Дважды несправедлива

      Сарбонна вернулась домой после полуночи. Основные вопросы, озвученные Грюмом, беспрестанно вертелись в ее голове, но не находили ответов. Кто это сделал? И для чего понадобилось копаться в закрытых архивных делах?       Девушка прошла в столовую. Ей показалось, что в помещении нестерпимо душно от растопленного камина и, она открыла настежь окно. Лицо обдало порывом ветра, а на подоконник посыпался мелкий снег. Сарбонна, закутавшись в мантию, забралась на него с ногами и отстраненно созерцала крыши соседних домов и безлюдную улицу спящего Лондона, продолжая размышлять.       «Абсолютно ясно, что вопросы кто и для чего неразрывно связаны. Но кто из министерских волшебников может попадать под подозрение? Единственный на кого бы я раньше могла подумать это Люциус Малфой, но он в Азкабане. Правда на днях я столкнулась с его женой. Хмм, что ее привело в Министерство? Неизвестно. И сколько раз она так приходила? Я не знаю. Ну, предположим на секунду, что это она. Но что ей нужно в архивных делах? Дело Рудольфуса Лестрейнджа лежало сверху. Возможно, Беллатриса попросила ее что-то узнать. Ведь из них всех только Нарцисса может вот так беспрепятственно явиться в Министерство. Но как она вышла на Милтона? И при чем здесь Луин и Дей? И если это вовсе не она, то кто? Да, похоже, количество вопросов только увеличивается, — Бонна запрокинула голову назад, коснувшись затылком оконного откоса, и закрыла глаза, чувствуя, как ветер успокаивает разгоряченный мозг».       В прихожей хлопнула дверь, и послышались шаги в направлении столовой. Знакомые, тихие шаги и привычный шелест мантии. Сарбонна, не открывая глаз, улыбнулась.       В столовую вошел Снейп и, взглянув на девушку, остановился. Она открыла глаза и повернулась. Северус прислонился к двери и, сложив руки на груди, продолжал смотреть на нее. Она сидела на подоконнике лицом к нему, закутавшись в темную мантию, край которой свисал вниз. Светлые волосы были по обыкновению собраны черной лентой, но ветер немного растрепал их, и они сверкали при неярком свете от попавшего в них снега. Зеленые глаза смотрели мягко. От холодного воздуха губы стали алыми, а на щеках играл нежный румянец.       — Северус, — произнесла она в тишине, — ты так смотришь на меня.       — Просто любуюсь, — тихо проговорил он.       Бонна улыбнулась. Он подошел ближе и, обняв за талию, помог спуститься вниз. Она опустила голову ему на грудь.       — Я думал, ты уже спишь, — сказал он.       — Нет, я только недавно пришла, — ответила Бонна, поднимая на него глаза. Он посмотрел в них, понимая, что она устала.       — У тебя что-то случилось? — поинтересовался он, нежно касаясь губами ее лба. Бонна прикрыла глаза, ничего не ответив. — Ты замерзла. Долго так просидела? — спросил он, отстраняя ее, и вглядываясь в лицо.       — Не знаю. Нет вроде, — неопределенно ответила Бонна, думая о том, стоит рассказать Северусу о случившемся или это несколько неуместно.       Заметив ее странную задумчивость, Северус закрыл окно, снял мантию и отошел к шкафу. Уверенными движениями он достал бутылку огневиски, два бокала и вернулся к столу.       — И откуда ты все знаешь? — улыбнулась Сарбонна, стягивая мантию и опускаясь на стул.       — Элементарная наблюдательность, — ответил Северус, наполняя бокалы и присаживаясь рядом, — хотя, странно, что после длительного пребывания Блэка, здесь все еще можно обнаружить что-то крепче кофе, — произнес он ухмыльнувшись.       Сарбонна, сделав глоток, продолжала молча гипнотизировать взглядом бокал. Северус пристально посмотрел на нее.       — Все еще хочешь повторить попытку и проверить мою окклюменцию? — шутя, произнесла она.       — Нет, — негромко отозвался Северус, — я просто жду, когда ты соберешься с мыслями и, наконец, решишь, хочешь ты поделиться со мной тем, что тебя так беспокоит или нет. Вот и все, — он одним глотком выпил содержимое бокала и вновь посмотрел на Бонну.       Сарбонна устало подняла глаза и неподвижно смотрела на него, а после, решившись, заговорила. Подробно рассказывая о том, что произошло за эти несколько дней, уделяя особое внимание своему сегодняшнему заданию и тому, чем оно обернулось. Северус слушал внимательно, не перебивая и ничего не спрашивая.       — Остается всего два дня до нашего отъезда, а ответов я пока так и не нашла, — подытожив, проговорила Бонна, делая очередной глоток огневиски. — Что ты думаешь об этом? — спросила она прямо.       — Я думаю, что Грюм прав и искать следует среди сотрудников Министерства, — ответил Северус после некоторого раздумья. — Сомневаюсь, что выбор пал на него случайно. Значит, за ним должны были наблюдать, судя по воспоминаниям, общаться и ни единожды.       — Я хочу завтра же досконально пересмотреть все закрытые дела. Меня не оставляет чувство, что это могло быть его главным заданием, — решительно произнесла Бонна.       — Пожалуй, я соглашусь с тобой, — кивнул Северус. — Я почти уверен, что при вербовке двух других сотрудников, те, кто все это задумал, могли вполне обойтись и без вашего Аврора, но все же решили устроить ему проверку, чтобы удостовериться, что Темная магия действует. И он сможет справиться с более важным поручением.       — Но кто это может быть? Все выполнено настолько безупречно, — Бонна крутила в руках бокал, сверля взглядом поверхность стола. — Исправление воспоминаний. Проклятие зажима и зелье Слепой Покорности в гребне. Его доза рассчитана идеально, — Бонна посмотрела в глаза мужчине. Северус усмехнулся.       — Если ты о зелье, то оно вряд ли моего изготовления, — ответил он. — Я варил его, но это было очень давно.       — Ты знаешь, еще кого-нибудь, кто может быть столь сведущ в зельях, кроме тебя? — спросила Бонна.       — Не забывай о том, что сварить сложнейшее зелье может не каждый. Это правда, — Северус чуть самодовольно вскинул бровь, — но использовать многим под силу. А достать, пусть даже и запрещенное тоже не составит большого труда.       — Сейчас, слушая тебя, я все больше склоняюсь к мысли о том, что это может быть делом рук нескольких Темных магов, — произнесла Сарбонна, уцепившись за свежую идею.       — Не исключено, — рассудительно заметил Северус.       В наступившей тишине Сарбонна подумала о том, что испытывает странное чувство оттого, что сейчас происходит между ними. Еще некоторое время назад она и представить себе не могла, что он будет вот так сидеть рядом с ней, совершенно не похожий на себя прежнего. Бонна видела живой интерес в его взгляде и желание помочь ей. Она улыбнулась своим мыслям, в которых вновь неожиданно всплыли воспоминания о сегодняшнем происшествии в Аврорате.       — Северус, расскажи мне о миссис Малфой, — осторожно попросила она.       — О Нарциссе? Что именно? — удивленно спросил он.       — То, что кажется тебе важным. То, что ее однозначно характеризует, — добавила Бонна.       — Но откуда такой интерес, можно узнать? — спокойно продолжал Северус.       — Я встретила ее в Министерстве, так и не ответив себе на вопрос, что ей могло понадобиться там. Поэтому подозреваю, что это она могла наложить заклятие на Джейка.       — И какой в этом смысл?       — Никто другой из соратников Волдеморта не может позволить себе безнаказанно разгуливать по Министерству Магии. Никто. Кроме нее. По-моему прекрасная возможность, чтобы воспользоваться ситуацией. Разве нет?       — Сомневаюсь, — Северус чуть нахмурился, подперев рукой голову, — она никогда не принимает участия в решении подобных задач. Ее удел домашний очаг и благополучие ее семьи. Не думаю, что она причастна к этому.       — Но как тогда объяснить ее визит? — не отступала Бонна.       — Не знаю, — ответил он, но после короткой паузы добавил, — но, у меня есть предположение. Возможно, она приходила к Министру с просьбой, которая заключается в том, чтобы ей позволили чаще навещать Люциуса в Азкабане.       Услышав подобное, Сарбонна закатила глаза от возмущения. Ей уже давно хотелось внести на рассмотрение Министра предложение о том, чтобы вообще запретить подобные посещения тюрьмы. Ссылаясь на случай, который произошел с Барти Краучем-младшим, но был очень быстро позабыт, а большинству даже неизвестен.       Северус, слегка сощурившись, наблюдал за ее молчаливым негодованием, которому она старательно не позволяла вырваться наружу.       — Оставь недовольство, — произнес он насмешливо, аккуратно убирая выбившийся локон с ее лица. — Лучше ответь, Аврорам разве разрешено использовать легилименцию? Это не противоречит вашему уставу?       — Ну, здесь есть свои тонкости, — Сарбонна хитро улыбнулась. — По уставу не то, чтобы нельзя, скорее просто бесполезно, потому что суд не примет подобное, как доказательство и не сможет обвинить или оправдать на основании того, что можно увидеть в сознании. Суду нужны конкретные факты, воспоминания например. Они тщательно проверяются на подлинность и отсутствие изменений. Но на дознании бывает очень сложно добиться признания, а, применив легилименцию, уже становится ясно, в каком направлении необходимо действовать. В общем, остается только моральная сторона вопроса. Но почему ты спрашиваешь?       — Не скрою, я был удивлен, когда сначала предположил, а потом и узнал, о твоих навыках. Это пошло несколько в разрез с моим представлением об обучении вашей профессии. Кто-нибудь из коллег знает об этом?       — Нет. Только Дамблдор и ты. Хотя возможно Аластор может догадываться, только вида не подает, — честно ответила Сарбонна. — Тебя это удивляет?       — Нет, — тихо проговорил Северус, накрывая ее руку своей и нежно массируя мягкую ладошку, — каждый имеет право хранить свои тайны как пожелает.       Сарбонна улыбнулась и, глядя ему в глаза, подумала о том, что самая сокровенная тайна заключается в состоянии ее души, когда он находится так близко. Они поднялись и, затушив свечи, вышли из столовой. Северус остался.       В полумраке спальни тихо потрескивал камин. Сарбонна, лежа на животе рядом с Северусом, нежно прижала его раскрытую ладонь к своей щеке и тихо спросила:       — Почему ты так настойчиво старался отстраниться от меня, как только я приехала в Хогвартс? — Бонна робко подняла глаза на него. Этот вопрос, казалось уже потерявший свою актуальность, продолжал периодически мучить ее.       Северус, высвобождая руку, приподнялся, оперевшись на локоть, и ответил не сразу. Его взгляд слегка затуманился, в глазах промелькнул оттенок еле уловимой горечи. Сердце Сарбонны больно сжалось. Она уже пожалела, что спросила об этом.       — Меня испугала твоя странная привязанность, — он, не посмотрев на нее, перевел взгляд на предплечье левой руки.       — Но я вижу иначе, — произнесла она тихо, желая тоном выразить всю искренность своего не многословия.       — Я не мог понять тебя. И сейчас, порой задумавшись, не понимаю, — он нежно коснулся тыльной стороной ладони ее руки и медленно провел вверх от локтя к плечу. Бонна склонила голову на бок, вновь прижимаясь к его руке, желая, чтобы он посмотрел на нее. Но Северус продолжал смотреть перед собой пустым взглядом.       — Я так недолго рядом с тобой, — Сарбонна продолжала неотрывно смотреть на Северуса, — но с той самой ночи на Астрономической башне, мне кажется чем-то невероятным, противоестественным то, что ты когда-то мог примкнуть к ним по собственной воле.       — Ты меня не знала, — он резко поднял глаза и посмотрел на девушку.       — Нет, не знала. Может, и сейчас не знаю. Но я вижу. Я чувствую, — произнесла Бонна и, приблизившись, чувственно коснулась его губ. Отвечая, он привлек ее ближе, ощущая теплоту прикосновений.       Она перевернулась на спину, положив голову ему на плечо.       — Сарбонна, — позвал он негромко, после продолжительной паузы, и осторожно спросил, — почему ты одна?       — Разве я одна? — она повернула голову и немного растерянно взглянула на него.       — Извини, — он заметно смутился, — почему ты была одна?       — Так было не всегда, — Бонна опустила взгляд на руки и несколько нервно перебирала пальцами, — я даже была замужем когда-то, — Северус заметил, как она грустно улыбнулась. — Его звали Мейси. Может быть, ты даже вспомнишь. Мейси Дорсетт. Он был старше. Учился на Когтевране. Мы познакомились уже в центре подготовки. Он тоже был Аврором. А когда я заканчивала обучение, мы поженились. Но прожили вместе меньше года. Он погиб на задании. Случайно, — Бонна замолчала и затихла, словно вовсе перестала дышать. Она не вспоминала об этой трагедии достаточно давно. Но за последние дни, мысль о нем уже посещала ее, откликаясь в душе позабытой горечью.       — Сарбонна, прости, — Северус стремительно повернулся, сжимая ее плечо и глядя с болью в ее глаза. — Прости меня. Я даже подумать не мог о таком, — зашептал он, обнимая ее.       — Ничего. Ничего страшного, — успокаивающе заговорила Бонна. — Ты же не знал. А мне не захотелось скрывать это от тебя, — она трогательно улыбнулась. — Я же не одна? Нет? — спросила она и, ее глаза беспокойно забегали, вглядываясь в его лицо.       — Нет. Конечно, нет, — заговорил он нежно. — Ты не одна, — не выдерживая ее взгляда, Северус склонился, заключая ее в объятия, а она с силой сжала его плечи, словно ощущая себя в безопасности от всего мира.       Под утро Сарбонну разбудил приглушенный стон. Она открыла глаза и увидела сидящего на постели Северуса. Бонна схватила палочку и одним взмахом зажгла в комнате свечи. Мужчина сидел на краю кровати, судорожно стиснув зубы и прижимая к себе левое предплечье. Сарбонна осторожно приблизилась и медленно проскользив руками по груди мужчины, прижалась сзади к напряженной спине, целуя его в шею.       — Это очень больно, да? — тревожно спросила она.       — Нет. Сейчас пройдет, — сдавленно произнес он.       Бонна нежно взяла его за кисть согнутой в локте руки и потянула, не встретив сопротивления с его стороны. Метка приобрела четкие очертания и извивалась, словно сжигая кожу на руке своего хозяина. Бонна хотела дотронуться до нее.       — Нет! — Северус остановил ее, перехватив руку. — Не прикасайся, — более уверенно выговорил он, — Бонна, мне нужно уходить. И как можно скорее.       Девушка часто закивала и, коротко поцеловав в плечо, опустила руки, позволяя ему подняться. Северус собирался быстро. Его лицо приняло привычное сосредоточенное выражение. Он методично застегивал пуговицы сюртука, с каждым последующим движением, будто снова превращаясь в строгого мрачного профессора. Бонна внимательно наблюдала за этим осознанным перевоплощением, понимая скольких сил, самообладания и мужества стоил ему каждый такой вызов. Поправив манжет рубашки, он уже собирался направиться к выходу.       — Северус, — Сарбонна вскочила с кровати и подошла к нему вплотную.       — Бонна, не провожай меня. Ложись спать, — проговорил он, бережно обнимая ее, — я не знаю, когда смогу вернуться.       — Пообещай мне, — горячо зашептала она, взволнованно глядя ему в глаза. — Независимо оттого, что там происходит — прийти. Как бы отвратительно ты себя не чувствовал. Кем бы после всего этого, ты себя не чувствовал — прийти. Мне все неважно. Я приму тебя. Всегда. Пообещай!       Он смотрел на нее, старательно подавляя поднимающееся в его душе отчаяние. Ужасаясь от одной мысли о том, как искренне она просит об этом, полностью подтверждая догадки о его значимости в ее жизни.       — Хорошо, — тяжело выдохнув, произнес он, — я обещаю.       Оставив легкий поцелуй на ее губах, он ушел. Сарбонна вернулась в постель, прислушиваясь к звуку его быстрых шагов на лестнице. Она закрыла глаза, но не могла уснуть. Чувства терзали ее душу, разрывая на части. Ни уговоры, ни собственные убеждения в том, что каждый из них выполняет свою работу, не помогали ей успокоиться и заснуть. Всегда восхищаясь его храбростью и самоотверженностью, сейчас она не могла отделаться от чувства страха за него. Переживая, что, поддавшись нежному чувству по отношению к ней, он может дрогнуть и совершить какую-нибудь ошибку, которая станет для него роковой.       Так и не справившись с собой, Бонна открыла глаза и посмотрела на часы. До подъема на работу оставалось менее часа, и, оставив дальнейшие попытки поспать, она спустилась в столовую, решив, что чашка крепкого чая с молоком пойдет ей только на пользу.

***

      Оказавшись на работе раньше обычного, Бонна решительно направилась к архивным стеллажам и, выдвинув массивный ящик, отыскала дело Рудольфуса Лестрейнджа. Она уже почти дошла до своего стола, когда ее взгляд попутно остановился на шкафу для хранения личных дел сотрудников Аврората. Подойдя, Сарбонна открыла дверцу и, увидев ячейку с литерой «М», извлекла оттуда тонкую папку с личными документами на Джейка Милтона. Вернувшись за стол, Сарбонна углубилась в чтение, сосредоточенно перечитывая информацию по несколько раз. В данных на Милтона девушка не обнаружила ничего примечательного. Способный, трудолюбивый, выпускник Пуффендуя. Приличные баллы по ЖАБА. Рекомендации и оценки центра подготовки Авроров выглядели весьма достойно. Бонна задумчиво отложила папку.       В дверях появилась Тонкс. О ее хорошем настроении сам за себя говорил ярко-розовый цвет волос и приятная улыбка. Приветствуя подругу, она склонилась над ее столом и пробежала глазами по делу Лестрейнджа.       — Не поверишь, я свое утро хотела начать точно так же, — сказала Тонкс и взгляды подруг встретились, — у меня как раз есть время. Я сейчас, — Тонкс быстро отошла к архиву и вернулась с делом Люциуса Малфоя. — Что ищем?       — Не знаю, — пожимая плечами, произнесла Бонна, — давай, попробуем хоть за что-нибудь зацепиться. Ведь они ради чего-то изложенного на этих страницах пошли на такой риск.       Тонкс, присев на свое место, кивнула, и ее серо-голубые глаза побежали по многочисленным строчкам документа.       Так проходило время. Аврорат наполнился сотрудниками и суетой. Несколько раз подруг отвлекали вопросами и просьбами о консультации. Проходя мимо, Джон Долиш бросил на столы девушек короткий взгляд, но ничего не сказал. Сарбонна снова и снова переворачивала знакомые страницы, цепляясь глазами за каждую запятую, но все обстоятельства этого дела казались обыденными, а информация совершенно бесполезной. Дора, перечитав все протоколы, справки и заключения в третий раз, устало захлопнула папку и, поднявшись, вышла из комнаты. Вернувшись с двумя бумажными стаканами чая из столовой, она застала Сарбонну около стеллажа с очередной папкой в руках.       — Я хочу сравнить данные, — объяснила Бонна, — может хоть так всплывет факт, которого я не замечаю.       — Хорошая идея, — поддержала Тонкс, — и мне тоже захвати.       Пропустив обед, Сарбонна и Тонкс негромко обсуждали свидетельские показания и записи судебных заседаний Визенгамота, не оставляя надежд обнаружить ключ к разгадке. Неожиданно Сарбонна замолчала, а ее взгляд неподвижно замер на одной из страниц. Она быстро перевернула страницы дела, лежащего рядом и нахмурилась.       — Бонна, что? — Тонкс, вскочив со стула, который с грохотом упал на пол, бросилась к столу подруги.       — Дора, кажется, у меня есть догадка, — Сарбонна указала подруге на цифры, небрежно вписанные в последний обвинительный протокол после оглашения приговора.       Тонкс схватила со своего стола дело Малфоя и открыла его на той же странице, найдя глазами цифру.       — Я принесу план Азкабана, — серьезно произнесла Дора, сорвавшись с места и, исчезая между шкафами. Бонна поспешила следом к архиву и достала все дела осужденных за нападение в Отделе Тайн.       В последующие полчаса, Бонна и Дора, кружили вокруг стола, склонившись над планом тюрьмы, тщательно изучая его и периодически заглядывая в дела на Пожирателей.       — По-моему все проясняется, — заключила Тонкс, посмотрев на подругу. Бонна закивала, не поднимая глаз от плана, — я вызову Аластора, — добавила Дора, доставая из кармана монету.       Они прождали Грюма до позднего вечера, не раз обсудив все, о чем решили рассказать ему. Расположившись напротив его стола, Сарбонна и Дора негромко переговаривались. Вскоре в коридоре послышался клацающий звук от протеза Грюма.       — Добрый вечер, хотя уже почти ночь. Я смотрю, вам обеим совсем не спится, — Аластор, прищурившись, посмотрел на коллег и присел за стол, — и если судить по выражению ваших лиц, то у вас есть свежая идея, — проговорил он.       — Да, есть предположение, и мы хотим с тобой поделиться, — серьезно сказала Бонна.       — Я слушаю, — заинтересованно произнес он.       — Мы сегодня просматривали закрытые дела по Пожирателям. Вся информация, там содержащаяся общеизвестна, но наше внимание привлекла одна деталь, которая как нам, кажется, никогда нигде не озвучивалась. Это номера одиночных камер, в которых содержаться заключенные, — сказала Бонна.       — И у нас есть подозрение, что именно эту информацию кто-то пытался узнать, используя Милтона. Возможно, готовится новый массовый побег, — произнесла Дора.       Аластор устало потер лоб, внимательно изучая план Азкабана и метки, которыми Бонна и Тонкс обозначили расположение камер.       — Побег. Снова побег, — думал вслух Грюм. — Пусть и без дементров Азкабан сейчас защищен лучше, чем когда-либо. Усилена магическая защита. Увеличено количество охраняющих его волшебников. Об этом не раз писал «Ежедневный Пророк», так что недостатка в информации не было. В прошлый раз заключенных было меньше, и содержались они почти группой, а сейчас они хорошо рассредоточены и охраняются с особой тщательностью. Поэтому, решив сэкономить силы, Волдеморт захотел узнать номера камер и действовать более осмотрительно. Возможно. Вполне возможно, — Аластор посмотрел на Тонкс и Бонну, сидевших напротив. — Да, это неплохая теория, но доказательств у нее нет. А Министру они понадобятся, — Грюм плотно сжал губы.       — Если вы пойдете к Скримджеру, то вместо внутреннего расследования, придется придать дело огласки, — заметила Бонна.       — Придется, если мы хотим убедить его вновь подумать о защите тюрьмы, — эта идея была Грюму совсем не по душе. — Политически это не грамотно, как говориться проглядели врага в собственном отделе. Но, похоже, без этого не обойтись.       — Аластор, ты встречался с Кингсли? Какие у него соображения на счет всего этого? — спросила Тонкс.       — Встречался и сегодня встречусь снова. Он также считает, что это организованно кем-то из Министерства. Возможен сговор нескольких волшебников. И у него возник вопрос. Успел ли Милтон передать информацию или нет? Или, может быть, она была передана частично.       — Ты хочешь попросить Милтона представить дело так, словно ничего не произошло. И посмотреть, кто захочет выйти с ним на контакт? — спросила Тонкс, нахмурившись.       — Я думал об этом, — проговорил Аластор, — но это рискованно.       — Джейк, вряд ли сможет изображать действие «Империуса» перед тем, кто так искушен в Темной магии, — усомнилась Сарбонна. — Его раскроют.       — Мы обсудим это с Кингсли и решим, как поступить, — заключил Аластор, прекращая обсуждения. — Но вы молодцы! Отлично поработали! Нашли все-таки ответ и он, скорее всего, верен, — Грюм добродушно улыбнулся своим бывшим ученицам. — А сейчас пора! Тонкс, у тебя дежурство. Бонна, тебя уже ждут в Норе. Завтра приходите пораньше, и я вам скажу, к какому решению мы пришли с Кингсли.       Утром Грюм с крайне сосредоточенным выражением лица встретил подруг в дверях Аврората.       — Что ж, разговор состоялся. И решение принято. Завтра в десять утра встреча с Министром. Мы информируем его о случившемся, озвучиваем наши опасения на счет предполагаемого побега. Я прошу вас подготовить небольшой отчет с заключением по делам узников Азкабана, захваченных после битвы в Отделе Тайн и приложить план тюрьмы для наглядности. О Милтоне не упоминайте. Мы с Кингсли возьмем это на себя. Как и решение о его дальнейшей роли в этом деле, — закончил Аластор, внимательно глядя на коллег.       — Хорошо, — отозвалась Дора, — я думаю, что до вечера мы управимся, — она посмотрела на подругу. Сарбонна утвердительно кивнула.       Проводив Грюма взглядом до выхода из комнаты, Тонкс обернулась и тихо зашептала Бонне на ухо:       — Я уверена, что они уже решили вопрос о его участии в этой рискованной игре.       — Согласна, — шепотом отозвалась Бонна, — и сомневаюсь, что новичку это под силу, но им не остается ничего другого. Скримджер, когда обо всем узнает, будет настаивать именно на таком решении.       — Надеюсь, что парня не убьют прямо в стенах Министерства, — презрительно скривилась Тонкс.       — Ну, к чему так открыто, — с иронией произнесла Бонна. — Есть масса других интересных способов. Темные проклятия личных вещей, запрещенные зелья и прочие занятные изобретения.       — Моргана чертова! И наш отъезд так не вовремя! — Дора, сложив руки на груди, присела на край стола. — Мы могли бы приглядеть за Милтоном. Присмотреться к сотрудникам Министерства, подумать, кто из них может попадать под подозрение. Тут такая лихая ситуация закручивается, а мы снова едем в замок, на который как мне кажется никто и не собирается нападать.       — Дора, не забывай, там Гарри. И Волдеморт никогда не оставит своих попыток добраться до него, — рассудительно напомнила Бонна, — а затишье лишь временно.       В комнату вошли Крис Моллиган и Лорен Хейли, прервав разговор подруг. Тонкс, приветствуя их, помахала рукой и, легко спрыгнув со стола Бонны, заняла свое место рядом.       К вечеру, подготовив все необходимое для завтрашнего визита к Министру, подруги попрощались с Грюмом, который в свою очередь напомнил им о том, чтобы их монеты были всегда под рукой, так как их помощь может понадобиться в любую минуту. Девушки кивнули. Грюм говорил мало и выглядел мрачнее обычного.       — Аластор, давай мы останемся. А ты отправишь в Хогвартс кого-нибудь другого, — не выдержав, предложила Тонкс.       — Нет. Это неразумно. Ваше присутствие там обязательно! — твердо ответил Грюм.