Глава 35
26 ноября 2017 г., 03:03
Тяжелая входная дверь осторожно приоткрылась, и в узком проеме на долю секунды можно было различить очертание женского силуэта, плотно закутанного в мантию. Дверь моментально затворилась, и прихожая вновь погрузилась в темноту. Прохладный воздух рассек взмах волшебной палочки, и небольшое пространство осветили несколько свечных ламп.
Легким движением откинув назад капюшон мантии, на себя в зеркало смотрела пожилая женщина лет шестидесяти пяти, седые волосы которой были убраны назад, а из-под очков в тонкой медной оправе устало смотрели водянисто-голубые глаза. Неожиданно ее губы расплылись в загадочной улыбке, а глаза насмешливо сощурились. Она, сняв очки и повесив на вешалку мантию, сделала несколько шагов в сторону комнаты и внезапно замерла. Ее тело будто заходило ходуном, непрерывно содрогаясь, а рука с силой сжала дверной косяк. Женщина с трудом держалась на ногах. Морщинистая кожа ее старческой кисти медленно видоизменялась, превращаясь в гладкую, ровную и молодую. Седые волосы в миг рассыпались на плечи светлой копной, а одежда стала велика.
Приняв свой обычный вид, Сарбонна обернулась и снова посмотрела в зеркало. Она покачала головой и почувствовала, как к горлу поднимается неприятная тошнота. Девушка страдальчески скривилась. Рвотные позывы случались каждый раз после окончания действия зелья, что однозначно говорило о злоупотреблении им в последнее время. Но Кингсли Бруствер продолжал настаивать на его приеме всеми членами Ордена, когда им предстояло покинуть дом. Он также требовал, чтобы Сарбонна переехала из дома на Лиственничной аллее, считая, что ее нахождение там крайне опасно, потому что Пожирателям слишком хорошо известен этот адрес, в особенности ее брату Эйдану, которому все же удалось выжить после сражения в Министерстве. Но Бонна каждый раз твердо отказывалась покинуть родные стены, заверяя, что ее защитная магия надежна и если все-таки случится непоправимое, она успеет спастись. И Кингсли, в конце концов, отступился.
Сарбонна, только вернувшись после успешной спасательной миссии, ощущала легкую усталость. Освободившись от одежды, она направилась в душ, желая согреться. Последняя декада августа оказалась неожиданно холодной, что еще раз подтверждало тот факт, что лето катилось к закату.
Заварив крепкий чай, она прошла в библиотеку, которая теперь служила ей и кабинетом и спальней. В доме находилось достаточно комнат, но Бонна предпочитала не подниматься выше первого этажа, считая, что так будет проще уйти, если вдруг нагрянут незваные гости. Она держала все необходимое наготове и проводила долгие ночи в одежде, устроившись на диване для нескольких часов очень тревожного сна, который можно было назвать сном лишь отчасти. Но сегодня, посмотрев на подготовленную практичную одежду, Сарбонна поняла, что хочет немного отступить от правил постоянной осторожности и ощутить чуточку приятной расслабленности. Она, накинув на плечи легкий шелковый халат и завязав пояс, села за большой стол и, сделав глоток чая, вытащила из сумочки свиток пергамента.
По просьбе Аластора Грюма Бонна фиксировала всю информацию, поступающую от Мередита. Вылазки Авроров случались не часто, а спасенные волшебники временно размещались в нескольких защищенных магией домах, оставшихся еще с прежних времен и известных только сотрудникам Аврората. А краткие записи, сделанные девушкой в виде зашифрованных рунических символов, служили им своеобразной отчетной ведомостью. Члены Ордена верили, что после падения власти Волдеморта им удастся разыскать спасенных магов и призвать Темного мага и его подельников к ответу.
Сарбонна просматривала справочник древних рун, когда услышала в прихожей тихий звук открывающейся, а потом закрывающейся двери, но никакие из установленных защитных чар не сработали. Бонна подняла глаза от книги и быстрым взглядом обежала комнату. Волшебная палочка лежала рядом на столе, и девушка осторожно потянулась к ней. Она бесшумно сунула свиток и книгу в сумочку и поднялась из-за стола, настороженно направляясь к выходу и мысленно планируя свои действия. Сарбонна, решительно сделав последний шаг, вышла из библиотеки и ошеломленно замерла на пороге, когда увидела Северуса, стоявшего в прихожей в нескольких футах от нее.
Он открыто смотрел на девушку и на волшебную палочку в ее руке, направленную ему в лицо. Бонна стояла босиком, короткий темный халатик открывал взгляду мужчины острые колени. Она была все также воинственна, словно видела перед собой с десяток Пожирателей и готова сейчас сразиться с ними, но Северус не мог не заметить, как она измучена. Ее осунувшееся лицо выглядело изможденным от бессонных ночей, от слез потускнели глаза, а бледные губы сливались с цветом кожи. Ее хрупкий облик стал призрачным, почти прозрачным.
Сарбонна стояла неподвижно, чувствуя на себе внимательный взгляд мужчины. Она мысленно отметила, что вооружена только она одна. Его вид нисколько не изменился. Сюртук также наглухо застегнут на все пуговицы. Белоснежные манжеты в который раз подчеркивали нарочитую строгость. Туфли в надлежащем состоянии. Но темные волосы стали чуть длиннее. Бледная кожа приобрела серый оттенок, а на губах отсутствовала привычная усмешка. Внезапно Бонна ощутила, что он смотрит на нее с состраданием, очевидно испытывая чувство жалости, и в ее душе вскипел гнев.
— Сарбонна, — тихо произнес он и сделал шаг навстречу.
В ту же секунду палочка в ее руке дернулась, и оглушающее заклятие пролетело в дюйме от головы Северуса, ударяя в вешалку за его спиной и недвусмысленно предупреждая о последствиях. Мужчина, слегка покачнувшись, убрал с лица волосы и вновь посмотрел на девушку. Она стремительно приблизилась, впиваясь в него безжалостным взглядом.
— Как ты посмел прийти сюда? — голос Бонны дрожал от негодования. Вслед за фразой раздался звук хлесткой пощечины.
— Бонна, выслушай меня, — Северус, не дрогнув, продолжал смотреть ей в глаза.
— Выслушать? После всего того, что ты совершил? Как смеешь ты просить меня об этом? — возмущенно продолжала она, а звук очередной пощечины сотряс тишину.
— Позволь мне все объяснить, — произнес он, стараясь прикоснуться к девушке, но она решительно оттолкнула его руку.
— А это можно объяснить? Непреложный обет для убийства Дамблдора. Искалечение Джорджа. Преследование Гарри. Убийство волшебников в Министерстве Магии. Ты хочешь оправдать эти чудовищные поступки? — голос девушки срывался на крик.
— Сарбонна, пожалуйста, — не отступал Северус.
— Я не стану тебя слушать. Твоя ложь невыносима, — ее голос внезапно задрожал, словно к горлу подступили слезы. — Я немедленно вызову Авроров, — она кинулась обратно в библиотеку к своей сумочке, чтобы отыскать монету Кингсли. Северус поспешно прошел вслед за ней, мельком оглядывая помещение.
— Я не лгал тебе, — негромко произнес он.
— Что? — Бонна резко обернулась и дрожь в голосе сменилась новой вспышкой гнева. Она нервно отшвырнула в сторону сумочку, и звук унизительной пощечины вновь нарушил безмолвие. Северус дернулся и на бледной коже проступил отпечаток ее ладони. — Ты будешь убеждать меня, что ничего не знал? Как ты можешь? Ты лгал мне все это время и сейчас снова лжешь! Ты даже не побрезговал спасением своего дружка Эйдана. Ведь это был ты.
— Бонна, мне пришлось, — нехотя ответил Северус.
— Ты предал меня, и я не поверю ни единому твоему слову, — она посмотрела на него уничтожающим взглядом. — Нет! Мне не нужны Авроры. Я сама убью тебя!
Сарбонна попыталась вновь направить на мужчину волшебную палочку, но Северус порывисто стиснул ее плечи и посмотрел в глаза.
— Бонна, прости меня, — отчаянно прошептал он.
— Не смей прикасаться ко мне! — яростно потребовала она, решительно отталкивая его от себя.
Северус, не желая причинять ей боль, медленно убрал руки и отступил на шаг. Волшебная палочка девушки снова оказалась направленной на него.
— Хорошо, — опуская глаза, глухо проговорил он, — ты убьешь меня. Но я должен отдать тебе воспоминания. Дамблдор просил меня об этом. — Он достал из кармана сюртука крохотную склянку, наполненную мутноватой субстанцией и, протянул Сарбонне. Девушка с недоверием переводила взгляд со склянки на Северуса, не предпринимая никаких действий. Мысли путались в ее голове.
— Просто возьми ее, — сказал он устало.
— Но что я там увижу? — спросила Бонна, болезненно хмурясь.
— Я не знаю, — спокойно ответил мужчина, — возможно, то, во что ты сможешь поверить.
Сарбонна, глядя в глаза Северуса, продолжала молчаливо раздумывать. Она чувствовала, как гнев постепенно уступает место непонятному страху. Она столько времени стремилась узнать правду, но сейчас медлила, хотя возможно все ответы на мучившие ее вопросы находились от нее на расстоянии вытянутой руки. Внезапный страх в ее душе осознанно подпитывался недоверием, которое она испытывала к Северусу. Но он, больше не произнося ни слова, терпеливо ждал ее решения.
«Больнее чем мне было, уже не может быть» — промелькнуло в ее голове, а безжизненный взгляд застыл на склянке.
Она опустила палочку и неуверенно протянула руку. Прохладный предмет оказался в ее руке. Больше не глядя на Северуса, она вернулась к столу, а мужчина вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Бонна, даже не потрудившись удостовериться, покинул он дом или нет, присела и призвала из сумочки миниатюрный омут памяти, который каждый Аврор был обязан иметь при себе.
Еще несколько минут она просидела в сомнениях, медленно очерчивая пальцем контур древних символов, выбитых на ободе чаши. После чего все же решившись, Бонна заклятием увеличила размер омута и вылила в него содержимое пузырька. Воспоминания закружились в вихре, унося за собой нырнувшую в них девушку.
Она оказалась в Хогвартсе, в кабинете Дамблдора, а его хозяин сидел за столом в свете нескольких свечей и с задумчивым видом пил жасминовый чай. Сарбонна, увидев его, затаила дыхание, почувствовав, что сердце отчаянно заколотилось. Она, делая осторожные шаги, бесшумно приближалась к директору, словно вновь боялась потревожить его. Когда девушка подошла ближе, то увидела около окна Северуса. Он стоял спиной к Дамблдору и смотрел на падающий снег. Магический календарь на стене указывал на январь 1996.
— Северус, я прошу, продолжи его обучение, — произнес Альбус Дамблдор и, Бонна вздрогнула, вновь услышав его голос, — сделать это крайне необходимо. Мальчик должен научиться защищать свое сознание.
— Я постараюсь, но он абсолютно бездарен, — с раздражением заметил Снейп.
— Спасибо, Северус, — благодарно ответил Дамблдор и продолжал смотреть на стоявшего спиной Снейпа. — Что-нибудь еще?
— Вы хорошо знакомы с Эйвери? — спросил мужчина после некоторой паузы.
— С Сарбонной? Да, я помню ее еще ученицей. А что такое? — поинтересовался Дамблдор.
— Я заметил необъяснимую странность, — сказал Северус, обернувшись к директору, — зелье, которое должно было свести ее с ума за достаточно короткий срок, подействовало слабее обычного, а восприимчивость к противоядию оказалась стремительной. Она пришла в себя спустя три четверти часа, хотя обычно требуется гораздо больше времени, — закончил он, строго сдвинув брови.
— Тебя это удивляет? — Дамблдор внимательно посмотрел на Северуса.
— Отчасти. Профессиональный интерес, — холодно ответил зельевар.
— Что ж, — помолчав, продолжил директор, — Сарбонна — Аврор и со школьных времен я помню ее очень талантливой девушкой, а центр подготовки еще в большей степени развил ее дарования. Я уверен, что она сможет удовлетворить твой профессиональный интерес, если поинтересоваться о том, какими навыками она обладает, — Альбус посмотрел на Северуса с еле заметной улыбкой.
— Спасибо, — напряженно отозвался мужчина, — мне пора, — быстро добавил он и направился к двери.
Сарбонна, проводив его взглядом, посмотрела на Дамблдора, который, покачивая головой, продолжал улыбаться. Воспоминание прервалось и ее снова закружило в воздухе с невероятной скоростью.
Но в следующее мгновение Бонна вновь стояла в директорском кабинете, а дата сменилась на июль 1996. В полумраке она увидела мертвенно белого Дамблдора, сидящего за столом. Он откинулся на высокую спинку кресла, сотрясаясь от мучительных конвульсий и, приоткрыл скривившийся на бок рот, прижимая к груди почерневшую руку. Северус, быстро взмахивая волшебной палочкой, кружил вокруг стола, призывая одно за другим зелья из черного несессера и поочередно вливая их в рот седовласого волшебника. Сарбонна стремительно приблизилась к столу, пытаясь разглядеть происходящее. Дамблдор надсадно закряхтел и приоткрыл глаза, выслушивая нелестные высказывания Снейпа о своем безрассудстве. Сарбонна, присев на одно из кресел, внимательно наблюдала за тем, как директор Хогвартса постепенно приходит в себя, и не теряя времени, говорит о страшном плане, в котором отчетливо прозвучала просьба о собственном убийстве, обращенная к Северусу. Бонна неотрывно слушала продолжительный диалог, ужасающий ее каждым своим словом. Слезы застилали ее глаза, когда она посмотрела на Северуса, слыша, как он соглашается исполнить эту страшную просьбу, полностью принимая все вытекающие из этого последствия. Она слышала, как он берет на себя исполнение приказа, порученного Драко Волдемортом и готов осознанно принести Непреложный обет, если возникнет такая необходимость. Бонна, позабыв о том, что находится в воспоминании, отчаянно протянула руку, чтобы остановить Северуса. Но водоворот событий уже уносил ее прочь.
Еще не придя в себя от только что услышанного, Бонна очутилась на опушке Запретного леса. Зимний ветер гулко завывал в оголенных кронах деревьев. В темноте слабый свет от волшебной палочки освещал два мужских силуэта. Девушка незамедлительно поспешила к ним. По мере приближения до нее доносился голос Северуса, который рассказывал главе Ордена о похищении Гестии Джонс.
— Дело серьезное. Надо срочно собрать членов Ордена, вмешаться и попытаться спасти Гестию, — отчеканил Альбус Дамблдор и стремительно направился в сторону входа в школу.
— Но Авроры, которые охраняют замок должны остаться, — твердо сказал Снейп.
— Ну, конечно, дежурные останутся, — на ходу проговорил директор.
— Я имел в виду всех Авроров, выделенных для охраны, — уточнил Северус.
— Это будет непросто. Я думаю, они захотят принять участие в освобождении, — ответил Дамблдор.
— Но в вашей власти повлиять на это, — не унимался Снейп.
— Ты хочешь за кого-то конкретного попросить меня, Северус? — Альбус Дамблдор внезапно остановился и посмотрел на коллегу проницательным взглядом.
— Вовсе нет. Я лишь считаю, что необходимо принять разумное решение. Похищение может быть всего на всего предлогом для нападения на школу, — резко ответил Северус и пошел вперед.
Старый волшебник, сощурившись, улыбнулся за его спиной.
Переместившись в следующее воспоминание, Бонна увидела сцену, которая произошла сразу после собрания, когда она случайно услышала возмущения Северуса, остановившись на лестнице. Теперь она стояла рядом с Дамблдором и наблюдала, как с каждым словом возрастает раздражение мужчины. Так и не дослушав старого волшебника, Северус стремительно покинул кабинет. А по лицу директора Бонна заметила, что он вполне доволен теми эмоциями, которые только что продемонстрировал его коллега.
Внезапно кабинет директора поплыл перед глазами и вскоре исчез совсем. Сарбонна очутилась около заснеженной хижины Хагрида. Она, переведя дыхание, огляделась по сторонам, но вокруг не было ни души. Над замком и его окрестностями распростерлась ясная зимняя ночь. Девушка уже хотела ближе подойти к хижине и заглянуть в окно, когда дверь распахнулась, и на пороге показался Дамблдор. Он дружественно попрощался с Хагридом и, подобрав полы длинной мантии, направился по тропинке, ведущей в замок. Сарбонна последовала за ним. Пройдя половину пути, волшебник остановился и, подняв голову, залюбовался великолепием заснеженного Хогвартса. Бонна подошла совсем близко и смотрела на него с теплотой. Она будто снова ощущала его реальное присутствие, которого ей не хватало. Но совершенно не понимала, что именно он хочет показать ей этим воспоминанием. Дамблдор, сощурившись, смотрел вверх. Сарбонна проследила за его взглядом, с удивлением отметив, что он обращен к Астрономической башне. Вглядевшись внимательнее, она увидела на смотровой площадке два силуэта, в которых мгновенно узнала себя и Северуса в ту самую ночь. Ее душа вновь наполнилась теми же ощущениями, что и тогда, будто она в эту самую минуту снова оказалась наверху рядом с Северусом, а не посреди заснеженного поля. Она словно почувствовала как он, приблизившись, целует ее, нежно привлекая к себе. Бонна, смутившись, опустила глаза и осторожно взглянула на Альбуса Дамблдора, который продолжал смотреть вверх с самым благодушным видом. Сарбонна растерянно улыбнулась, увидев, что, отводя взгляд от башни, улыбается и сам Дамблдор. Он, постояв еще некоторое время под стенами школы, свернул с тропинки, и пошел в сторону Хогсмида, что-то напевая себе под нос. Сарбонна посмотрела ему вслед удивленно-обескураженным взглядом. Она хотела вновь обратить свой взгляд к башне, но головокружительный водоворот уже поглотил окрестности замка.
Сарбонна увидела уже ставшую привычной обстановку в кабинете профессора Дамблдора. Директор неторопливыми шагами мерил собственный кабинет, временами поглядывая в окно и с улыбкой наблюдая как, покинувшие замок, ученики радуются теплому апрельскому дню.
Внезапно распахнулась входная дверь, и на пороге появился Северус. Бонна, стоявшая около стола директора, обернулась и увидела, что мужчина полон пугающей решимости. Альбус Дамблдор подошел ближе, встретив его внимательным взглядом. Снейп прошел к столу и остановился, не поднимая глаз на директора. Сарбонна отчетливо видела, как он напряжен и сосредоточен.
— Я не смогу выполнить данное вам обещание, — монотонно произнес Северус, не отрывая взгляда от поверхности стола.
— Северус, мне казалось, что тогда ты отнесся с пониманием к моей просьбе и поэтому дал согласие, — Дамблдор пронизывал его пристальным взглядом.
— Я и сейчас понимаю вас, но не смогу этого сделать, — Северус по-прежнему не смотрел на Дамблдора.
— Ты пообещал мне, — в голосе директора послышался легкий упрек, — и ты прекрасно знал, на что именно соглашаешься.
— Да, тогда мне казалось, что знал …, — его слова звучали все тише.
Сарбонна, склонившись, заглянула в лицо Северуса. Он смотрел перед собой безжизненным взглядом. Темные глаза застилала боль, а холодная сдержанность, скрывала под собой нестерпимые мучения.
— Да, мой мальчик, разница лишь в том, что тогда ты и не подозревал, что снова способен полюбить, — произнес Дамблдор почти ласково.
Северус нервно дернулся. Болезненность во взгляде мгновенно сменилась гневом от неуместного вмешательства. Он, резко развернувшись, хотел уйти, но Дамблдор оказался на его пути. Бонна поспешила пройти к выходу, наблюдая за происходящим.
— Северус, я прошу тебя не отказываться от своего слова, — в голосе директора звучала мольба, — ты принес Непреложный обет и …
— Я предпочту умереть, лишь бы не разбивать ее сердца, — перебивая директора, отчаянно произнес он.
— Но тогда ты лишишь себя возможности рассказать ей правду, — разумно заметил Альбус Дамблдор.
— Она возненавидит меня. Но я не удивлен, что вас это совсем не тревожит, — с горечью произнес Северус.
— Я обещаю позаботиться о том, чтобы Бонна поняла и приняла тебя. Но сейчас совсем не время обо всем рассказывать ей, — спокойно проговорил Дамблдор.
Снейп, нахмурившись, посмотрел в глаза директору тяжелым взглядом. Однако Дамблдор открыто смотрел ему в лицо, словно стараясь смягчить всю тяжесть положения, и показывая, что он способен понять его боль. Но зельевар, нетерпеливо сорвавшись с места, уже сделал несколько шагов к выходу, когда услышал за спиной голос Дамблдора.
— Северус, так я по-прежнему могу рассчитывать на тебя? — спросил он негромко.
Снейп, не оборачиваясь, остановился. Сарбонна увидела, как он на несколько секунд тягостно прикрыл глаза, а потом коротко кивнул в сторону директора и, не произнося ни слова, быстро покинул кабинет.
Бонна осталась стоять неподвижно и посмотрела на профессора. Его взор затуманился печалью. Книжные шкафы поплыли перед глазами девушки, а пол уходил из-под ног. Когда изображение вновь стало четким, она обнаружила себя уже стоящей около окна все в том же кабинете.
Альбус Дамблдор сидел за столом. Напротив него, опираясь руками на деревянную столешницу, стоял взбешенный Северус. Всем своим видом показывая, что он теряет контроль над собой.
— Альбус, вы издеваетесь? Вы хотите, чтобы она увидела, как я убиваю вас? Или, может, вы хотите, чтобы Пожиратели убили ее сегодня ночью? — мужчина, не сдерживаясь, яростно выплевывал каждое слово в лицо директору.
— Северус, что ты предлагаешь? — спросил Дамблдор, спокойно глядя на коллегу поверх очков-половинок.
— Отзовите ее с дежурства. Отошлите из Хогвартса с каким-нибудь поручением, чтобы она не вернулась до утра. Она не должна видеть того, что будет здесь происходить. — Снейп резко пододвинул к директору свиток пергамента. — Я прошу. Я умоляю вас, — он смотрел на Дамблдора обезумевшим взглядом.
— Хорошо. Если ты считаешь, что это необходимо, я отошлю Сарбонну к Молли и Артуру, им как раз была нужна ее помощь, — Дамблдор с совершенно невозмутимым видом обмакнул перо в чернила и написал несколько строк.
Снейп, выпрямившись, отступил от стола, медленно приходя в себя и возвращая взгляду привычную непроницаемость. Он, убедившись в том, что письмо будет отправлено незамедлительно, уже намеревался направиться к выходу, когда директор снова обратился к нему:
— Северус, задержись еще на одну минуту.
Альбус Дамблдор выдвинул ящик стола и достал оттуда маленькую склянку уже наполненную воспоминаниями. Откупорив ее, он поднес волшебную палочку к виску, и тонкая струйка серебристой субстанции, отделившись от головы волшебника, перетекла на палочку. Дамблдор осторожно поместил воспоминание в сосуд и плотно закрыл его пробкой.
— Передай это Сарбонне, когда сочтешь нужным, чтобы она смогла узнать правду и поверить в нее. — Дамблдор поднялся и протянул крохотный сосуд Снейпу. — Это будет непросто, но она более чем кто-либо способна отличить правду ото лжи. И будь уверен в том, что на момент вашей встречи она все еще будет любить тебя.
Северус, принимая воспоминания старого волшебника, смотрел на него с недоверием.
Вновь закружившись в стремительном вихре, Сарбонна вынырнула из воспоминаний и оказалась в собственной библиотеке. Она осторожно отодвинула от себя омут памяти и, чувствуя как холод пробирается под кожу, села в кресло, коснувшись щекой мягкого подголовника и поджав под себя ноги. Пытаясь осмыслить только что увиденное, Бонна закрыла глаза. Воспоминания Дамблдора, путаясь с множеством мыслей, стремительно замелькали в голове. За долгое время мучительных размышлений и тщетного поиска ответов теперь все, наконец, сошлось воедино, определяя каждый поступок и разъясняя смысл всего свершившегося. Но правда не принесла Бонне желаемого облегчения. Напротив, она обрушилась на нее непосильным грузом, погружая в бессильное смятение, обнажая боль от заблуждений и обиду оттого, что людей, которых она считала близкими себе, на самом деле доверяли ей невозможно мало.
«Вот что тогда имел в виду Дамблдор, когда я случайно встретила его на дежурстве. Но случайно ли? Теперь понимаю, что нет. Он попросил. Я пообещала, думая, что понимаю его просьбу правильно, но оказалось, что нет. Признаться, после его смерти я ни разу не вспомнила о данном обещании», — истерзанный разум девушки вновь и вновь указывал ей на совершенные ошибки.
Остекленевшим взглядом Сарбонна смотрела перед собой. Горячие слезы непрерывно катились по лицу, но внутри она ощущала лишь леденящий холод и опустошение.
Более получаса Северус провел в полутемной столовой. Он сидел, понуро склонившись и подперев руками тяжелую голову, изредка посматривая усталым взглядом, как извивается огонь единственной свечи. Когда настенные часы пробили полночь, мужчина повернул голову в сторону выхода и прислушался. Затянувшаяся тишина настораживала его и поэтому, поднявшись, он направился в библиотеку. Он бесшумно открыл дверь и вошел, остановившись на пороге и внимательно глядя на девушку, которая никак не отреагировала на вторжение. Северус прошел к столу, бросив короткий взгляд на омут памяти, в котором все еще находились воспоминания, всплывая одно за другим.
Легким движением палочки он наколдовал стул, но и это его действие осталось без внимания. Бонна, еще недавно готовая убить его, теперь безмолвно сидела спиной, медленно перебирая пальцами пряди светлых волос. Сильные руки осторожно легли на женские плечи, и Северус почувствовал, как она еле заметно дрожит. Приблизившись, он тихо зашептал, касаясь щекой мягких волос:
— Сарбонна, прости, — в словах его сдавленного шепота отчетливо звучала боль.
Но Бонна, не слыша его слов и, не ощущая присутствия, продолжала неотрывно смотреть в другую сторону. Северус, бережно обнимая девушку, привлек ее ближе. Не встретив сопротивления, он дотронулся до мокрого от слез подбородка и осторожно повернул ее голову, всматриваясь в измученное лицо. Она смотрела на него невидящим взглядом широко распахнутых глаз, которые наполнялись слезами бесшумно скатывающимися вниз. Словно она утратила рассудок, не выдержав очередной порции боли, открывшейся ей из воспоминаний.
— Бонна, милая, ты устала. Просто устала. Это пройдет, скоро пройдет, — тихо продолжал говорить Северус, пытаясь разглядеть в ее глазах хоть какой-нибудь проблеск жизни. Он покрывал ее мокрое лицо поцелуями, чувствуя на губах соленый привкус ее слез, но она продолжала находиться в безмолвном забвении. Притянув ее к себе, он почувствовал, как ее голова безвольно опустилась ему на грудь.
Мужчина, ощущая тревогу, посмотрел в сторону выхода из комнаты, мысленно выбирая между ободряющим душем или восстанавливающим зельем. Но его взгляд остановился на длинном диване. Он, не раздумывая, подхватил Сарбонну на руки и, сделав несколько шагов, опустился на него, закутывая ее в мягкий плед. Девушка, съежившись, прижимала к груди, мелко трясущиеся руки. Северус не сводил с нее встревоженного взгляда. Он чувствовал глубокое раскаяние оттого, что привнес в ее жизнь столько новой боли.
Ловкими движениями зельевар освободился от сюртука и присел рядом с девушкой. Желая, чтобы она ощутила теплоту его присутствия, он буквально сгреб ее в охапку вместе с пледом и снова взял на руки. Бонна продолжала зябнуть, а Северус прислушивался к ударам собственного сердца, которое вновь наполнялось жизнью, трепеща от близости девушки. Он наблюдал, как постепенно успокаиваются ее слезы, изрядно намочив рубашку на его груди, а покрасневшие веки закрываются от усталости. Теплые губы нежно касались холодной ладони ее руки, лаская и согревая одновременно. Приглушенным бархатным шепотом, он убаюкивал ее сознание, снова и снова прося прощения и надеясь, что она его все же слышит. Заботливые руки продолжали надежно удерживать ее в любящих объятиях.
Вскоре Северус заметил, что Сарбонна перестала дрожать и, закрыв глаза, уснула, но ее сон казался беспокойным. Она то и дело нервно вздрагивала, неосознанно постукивая мужчину пальцами по груди и сминая тонкую ткань рубашки. Ее дыхание было прерывистым, а иногда еле слышным. Бесцветные пересохшие губы изредка подрагивали. Он устало хранил ее сон, продолжая нежно поглаживать растрепавшиеся волосы, и мысленно готовился к новой попытке объясниться после ее пробуждения. Северус осторожно коснулся подбородком ее виска и прикрыл глаза, но самоуничижающие мысли продолжали беспрестанно тревожить его. В ночной тишине медленно таяли зажженные свечи. Не заметив, сколько прошло времени, он посмотрел на стену, когда часы пробили дважды.
Ее ресницы трепетно задрожали, и разбуженная боем часов Сарбонна открыла глаза. Она, всматриваясь в лицо Северуса, несколько раз сонно моргнула, словно не могла понять, во сне это происходит или наяву. Но, окончательно пробудившись, Бонна немедленно приподнялась и, притягивая плед выше, нервно отстранилась от мужчины, перебравшись на другой край дивана. Она смотрела на него затравленным взглядом, покусывая бледные губы и неловко приглаживая волосы.
— Бонна, — с тихой нежностью позвал Северус, увидев ее состояние.
Он попытался приблизиться, но внезапно отпрянул, когда почувствовал, что левое предплечье пронзила знакомая боль. Закатавшийся рукав открывал взгляду девушки извивающуюся Темную метку, которая приняла характерные очертания. Бонна настороженно посмотрела на Северуса. Он, стиснув зубы, на мгновение отвернулся. Быстрыми движениями поднял с пола отскочившую запонку и, опустив рукава рубашки, умело застегнул белоснежные манжеты. Поднявшись, зельевар схватил с кресла перекинутый через спинку сюртук и поспешно повернулся к Бонне. Она продолжала смотреть на него внимательным взглядом. Северус приблизился и опустился напротив. Его глаза оказались на уровне глаз девушки.
— Сарбонна, — вновь обратился он, осторожно коснувшись ее плеча, — я вернусь. Как только смогу сразу вернусь, — горячо проговорил он, но, почувствовав, как она напряжена, более спокойно добавил, — Бонна, прошу, верь мне.
Ему отчаянно хотелось прильнуть к ее губам поцелуем, но, не решившись, Северус поспешил подняться и покинуть комнату. Попутно надевая и застегивая сюртук, он вышел в прихожую. Когда последняя пуговица оказалась в своей петле, он поднял глаза, увидев, что из зеркала на него вновь смотрит ледяным, бесстрастным взглядом бледный мужчина, облаченный в строгие черные одеяния: Пожиратель смерти, предатель, убийца и правая рука Темного Лорда.
По прошествии нескольких секунд, оставшаяся в библиотеке Сарбонна невольно вздрогнула от звука закрывшейся двери. Рассеянным взглядом осмотрев комнату, она поняла, что находится здесь одна. В затуманенном сознании всплывали образы. Она вновь видела Дамблдора, заметенные снегом окрестности замка, Северуса в кабинете директора и в собственной библиотеке, но до конца не могла понять: видела ли она их на самом деле или это просто приснилось ей. Не выдерживая навалившегося напряжения, она, укрывшись пледом, обессилено опустилась на диван, коснувшись щекой мягкой обивки, и закрыла глаза. В голове мучительно гудело, и Бонна сквозь тяжелое забытье смутно слышала, как каждый раз старинные часы отсчитывали очередной час. Она унесенная вихрем воспоминаний и недавних событий неизбежно падала вниз в объятия сна. Бой часов стих, а свечи погасли.
Спустя какое-то время Сарбонна очнулась в темной комнате. Добравшись до стола на ощупь, она отыскала волшебную палочку и взмахнула ей. Помещение библиотеки мгновенно осветилось, но часы показывали странное время. Бонна с минуту неотрывно смотрела ни них, а после вышла из комнаты.
Холодная вода стекала по заспанному лицу девушки, заставляя ее вернуться к реальности и вспомнить обо всем, что произошло накануне. День вновь катился к закату, наполняя большой дом прохладой. После нескольких чашек крепкого чая, Сарбонна вернулась в библиотеку. Она снова и снова ныряла в омут памяти, осмысливая и переосмысливая увиденное в нем. После очередной попытки у нее ни осталось никаких сомнений на счет подлинности воспоминаний и отсутствия каких-либо исправлений в них. Теперь ответы на большинство вопросов выплыли на поверхность, и главный для Бонны ответ был окончательно найден. Северус всегда оставался верен Дамблдору. Когда он принес Непреложный Обет, то старался отдалиться от нее с самого приезда в Хогвартс
лишь потому, что знал, какую боль будет вынужден ей причинить. А начавшиеся отношения потребовали от него еще большей выдержки, вплоть до попытки отказа от собственного обещания, но он продолжал мужественно бороться с собой. А день исполнения долга неминуемо приближался. Сарбонна вспомнила последние мгновения перед своим отбытием к Молли. Грусть в глазах Северуса и признание, прозвучавшее словно прощание. И он действительно прощался. Отчасти прощался с надеждой снова быть с ней.
Сарбонна, сидя в кресле перед омутом памяти, закрыла глаза. Теперь, увидев все иначе, медленно утихали обиды, уступая место восхищению его храбрости, силе духа и преданности их общему дело. И лишь одно теперь она понимала все более отчетливо, что страшная игра, начатая Дамблдором, не окончена. Она продолжается и в этот самый момент, становясь опаснее для Северуса с каждым новым днем.
Бонна, не покидая своего дома и составляя отчет для Грюма, жила в постоянном ожидании его возвращения и только спустя четверо суток она услышала, как отворилась входная дверь. Поспешно выйдя из библиотеки, Бонна увидела стоявшего в прихожей Северуса. Он выглядел подавленно и неотрывно смотрел ей в глаза.
— Бонна, прости, — приглушенно начал он.
Но девушка, стремительно сократив расстояние между ними, подошла вплотную. Мягкие пальцы коснулись изгиба тонких губ, прося мужчину не продолжать. Он замолчал, а она уже ласкала нежными поцелуями его губы и ее руки приятно скользили вверх по его спине. Северус, разделяя этот импульсивный порыв, прикрыл глаза, наслаждаясь долгожданной близостью и вновь ощущая ее теплоту в своих объятиях. Трепетно прерывая поцелуй, Бонна посмотрела ему в глаза.
— Я люблю тебя, — сбивчиво выдыхая, прошептала она, — прости, что я усомнилась.
Ничего не ответив, Северус нетерпеливо обнял ее, прижимая сильнее, будто боясь, что ее хрупкий стан может раствориться в воздухе подобно призраку. Уткнувшись в его плечо, Бонна снова чувствовала умиротворение, словно только он один был способен защитить ее от всех бед, которые приносила война. Он перебирал пальцами ее волосы, вдыхая их особенный аромат и ощущая, что готов выдержать любые грядущие испытания ради той, которая сейчас находилась в его объятиях.
Они не заметили, как перебрались в библиотеку и расположились на диване. Омут памяти все еще стоял на столе и Северус, скользнув по нему взглядом, понял, что пришло время все объяснить. Он заговорил о событиях прошедших недель и о том, что еще предстояло совершить. Сарбонна не сводила с него внимательного взгляда, с волнением слушая каждое сказанное им слово.
— И эта миссия возложена на Поттера, — подытоживая, произнес Северус, — ну, а я буду должен в решающий момент сообщить ему самое главное, — он, замолчав, продолжал смотреть в глаза девушке.
Бонна сидела потрясенная рассказом Северуса. Столь сложный и опасный план, разработанный Дамблдором, не выходил у нее из головы.
— Но как случилось, что ваши с Гарри судьбы оказались так тесно связаны в борьбе с Волдемортом? — спросила она после продолжительного раздумья.
Сарбонна заметила, как Северус, опустив глаза, отвел взгляд, но после вновь посмотрел на нее и ответил сразу.
— На мне лежит вина в гибели родителей Поттера. Я оказался косвенно причастен к этому, — сказал он открыто.
Бонна почувствовала, что он произнес это с горечью. Она припомнила, как прошлым летом видела альбом с колдографиями в руках Сириуса. Он сидел за столом рядом с Римусом и оба перелистывали страницы с какой-то особой нежностью. Бонна, вернувшаяся с обхода, подсела к ним с чашкой горячего чая, и мельком взглянула на фото. На снимках рыжеволосая девушка счастливо улыбалась, кружа в шутливом танце, с молодым человеком в точности похожим на Гарри. Конечно, история родителей Гарри была ей известна, но личные колдографии она видела впервые. Тогда Сириус, увлекшись рассказами о веселых школьных годах, как-то вскользь упомянул о том, что Лили всегда симпатизировала Джеймсу, но слишком часто рядом, как он недвусмысленно выразился, «отирался» Северус, с которым она тоже водила дружбу. Сарбонна не забыла о его словах, предполагая о возможном наличии не только дружбы, но и более нежных чувств, что вполне нормально в школьные годы. Однако в ее голове не укладывалась мысль о том, что Северус мог быть причастен к смерти любимой. Она продолжительно молчала в нерешительности, не в состоянии подобрать подходящих слов.
— Но это ведь произошло по трагической случайности, — с осторожностью произнесла она, словно утверждение, продолжая недоуменно смотреть на зельевара.
Северус задумчиво поднял на нее темные глаза. Бонна почувствовала себя неловко, но он, вытащив из рукава волшебную палочку, легко взмахнул ей. Стоявший на столе омут памяти медленно подплыл к девушке и опустился в ее раскрытые ладони. Северус поднес волшебную палочку к виску и воспоминания заструились по ней. Переместив их в омут памяти, он вновь посмотрел на Сарбонну, предлагая ей увидеть все своими глазами. Она, глубоко выдохнув, опустила голову, коснувшись лицом гладкой поверхности.
События из прошлого стремительно проносились перед ней. Сначала она увидела самодовольного молодого человека, который, игнорируя завистливые взгляды со стороны Пожирателей, обстоятельно докладывал Темному Лорду о только что подслушанном пророчестве. Он выглядел так, словно с каждым произнесенным словом ощущал все большую значимость в глазах Волдеморта. Его дружки Мальсибер, Эйвери и даже Люциус смотрели на него с неприязнью. Сарбонна подошла ближе, оказавшись рядом с Волдемортом. Даже находясь в воспоминаниях, она почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок, но переборов себя она вновь обратила свой взгляд на Северуса.
Он был совсем молод, но держался крайне уверенно, отчетливо чеканя каждое слово без излишней услужливости, но вежливо и с достоинством. Волдеморт заинтересованно слушал, задавая скользкие вопросы, но Бонна ни разу не заметила растерянности или тени сомнений на лице Северуса. Он отвечал без заминок. Теперь она видела то, как именно много лет назад Темный Лорд узнал о том, что говорилось в Пророчестве.
В следующем воспоминании, она вновь оказалась на собрании Пожирателей. Они сидели в богато убранной гостиной, соблюдая благоговейную тишину и устремив взгляды на Волдеморта, сидевшего во главе длинного стола. Сарбонна узнала почти всех, но, увидев среди них Северуса, прошла вдоль и остановилась напротив него. Волдеморт, стараясь предать своему тону оттенок безразличия, вновь говорил о Пророчестве, истолковывая его таким образом, что сын родившийся в конце июля в семье Поттеров должен умереть. Он приказывал своим верным слугам тщательно отслеживать все перемещения данного семейства, чтобы иметь обо всем самое полное представление.
Сарбонна заметила, как резко побледнело лицо Северуса, словно кровь перестала циркулировать по венам, и осознание случившегося одним ударом раздавило его. Он продолжал делать вид, что внимает каждому слову своего хозяина, но Бонна видела, как его взгляд передает поселившийся в душе ужас. И после собрания он просил. Отчаянно просил пощадить семью Лили, но, услышав отказ, просил оставить в живых только ее. Бонна видела горе и безысходность в его глазах. Но Темный Лорд надменно насмехался над его чувствами, не обещая и не отказывая, а лишь забавляясь над тем, что считал слабостью недостойной Пожирателя Смерти.
А дальше — Дамблдор. Суров и строг. С презрением в ответ на просьбу. Но Бонна отчетливо видела, что Северус не отступит, готовый хоть сейчас отдать свою жизнь, только бы получить помощь. И Дамблдор соглашается, не забирая жизни, но взамен на ведение двойной игры и информацию о каждом шаге Волдеморта. И в глазах Северуса затеплилась надежда, которая беспощадно разрушается уже в следующем воспоминании, где он, непохожий на себя прежнего, готов выть от горести, не желая жить дальше. И Сарбонна слышит, как директор Хогвартса говорит о том, что Темный Лорд вернется и как умело предлагает Северусу увидеть новый смысл, заключающийся в будущей защите сына Лили. Последнее, что видела Бонна перед возвращением — его молчаливый кивок в знак согласия.
Она, отпрянув назад, уперлась спиной в мягкую спинку дивана. Северус внимательно смотрел, как ее взгляд неподвижно застыл на тихой поверхности Омута памяти, а тонкие ключицы часто опускаются и поднимаются от глубокого дыхания. Он с осторожностью прикоснулся к ее руке, все еще сжимающей обод каменной чаши. Бонна повернула голову и посмотрела ему в глаза, а он нежно поглаживая ее пальцы, сжимал их горячей ладонью.
— Я хотел быть честен, — тяжело произнес Северус, продолжая смотреть на Бонну.
— Конечно, — тихо ответила она и медленно закивала, ответным движением стиснув его руку, — я понимаю.
Северус не сводил с нее темных глаз. Бонна надолго замолчала, словно еще продолжая находиться в воспоминаниях и переживая все заново.
— Ты был тогда совсем молод, — наконец произнесла она, вздохнув, — и то, что произошло — страшная трагедия, но, оступившись, ты нашел в себе мужество признаться и вступить на путь борьбы со злом.
— Моя душа жаждала искупления, — негромко ответил он.
— И эта борьба все еще продолжается. Смертельно опасная для тебя, — с грустью произнесла Бонна.
— Это мой долг, — его голос звучал мягко, но убежденно.
— И ты по-прежнему готов умереть? — Бонна болезненным взглядом впилась в глаза Северуса.
— Я постараюсь всеми силами избежать этой участи, — ответил он и, почувствовав ужасающий оттенок ее интонаций, приблизился, прижимая ее похолодевшую ладонь к своим губам.
Сарбонна ощутила будоражащую теплоту, которая наполняла ее душу надеждой, заставляя вновь верить в то, во что казалось невозможно поверить. Она ласковым движением коснулась его щеки. Он поднял на нее глаза.
— Я не знала Лили, но, наверное, чем-то напоминаю ее тебе? — тонко улыбнувшись, спросила Бонна.
— Не важно есть ли между вами сходство, — негромко ответил Северус. — Важно то, что Лили Поттер не любила и вряд ли смогла бы полюбить меня, — добавил он, с нежностью обводя тонкими пальцами ее скулу.
Желанные губы вновь притягивали к себе. И коснувшись их поцелуем, Северус почувствовал пылкую взаимность, которой не требовались объяснения, слова прощения и подтверждения невиновности. Взаимность, которой он так горячо желал, оставаясь наедине с собой и на обретение которой почти утратил надежду.
Тишину опустившейся на город ночи наполнил трепетный шепот временами смешивающейся с волнующими стонами, переходящими в сладостные выкрики и возбужденное рычание. Ее поглотил сладкий плен его объятий, а безудержные ласки сводили с ума. Он снова был так немыслимо близко, самый любимый и самый желанный. Сплетение разгоряченных тел, стоны наслаждения срывались с губ Сарбонны, ласкали его слух, заставляя любить ее страстно, неистово, доводя до исступления, отдавая всего себя.
Несколько импульсивных движений и приглушенные стоны. Бонна, еще содрогаясь всем телом, приоткрытыми губами коснулась темных волос, обвивая руками мужские плечи и чувствуя, как горячие губы Северуса ласкают шею, нащупывая бешеный пульс. Замерев на долгие секунды в сладостном напряжении, Северус шумно дыша, наконец, опустился на спину, увлекая за собой Сарбонну и прикрыв глаза, почувствовал, как обессилено склоняется ее голова ему на плечо. Бонна, устроившись сверху, расслабленно вслушивалась, как успокаивается сердцебиение Северуса.
Внезапно из прихожей донесся странный звук, словно кто-то с силой навалился на входную дверь. Северус дернулся и, придерживая девушку, привстал. Бонна отрицательно покачала головой.
— Это просто ветер, — тихо проговорила она, — защита более чем надежна.
— Почему ты до сих пор не сменила пароль? Это опрометчиво, — встревожено спросил он.
— Я меняла, — ласково всматриваясь в лицо мужчины, ответила Бонна, — просто… — она легким движением пальцев прошлась по его шее, переключая пристальное внимание на себя, а сама неловко отвела взгляд, — это последний пароль, который, как я думала, ты должен был помнить. И я устанавливала его только, когда находилась дома одна.
— Ты продолжала ждать, — приглушенно произнес Северус, долго всматриваясь в ее глаза и глубоко выдыхая.
— Я не могла до конца поверить в то, что ты мог предать меня. Я видела, пусть лишь однажды, как ты мучительно терзался, оставшись в одиночестве, и поняла, что объяснение должно быть. И я надеялась, что ты придешь, — Бонна тепло улыбнулась.
— Ты видела? — Северус смотрел на нее ошеломленно.
— Да, той самой ночью после захвата Министерства. Когда, имея отличную возможность пленить нас с Лорен, ты ничего не предпринял. И это не показалось мне случайностью, — ответила Бонна, но, продолжая видеть недоумение на лице зельевара, она, невесомо касаясь, прошлась ладонями по его груди, заставляя вновь лечь на спину, и, приблизившись, тихо прошептала в приоткрытые губы, — смотри.
Короткий взмах волшебной палочкой и свечи осветили комнату ярче. Сарбонна, продолжая сидеть сверху, выпрямилась и, медленно проскользила руками по груди к животу Северуса. Он неотрывно смотрел ей в глаза, поглаживая выступающие колени. Мгновение. Северус почувствовал, что успел лишь моргнуть, а Бонна уже превратилась в маленькую неприметную серую птичку, которая сначала немного склонила голову набок, давая рассмотреть себя, а потом легко вспорхнула и закружила по комнате.
Северус, наблюдая за полетом, поднялся и сел. Птичка, перелетая со стола на каминную полку, описала полукруг по библиотеке и присела на подлокотник дивана. Северус протянул руку, и она осторожно перелетела в его ладонь. Он приблизил руку и с любопытством разглядывал трепетный комочек перьев. Встрепенувшись, пташка вновь взлетела и опустилась на диван. Секундное превращение и Сарбонна несколько смущенно посмотрела на Северуса, закутываясь в простыню. Он заглянул ей в глаза с привычной ухмылкой.
— Анимагия, — мягко произнес мужчина, — теперь я понимаю, что за звук тогда послышался мне за окном — трепет крыльев.
Сарбонна, улыбаясь, закивала. Северус с нежностью коснулся тонкого предплечья.
— И не случайна твоя нелюбовь к кофе, — произнес он. — Сначала я подумал, что виной тому твои шрамы.
— Возможно и они тоже, — сказала Бонна, — со временем частые превращения плохо сказались на сердце.
— А я никогда не относился к навыкам анимагов всерьез, всегда считая их просто дурачеством, — усмехнувшись, признался он.
— Меня начал обучать до школы еще отец, — пояснила Бонна, — как только проявились первые способности к колдовству, он постоянно пробовал со мной все новые виды магии, словно пытаясь найти что-то особенное, какие-то сверх способности. Тогда мне это казалось просто забавной детской игрой. Он то просил меня предсказать погоду по чаинкам или рассказать, что я вижу в магическом шаре, но я не обладаю даром ясновидения, и это позже окончательно подтвердилось в школе. Потом он решил попробовать анимагию. И знаешь, в этом он не ошибся, ведь именно так я и спаслась от Волдем….
— Не произноси, — мужская рука коснулась теплых губ, — на его имя наложено табу, — быстро добавил Северус. Распахнутые зеленые глаза смотрели вдумчиво.
— Грюм предостерегал нас, говорил, что так было в первую магическую войну. Но знает ли об этом Гарри, — неожиданно озадаченно проговорила Сарбонна.
— Можно рассчитывать лишь на то, что Грейнджер прочитала об этом на страницах какой-нибудь книги, и сможет сопоставить прошлое с настоящим, — с сомнением произнес зельевар, вскинув бровь.
— В последнюю нашу встречу я оставила Гарри заколдованную монету в надежде на то, что он обратится, если им понадобиться помощь, но пока от них нет никаких вестей, — обеспокоено произнесла Бонна. — Ты говорил, что планируешь помочь им, если потребуется.
— Да, — коротко отозвался Северус, — но не забывай, что разыскать крестражи Поттер должен сам. И мы не будем вмешиваться в план Дамблдора, — Сарбонна почувствовала в словах мужчины бескомпромиссную твердость.
— Я лишь хочу разделить с тобой то, что предопределено этим планом. Все трудности будущих поручений. Мы можем использовать мои способности, чтобы отыскать Гарри и приблизить падение Темных сил, — не отступала Бонна. — Я обещала Дамблдору поддерживать тебя, — Северус удивленно посмотрел на нее, — да, именно так. Теперь я, кажется, до конца правильно поняла то, о чем он просил.
— Сарбонна, — нахмурившись, произнес Северус, — Пожиратели Смерти объявили вам войну. Идет постоянная охота на оставшихся в живых Авроров и членов Ордена. Но тебе кажется этого мало, и ты хочешь вызвать подозрения среди своих единомышленников, настроив их против себя. Я своим приходом и так подверг тебя неприемлемой опасности, а ты стремишься усугубить ситуацию еще больше. Доверие Ордена — твое главное прикрытие, — твердо заключил он.
— Северус, — горячо зашептала Бонна, осторожно касаясь жилистого плеча и чувствуя в нем заметное напряжение, — я справлюсь. Никто ничего не узнает. Я смогу…
— Бонна. Нет. Нет. И еще раз нет! — отрывисто прервал ее Северус, стиснув хрупкие женские плечи. — Я не могу позволить тебе рисковать. И не позволю!
Сарбонна непроизвольно съежилась под его тяжелым, мрачным взглядом.
— Любимый, — произнесла она, тесно прижимаясь к нему, — я не оставлю тебя даже если ты прикажешь мне. Я обещаю, что не сделаю ни единого шага без твоего согласия. Я понимаю, что ты переживаешь, не желая ставить меня в такое затруднительное положение, но даже самый сильный человек нуждается в помощи, поддержке и любви. Я уверена, что Альбус не хотел, чтобы ты остался один в такое непростое время.
Бонна почувствовала, как крепко он обнял ее.
— Я буду далеко. Я не смогу защитить тебя, — тяжело заговорил он, перебирая рукой мягкие волосы, рассыпавшиеся по ее спине, — а ведь уже завтра мое имя будут выкрикивать на каждом углу продавцы утреннего номера «Ежедневного пророка», сообщая о назначении на пост директора Хогвартса.
— Ты назначен директором? — Бонна, отстранившись, изумленно посмотрела в глаза Северусу, — но… — она растерянно медлила. — Это тоже часть плана Дамблдора?
— Да. Дамблдор предусмотрел и это, — неохотно ответил он. — Школу при новой власти ждут значительные перемены. Смена преподавателей и предметов. Он просил меня защитить ее учеников от действия новых порядков.
— Смена преподавателей? Но как? Ты отправишься не один? Но кто? — невпопад спрашивала девушка.
— Бонна, послушай, — раздражаясь, начал Северус, но Бонна возмущенно перебила его.
— В Хогвартсе будут преподавать Пожиратели Смерти? — воскликнула она.
— Да, будут, — утвердительно кивнул зельевар, — Бонна, это неважно…
— Мерлин, кто они? На кого пал выбор? — она, словно не слыша его тона, не унималась.
— Брат и сестра Кэрроу, — сердито выпалил он, — Сарбонна, выслушай меня, — Северус ладонями сжал нежную шею девушки и большими пальцами стиснул острый подбородок, заставляя ее сосредоточиться и неотрывно смотреть ему в глаза. — Ваши спасательные вылазки крайне опасны. Темному Лорду известно о вашей деятельности. Последний раз он был в ярости, когда узнал, что вы помешали Сивому и его подопечным. Они собрали новые группы егерей. Они поймают тебя. Бонна, ты не должна проявлять инициативу. Ты должна и вовсе отказаться от участия в таких операциях. Ты слышишь меня?
Он смотрел так, словно не только словами, но и силой взгляда старался внушить ей только что сказанное.
— Но это первое, что вызовет подозрение Ордена, — рассудительно произнесла она. — И что бы ты ответил мне, попроси я о том же самом? — Бонна, почувствовав его непримиримость с ситуацией, осторожно взывала к благоразумию.
— Не сравнивай, — резко ответил он. — Это совсем другое!
— Северус, нельзя превратить меня в книгу и забрать с собой в Хогвартс, просто поставив на полку, — Сарбонна ощутила, как его руки ослабили хватку, и пальцы нежно поглаживают подбородок. Она мягкими губами коснулась его ладони и добавила, — вряд ли ты смог полюбить меня, если бы я оказалась трусливой тварью. И в этом наши души созвучны.
Он вновь притянул ее к себе, прикасаясь горячими губами ко лбу, и зарываясь в волосах, глухо прошептал:
— Я хочу лишь одного, чтобы ты осталась жива.
— Я знаю, — тихо ответила она, усилием воли заставляя голос не дрожать и глотая подступившие слезы, потому что не помнила ни дня за последнее время, чтобы она не подумала о том, что независимо от того виновен он или нет, она желает только одного, что бы он продолжал жить.
Северус, прикрыв глаза, откинулся на подушку, увлекая Бонну за собой. Он продолжал молчать, отдавшись желанию просто чувствовать ее близость рядом с собой, зная, что теперь неизвестно, когда снова это может повториться.
— Ты наверное в детстве читал сказку о «Трех Братьях»? — спросила Бонна спустя долгое время.
— Конечно, — невнятно произнес Северус, словно сон уже окутывал его сознание.
— И какой дар ты выбирал для себя? — еле слышно поинтересовалась она.
— Когда-то я мечтал о Бузинной палочке, — его бархатный голос прозвучал приглушенно, — а много позже о Воскрешающем камне. Но сейчас, — он, долго выдыхая, сделал паузу и открыл глаза, — я понял, что нужна только мантия Невидимости.
Сарбонна закрыла глаза и, больше не произнеся ни слова, мягко прижалась к мужчине. Северус обнял ее. Его сильные руки сжимали ее крепко, властно, словно собственность, принадлежащую только ему одному. Он не спал, ощущая ее ровное, тихое дыхание на своей шее, а противоречивые мысли не давали покоя. Здравый смысл старался усмирить деспотичные порывы души, которая желала только одного — уберечь самое дорогое, оградить от опасности, от всего мира за пределами этого дома, этой комнаты. Северус чувствовал себя отвратительно, понимая, что бессилен запретить ей покидать этот дом, запретить рисковать, запретить любить его. И это сводило его с ума.
Он устало закрыл глаза не в силах больше бороться с собственным эгоизмом. Впервые за время со дня смерти Дамблдора, он вновь оказался рядом с Сарбонной, и ее нежное присутствие постепенно располагало к душевной расслабленности. Телом завладела сладкая истома. Мысли угасали, душевное перенапряжение отступало, и Северус почувствовал, что засыпает.
Тихая ночь беззвучно примирила обоих, успокоив их мятежный дух и стирая остатки возникших противоречий.
***
Северус перевернулся во сне, и его щека коснулась мягких волос. Он втянул носом знакомый аромат, а рука опустилась на бедро девушки, ощущая прохладу и гладкость ее кожи. Он медленно приоткрыл глаза, желая убедиться, что ощущения не обманывают его, и она спит рядом. Сарбонна действительно спала, повернувшись к нему спиной, и ее голова лежала на его руке, а пальцы же ее собственной руки лежали в его ладони. Одеяло съехало вниз, открывая взору Северуса красивое обнаженное тело. Он не торопливо, провел рукой от бедра вверх, нежно касаясь изгиба тонкой талии. Когда теплая рука слегка сжала упругую грудь, задевая нежный ореол соска, девушка чуть заметно вздрогнула, а ее пальцы импульсивно сжали его ладонь. Губы Северуса дрогнули в довольной улыбке. Даже во сне она продолжала непроизвольно реагировать на его прикосновения. Ее отзывчивость и трепетность он заметил еще раньше, в самые первые моменты близости. Северус не переставал поражаться этому, одновременно чувствуя волну возбуждения. Изголодавшееся тело вновь требовало услаждения своих прихотей, но чуткая душа не позволяла нарушить ее сон. Он лениво повернул голову и окинул взглядом прихожую, пытаясь понять который час. Из коридора тянулось слабое свечение, и он предположил, что солнце, скорее всего, уже взошло. А значит, наступивший день неотвратимо приближает его разлуку с Сарбонной. Еще может каких-то пара часов, и он будет вынужден уйти, не зная наперед, когда снова сможет увидеть ее. Взгляд Северуса помрачнел. Он, с нежностью поглаживая плечо девушки, коснулся его долгим поцелуем. Бонна, потянувшись, повернулась к мужчине и, сонно приоткрыв глаза, встретилась с ним взглядом. Выражение его глаз мгновенно изменилось. — Как, уже? — прошептала она, после того как прикоснулась губами к уголку его губ, — неужели пора? — Бонна старательно пыталась проснуться. Черные глаза Северуса смотрели с теплотой. — Спи, — тихо ответил он, осторожно укрывая ее одеялом, — еще очень рано. Спи, — повторил мужчина, любовно проведя большим пальцем по приоткрытым губам девушки. Бонна, чуть улыбнувшись, закрыла глаза, и спустя несколько мгновений Северус вновь услышал ее глубокое, ровное дыхание. Утренняя почтовая сова, не дождавшись появления хозяйки дома, бережно засунула газету под оконную раму и, широко взмахнув крыльями, взмыла ввысь. Когда Сарбонна заметила за окном новый номер, время стремительно приближало полдень. Она, мягко опустив горячую чашку свеже сваренного кофе на стол перед Северусом, подошла к окну и вытащила газету. С первой страницы «Ежедневного Пророка» на Бонну сурово смотрел темноволосый мужчина, подчеркнутая строгость которого, по мнению редакторов очевидно должна была вселить ужас в души читателей еще до прочтения основного заголовка. Девушка, читая длинные абзацы, не заметила, как мужчина, поднявшись из-за стола, остановился у нее за спиной. Он, не взглянув на первую полосу, невозмутимо смотрел на серую лондонскую мостовую, по которой продолжал моросить дождь. Покончив со статьей, Бонна подняла глаза на Северуса. Он положил руки ей на плечи. Медленно скользя, тонкие пальцы поднялись к шее и, поглаживая скулы, путались в светлых волосах. Не выдерживая пронзительного взгляда, Северус притянул ее ближе. Сарбонна почувствовала, как теплые губы мягко коснулись ее лба. Она продолжала неотрывно смотреть на него. — Бонна, я должен идти, — тихо проговорил он, и она почувствовала, как его руки стиснули ее в объятиях. Она понимала, что он должен был уйти еще с рассветом, но медлил все это время, не желая покидать ее, хотя Хогвартс и его новые коллеги уже, наверное, давно ждут его. — Какие еще опасности угрожают Ордену? Может, не лично мне, но его членам, — спросила Бонна, касаясь щекой гладкой ткани сюртука. — Они разыскивают всех и не ради того, чтобы посадить в Азкабан, — сухо ответил он и неохотно добавил, — кстати, о Тонксах. Новость о браке их дочери обсуждалась даже на собрании Пожирателей. Темный Лорд едко пошутил над Беллатрисой по поводу осквернения крови их рода, и она пообещала уничтожить всех виновных. И о чем Люпин только думал, — Северус презрительно скривил губы. Сарбонна снисходительно улыбнулась в ответ на это колкое замечание. — Спасибо, я постараюсь ненавязчиво предостеречь Дору, — мягко произнесла она, обнимая Северуса. — Собрания Ордена все так же проходят у тебя? — игнорируя слова благодарности, спросил он, словно не желая больше возвращаться к теме Тонксов. — Не всегда. Мы периодически собираемся в Норе или в Тинворте у Билла и Флер, — ответила Бонна, почувствовав, как Северус вкладывает в ее руку монету. — Я хочу, чтобы ты всегда могла связаться со мной, — негромко пояснил он, ровными движениями поглаживая ее спину и чувствуя худобу выступающих лопаток. Бонна, затаив дыхание, с силой сжала в руке монету, будто подытоживая для себя, что настал самый последний момент прощания. Она зажмурилась настолько сильно, что от напряжения заныло в висках. Северус смотрел на унылый пейзаж за окном. Он испытывал сейчас ненависть к этому городу, к строгим домам, к низкому дождливому небу и к людям, которые, не понимая масштабов нависшей над ними трагедии, продолжали суетиться в своей ничтожной повседневности. Он медленно отстранился и посмотрел ей в глаза. В тихих омутах ни малейшего намека на слезы, лишь полное осознание их отчаянного положения и готовность отпустить его, избавив от бессмысленных обещаний. Он, дойдя до наивысшей точки самоконтроля, понимал, что стоит только мысленно дрогнуть, подчиниться порыву и война, уже унесшая столько жизней, возможно, будет проиграна и его долг останется не возвращенным. Но он не мог себе этого позволить, и Бонна сейчас всем своим видом выражала ему свое молчаливое согласие. Северус обхватил ее лицо ладонями и приник к губам, целуя жадно, страстно, неистово. Он чувствовал ее дрожь и порывистое дыхание. — Я напишу, — прошептал он, отрываясь от нежных губ, и по обыкновению проводя по ним большим пальцем. Сарбонна, отвечая поцелуем, еле заметно закивала. Долгий взгляд черных глаз пронизывал насквозь, словно не сохраняя в памяти ее облик, а, забирая с собой в стены далекого директорского кабинета, где ничего не ждет его, кроме одиночества, презрения и ненависти. Северус опустил глаза и быстро развернувшись, направился к выходу, не останавливаясь и не оборачиваясь на прощание.
