Дважды несправедлива

      Холодный ветер безжалостно ударил в лицо, как только он оказался на улице. Северус сощурился и, свернув за угол дома, незамедлительно трансгрессировал. Мгновение спустя он оказался в Хогсмиде и, выйдя на главную улицу, быстрым шагом направился к трактиру «Кабанья голова». Он шел, устремив безразличный взгляд вперед, не замечая, как узнававшие его прохожие в ужасе отскакивали в сторону и перешептывались, стоило ему лишь отдалиться на некоторое расстояние. Даже продавец утренних газет неловко приумолк, когда Снейп поравнялся с ним. В переулке, где находился трактир, было по обыкновению безлюдно. Северус остановился перед засаленной дверью и с силой толкнул ее. Он, замерев на пороге и, явно не собираясь входить внутрь, обвел помещение строгим взглядом.       В центре комнаты за столом сидели сестра и брат Кэрроу. Алекто крикливо поторапливала трактирщика, требуя принести ей еще кофе. Амикус, завидев Северуса, торопливо шикнул на нее, тем самым, сообщая, что им пора. Пожиратели Смерти, а ныне преподаватели Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс поднялись со своих мест. Северус перевел взгляд на Аберфорта, который, не скрывая неудовольствия от их присутствия в своем трактире, молчал, очевидно, не решаясь выразить его вслух. Северусу же он ответил прямым взглядом, исполненным нескрываемого презрения.       — Ты опоздал, — грубо прохрипел Амикус, поравнявшись со Снейпом, но, встретив его уничтожающий взгляд, смягчился и заискивающе дружелюбно добавил, — мы заждались совсем.       Северус, не удостоив его ответом, резко развернулся и зашагал в сторону школы. Амикус и Алекто переглянулись и молча пошли следом. Начавшийся мелкий дождь холодными каплями застывал на бледном лице. Порывистый ветер трепал темные волосы, заставляя щуриться еще больше. Суровость во взгляде. Суровость в движениях и в мыслях. Серый пейзаж Хогвартса встречал своего нового директора неприветливо. На территории школы гулял ветер. И даже он каждым своим порывом, как бы сообщал Северусу о его нежелательном появлении. Снейп, игнорируя присутствие Кэрроу, быстрыми шагами пересек двор и, коротко подняв глаза на башенные часы, вошел в двери замка.       Гул ветра стих и прибывшие не успели сделать и десятка шагов, как увидели, что им навстречу уже спешил Аргус Филч. Старый завхоз, приторно улыбаясь щербатой улыбкой, выказывал новым преподавателям свое расположение, надеясь на то, что присутствие данных волшебников в школе позволит ему вернуть прежние наказания, которые были упразднены Альбусом Дамблдором.       — Приветствую, профессора, — льстиво произнес он, остановив свой взгляд на Снейпе, словно эти слова относились только к нему одному.       — Директор, — холодно поправил Северус, пристально сощуриваясь.       — Конечно, простите-простите, директор, — быстро исправился Филч, виновато улыбаясь, — какие будут распоряжения? Приказать эльфам еще раз выдраить гостиную Слизерина? Или потребовать, чтобы они до блеска начистили кандалы и подготовили розги в самом дальнем подземелье?       — Разыщите деканов, — повелевающе произнес Снейп, не обращая внимания на блеск, которым загорелись водянистые глаза завхоза, — передайте, что я жду их у себя в кабинете через десять минут.       Аргус Филч покорно кивнул и собирался уже уйти, когда услышал голос Алекто Кэрроу:       — И чтобы не заставляли нас ждать, — высокомерно сказала она, поджимая губы и вскидывая голову. Вновь открыв рот, она хотела добавить что-то еще, но Северус пренебрежительным жестом заставил ее замолчать.       — Идите, мистер Филч, — подчеркнуто вежливо проговорил он. И завхоз, еще раз энергично кивнув, поспешил в сторону учительской.       Поднявшись по многочисленным лестницам старого замка, Северус Снейп и его коллеги остановились напротив каменной горгульи, открывавшей вход в директорские покои. Северус, коснувшись рукой каменной статуи, произнес:       — Новый пароль: Салазар Слизерин. Начало действия: первое сентября.       Горгулья на мгновение вся засветилась изнутри и, принимая распоряжение нового директора школы, послушно отскочила в сторону. Амикус ехидно усмехнулся. Оказавшись наверху, шедший первым Снейп толкнул тяжелую дверь и вошел в просторный кабинет круглой формы. Он, коротко оглядевшись, прошел к столу и, сняв дорожную мантию, посмотрел на Кэрроу, которые осматривали кабинет так, словно он теперь принадлежал им. Амикус, заложив руки за спину, горделиво расхаживал туда сюда, вскинув голову и взглядом победителя осматривая старинные портреты на стенах, волшебники на которых выглядели обескураженными. Бывшие директора школы встревожено перешептывались между собой, и лишь портрет Дамблдора хранил молчание.       — Сколько ненужного хлама осталось после смерти старика, — грубо сказала Алекто, небрежно оглядывая аккуратные стеллажи с древнейшими книгами и маленький круглый столик, на котором, не переставая, трещали магические механизмы.       Северус молча сел на стул больше похожий на величественный трон и, опустив локти на стол, сцепил пальцы в замок, подперев ими подбородок.       — Да, теперь можно насладиться властью в полной мере, — неприятно улыбаясь, произнес Амикус Кэрроу, глядя на него. — Ты заслужил.       — Мы должны оправдать доверие Темного Лорда и выполнить его указания, следя за дисциплиной и верным истолкованием нововведений, — бескомпромиссно заключил он, не выпуская сестру и брата из виду.       Вскоре на лестнице послышались шаги сразу нескольких пар ног. Дверь распахнулась без всякого стука и в кабинет стремительно вошла профессор МакГонагал, а следом за ней и остальные деканы. Последним в проеме показался профессор Слизнорт, войдя, он беззвучно закрыл за собой дверь.       — Как смеете вы распоряжаться в его кабинете? Как смеете занимать его место? Вы — трусливое ничтожество! И не имеете на это никакого права! — на одном дыхании выпалила Минерва МакГонагал, одновременно приближаясь и ловко вынимая из рукава волшебную палочку, направляя ее на Снейпа и его сопровождающих, которые заняли свои места по обе стороны от него.       Северус с видом холодного спокойствия медленным взглядом пробежал по лицам деканов факультетов. От негодования у профессора Трансфигурации порозовели щеки, а бледные губы были плотно сжаты. Помона Стебль выглядела удрученно и остановилась несколько в стороне. Декан Когтеврана известный своим мастерством искуснейшего дуэлянта мужественно смотрел в глаза Северусу, маленькой кистью сжимая лацкан длинного пиджака, и готовый в любой момент вступить в схватку. На лице Горация Слизнорта отчетливо читалось сомнение в том, что стоило начинать общение с обвинений и открытого конфликта.       — Что? — визгливо взвилась Алекто, хватаясь за палочку, — да кто ты такая, чтобы открывать здесь свой дрянной рот, старуха?       В тоже мгновение Филиус Флитвик сделал воинственный выпад, угрожая Кэрроу заклятием. Но Амикус, злобно скалясь, уже сжимал в руке древко своей палочки. Профессор Травологии ахнула, а Слизнорт почти вжался в дверь.       — Коллеги, — грозно произнес Снейп, поднимаясь и слегка сжимая в руке волшебную палочку, — я прошу вас всех об элементарной сдержанности, если, конечно, вы дорожите своими должностями и своими жизнями, — последние слова он проговорил настолько вкрадчиво, что в комнате воцарилась абсолютная тишина. — Вы же не забыли, что убивающее заклятие получается у меня особенно хорошо. И кто же в таком случае позаботится о студентах ваших факультетов? — негромкие слова пробирались под кожу, словно нестерпимый холод. — Мы все равно останемся здесь, а вот на ваши места придут другие. Возможно, чета Лестрейндж, а, возможно, и Фенрир Сивый, ведь в Хогвартсе в преподавателях, кажется, уже был оборотень. Или вы считаете, что от таких назначений ваши подопечные только выиграют?       Северус заметил, как произнесенные им слова о благополучии студентов, заставили Минерву МакГонагал еле заметно вздрогнуть и чуть опустить палочку. В глазах гриффиндорского декана он увидел решимость защитить своих студентов, которая уже не позволит ей совершить опрометчивые поступки.       — Что ж хорошо, что мы все здесь понимаем реальную расстановку сил, — продолжил Северус Снейп, увидев, как глава Когтеврана медленно опускает свою палочку. — Амикус, стулья, — резко бросил он Пожирателю.       Четыре стула плавно опустились на пол.       — Садитесь, — настойчиво потребовал директор.       Слизнорт присел первым. Северусу даже показалось, что его старый учитель незначительно кивнул в знак благодарности. Профессор Флитвик, недовольно поерзав на стуле, посмотрел на Снейпа с презрением. Декан Пуффендуя, игнорируя прозвучавший приказ, смотрела на декана Гриффиндора и свою подругу. Она опустилась на стул, только когда это сделала Минерва МакГонагал.       — Итак, полагаю, что теперь все готовы выслушать меня, — Северус сделал повелительный жест, требуя, чтобы Кэрроу тоже сели и опустился в кресло сам. Профессор МакГонагал вновь недовольно поджала губы. — Требования нового Министра Магии таковы, что на свободные должности будут назначены новые преподаватели, — Северус сделал небольшую паузу. — А именно: Алекто Кэрроу будет преподавать Маггловедение, а Амикус Кэрроу — Защиту от Темных Искусств.       — Как? — воскликнул профессор Флитвик, — это возмутительно! Какие они преподаватели? Я уверен, что никто из них не имеет степени магистра.       — Боюсь, что у вас нет выбора, — холодно констатировал Снейп, блеснув черными глазами, — и я бы не советовал вам перебивать меня. Это вопрос пусть не уважения, но дисциплины, о которой я намерен поговорить отдельно. Прошу вас донести до сведения остальных преподавателей и учеников, что любые несогласные с новым режимом или подрывающие его понесут строгие наказания, вплоть до телесных. Я запрещаю все незарегистрированные организации в стенах школы, а также собираться более чем по три человека. Все перемещения по замку только в сопровождении преподавателей. И никаких маглорожденных в Хогвартсе я не потерплю! У вас еще есть время сообщить об этом родителям учеников ваших факультетов.       — Да, как вы смеете? — резко поднимаясь, вновь вспылила Минерва МакГонагал.       — На правах нового директора — смею, — твердо отрезал Снейп. — И более вас не задерживаю, — добавил он сурово, выжидающе глядя на деканов.       Возмущенно фыркнув, глава Гриффиндора покинула кабинет, не проронив ни слова, но ее красноречивый взгляд выражал более чем, можно было произнести: тошнотворное отвращение и желание изничтожить недостойного поддонка, занявшего столь высокий пост путем жестокого предательства. Вслед за ней к выходу проследовали и остальные деканы. И каждый без исключения безмолвно выразил новому директору свою ненависть, однозначно давая прочувствовать, что если бы не скорое прибытие учеников, то они вступили бы в эту смертельную схватку.       — Нет, вы видели, — хамовато начал Амикус, бесцеремонно усевшись на край директорского стола, когда захлопнулась тяжелая дверь, — профессорские выродки. Нам надо избавиться от всякого сброда. Например, от коротышки-гоблина и тупоголового лесника. Или от чертовой лошади, которая ведет … Что он там ведет? — обратился он к сестре, но она лишь пожала плечами, и Амикус перевел взгляд на Снейпа, явно рассчитывая на его поддержку.       — Милорд требовал предотвратить упадок школы, желая позаботиться о том, чтобы здесь учились достойные чистокровные волшебники, а не проводить зачистку среди преподавательского состава, который в достаточной степени профессионален, а те, кто, по его мнению, не должны здесь преподавать, уже уволены. Вы что, действительно хотите увидеть здесь Сивого?       — Да не то, чтобы очень, — неуверенно начал Амикус, — просто…       — Вот поэтому и вас я тоже не задерживаю, — перебил его Северус, небрежно кивнув головой в сторону двери, — составьте план будущих занятий, а вечером поговорим об ужесточении дисциплины, — добавил он бесцветно, устремив взгляд на лежавшие на столе пергаменты.       Не высказав вслух возражений, брат и сестра Кэрроу поспешили удалиться, понимая, что продолжения разговора не будет.       Оставшись в одиночестве, Северус откинулся на высокую спинку кресла и оглядел свой новый кабинет, который по воле Дамблдора и по назначению Волдеморта должен теперь стать его постоянным пристанищем на долгое время. В школе, где почти каждое живое существо с этого дня будет проникнуто еще более глубокой неприязнью к нему. Даже волшебники на портретах, после всего услышанного, перестали перешептываться и смотрели на него враждебно.       Просидев в тяжелом молчании почти четверть часа, Северус Снейп поднялся и, обогнув стол, остановился в центре круглой комнаты. Еще раз, неторопливо осмотрев помещение, он взмахнул волшебной палочкой. Многочисленные предметы интерьера исчезали один за другим, бесследно растворяясь в воздухе. Круглые столики с жужжащими магическими приборчиками, подвесные светильники, астрономические приборы и старинные армиллярные сферы — все исчезало в непрерывном движении под недоуменный гул голосов бывших директоров и директрис, которые, выглядывая из своих рам, не верили своим глазам, даже не представляя, что дело дойдет и до них. Но, не обращая внимания на протесты со стороны уважаемых волшебников, Северус продолжал легкими взмахами опустошать стены кабинета и остановился лишь тогда, когда в комнате осталось только два портрета: Финеаса Найджелуса Блэка и Альбуса Дамблдора.       Теперь в директорском кабинете воцарилась полная тишина и безупречный порядок. О прежней обстановке напоминала только библиотека, заботливо собранная Дамблдором и насчитывающая несколько сотен ценнейших книг за всю историю магии. Некогда светлое помещение, согревающее своим теплом всякого входящего сюда, теперь больше напоминало холодное полутемное подземелье. Высокие окна были задрапированы тяжелой тканью едва пропускающей слабый свет.       Когда преображение завершилось, Северус поднял взгляд на большой портрет, висевший над директорским столом. Альбус Дамблдор, мирно дремавший в своей раме и до этого хранивший молчание, открыл глаза и, довольно прищурившись, произнес:       — С возвращением, Северус.       Голубые глаза лукаво блеснули из-под очков половинок.

***

      Сарбонна, оставшись стоять в опустевшей столовой, прижала к губам зачарованный кнат и прикрыла глаза. Слезы против воли заструились по щекам, то ли от чувства беспомощности перед сложившейся ситуацией, то ли от пережитого напряжения, которое она испытывала, хотя все это время старательно демонстрируя Северусу свою стойкость и умение контролировать себя не хуже его самого. Обретя вновь, она снова вынужденно отпустила его, оставляя себе лишь надежду на новую встречу. Но не только.       Бонна открыла глаза и обернулась к окну. Теперь она единственная из Ордена знала правду. Знала важную информацию, которой должна была умело распорядиться никак не выдав Северуса и не вызывая подозрения коллег. Это требовало осторожности и в тоже время максимальной убедительности. Голова просветлела, а эмоции быстро утихали, уступая место размышлению о возможном собрании Ордена. Мокрые дорожки от слез незаметно высохли. Она чувствовала, что Северус снова появился в ее жизни в самый нужный момент, и сам того не подозревая, спас ее от морального и физического самоуничтожения. Он словно вдохнул в нее жизнь, незримо наделяя силами и поддерживая в ней уверенность и решимость своим исключительным мужеством и верностью еще незавершенному делу.       Бонна как будто пережила внутреннее перерождение. Больше не мечась в постоянных сомнениях, она почувствовала, что только теперь четко поняла то, что и как ей предстоит сделать. Все дальнейшие действия представлялись ей с поразительной ясностью. И это не просто долг Аврора — это смысл ее жизни. Оставаться верной общему делу и Северусу до самого конца, преодолевая все преграды, словно их не существует.       В оставшиеся дни лета Бонна несколько раз виделась с Грюмом, принимая очередную информацию переданную Мередитом Осгудом. Она основательно подтвердила Аластору его предположение об использовании заклинания Табу, сославшись на то, что видела, как волшебник, произнесший имя Темного Лорда был незамедлительно захвачен Пожирателями Смерти неподалеку от Косого переулка.       Вечером в первый день осени Сарбонна и Тонкс пили чай в доме на Лиственничной аллее, когда на монетах обеих подруг появилось сообщение о том, что следующим вечером состоится собрание Ордена в доме Билла и Флер.       — Что-то случилось, — встревожено произнесла Дора, поднимая глаза на Бонну, — я это чувствую.       — Возможно, — задумчиво ответила Бонна, быстро перечитывая сообщение пока оно не исчезло — мы теперь всегда ждем только плохих новостей. Хотя есть и хорошие, — она тихо улыбнулась Доре. — Ты ведь скажешь им?       — Боюсь, что у меня нет выбора, — засмеялась Тонкс, — иначе это за меня сделаете вы с Римусом, в очередной раз, беспокоясь о моей же безопасности.       — На этот раз не только о твоей, — продолжая улыбаться, сказала Сарбонна.       Но в назначенный день собрание так и не состоялось. Утром пришло новое сообщение от Грюма, согласно которому оно переносилось на неопределенный срок. Несколько дней Бонна провела в ожидании хоть какой-нибудь информации. Она совсем не выходила из дома, большую часть времени проводя в библиотеке. И только под вечер очередного дождливого дня монета вновь стала горячей и, на ребре появилось короткое сообщение:

Сегодня в 23:00. Ракушка

      Сарбонна быстро взглянула на часы, которые в этот момент пробили один раз. До назначенного времени оставалось полчаса. Следуя наставлению Кингсли, она по-прежнему ночевала в одежде, готовая при первой же опасности покинуть дом, поэтому, забрав с дивана сумочку и волшебную палочку, Бонна поднялась и направилась к выходу.       Трансгрессировав с порога дома, она внезапно оказалась в полной темноте. До слуха доносился гул моря, а под ногами девушка почувствовала вязкий песок. Соблюдая осторожность, она вытащила из мантии волшебную палочку, но, решив не привлекать к себе внимание светом, остановилась, желая приглядеться. Покрутив головой, Бонна увидела внизу теплый свет, струившейся из окон старого коттеджа и поняла, что стоит на холме. Она спускалась осторожно, невольно скользя по рыхлому песку, когда рядом отчетливо услышала тихий хлопок. Не ожидая столкнуться с посторонними, Бонна все же остановилась и повернула голову в сторону звука. Кто-то, сокрытый темнотой, сделал несколько шумных шагов, задевая низкорослый кустарник и замер. До слуха девушки донесся отчетливый звук рвоты, а после шмыганье носом и сдавленное ругательство о Мерлиновых кальсонах. Узнав голос Кайла, Бонна усмехнулась и поспешила в его сторону. Неяркий свет от его палочки облегчил ее путь.       — Привет, — тяжело выдыхая, поприветствовал Аврор, — каждый раз так выворачивает, — качая головой, добавил он. — Уж лучше вступить в бой, чем снова и снова пить эту мерзость.       — Можно, конечно, — улыбнулась Бонна, — но боюсь, что бой окажется недолгим. — Кайл понимающе ухмыльнулся. — Слышал какие-нибудь новости? — поинтересовалась она.       — Нет. Я потратил эти дни на переезд, но думаю, что скоро мы все узнаем, — он жестом предложил Сарбонне спуститься к коттеджу. Бонна согласно кивнула.       Не пройдя и сотни футов, Кайл и Бонна встретили Венса, который только что превратился в самого себя и выглядел бледнее обычного. Когда все трое вошли в хорошо освещенную прихожую, их приветливо встретила Флер, предлагая пройти в столовую.       Кингсли Бруствер сидел за столом и с видом невозмутимого спокойствия наблюдал, как вдоль стола туда и обратно мечется разъяренный Сириус Блэк. Его друг Римус Люпин, сидевший рядом с Дорой, пытался вставить хоть слово в беспрерывный поток возмущений со стороны Сириуса. Аластор Грюм, и вовсе никого не замечая, углубился в чтение каких-то записей.       — Рада всех видеть, — с порога произнесла Бонна, — мы что-то пропустили? — она недоуменно посмотрела на перемещение Сириуса.       — Нет, вы представляете, — эмоционально начал он, — Гарри совершил налет на Министерство Магии, пока мы с вами тут прячемся подобно флоббер-червям. Только вдумайтесь, — глаза мужчины нездорово блестели, — трое школьников под носом Министра Магии. Какое геройство!       — Скорее безрассудство, — сдержанно прокомментировал Кингсли.       — Они смогли пробраться туда не замеченными и выбраться не пойманными, — восхищенно продолжал Сириус, не обращая внимания на слова Бруствера.       Пришедшие Авроры вопросительно посмотрели на главу Аврората.       — Предлагаю дождаться остальных и тогда я смогу ввести вас в курс дела, — Кингсли явно раздражала бравада Сириуса.       Вскоре в столовой появились Итон и Лорен, а следом вошли Артур и Молли. Когда все наконец-то расселись, Кингсли Бруствер неторопливо обвел всех взглядом, всматриваясь в лицо каждого. Сарбонне показалось, что в этот самый момент он словно принимает для себя какое-то важное решение, раздумывая и сомневаясь.       — Нам стало известно, что в начале месяца Гарри, Рон и Гермиона проникли в Министерство. Но что именно заставило их так поступить, я не знаю. Также не понятны и цели, которые они преследовали. Это то, что мы узнали от Мередита. И это странно. Опрометчиво и странно, — задумчиво произнес Кингсли. — Артур, у тебя есть что добавить? — спросил он.       — Их видели в Атриуме десятки волшебников, но заместители министра всячески замалчивают правду, что не удивительно. Амбридж и Яксли работают на редкость слаженно, запугивая всех, кто посмеет упомянуть об этом, — ответил Артур.       — Пожиратели не хотят огласки, стараясь, чтобы все ключевые посты заняли их люди. Возможно, и Мередиту скоро придется покинуть Министерство, — вставил Грюм.       — Да, эта женщина ведет очень активную деятельность, — подтвердил Артур, — заседания суда каждый день, полукровок и маглорожденных осуждают толпами. Многие отделы расформировывают. Сегодня, например, упразднили управление поддержки оборотней.       — Артур, — обратилась Сарбонна, — а как они намерены поступать с оборотнями? Они причисляют их к полукровкам и отправляют в Азкабан?       — Хуже. Ходят слухи, что они собираются истребить их, так как они плохо управляемые существа, — сказал Артур и смущенно добавил, — извини, Римус.       Но Люпин лишь усмехнулся и махнул рукой, совершенно не удивляясь тому, что услышал.       — А что теперь в нашей комнате, Артур? — спросил Кингсли.       — Ничего. Она опечатана и, скорее всего, защищена чарами от вторжения, — ответил он.       — А как в целом обстоят дела с защитой Министерства? — снова спросил Кингсли Бруствер.       — Да никак, — быстро ответил Сириус, не давая Артуру произнести ни слова, — раз Гарри с друзьями беспрепятственно проникли туда.       — Ну, в общем, да, — мягко согласился Артур, — они больше заняты тем, что стараются очистить Министерство от, как они выражаются, «магловских выродков», — волшебника неприятно передернуло от этих слов, — словно именно они представляют наибольшую опасность.       — Они видимо считают, что никто не посмеет бросить им вызов, — Бонна намеренно смотрела прямо в глаза Кингсли, подозревая, что у него есть какой-то замысел и это собрание не случайно. Она коротко взглянула на Дору и по ее настороженному виду поняла, что подруга думает так же.       — Тогда может нам принять оборотное и самим наведаться туда? — дерзко ухмыльнувшись, предложил Венс.       Повисла тишина и все взгляды устремились на Кингсли, но он выдерживал длительную паузу. Все также задумчиво потирая подбородок, глава Аврората вновь посмотрел в глаза каждому из присутствующих и остановил свой взгляд на Аласторе Грюме.       — Я же тебе говорил, что эта тема обязательно возникнет и именно в таком ключе, — усмехнувшись, проговорил Грюм.       — Я поддерживаю, — тут же вставил Сириус, — уж поверьте, второго такого налета они не ожидают так скоро. Это шанс.       — А может и наоборот, — покачав головой, заметил Итон, — неплохо готовы к этому, просто не подают вида.       — Но какие цели мы поставим перед собой, проникнув туда? Есть какой-нибудь план? — поинтересовалась Тонкс, в то время как Римус недоуменно посмотрел на нее.       Кингсли и Грюм переглянулись.       — Цель может быть только одна — возвращение власти, нейтрализация Министра и его заместителей, — основательно ответил Кингсли.       Молли и Флер растерянно ахнули.       — Окончательного плана действий у нас пока нет, — заговорил Грюм, — но есть кое-какие соображения, — он положил руку на папку с документами, — будет нужно все досконально проработать и обсудить, если мы, конечно, решимся на это.       — Поэтому мы и собрали здесь в основном бывших сотрудников нашего отдела. Остальные, я уверен, преисполнены мужества, но не опыта в подобных операциях, — сказал Кингсли Бруствер, — и я бы хотел услышать мнение каждого по этому поводу.       — Я готов следовать любому вашему плану, если это поможет ускорить окончание войны, — первым ответил Сириус.       — Всегда лучше принять бой, чем просто ждать истребления, — иронично усмехнулся Римус, — Я согласен.       Кайл, Лорен и Венс поочередно кивнули.       — Я поддерживаю, — твердо сказал Артур Уизли, стараясь не замечать, как Молли коротко посмотрела на него.       — Я думаю, что твоей главной задачей, Артур, будет поставка информации при подготовке к этой операции, — пояснил Грюм.       — Мы уже были там, когда случился захват, — произнесла Бонна в ответ на взгляд Кингсли, — так попробуем вернуться, чтобы на этот раз победить. — Она знала, что не сможет ни слова рассказать об этом Северусу, но считала своим долгом принять вызов и поддержать членов Ордена.       — Я готова отправиться вместе с вами, — вслед за Бонной высказалась Тонкс, но, встретив на себе сразу два вопросительных взгляда, запнулась, — но не знаю, смогу ли. Дело в том, что мы ждем малыша, — она трепетно сжала руку Римуса.       На лицах волшебников первый раз за этот вечер появились улыбки. И напряженную обстановку смягчили радушные слова поздравления.       — Тонкс, о твоем участие не идет и речи, — серьезно произнес Аластор, — разработка и обсуждение плана — сколько угодно, но в Министерство ты не пойдешь, даже не взирая на метаморфические способности.       Дора понимающе закивала, не возразив ни слова. Сарбонна с улыбкой посмотрела на нее.       — Итон, — обратился Кингсли, — ты, как и мы, работаешь в Аврорате очень давно. Каково твое мнение?       — Тебе не кажется, что пришло время больше не церемониться с нашими врагами? — крайне серьезно спросил он.       — Что ты хочешь предложить? — Кингсли чуть нахмурился.       — Я считаю, что давно пора начать играть на равных, — твердо произнес Итон.       Каждый из членов Ордена понимал, о чем идет речь. Итон решился предложить то, о чем многие раздумывали последние несколько недель, когда чудом выживали после встречи с Пожирателями и новыми слугами Темного лорда.       — Убивать, — медленно протянул Аластор Грюм, пронизывая Аврора взглядом магического глаза.       Мужчина утвердительно кивнул, ожидая реакции Кингсли Бруствера.       — Ну что ж, — размеренно проговорил Кингсли, — это серьезный и ответственный шаг, особенно сейчас, когда решение о нападении на Министерство практически принято, поэтому я хочу услышать мнение каждого по этому вопросу.       Сириус, Венс и Кайл, долго не раздумывая, поддержали Итона. Артур, Римус и Тонкс тоже. Сарбонна понимая, что ни для кого из врагов исключение сделано не будет, медлила, но все же примкнула к большинству. Лорен выглядела немного испуганной.       — Я не против использования убивающего заклятия, но не знаю смогу ли я сама эффективно применить его, — произнесла она, неуверенно глядя на Кингсли.       — Сможешь, когда не останется другого выбора, — заключил Кайл.       — Я не одобряю убийства, — неожиданно сказала Молли, — но если Пожиратели когда-нибудь ворвутся в мой дом и будут угрожать моей семье, я не стану медлить.       Общее мнение теперь стало окончательно ясно, и Бруствер перевел взгляд на Аластора, который все еще молчал.       — Лично я — против, — спокойно ответил Грюм, — всю жизнь как-то без этого обходился и сейчас обойдусь.       — Я согласен с Аластором, — подытожил Кингсли, — и считаю, что мы должны по-прежнему подчиняться правилам, установленным в Аврорате.       — Но не все здесь Авроры, — вмешался Сириус, — многие просто члены Ордена. Разве правила больше несуществующего отдела распространяются на всех?       — Чтобы сказал Альбус Дамблдор, услышав нашу сегодняшнюю дискуссию, — с грустью усмехнувшись, сказал Аластор Грюм.       — Я думаю, что он был бы не против, если бы его верные соратники соответствующе наказали тех, с кем он боролся всю жизнь. И в особенности того, кто предал и убил его, — зло процедил Сириус.       Впервые за вечер Сарбонна встретилась взглядом с Грюмом. Но оба этих взгляда не выражали абсолютно ничего.       — Мы все здесь выполняем одно дело. И наша цель остается единой пусть даже мнения о средствах достижения ее сегодня разделились, — подводя некий итог, произнес Кингсли. — Я не стану настаивать на вашем безоговорочном подчинении мне, и не намерен запрещать использование любых заклятий. Пусть каждый из вас поступает так, как позволит ему совесть и здравый смысл. Когда мы вновь вернем себе власть, то восстановим и прежние порядки. А сейчас я предлагаю обсудить наш будущий план, — обратился он к присутствующим.       Когда члены Ордена прояснили все основные моменты и проанализировали имеющуюся информацию, уже начало светать. Сарбонна устало смотрела на стол, на котором кроме пустых чашек, расположились многочисленные записи, списки, заметки и планы здания Министерства. Каждый из них получил небольшое задание, которое должен был выполнить до следующего собрания.       — Не забываем о Табу — напутствовал Грюм, когда волшебники собрались расходиться, — а то у нас много смелых болтунов. Одно произнесенное слово, а Пожирателям значительная экономия сил и времени на розыск. Не стоит делать им такие подарки.       Сарбонна, покинув дом, вышла к морю. В воздухе пахло осенней прохладой. Еле заметно рассветало. Темные волны, гонимые ветром неистово накатывались на грубый песок. Соленые брызги долетали до лица девушки, которая неподвижно застыла на берегу, запахнув мантию и накинув на голову капюшон. Усталый взгляд устремился за горизонт, улетая вслед за мыслями о том, кому сегодня члены Ордена фактически вынесли смертный приговор своим решением и, она тоже оказалась причастна к этому.       — Бонна, — сквозь гул ветра расплывчато донеслось до слуха девушки и, она обернулась.       Тонкс спускалась к ней с небольшого пригорка. Несмотря на войну, Дора заметно похорошела, узнав, что беременна. Ее глаза, не переставая, светились какой-то тайной радостью, а черты лица смягчились. Сарбонна смотрела на нее с теплотой, искренне радуясь этим переменам. Оказавшись рядом, Дора внимательно посмотрела на подругу.       — За стенами Хогвартса он защищен лучше, чем где бы то ни было, — еле слышно проговорила Тонкс, наклонившись к Бонне.       — Я очень надеюсь на это, — тихо ответила Сарбонна, вновь устремляя взгляд вдаль.       — После того, как Сириус переехал к Римусу, а отец подался в бега, мы с мамой живем непривычно уединенно в доме, который раньше использовался Аврорами, как временное укрытие для волшебников. И сколько бы Грюм не твердил о безопасности, это все чрезвычайно тоскливо, — грустно произнесла Тонкс.       — Это все оттого, что мало кто может заглянуть к вам в гости, — Бонна неожиданно улыбнулась, глядя на Дору. Меньше всего ей сейчас хотелось, чтобы подруга впадала в уныние от вынужденной разлуки с Римусом, — но я же могу.       — Это было бы чудесно, — весело отозвалась Тонкс.       — Тогда я готова, — Бонна протянула Доре руку.       Тонкс засмеялась, но спустя мгновение смех стих, оставив на берегу только шум плещущихся волн.

***

      Ненастные сентябрьские дни пролетали стремительно, плавно переходя в октябрьские. Непрекращающиеся дожди грозили затопить улицы Лондона, все ближе подбираясь к входным ступеням домов. И без того мрачный город теперь погрузился в беспроглядную серость и ежедневные туманы, которые не растворялись даже к полудню. Косой переулок почти опустел, шокируя редких посетителей наглухо забитыми витринами магазинов, разоренными кафе и шайками егерей прогуливающихся здесь с одной единственной целью — розыск маглорожденных и волшебников, неугодных Министерству Магии.       Собрания Ордена проходили часто и всегда в ночное время. Как не настаивали Сириус и Венс на скором вторжении в Министерство, опытный Аластор Грюм откладывал день проведения операции, ссылаясь на общую неподготовленность. Артур Уизли постоянно восполнял пробелы в существующем плане новой информацией. Начиная от количества охраны на входе и заканчивая точным расписанием дня всех министерских заместителей. План операции, предложенный Кингсли, был внезапным и смелым, хотя Грюм больше склонялся к тому, что он рискованный и авантюрный. Доступ в кабинет Министра Магии Пия Толстоватого был крайне ограничен для сотрудников, среди них находились лишь его заместители с несколькими подчиненными. И задачей Авроров было, приняв облик этих сотрудников проникнуть в кабинет и захватить Пия, сняв с него заклятие Империус. По мнению членов Ордена, самой главной проблемой являлось то, что вероятность столкнуться в коридорах со своим реальным двойником, была крайне высока. А сразу нейтрализовать их, не привлекая внимание охраны, не представлялось возможным. Именно поэтому Артур, методично наблюдая за нужными сотрудниками, составлял подробный распорядок их рабочего дня, чтобы Грюм, в конце концов, нашел оптимальный план перемещений для каждого двойника.       После очередного собрания Сарбонна отправилась домой и, убедившись, что за ее домом никто не следит, легко вбежала по ступеням и скрылась из виду. Ранним субботним утром Бонна приняла душ и уснула на диване в библиотеке. Ее сознание преследовали странные сны, персонажи которых внезапно меняли свой облик и местоположение. Грюм превращался в Роули, перемещаясь из темной лондонской подворотни в Запретный лес Хогвартса. И все это время ей приходилось то преследовать его, то преследовать кого-то вместе с ним. Она разрывалась, не понимая, что происходит, и терялась в бесконечном мире непрерывно изменяющихся лиц, истерично паникуя.       Бонна, содрогаясь, очнулась, почувствовав во сне, что загнана в тупик и спасения больше нет. Широко распахнув испуганные глаза, девушка увидела на низком столике несколько зажженных свечей и Северуса, который с теплотой смотрел на нее. Она не видела его уже больше месяца и кроме пары коротких сообщений, крайне скупых на информацию ничего о нем не знала. Осознав, что это происходит наяву, Сарбонна, все еще задыхаясь, бросилась в его объятия.       — Что тебе приснилось? — совсем тихо спросил он, прижимая ее к себе и зарываясь рукой в волосах.       — Странная битва, — прошептала она, успокаиваясь, — когда друзья превращаются во врагов и наоборот. Все в огне и больше некуда бежать.       — Это лишь сон, — он мягко улыбнулся, вглядываясь в ее глаза.       — Я так рада видеть тебя, — взгляд Сарбонна метался по его лицу. Руки поглаживали плечи. А губы судорожно искали губы.       Эти редкие минуты близости стали теперь как-то по-особому дороги. Выхваченные из повседневности, украденные у войны мгновения счастья, позволяли раствориться друг в друге, отдаться любви, не замечая стремительно ускользающего времени. Только томный шепот и отблески свечей в глазах. Игра теней на корешках магических фолиантов. Ее откровенная нежность и его необузданная страстность. Учащенное дыхание и сдавленные стоны. И поцелуи, поцелуи, поцелуи в неистовом танце любви…       — У тебя здесь прохладно, — после медленно протянул Северус, забирая чашку горячего чая с висящего в воздухе подноса.       — Немного, — мягко улыбаясь, отозвалась Сарбонна, делая глоток и закутываясь в простыню.       Оба чувствовали себя обессиленными. Северус, облокотившись на высокий подлокотник дивана, смотрел, как Бонна устраивается рядом. Светлые волосы упали на обнаженные плечи. Губы чуть покраснели, а глаза счастливо блестели. Она казалось ему сейчас совсем юной.       — Северус, — сделав глоток, негромко позвала она, — ты когда-нибудь думал о детях?       — Бонна, теперь я вынужден думать о них целых десять месяцев в году, — усмехнувшись, произнес мужчина.       — Нет, ты не понял меня. Я говорю о собственных детях.       Она заметила, как его взгляд вдруг стал серьезным. Он медленно поставил чашку на столик и посмотрел на пустую склянку из-под зелья, выпитого Бонной некоторое время назад. С самой первой близости, она поняла, что Северус крайне щепетильно относится к вопросу безопасности не только в целом, но и в частности, заботясь о том, чтобы зелье, избавляющее от нежелательных последствий, было принято вовремя. Глядя на него, Сарбонна спокойно улыбнулась. Северус приблизился, нежно поглаживая теплыми ладонями ее плечи.       — Бонна, ты хочешь детей? От меня? — в его голосе отчетливо прозвучали нотки удивления.       — Ну, конечно, — ответила она, испытывая взаимное удивление от такого вопроса, — может быть, не сейчас, но позже, когда закончится война. Когда мы сможем быть вместе. Но, — в ее душе внезапно затаился страх от собственного признания и неуверенность в обоюдности желаний, — разве, ты будешь против? — она выглядела растерянной.       — Нет, — мягко произнес он, — конечно нет. Просто у меня никогда не было повода задуматься об этом.       Сарбонна внезапно осознала, что ее открытость сейчас явилась для Северуса неким откровением. После стольких лет одиночества и малоприятной деятельности в рядах Пожирателей, сама мысль о том, что кто-то еще может желать от него ребенка сейчас кажется ему невероятной. Бонна вновь улыбнулась, мягко проводя тонкими пальцами по его щеке.       — Они обязательно будут похожи на тебя, такие же талантливые и мужественные, — тихо проговорила она словно заклинание, нежно целуя мужчину. Северус неотрывно смотрел ей в глаза.       Разговор плавно перешел к детству самой Сарбонны. Она взмахнула волшебной палочкой и призвала с каминной полки семейную колдографию, которой раньше Северус никогда не замечал.       — Мне кажется, что это наша последняя колдография, как и последнее счастливое лето, — она протянула ее Северусу и сделала свет светильников более ярким.       Со старой колдографии на зельевара весело смотрели несколько человек. Они радостно улыбались, приветственно помахивая со снимка. Двое взрослых: отец и мать. Он — высокий темно-русый мужчина, плотный и широкоплечий, как и его единственный сын Эйдан, которого Северус хорошо знал. Смеющиеся глаза и добродушная улыбка. Он сердечно обнимал свою жену миссис Эйвери, которая чертами лица была на него необыкновенно похожа. Она отчасти напоминала Северусу Молли Уизли нескрываемой любовью к своей семье. Две старшие дочери: близняшки Эйлин и Эмили. Такие же рослые и темно-русые, как и родители, уже совсем взрослые девушки. Северус видел их во время обучения в Хогвартсе. Они всегда выглядели милыми и держались вместе, но старались избегать брата и его дружков. В центре колдографии стояла младшая из сестер — Сарбонна. Невысокая и хрупкая светловолосая девочка с тонкими чертами лица. Она улыбалась, а сестры держали ее за руки.       Северус внимательно всматривался в снимок, заметив странную особенность: между сестрами совсем не было сходства. Также внешнего сходства было мало между младшей из дочерей и родителями.       — Очень странно, — задумчиво проговорил он, поднимая глаза на Бонну, но и сейчас повзрослев, она значительно отличалась от своих родственников.       — Ты скажешь то же самое, что и остальные, — засмеялась она, — что я не похожа ни на папу, ни на маму, ни на сестер.       Северус удивленно кивнул.       — Это так, — продолжила Сарбонна, — но у моего отца была родная сестра, которую я, к сожалению, не знала. Она занималась изготовлением ядов и противоядий, но, к несчастью, отравилась и рано умерла. Я видела только старые снимки и вот с ней у меня, кажется, есть сходства.       — А как звали твоих родителей? — заинтересованно спросил Северус.       — Эдвард и Эвелина, — ответила Бонна.       — Похоже, что во всех именах прослеживается некая семейная традиция, — он внимательно смотрел на снимок, словно желая получить ответ от улыбающихся ему волшебников.       — Скорее всего, так и есть, — Сарбонна устремила взгляд на колдографию и ласково провела рукой по раме. — Ты хочешь спросить, почему меня назвали таким именем?       Северус утвердительно кивнул.       — Я не знаю, — честно призналась Бонна, — когда этот вопрос заинтересовал меня, спросить было уже не у кого.       Северус отдал ей колдографию, а Бонна переместила ее обратно на полку. Он заметил в ее глазах легкий оттенок грусти и, обнимая, привлек ближе, с нежностью прикасаясь губами к волосам.