Дважды несправедлива

      Неделя, прошедшая после похорон выдалась чрезмерно насыщенной. Отбытие Гарри на Тисовую улицу в сопровождении членов Ордена. Постоянные собрания на Лиственничной аллее и многочасовые обсуждения дальнейших действий: споры, возражения, рассмотрения новых вариантов перемещения в Нору. Непрекращающиеся нападения на волшебников и маглов и как следствие бесконечные вызовы Авроров на место событий. Сарбонна принимала участие во всех операциях, проявляя инициативу и стараясь спрятать свои душевные терзания как можно глубже.       Но даже в те редкие моменты, когда она оставалась дома, воспоминания продолжали мучить ее. Каждая попытка заснуть сопровождалась увеличением дозы Усыпляющего зелья, и Бонну это откровенно беспокоило. Она понимала, что злоупотребление подобными вещами грозит ей тем, что однажды утром она рискует просто не проснуться.       Поздним вечером после собрания Ордена Тонкс задержалась в доме Сарбонны для обсуждения некоторых сложных моментов предстоящего дознания. Расположившись в столовой, подруги оживленно обсуждали детали. Дора осторожно наблюдала за Бонной, которая, без тени какой-либо печали, активно выстраивала линию обвинения. Они засиделись допоздна, и Сарбонна предложила Доре остаться на ночь. Тонкс, чувствуя перенасыщение информацией, уснула моментально, как только голова коснулась подушки.       Но сквозь чуткий предутренний сон Дора услышала звук шагов и неохотно приоткрыла глаза. Она лежала тщательно прислушиваясь. Звук не утихал. Окончательно проснувшись, Тонкс вышла из комнаты и прошла в сторону столовой. Она увидела Бонну, которая неспешно прогуливалась вдоль стола. Тонкий шелковый халат небрежно спадал с плеч. Почувствовав на себе взгляд, Бонна обернулась.       — Дора, прости, — смутившись, заговорила девушка, — я совсем не хотела разбудить тебя. Я зашла, чтобы выпить воды и, задумавшись, очевидно не заметила, что ступаю слишком громко, — Сарбонна, извиняясь, улыбнулась.       — Ничего, — потягиваясь, произнесла Тонкс, — это все пагубное воздействие нашей работы. Со временем начинаешь прислушиваться к каждому шороху, — она рассеянно посмотрела на часы. Было всего лишь четыре утра. — Еще есть время, если, конечно, Патронус Кингсли или Грюма не потревожит нас в виду особой срочности.       — Надеюсь, что нет, — потирая глаза, отозвалась Бонна, — хотя в последнее время это случается чаще обычного.       — И не говори. Мне кажется, что скоро даже безобидная вспышка света за окном заставит меня, не раздумывая вскочить с постели, и броситься к шкафу с одеждой, — усмехнулась Дора.       Она уже хотела покинуть столовую, когда ее взгляд случайно наткнулся на несколько прозрачных бутылочек с синевато-серебристой жидкостью, которые стояли рядом с вымытыми чашками. Тонкс медленно перевела взгляд на покрасневшие глаза подруги.       — Бонна, — Дора смотрела настороженно, — ты плохо спишь? Тебя мучает бессонница? — она пересекла столовую и внимательно посмотрела на бутылочки, три из которых оказались пусты, а две наполнены Усыпляющим зельем.       — Иногда, — неопределенно произнесла Сарбонна, опуская глаза.       — Но как часто, ты принимаешь зелье?       — Уже перестала.       — Не действует?       — Доза, скоро приблизится к той, которой можно дракона усыпить, — отшутилась Сарбонна.       — Давай обратимся к Марлин, — предложила Тонкс, — я думаю, что она сможет помочь.       — Сомневаюсь. Мы и сами знаем о большинстве способов, — заметила Бонна. — Я справлюсь. Мне просто нужно немного времени, — добавила она, переводя усталый взгляд на темный камин.       Дора, поставив бутылочку с зельем на место, медленно подошла к столу и присела. Она молчаливо наблюдала за Бонной, которая продолжала смотреть в пустой камин. Увидев на собрании Ордена, ее попытку вовлечь волшебников в обсуждение вопроса о мотивах поступка Северуса и встретив волну негодования по этому поводу, Тонкс поняла, что, даже замолчав, Сарбонна не примет позицию большинства. Стараясь всеми силами понять человека, который, хотя и был омерзителен остальным, но для нее оставался значимым, близким и дорогим. Даже разделяя суждение Ордена, Тонкс понимала чувства подруги. Она была готова выслушать ее, поддержать и попытаться совместно найти произошедшему хоть какое-то объяснение. Но Сарбонна молчала. Молчала сейчас. Молчала на собраниях. Когда кто-нибудь из присутствующих упоминал о Северусе, она не произносила ни слова, тем самым больше никак не выражая своего отношения.       — Бонна, — несмело позвала Дора, выдержав долгую паузу. Сарбонна печально посмотрела в глаза подруге, продолжая стоять, перебирая пальцами шелковый пояс, — расскажи мне о своих мыслях, о том, что ты чувствуешь. Тебе станет легче.       — Я не знаю… — ответила Бонна и тут же вынужденно замолчала, почувствовав, что голос начинает дрожать. Она обошла стол и остановилась возле окна. — Не знаю о чем рассказать тебе… — выдохнув, продолжила девушка уже более спокойно, — и не знаю зачем… О чем бы ни говорили факты, мне пока трудно до конца поверить в это. Но и не верить у меня нет причин… — она снова замолчала, глядя в окно пустым взглядом.       — Я подумала, что вместе мы смогли бы разобраться, обсудив все еще раз. Разве ни это ты пыталась сделать на самом первом собрании? — осторожно спросила Тонкс.       — Да… попыталась… — задумчиво протянула Сарбонна и повернулась лицом к Доре, встретившись с ней взглядом, — и мысленно постоянно к этому возвращалась. Но потом поняла, что с каждым разом боль только усиливается, а ответов все равно нет. Как нет больше и Северуса рядом со мной, — она поспешно заморгала, успокаивая эмоции, — поэтому… будет лучше, если мы оставим все как есть… Хотя бы на какое-то время.       Несколько секунд они молчаливо смотрели друг на друга, а после Тонкс понимающе закивала. Больше не вернувшись в постели, они просидели в столовой до самого утра, вновь обсуждая дело Джейка Милтона и другие незавершенные дела.       Каждый раз, оказываясь в Министерстве, Сарбонна собиралась с мыслями, забывая о чувствах и увлеченно работая, вновь становилась похожей на себя прежнюю, будто ничто не терзало и не мучило ее душу. Но дом по-прежнему не спасал от одиночества, не наполнял теплом, не отвлекал книгами. Она могла заснуть только изрядно переутомившись, когда обессиленная эмоционально и физически едва доползала до дивана в библиотеке.       Под конец очередного рабочего дня, Сарбонна, окинув взглядом опустевший Аврорат, подошла к столу Грюма.       — Аластор, — буднично обратилась она, — я бы хотела чаще появляться на заданиях.       — Что?! — Грюм недоуменно поднял на нее глаза. — Тебе не хватает работы?       — Да. Я хочу работать постоянно. Круглосуточно, — произнесла она настойчиво.       Аластор Грюм сверлил ее недоверчиво-пытливым взглядом. Казалась, что его магический глаз был готов выпасть из глазницы.       — Садись, — пригласил он, призывая соседний стул и не сводя взгляда с девушки, — Сарбонна, видишь ли, это не очень хорошая идея. Ты переутомишься. А это ни к чему, — спокойно пояснил Аластор.       — Я слышала, что Эндрю пострадал и находится в Мунго. Винджел приставлен в качестве сопровождения к кому-то из коллегии Визенгамота. Разве у нас или у Мередита совсем нечем заняться? — спросила Бонна. Она сидела напротив Грюма и, судя по настрою, не собиралась сдаваться.       — Есть, конечно. Более чем достаточно, — задумчиво скривился Аластор.       — Тогда я готова. Готова хоть сейчас отправиться на любое задание, — она выпрямила спину, что придавало ее виду еще больше решимости.       — Бонна, — рассудительно заговорил Грюм, — я понимаю, почему ты просишь об этом, — взгляд девушки поник, но лишь на мгновение, — Дамблдор. Его стремление победить вело за собой не один десяток волшебников. Я могу обеспечить тебя работой так, что ты забудешь о том, как выглядит твоя домашняя живность. Но скажи мне, это действительно то, чего ты хочешь?       — Да, — не раздумывая, произнесла Сарбонна, — я справлюсь.       — Ну, что ж, — озадаченно протянул Грюм, в его тоне все еще можно было заметить сомнение, — хорошо. Сегодня отдохни, а с завтрашнего дня будет по твоему. Но, Бонна, если я замечу, что ты начинаешь уничтожать себя, я мгновенно прекращу все это. Ты поняла меня?       Сарбонна, благодарно улыбнувшись, кивнула и поднялась. Аластор Грюм проводил ее до двери сосредоточенным взглядом и, покачав головой, хмыкнул, вновь возвращаясь к работе.

***

      Так для девушки началась немного иная жизнь. Жизнь, в которой главное место вновь заняла работа. Постоянная занятость, как единственная возможность справиться с собой, позабыть о внутренних разногласиях и заснуть хотя бы на непродолжительное время в состоянии крайней усталости.       Грюм сдержал свое обещание. И свободного времени теперь хватало лишь на то, чтобы, проснувшись быстро покормить домашних любимцев, принять душ и, торопливо одевшись, покинуть дом. Мона провожала хозяйку грустным взглядом. А у Маркуса вошло в привычку обиженно сидеть на подоконнике, отказываясь от еды и не принимая ласку. Слова Бонны он не воспринимал. На любое прикосновение отзывался недовольным фырканьем. Желая хоть как-то повлиять на ситуацию, Сарбонна отвезла Мону и Маркуса в Нору, к большой радости гостившего там Живоглота.       Сама же Бонна продолжала работать без устали. Возвращаясь с задания, она отправлялась на дознание, после чего ее ждало ночное дежурство или патрулирование. Тонкс чаще, чем кто-либо другой из Авроров оказывалась с ней в паре. Бонна подозревала, что таким образом Аластор решил приглядывать за ней.       Так проходили дни и складывались в недели. Коллеги не переставали удивляться ее бесконечной энергии, решительности и трудоспособности. Сарбонна по-прежнему оставалась дружелюбной, приветливой, живо откликалась на просьбы о помощи, консультации и была всегда готова подменить на задании.       Единственное изменение, которое замечали напарники — это ее усилившаяся беспощадность к врагу. Открытые ожесточенные нападения. Неистовая сила заклятий, оставляющая после себя тяжкие увечья на телах побежденных. Сарбонна помнила об осторожности, тщательно прикрывая своих коллег и потерпевших, все, разумно планируя и просчитывая, но сама она словно больше ничего не боялась, рискуя своей жизнью изо дня в день.       Душным летним вечером тишину в Аврорате нарушал лишь скрип пера, которое размеренно перемещалось по пергаменту. Сарбонна с сосредоточенным выражением лица составляла отчет об очередном задании. Грюм, сидевший неподалеку, пристально наблюдал за девушкой. Он отчетливо видел, что, несмотря на внешнюю невозмутимость, ее взгляд и сейчас пожирал лютой ненавистью строчки, написанные о проваленной операции.       Сегодня они прибыли на место с опозданием, которое оказалось для семьи волшебников роковым. Ворвавшись в дом, Авроры обнаружили лишь остывающие тела взрослых, искалеченных под пытками. И мальчика лет шести, который захлебываясь собственной кровью, умер на руках у Сарбонны. Широко распахнув глаза, он словно задавал последний в своей жизни вопрос: За что? За что свершилась надо мной эта немыслимая жестокость?       У Бонны задрожали руки, когда, прикрыв глаза, она осторожно опустила тело ребенка на пол в детской. Она чувствовала, как судорожно затрепыхалось сердце в ее груди и к горлу подступает ком. В последнее время неудавшиеся операции со смертельными исходами случались все чаще. И все изощреннее становились издевательства над несчастными волшебниками. А ее душа постепенно черствела, и взгляд оставался спокойным при виде изуродованных трупов. Но этот мальчик…. Совсем еще ребенок. И его смерть отзывалась в сердце девушки чем-то противоестественным, несправедливым, ужасающим. Тем, что не может быть забыто, оправдано, прощено.       Внезапно до слуха Сарбонны донесся тихий звук, будто кто-то сделал пару неуверенных шагов и затих, не решаясь продолжить движение. Взгляд девушки взметнулся к распахнутой двери, а щеки запылали. Она, не раздумывая, бросилась к выходу, остановившись на пороге и всматриваясь в темноту наступающего вечера, медленно окутывающую дом. Бонна терпеливо выжидала. Внизу были слышны только клацающие звуки от протеза Грюма. Но вскоре шорох шагов повторился совсем близко и, Сарбонна уверенно выступила вперед, взмахнув волшебной палочкой и освещая пространство коридора.       Заклятие яркой вспышкой пролетело в нескольких дюймах от нее, разбивая в щепки раму весящей на стене картины. Резко обернувшись, Бонна увидела, как неизвестный ей мужчина в маске Пожирателя старательно отступает к лестнице. Она ожесточенно вступила в бой, посылая в него проклятие за проклятием. Не желая разбираться, кто именно перед ней, а лишь замечая, что отбивается противник несколько однообразно, не перехватывая инициативы и не нападая. Пропустив обезоруживающее заклинание, он лишился волшебной палочки, которая вылетела из его рук и, перелетев через перила, упала на пол первого этажа. Следующим же заклятием маска была безжалостно сорвана с его лица.       В первое мгновение Сарбонна остановилась в замешательстве. Лицо Пожирателя оказалось для нее совершенно незнакомым, но поразило своей юностью, незрелостью, растерянностью. Словно этот парень только вчера поднялся со школьной скамьи и вряд ли мог действовать по собственной воле. Бонна слегка нахмурившись, опустила палочку, мысленно представляя этого подростка учеником Хогвартса, оказавшегося в коридоре после отбоя. Она медлила, тускло осветив лестничную площадку и раздумывая о том, стоит ли заговорить с ним или просто связать по рукам и ногам и доставить в Аврорат.       Но внезапно задумчивость сменилась застилающим разум гневом. Кровь запульсировала в висках, а рука девушки с силой сжала палочку. Она увидела как, отступая, обезоруженный Пожиратель заметил волшебную палочку, которая ранее выпала из рук защищавшегося волшебника чье мертвое тело в неестественной позе лежало на ступенях лестницы. Подняв чужую палочку, юноша равнодушно окинул взглядом погибшего, после чего, освобождая путь к отступлению, бесцеремонно столкнул тело мужчины вниз и посмотрел на Бонну.       На юном лице появилась самодовольно-торжествующая гримаса, всем своим видом показывающая Сарбонне свое превосходство и умение правильно воспользоваться ее неуместными сомнениями. Выражение его лица в миг изменилось, превратившись теперь в типичное высокомерно-озлобленное выражение присущее всем Пожирателям. И перед глазами девушки словно предстал совсем иной человек. Возможно именно с таким же цинизмом он некоторое время назад мучил, пытал и издевался над жертвами, наслаждаясь их криками, стонами и мольбами. Возможно, именно этот озлобленно-брезгливый взгляд оказался последним, что успел видеть тот несчастный ребенок, перед тем как испытал на себе силу Темной магии.       Из волшебной палочки Бонны стремительно вырвалась слепящая синяя вспышка, сопровождающаяся оглушительным хлопком и Пожиратель, никак не отреагировав на заклятие, оказался сбитым с ног. Он очумело распахнул глаза и смотрел перед собой остекленевшим от ужаса взглядом. Невпопад перебирая руками и ногами парень пятился назад, словно перепуганный акромантул, увидевший Василиска, пока не уперся спиной в стену.       Вязкую вечернюю тишину разорвал истошный вопль Пожирателя, который исступленно бился в конвульсиях под действием заклятия Бонны. А девушка, застыв напротив своего пленника, не сводила с него уничтожающего взгляда и не опускала волшебной палочки. Сила заклятия неумолимо доводила жертву до безумия. Глаза выкатились из орбит, руки неистового сдирали одежду с собственного тела, а оглушительные вопли временами сменялись хриплым воем. Но неожиданно палочка в руках девушки дрогнула и, синий луч погас. Сарбонна резко повернула голову. Аластор Грюм, на ходу убирая в рукав свою волшебную палочку, прошел мимо напарницы к Пожирателю, который, продолжая постанывать, повалился на бок и скреб пальцами паркетный пол. Старший Аврор, грубо прихватив парня под руку, одним движением поднял его на ноги и, не глядя на Сарбонну, сухо произнес:       — Отыщи его палочку. Забери маску. И я жду твоего отчета в Аврорате.       Не дожидаясь ответа, Грюм поспешил вниз по лестнице, волоча за собой еле живого Пожирателя. Бонна молчаливо проводила взглядом их обоих.       Оказавшись в Министерстве, она принялась за отчет, ожидая Грюма, который появился в комнате спустя значительное время. Исписав почти до конца свиток пергамента, Сарбонна отложила перо и посмотрела на часы. До дежурства оставалась не более четверти часа. Будто не замечая на себе внимательного взгляда Аластора, девушка торопливо поднялась и, подойдя к столу Аврора, протянула ему составленный отчет.       Резким движением Аластор Грюм выхватил из ее рук свиток и отшвырнул на стол. Мгновенно поднявшись, он шагнул навстречу Бонне и схватил ее за плечи, после чего с силой встряхнул. От неожиданности у девушки перехватило дыхание, а растерянный взгляд устремился в глаза Грюму, от которого подобных действий она никак не ожидала.       — Сарбонна, что ты творишь? — сердито выкрикнул мужчина. — Какого Мерлина, я тебя спрашиваю, ты творишь? — сильнее стиснув ее плечи, продолжал он. — Вместо того чтобы просто задержать Пожирателя, ты доводишь его почти до сумасшествия, применяя к нему заклятие Явления Смерти, которое, между прочим, собираются запретить, причислив его к непростительным. К чему такая жестокость? Это что-то личное?       — Нет! — резко выпалила Бонна.       — Ты знаешь его? — продолжал Грюм с напором.       — Нет!       — Тогда в чем дело? — Аластор больно дернул девушку за руку, пронизывая взглядом, словно старался узнать ответ, раньше, чем она произнесет его.       — Ни в чем! Мне все равно кто он! Просто тварь! Просто враг, каких сотни и который заслуживает только боль. Только смерть!       — Не лги! — отрывисто выплюнул Грюм. — Врагов всегда хватало, но никогда еще ты не расправлялась с ними с подобной жестокостью. За последнее время все, кто были пойманы тобой, сначала проходили через руки целителей и только потом попадали в камеры. А твои напарники то и дело сообщают мне об агрессии и о том, что работать с тобой становится все сложнее. О том, что ты безрассудно кидаешься навстречу любой опасности. Но опасности ли? А может быть собственной смерти? Ответь! Что случилось с тобой?       — Ничего, — продолжала упрямо отрицать Сарбонна, не смотря на натиск Аластора.       — Значит ничего! — гаркнул Грюм. — Тогда я отстраняю тебя! Никаких задержаний и дежурств! Никаких дознаний и допросов! Можешь быть свободна, — он ослабил хватку и, небрежно оттолкнув девушку от себя, направился к двери.       Бонна изумленно заморгала глазами, стараясь осознать услышанное, и в то же мгновение, придя в себя, бросилась вслед за Аврором.       — Аластор, нет! Прошу, тебя! Я не могу. Нет … — девушка запнулась, когда вновь встретилась с взглядом Грюма, — я не могу… — она поспешно замолчала, опуская глаза.       — Не можешь подавить ожесточение? Или не можешь решить хочешь ли ты сама жить или нет? Что именно? — он снова грозно навис над ней. — За что ты мстишь им, словно каждый из них твой личный враг? За смерть Альбуса или за предательство Снейпа?       Договорив, он тотчас заметил, как ее взгляд наполнился внезапной горечью. А глаза беспомощно оглядывали комнату, словно ища хоть что-нибудь, что поможет скрыть замешательство.       — И все же Снейп, — устало заключил Грюм уже более спокойно, вглядываясь в лицо бывшей ученицы. — Он предал не только Альбуса и всех нас, но и лично тебя.       Сарбонна почувствовала, что не в состоянии произнести ни слова, а подступающие слезы душат, не позволяя сделать спасительного вдоха. Утверждение Грюма было невозможно отрицать. А настрой, видимое спокойствие и самообладание рухнули в один миг при упоминании о нем. Бонна отвернулась от мужчины и сделала несколько шагов в сторону, отчаянно зажимая рукой рот, и не давая вырваться наружу ни единому звуку.       Нет, она не забыла о Северусе. Не могла и в душе не хотела.       Лишь каждый раз, оправляясь на задание, она боялась увидеть его в числе Пожирателей. Боялась, что любовь к нему заставит ее дрогнуть и не позволит выполнить свою работу. Хотя окружающие и перестали это замечать, но в душе она вздрагивала, каждый раз, когда слышала его имя. Имя, которое упоминали ее коллеги, когда рассказывали об очередном столкновении с врагом. Имя, произносимое некоторыми членами Ордена, которые считали своим долгом периодически напоминать собравшимся о свершившемся предательстве.       И сейчас Аластор неожиданно вторгся в самое сокровенное. В то, с чем она предпочитала оставаться только наедине с собой. Грюм молчал, а Сарбонна продолжала стоять спиной, изредка сглатывая слезы и борясь с желанием разрыдаться на груди своего наставника.       — Я замечал, что что-то происходит, — произнес Аврор после продолжительной паузы. — Правда, не подозревал, что… — он замолчал, но, коротко кашлянув, продолжил. — Я с уважением отношусь к твоим чувствам, Бонна, не зависимо от того, кому они адресованы. Но я еще раз взываю к твоему благоразумию, — Грюм сделал несколько шагов и встал за спиной девушки. Сарбонна, почувствовав на себе взгляд, нехотя обернулась, но посмотреть на него не решалась. В ее глазах застыли слезы, мутной пеленой застилая все вокруг.       — Аврор, который ищет смерти, перестает быть Аврором, — вновь заговорил Аластор, опуская руку на плечо Бонны. — Разве это твой выбор? Еще с центра подготовки я видел тот потенциал, что скрыт в тебе. И всегда знал, что ты способна на большее, чем просто убивать, ослепленная ненавистью. Вспомни о Дамблдоре. Подумай, чтобы он сказал тебе о желании так рано расстаться с жизнью, после всего того, что ты смогла пережить. Задумайся о том, какой болью обернется твоя смерть для близких. Неужели они заслужили это? — негромко спросил он, стараясь перехватить ее неподвижный взгляд.       Сарбонна посмотрела на него. Теперь его взгляду открылось бледное, измученное лицо. Остекленевшие глаза, чуть подрагивающие губы.       — Нет, конечно, — еле слышно вымолвила она.       — Поэтому борись! Я знаю, что ты способна справиться с собой и сделать правильный выбор, — твердо произнес Грюм, а после с теплотой продолжил. — Сколько тебя помню, ты никогда не могла без трудностей. Никогда. Всегда только через преодоление. Оно твое все! Подобно фениксу, которому не суждено возродиться не сгорая, — на лице Аврора появилась подбадривающая улыбка, а Бонна грустно улыбнулась в ответ.       — Аластор, спасибо, — Бонна говорила тихо, искренне глядя ему в глаза. — Я успокоюсь. Возьму себя в руки. Обещаю, — выдохнула она и, сморгнув последние слезинки, посмотрела на настенные часы.       — Спокойного вам дежурства. Уверен, Тонкс уже ждет тебя, — Аластор дружелюбно кивнул в сторону выхода.       — Спасибо, — еще раз благодарно произнесла Бонна и, поправив мантию, поспешила к выходу из комнаты.       Она сделала несколько шагов по безлюдному коридору и остановилась, прижимаясь спиной к стене. Невидящий взгляд машинально устремился в пол. Самообладание постепенно возвращалось, сопровождаясь острым чувством вины и негодованием на себя за несдержанность, следствием которой стало и то, что ее личные переживания теперь известны не только Доре.       Вспомнив о подруге, Бонна быстро вытащила из сумочки зеркало и, приведя себя в порядок, направилась в Атриум, по дороге поспешно отгоняя поток накрывавших ее эмоций. Ей предстояло очередное ночное дежурство. Непредсказуемое и возможно опасное, как и большинство в последнее время, поэтому, твердо решив думать только о работе, Сарбонна уверенно вышла из лифта.       Тонкс стояла около фонтана Магического братства. Она достала из кармана мантии монету и, не раздумывая, бросила ее в воду. После чего, подняв глаза, увидела приближающуюся Бонну и улыбнулась.       — Прости за опоздание, — неловко заговорила Бонна.       — Ничего, — легко ответила Тонкс, — я уже приняла смену у Венса с Лорен и изучила предполагаемый маршрут, — она протянула подруге пергамент с заданием. — Похоже, нам тот еще район достался.       — Ну, что ж, — Бонна быстро пробежала глазами по бумаге и вернула свиток Тонкс, — значит, отправимся немедленно, — и, подмигнув напарнице, она уже собиралась направиться в сторону каминов.       — Бонна, подожди, — Тонкс замялась, нерешительно глядя на Сарбонну, — мы с Римусом, — она робко улыбнулась, — мы решили пожениться. Церемония в ближайшую субботу. Только семейный круг. Только самые близкие. Бонна, ты придешь? — проговорила она на одном дыхании и виновато-вопросительно взглянула на подругу.       Сарбонна счастливо улыбнулась. Но, увидев на лице Доры все еще тревожное выражение, от души обняла ее.       — Дора, конечно, я приду, — оживленно воскликнула Бонна. — Я очень рада, что вы с Римусом приняли это замечательное решение. Но почему ты не сказала мне раньше? Откуда сомнения? — она с удивлением смотрела на Тонкс.       — Бонна, я не знала, как сказать тебе, — честно призналась Дора. — Собиралась сделать это уже неделю, но каждый раз откладывала, боясь причинить тебе боль. Я до конца не знала, как ты к этому отнесешься. Видишь, мы и время выбрали такое не подходящее. В общем, все как всегда, — Тонкс смущенно прикусила губу.       — Дора, глупости. Я прекрасно к этому отношусь! — на лице девушки сияла искренняя улыбка, — и очень счастлива, за вас, правда. Прошу поверь мне! И не сомневайся, такое важное событие, я ни за что не пропущу, — честно заверяла Бонна.       — Бонна, я так рада! — взгляд Тонкс потеплел, а волосы вновь окрасились в ярко розовый цвет. — Мне так хотелось поделиться с тобой своим счастьем. Хотелось, чтобы ты была рядом со мной в этот день, — Дора благодарно улыбнулась.       — Так и будет! — отозвалась Бонна, вынимая из кармана серебряный сикль и последовав примеру подруги, легко бросила его в воду.