Дважды несправедлива

      Сарбонна мучительно очнулась в Больничном крыле, когда на улице уже рассвело. Тяжело моргнув, она вновь закрыла глаза, словно не желая возвращаться к реальности. В комнате было душно и, снова заснуть так и не удалось. Печальная действительность медленно накрывала ее сознание, заставляя вспомнить об ужасных событиях вчерашнего вечера. Слезы застилали глаза. Бонна бесшумно выдохнула, стараясь совладать с собой, не позволив снова разрыдаться.       Взяв себя в руки, она приподнялась и села. На соседней кровати спал Билл, его лицо и шея были серьезно изуродованы. Рядом с ним на стуле сидела Флер. Она, вытянувшись вперед, положила голову на грудь Билла и тоже спала, очевидно, пробыв здесь всю ночь. На кровати около окна спал Венс, его дыхание было глубоким и ровным. Сарбонна осторожно встала, и, поправив помятую блузку, тихо прошла в сторону раковины и умылась холодной водой. Она неохотно посмотрела на себя в зеркало. Веки припухли от слез, кожа приобрела серый оттенок, а глаза потускнели. На звук льющейся воды вышла мадам Помфри.       — Бонна, — негромко обратилась она, — завтрак уже закончился, поэтому тебе лучше спуститься на кухню и выпить кофе, — посоветовала волшебница, протягивая девушке полотенце.       — Спасибо, мадам Помфри, — немного отстранено произнесла Бонна. — Я, пожалуй, пойду, — она, бесшумно ступая, вернулась к кровати и, забрав со стула заботливо сложенную мантию, тихо покинула лазарет.       Выбравшись из замка, девушка медленно направилась в сторону Черного Озера. Осторожно спустившись, она присела на берегу и коснулась ладонью прохладной воды, которую еще не успели прогреть слабые солнечные лучи. Она неподвижно смотрела на воду. Спокойную, холодную и невозмутимую. Любой брошенный в озеро камень вызывал его еле заметное волнение, но вскоре вода успокаивалась, и поверхность снова становилась ровной, словно никто и не тревожил ее. Никакого беспокойства на холодной глади, хотя внутри сотни, а может быть и тысячи камней. Как бы хотелось ей сейчас подобно этому древнему озеро успокоить внутреннее волнение, запечатав боль и поднимающееся отчаяние. До ее слуха донеслась печальная песня феникса. Сарбонна прикрыла глаза, прислушиваясь к каждому звуку, беспрепятственно позволяя ему наполнить опустошенную душу.       Тихо подошла Тонкс и присела рядом, внимательно всматриваясь в лицо подруги.       — Бонна, чем я могу помочь тебе? — осторожно спросила она. Вздохнув, Сарбонна открыла глаза и немного помолчав, перевела взгляд на Дору.       — Расскажи мне все, что случилось вчерашним вечером. Все до мельчайших подробностей, — проговорила Бонна, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно.       — Бонна, ты уверена, что хочешь снова услышать все это? — Тонкс беспокойно теребила прядь волос.       — Да, — еле слышно отозвалась Бонна, опуская глаза и вновь глядя на воду, — мне надо понять…       Дора посмотрела на нее с болью. За долгие годы она хорошо узнала характер своей подруги, понимая, что та не оставит попыток до конца разобраться в сложившейся ситуации. Снова и снова переступая через боль, она будет перебирать в голове факты. Каждый раз, стремясь переосмыслить их по-новому, ища скрытые мотивы поступков и желая понять истинные причины произошедшей трагедии.       — Хорошо, если это поможет тебе… — неуверенно прервала молчание Тонкс. Бонна еле заметно кивнула.       Собравшись духом, Дора заговорила, стараясь не упустить ни одного важного момента, обобщая все услышанное воедино. Она отчетливо видела, как сосредоточен взгляд Сарбонны и как она внимательно слушает ее. Бонна, действительно отбросив эмоции, старалась акцентировать свое внимание только на фактах, восстанавливая точную хронологическую последовательность. Будто услышанное никак не задевало ее личные чувства, а касалось очередного министерского расследования.       — Бонна, — с теплотой обратилась Дора, — я с тобой. Всегда. В любой момент, когда ты будешь готова поделиться.       — Спасибо, — Бонна слабо улыбнулась, — спасибо, Дора, — она благодарно сжала руку подруги. — Но я пока не могу, — Бонна, замолчав, отвела взгляд, — не могу… может, позже.       — Конечно, Бонна. Конечно, — понимающе согласилась Дора.       Они вместе просидели на берегу до самого обеда, посетить который Бонна поначалу отказывалась. И Доре стоило немалых усилий уговорить ее. В Большом зале было непривычно тихо. Многие родители, узнав о случившейся трагедии, поспешили забрать своих детей из школы, поэтому половина мест за столами уже пустовала.       Минерва МакГонагал, приняв на себя исполнение обязанностей директора, тем не менее, не позволила себе занять место Дамблдора за преподавательским столом. Она сидела на привычном месте и сдержано беседовала с мадам Помфри о состоянии волшебников, еще находящихся в больничном крыле. По окончании обеда Тонкс торопливо вышла из зала вслед за Римусом, а Бонна и Кингсли одновременно подошли к профессору Трансфигурации.       — Минерва, я думаю, что в защите замка больше нет необходимости, — неловкость отчетливо скользила в голосе Кингсли Бруствера.       — Боюсь, что нет, — печально произнесла женщина, — но я была бы тебе признательна, если кто-нибудь все-таки сопроводил учеников в поезде после обеда.       — Конечно, обязательно, — согласился Кингсли. — Бонна, — Аврор перевел взгляд на девушку, — я считаю необходимым собрать членов Ордена. Ты не возражаешь, если собрание состоится у тебя?       — Конечно, нет. Мы продолжим дело Дамблдора, и я буду только рада, если это будет происходить в моем доме, — ответила она.       — Тогда завтра в одиннадцать вечера, — подытожил он, — и, Бонна, Аластору не помешает помощь в Аврорате, если, конечно, тебе не нужно взять день, другой для того, чтобы прийти в себя, — Кингсли внимательно взглянул в лицо девушке.       — Нет-нет, я готова выйти уже завтра утром, — поспешила заверить его Сарбонна. Кингсли недоверчиво кивнул, а Минерва грустно улыбнулась.       Прощаясь, Бонна еще раз окинула тоскливым взглядом стены замка и, не спеша, направилась к выходу с территории. Миновав высокие ворота, она сделала несколько шагов и, повернувшись, остановилась. Ее взгляд бессознательно блуждал по дороге.       «Только вчера вечером он провожал меня. Мы стояли на этом самом месте. Он целовал меня, как-то особенно. Особенно нежно. Я пыталась вглядеться в его глаза, но было слишком темно. Он уверял меня, что все в порядке, хотя теперь я понимаю, что он все уже знал. Все знал… Но его слова… Неужели это могло быть ложью?»       Бонна еще некоторое время бессмысленно смотрела на дорогу, не в состоянии поверить, что за такой короткий промежуток времени все могло настолько измениться. А слова, сказанные им в тот вечер, продолжали отзываться в душе тихим эхом. Она почувствовала, что сейчас ее боль еще слишком сильна, чтобы пытаться искать ответы, поэтому она стремительно зашагала в сторону Хогсмида, собираясь заняться подготовкой к отъезду.       В трактире не было ни души, и Бонна быстро поднялась наверх. Маркус важно сидел на подоконнике, желтыми глазами внимательно наблюдая за тем, как хозяйка торопливо собирает вещи. Мона, спрыгнув с кровати, путалась под ногами, стараясь привлечь к себе внимание. Сарбонна, укладывая в чемодан личные принадлежности, присела на кровать. Неожиданно она вспомнила свое состояние и те эмоции, с которыми приехала сюда в начале учебного года. Столько волнения, надежд и ожиданий. Казалось, что все это было очень давно. Надежды сбылись, и все ожидания будто бы оправдались, но все рухнуло в один миг, оставив после себя лишь боль и непонимание. Сарбонна почувствовала, как сердце в груди тягостно защемило. Она очнулась от раздумий, лишь ощутив, что Мона настойчиво трется об ее ноги. Девушка протянула руку и погладила кошку, слабо улыбнувшись. Мона смотрела на нее чистыми голубыми глазами. Открылась дверь и на пороге появилась запыхавшаяся Тонкс. Она быстрым взглядом оглядела подругу.       — Сарбонна, я беспокоилась, что ты уедешь, не дождавшись меня, — произнесла Дора на одном дыхании.       — Ну, что ты. Как я могу, — чуть улыбаясь, ответила Бонна. — Мы вместе приехали сюда, поэтому и покинем это место тоже вместе.       Дора сочувственно улыбнулась, продолжая смотреть на подругу. Она понимала, что в ее душе все разрывается от боли, но Бонна всеми усилиями старается скрыть это. Уложив последние вещи, Сарбонна захлопнула чемодан и заперла клетки. А Дора еще некоторое время внимательно осматривала комнату на предмет позабытых вещей. Когда они спустились вниз, то, расплатившись и попрощавшись с Аберфортом, вышли на улицу.       — Бонна, может, тебе отправиться со мной? — с надеждой предложила Тонкс.       — Спасибо, Дора, но прости, — неловко отказываясь, ответила Бонна, — мне хотелось бы поскорей оказаться дома. Я постараюсь немного отдохнуть. А утром я обещала Кингсли быть в Аврорате.       — Вот, черт, а я решила взять на завтра выходной, — озадаченно скривилась Дора, — хотела навестить родителей.       — И правильно, — улыбнулась Бонна, — передавай им привет от меня. Я обязательной найду время, чтобы тоже заглянуть к ним.       — Ну, что ж, значит, увидимся на собрании, — заключила Тонкс, все еще тревожно поглядывая на Бонну.       — Конечно, — уверенно произнесла девушка.       Простившись, Тонкс трансгрессировала первой, а Бонна еще несколько минут смотрела в сторону возвышающихся вдалеке башен замка. А после, она медленно отвела взгляд и с хлопком растворилась в воздухе.       В доме на Лиственничной аллее было тихо. Закрыв дверь и запечатав ее заклятиями, Сарбонна сняла мантию и оглядела прихожую. Она почувствовала, что рада снова оказаться дома, ощутить тепло родных стен, посидеть в библиотеке, стараясь наполниться приятными воспоминаниями. Тихими, беззвучными шагами Бонна поднялась в спальню. Она распахнула настежь окно и быстро разобрала немногочисленные вещи, привезенные из Хогсмида. Внезапно ее взгляд упал на неубранную постель, на небрежно свисающее одеяло и смятую простыню. Сердце в груди тревожно заныло.       «Мы были здесь всего несколько недель назад. Утром он спал дольше обычного, так умиротворенно и спокойно. Но стоило мне попытаться подняться, как он проснулся и притянул меня обратно. Он улыбался, не желая отпускать», — Сарбонна медленно моргнула, картинка пронеслась перед глазами словно живая.       Бонна подошла к кровати, заметив на подушке несколько светлых волос и пару черных, она коснулась их рукой.       «Неужели все это время он знал о предстоящем убийстве? Неужели все это время он подчинялся чужим приказам, а все остальное было лишь игрой? Игрой для всех нас. Неужели можно так лгать?»       Она нервно сглотнула подступающий к горлу ком. Быстро поднялась и, взмахнув палочкой, полностью сменила постельное белье, застелила кровать и торопливо покинула комнату.       Быстрыми шагами она спустилась вниз и прошла в столовую. Маркус уже занял свое привычное место на подоконнике и смотрел в окно. Стараясь отогнать нахлынувшие воспоминания, Сарбонна сконцентрировала свое внимание на любимом питомце, ласково поглаживая его. Маркус благодарно мурчал. Сарбонна медленно успокаивалась. Она понимала, что избавиться от воспоминаний совсем — немыслимо. Рано или поздно ей придется окунуться в них, словно в омут памяти и пережить все заново, чтобы найти ответы, чтобы попробовать понять причины его поступков. Но не сейчас…. Сейчас ее душа представляла собой сплетение оголенных нервов. Одно малейшее прикосновение и она уже готова сорваться.       Позади послышался звук разбившегося фарфора. Бонна резко обернулась. Мона, запрыгнув на стол, столкнула на пол чашку. Девушка подошла к столу, наклонилась и подняла осколки.       «Утром, снова опаздывая, мы торопились в Хогвартс. Я пила чай. Северус — кофе. Северус… — ее руки мелко задрожали, нервно звякнув осколками, а по щеке скатилась слеза. Именно так. Никаких сокращений. Она любила произносить его имя полностью. Только так его имя срывалось с ее уст, когда они были близки. Ему это нравилось. Она почувствовала, как внутри все снова сжимается от боли. — Что же случилось, Северус? Что же случилось?»       Слеза, оставляя мокрую дорожку, спустилась к подбородку и упала на разбитую чашку. Бонна, частично сохраняя остатки самообладания, пыталась всеми силами взять себя в руки. Все еще надеясь успокоиться и отвлекая себя накопившимися делами по дому, девушка провела так почти целый день. Занимая себя размышлениями о предстоящем рабочем дне, собрании Ордена и другими проблемами, она постоянно перемещалась из комнаты в комнату, желая почувствовать усталость и с наступлением ночи поскорее заснуть. Но желаемое успокоение так и не наступило.       С приближением ночи тяжелые мысли и рвущиеся наружу чувства наперебой требовали немедленного принятия, осмысления, анализа. Бонна почувствовала, что срывается в бездну, в которой нет ни рассудительности, ни логических объяснений, ни выводов, а правят бал лишь горькая обида, боль, тоска и одиночество. Все смешалось и нахлынуло бесконечным потоком, от которого невозможно найти укрытие. Любимый дом больше не согревал теплом, и оказался не способен успокоить и защитить. Сарбонна не находила себе места, словно все вокруг напоминало ей о присутствии мужчины, о пережитых моментах его любви, в искренность которой она теперь уже не могла поверить.       Оставаться в этих стенах было больше невыносимо и Сарбонна, заливаясь слезами, схватила мантию и бросилась к двери. Она оказалась на брусчатой мостовой ночного Лондона и быстро зашагала по темной аллее, словно желая убежать от страданий разрывающих ее душу.       Она шла, не различая улиц, домов и витрин, не замечая прохожих и не пытаясь отследить направление своих перемещений, полностью охваченная воспоминаниями и мучительно переживая от того, что не способна в эту минуту ни с кем разделить свое горе. Опустевшие кварталы города сменяли друг друга, а девушка продолжала идти, истязая свой разум вопросами, на которые она не находила ответов, наполняя душу отчаянием и безысходностью. Трепетную, уязвимую душу, которая неистово сопротивлялась мысли о том, что тот, которого она полюбила, оказался убийцей. Но факты категорично утверждали обратное. Нарастающий внутренний конфликт изливался безудержными слезами, которые Бонна так старательно сдерживала в замке, пытаясь быть сильной, и которые теперь катились по лицу против ослабевшей воли.       Она частично пришла в себя лишь под утро, обнаружив, что сидит на скамейке в незнакомом ей парке. Сарбонна почувствовала, что ее сильно знобит от бессонной ночи и утренней прохлады наступающего дня. Обессиленный разум. Истерзанная душа. Измученным взглядом она огляделась по сторонам. Вокруг никого. Только ветер тихо шелестел листвой высоких дубов. Обнаружив при себе плоскую сумочку, она осторожно достала волшебную палочку и призвала из нее маленький пузырек с Животворящим эликсиром. Всего пара глотков и, глубоко вздохнув, Сарбонна почувствовала сладковатый запах цветов, растущих на ближайшей клумбе. Ощущение, что она все еще жива, медленно возвращалось к ней, благодаря испитому зелью. Она не спеша, приводила себя в порядок не только внешне, но и внутренне. Прошедшая ночь не помогла ей понять жестокий поступок Северуса. Не помогла смириться с его предательством. Не помогла перестать любить его. Просидев на скамейке еще некоторое время, Бонна почувствовала, что снова замерзает и, поднявшись, она приняла решение отправиться в Аврорат.       Джон Долиш, уже вернувшийся с дежурства, сидел за своим столом, составляя отчет о ночных происшествиях. Приветствуя его и расспрашивая о новых нападениях, Сарбонна прошла к своему рабочему месту. Джон устало ответил девушке и вновь вернулся к исписанному пергаменту. А Бонна, оглядывая привычным взглядом поверхность стола, обнаружила на нем папку с протоколами по внутреннему расследованию, проведенному по делу Джейка Милтона. Не смотря на потраченное время и силы, Аврорам так и не удалось выяснить, кто мог использовать их коллегу и наложить на него «Империус». Составив короткий отчет для Министра, дело закрыли. Но Бонна и Тонкс не оставляли попыток докопаться до правды, поэтому папка с делом постоянно кочевала с одного стола на другой, вместо того, чтобы отправиться в архив. Вот и сейчас, пользуясь свободным временем, Сарбонна открыла ее с целью еще раз прочитать о ходе расследования.       Она не заметила, как наступил новый рабочий день, и комната наполнилась ее коллегами, которые читали утренние газеты, обсуждали убийство Альбуса Дамблдора и высказывали предположения о дальнейших действиях Волдеморта. Увидев Сарбонну, они засыпали ее вопросами, желая услышать подробности из первых уст, но, узнав, что ее не было в школе во время нападения, переключили свое внимание на вошедшего Итона. Бонна с облегчением выдохнула. Появление Аластора Грюма положило конец оживленному обсуждению и призвало коллег к работе. Сарбонна изъявила желание отправиться на задание одной из первых. Грюм некоторое время пытливо вглядывался в лицо девушки, но после все-таки протянул ей описание и адрес. Опытный Винджел Рассел был назначен ей в напарники.       За целый день Бонна с головой ушла в работу. В жестком графике не нашлось ни минуты, чтобы вновь мысленно вернуться к пережитой в метаниях ночи или тягостным воспоминаниям. А поздним вечером, покончив с делами, она в компании Грюма вернулась в свой дом на собрание Ордена. Снова оказавшись в родных стенах, Сарбонна старательно прислушивалась к себе и своим ощущениям. Но присутствие Аластора облегчало ее нахождение здесь, не давая вновь затосковать.       К одиннадцати часам в столовой собрались члены Ордена Феникса. Все молчаливо занимали свои места. Сарбонна заканчивала варить кофе, наполняя чашки и передавая их Молли. Рядом с задумчивым Римусом сидел Сириус. Он, нахмурившись, нетерпеливо стучал по столу пальцами. Тонкс мельком поглядывала на Бонну. Грюм беседовал с Кингсли, рассказывая о состоянии дел в Аврорате. Последним в столовой появился Венс. Все еще болезненный и бледный он до сих пор не поправился после нападения на Хогвартс. Флер нежно смотрела на Билла, изуродованное лицо которого также напоминало о недавних событиях. Элфиас Дож сидел на своем месте во главе стола, погруженный в свои мысли. Но место рядом с ним пустовало.       — Минерва, пожалуйста, присядь рядом со мной, — обратился Дож к женщине, заметив, что она несколько нерешительно продолжает стоять около окна.       Наступила неловкая пауза. Все взгляды обратились к профессору Трансфигурации. Минерва МакГонагал плотно сжала губы. На собраниях она бывала редко и обычно в тех случаях, когда сам Дамблдор отсутствовал. Она занимала его место, сама того не подозревая. А сейчас, задумавшись об этом, она медлила.       — Элфиас, эта идея кажется мне не слишком хорошей, — деликатно произнесла она, собираясь достать волшебную палочку и наколдовать стул.       — Напрасно, — проговорил Грюм, — ты приняла на себя обязанности Альбуса в руководстве школой. Так почему бы тебе ни присоединиться к нам на правах постоянного члена Ордена, — рассудил он. — В сложившейся ситуации — это будет правильным решением.       Промолчав, Минерва опустилась на предложенное ей место, решив больше не злоупотреблять временем присутствующих волшебников. Взгляд Сарбонны невольно остановился на еще одном пустующем за столом месте. Сириус, откинувшись на спинку, увидел взгляд девушки и враждебно посмотрел на пустой стул.       — Никто не захочет занять место этого предателя, — презрительно усмехнулся он. — Подлая слизеринская мразь. Я никогда не доверял ему!       — Но Дамблдор доверял, — тихо заметил Римус.       — Ну и к чему это привело его и всех нас? — раздраженно продолжил Сириус.       — Даже мудрейший может быть обманут, — сухо произнес Элфиас Дож.       — У нас был шанс все выяснить, но мы неразумно пренебрегли подозрениями Гарри, которыми он делился с нами еще на Рождество, — заключил Сириус.       — Сам Дамблдор неоднократно заверял нас, что беспокоиться не о чем, — ответила Тонкс.       — А его наверное в свою очередь заверил Снейп, — ехидно предположил Венс.       — Но он столько времени снабжал нас ценной информацией, выполняя приказы Дамблдора. Ни что не вызывало сомнений в его преданности Ордену, — осторожно вставила Бонна.       — Теперь уже не осталось никаких сомнений в том, чьи именно приказы он выполнял на самом деле, — категорично отозвалась Гестия Джонс.       — Но мы не можем однозначно судить о мотивах… — попыталась продолжить Бонна.       — Мотивы? — решительно прервал ее Сириус. — Я поясню тебе, что это были за мотивы. Ненависть. Вот единственный его мотив, которым можно объяснить все. Он ненавидел членов Ордена. Каждый раз, присутствуя на собраниях, он словно переступал через себя, снизойдя до общения с нами. А вспомни, как он относился к просьбам Альбуса. Еле сдерживаясь от злости, он вынужденно подчинялся. Очевидно уже зная, чем отплатит ему за незаслуженное доверие.       — Сириус, мне кажется, ты несколько преувеличиваешь, — неуверенно произнесла Сарбонна.       — Я? Преувеличиваю? — возмущенно воскликнул мужчина. — Да, любой присутствующий здесь подтвердит тебе мои слова. Я вообще не понимаю, почему ты защищаешь его? — он с вызовом вскинул голову.       — Я лишь пытаюсь найти объяснение… — Бонна старалась сохранять спокойствие.       — Убийство профессора Дамблдора не является для вас достаточным объяснением? Или может быть, вы хотите объяснить нам как-то иначе и нападение Сивого? — вспыхнула Флер. Билл, сидевший рядом, едва заметно коснулся ее руки, желая успокоить негодование.       — Да как ты можешь? — возмутился Венс. — Как можешь ты искать оправдание для этого предателя и подобных ему? Ты просто не видела, как он разбрасывался заклятиями, расчищая себе дорогу и с каким наслаждением смотрел в наши растерянные, ничего не подозревающие лица. Я испытал это на собственной шкуре, между прочим, — проговорил он, переводя дыхание.       Сарбонна замолчала, жалея о том, что начала этот разговор. Ведь ее действительно там не было, и судить о ситуации она могла, лишь опираясь на чужие рассказы. Дора смотрела на подругу с сочувствием. Выразить свое недовольство желали и другие члены Ордена, но Кингсли твердо решил положить конец бессмысленным пререканиям.       — Прекратите, немедленно, — громко произнес он. — Мы собрались здесь не для того, что бы обсуждать что было, а что не было. Со смертью Дамблдора, мы потеряли главу нашего Ордена, нашего лидера. С предательством Снейпа мы лишились возможности получать важную информацию о замыслах Темного Лорда. И то, и другое одинаково плохо для нас! И поэтому мы не станем устраивать неуместное судилище, а перейдем к решению насущных проблем.       Все замолчали, осознавая правоту Бруствера.       — Я прошу прощения, — сдержанно сказала Сарбонна, посмотрев в глаза Кингсли.       Он коротко кивнул, принимая извинения. В наступившем молчании, Венс продолжал раздраженно смотреть на Бонну. Гестия и Флер обменялись многозначительными взглядами. Молли Уизли, с болью глядя на старшего сына, качала головой, не желая слышать никаких оправданий. Элфиас нахмурившись, смотрел на девушку.       Неожиданно в столовой показался поднятый вверх черный хвост. Его косматый обладатель подошел к столу и запрыгнул на свободный стул. Он с достоинством уселся и большими желтыми глазами смотрел на волшебников. Тонкс улыбнулась. Минерва МакГонагал, сидевшая рядом, протянула руку и погладила кота. Маркус доброжелательно сощурился.       — Нашлась-таки замена. Очень похож, — с неприязнью проговорил Сириус.       Но кот, никак не отреагировал на слова мужчины и, не отрываясь, смотрел в глаза хозяйке.       Больше не возвращаясь к теме чуть не разразившегося конфликта, слово взял Аластор Грюм в очередной раз, напомнив членам Ордена о том, что дальнейшая судьба Гарри Поттера целиком и полностью зависит от их действий. Теперь, когда Дамблдор убит, Волдеморт, по мнению Грюма, должен начать еще более активную охоту на мальчика. Опытный Аврор поделился своими предложениями по поводу перемещения Гарри с Тисовой улицы в Нору, когда наступит день его совершеннолетия. Несмотря на то, что в запасе членов Ордена оставался еще почти месяц, дискуссия проходила оживленно. Каждый старался предложить наиболее безопасные варианты проведения операции. Лишь Наземникус Флетчер — вор и мошенник, недавно принятый в Орден, сохранял безразличие к происходящему. Он опытным взглядом дельца осматривал обстановку столовой.       Многочасовое обсуждение так и не привело членов Ордена к какому-то определенному решению. Мнения разделились. И Грюм, обещая тщательно продумать каждый из предложенных вариантов, настаивал на повторном собрании в самое ближайшее время.       — А я надеюсь уже завтра увидеть всех вас, — скорбно произнесла Минерва МакГонагал, поднимаясь из-за стола, — на прощальной церемонии. В одиннадцать.       Волшебники понимающе переглянулись, вновь услышав напоминание о недавней трагедии.       — Мы обязательно будем присутствовать, Минерва, — негромко ответил Кингсли, выражая всеобщее мнение.       Поспешно прощаясь, члены Ордена поднимались и покидали собрание. Когда за последним из них закрылась дверь, Сарбонна, вновь оставшись одна, вернулась в столовую. За окном на город уже спустилась тихая летняя ночь. Бонна стояла у окна, устремив неподвижный взгляд на вымощенную дорогу. Уйти или снова попытаться заставить себя остаться? Она раздумывала.       Сегодня, убедившись в категоричности суждений большинства членов Ордена, относительно предательства Северуса, она почувствовала себя еще более одинокой. Недавняя боль, терзавшая душу и требующая хоть какого-то излечения, сейчас сжалась внутри тугой пружиной. До конца не осмысленная и ни с кем не разделенная, она продолжала требовательно пульсировать, вторя ударам сердца.       Откупорив бутылку вина и наполнив бокал, Сарбонна присела за стол. Еще раз, припоминая все факты, она с холодной рассудительностью Аврора восстанавливала цепь всех событий. И Северус и Драко все это время действовали сообща. На каждом лежало выполнение своего задания. Северус, как старший, естественно предлагал Драко помощь, как и говорил Гарри.       Бонна вспомнила полушутливый разговор на утро после страстной ночи. Вот зачем Северус в действительности тогда пришел. Вот почему ему было так важно выяснить, что она смогла увидеть в сознании мальчика. Вот откуда такой интерес. И позже в его кабинете, когда она привела троих слизеринцев в подземелье посреди ночи. Он разыграл эту милую сценку вовсе не в паре с ней, а в паре с Драко. Как же она оказалась слепа, как же доверчива и глупа.       Горячие слезы вновь покатились по щекам. Сарбонна сделала два больших глотка. Душу робко защемило. Она неумолимо противилась подобной трактовке, призывая в свидетели любви, его взгляд, его прикосновения, его слова.       Но все ложь…       Его предательство не оставляло никаких сомнений. Столько утверждений. Столько свидетелей. Казалось, что больше не нужно никаких доказательств его вины. И только одно обстоятельство не давало Сарбонне покоя. Непреложный обет…       «К чему проведение столь серьезного магического обряда, если ненависть и жестокость бывшего Пожирателя смерти ни у кого не вызывает сомнений? Ведь о ненависти на лице Северуса говорил Гарри в момент убийства Дамблдора. На ней же настаивал и Сириус, объясняя его мотивы. Но зачем приносить клятву, когда соглашаешься совершить убийство по собственной воле?       Возможно недоверие со стороны Волдеморта, но, может, и другое. Что если они заставили его? Заставили принести клятву. Заставили совершить убийство. Шантажом или под пытками. Неужели только смертью директора Хогвартса он смог расплатиться за какую-то совершенную ошибку? И Волдеморт, таким образом, потребовал искупления».       Сарбонна, посмотрев на вновь опустевший бокал, закрыла глаза. Не в состоянии до конца принять правду, она инстинктивно продолжала искать оправдания Северусу. Ей снова захотелось бежать. Бежать и скрываться от мыслей, от чувств, от самой себя. Пока душа не сможет смириться с потерей или не превратиться в камень, перестав ощущать, помнить, любить.       Распахнув глаза и вскочив со стула, она выбежала в коридор. Перед входной дверью Бонна увидела Маркуса. Он сидел неподвижно, замерев, будто железное изваяние.       — Маркус, пусти меня, — вытирая слезы, попросила Бонна, желая приблизиться к двери.       Однако кот, не только не ушел с дороги, но и, поднявшись на все четыре лапы, намеренно преградил путь девушке. Он грозно смотрел на нее, как бы объясняя, что выйти она сможет только, если применит силу. Бонна беспомощно развела руками, понимая, что сейчас даже на это бессмысленное противостояние у нее не осталось сил. А применить волшебство к любимому питомцу она не посмеет. Девушка, опустившись на колени, присела напротив огромного косматого кота и посмотрела ему в глаза.       — Хочешь, чтобы я осталась? — всхлипывая, спросила она. Маркус несколько раз лизнул шершавым горячим языком ее руку. Сарбонна слабо улыбнулась. — Видимо только ты один этого и хочешь, — грустно добавила она, встретившись с котом взглядом.       Поднявшись по лестнице в спальню, Бонна подошла к кровати, переоделась и легла. Перевернувшись на живот и опустив голову на согнутые руки, она устало посмотрела на краешек звездного неба. В голове болезненно шумело, веки, потяжелев, закрылись, но сон не спешил завладеть сознанием и принести долгожданный отдых. Перед глазами обрывками проносились различные воспоминания, путаясь, искажаясь, переплетаясь в невыносимый кошмар. И каждый раз Бонна, вздрогнув, поднимала от подушки голову и, присмотревшись, понимала, что, судя по часам, прошло не больше четверти часа. Она провела так несколько часов, после чего спустилась в столовую в поисках зелья «Сна без сновидений». Маркус по-прежнему лежал перед дверью в прихожей и проводил хозяйку долгим взглядом.       Неприятный вкус зелья заставил Бонну поморщиться. Решив не возвращаться наверх, она устроилась на диване в библиотеке и медленно пробегала покрасневшими глазами по корешкам книг, стараясь разглядеть названия. Вскоре буквы золотого тиснения слились воедино и солнечным вихрем закружились перед глазами. Под действием зелья Сарбонна погружалась в тяжелый сон.       По темным ступеням лестницы бесшумно семенили четыре мохнатые лапы. Мона спустилась в коридор и остановилась напротив Маркуса. Кот поднял голову и внимательно посмотрел на кошку. Мона сощурилась и, тихо мяукнув, направилась в библиотеку. Запрыгнув на диван, она осторожно легла рядом с девушкой, мягко опустив голову на ее ладонь.

***

      Церемония прощания показалось Сарбонне более чем продолжительной. Большое количество волшебников едва разместилось на берегу Черного Озера. Приехал Министр Магии. Несмотря на былые разногласия с покойным, Скримджер выглядел растерянно и был немногословен. Бонна сидела с краю рядом с Тонкс и Грюмом. Она, задумавшись, отвлеклась от длинной надгробной речи и блуждающим взглядом всматривалась в лица волшебников. На большинстве из них можно было заметить выражения подлинного горя и скорби от невосполнимой утраты. Ее взгляд остановился на лице Гарри. Он находился в окружении друзей, но выглядел отстраненным, словно до сих пор не мог поверить в произошедшее.       Когда последние слова были сказаны, собравшиеся стали расходиться, а на берегу озера осталось лишь белая гробница. Сарбонна подошла к ней одна из последних. Она медленно провела пальцами по холодному белому мрамору, и, замерев на мгновение, посмотрела вдаль, мысленно обещая своему учителю неизменно продолжать начатое им дело и быть верной ему до самого конца. Слезы против ее воли покатились по щекам. Опустив голову и наскоро вытирая их, она отошла в сторону, заметив, что берег почти опустел и только Хагрид продолжает сидеть рядом с Гроххом, подавленный и опустошенный.