Дважды несправедлива

      Сарбонна, с трудом передвигая ноги, оказалась в пустом коридоре министерского подземелья. На посту не было никого из привычной охраны, лишь отталкивающего вида невысокий волшебник впился в нее колючим взглядом, вероятно ожидая именно ее появления. Он, прихрамывая, приблизился и поднял волшебную палочку. Сарбонна непонимающе посмотрела на него и вздрогнула, а ее сопровождающий резко отстранился. Усыпляющее заклятие мягко скользнуло и расплылось по лицу, а хрупкое тело под весом кандалов осело на пол.       — Забирай ее, — скомандовал невысокий волшебник, убирая палочку и переступая через тело девушки. И второй послушно подхватил Сарбонну на руки, направляясь вслед за первым в противоположную от камер Министерства Магии сторону.       Сарбонна очнулась от окутавшего ее пронизывающего холода и приоткрыла глаза. Тяжелый потолок над ее головой пошел глубокими трещинами, а по темным скалистым стенам, скользким от ила и уже покрытым черной плесенью, медленно стекала вода. Бонна лежала на холодной каменной скамье, грубо высеченной в одной из стен. Рядом на полу из засаленной металлической чаши лился тусклый свет от единственной свечи. Руки и ноги по-прежнему сковывали тяжелые кандалы, но Бонна попыталась подняться и осмотреть камеру. На неровном холодном полу проступала вода, а от сырого воздуха дышать становилось труднее. Окна отсутствовали, но даже сквозь стены она слышала, как снаружи неистово бушует море. Сарбонна точно знала, где находилась. Она поднесла озябшие руки к слабому источнику тепла, когда в замочной скважине тяжелой двери повернулся ключ.       Двое волшебников, которых она видела в Министерстве сразу после своего ареста вошли в камеру, плотно прикрывая за собой дверь.       — На каком основании вы доставили меня сюда? — не дожидаясь пока они соберутся с мыслями с вызовом спросила Бонна.       — Раздевайся, — грубо приказал невысокий волшебник, — теперь ты будешь носить это, — он бесцеремонно швырнул в руки девушки полосатое тюремное платье.       — Я лишь арестована, а это одежда для уже осужденных. Я не стану ее надевать, — решительно проговорила Сарбонна.       — Надевай! — рявкнул второй, приблизившись и угрожающе занося руку. Только сейчас Бонна смогла разглядеть его лицо: полудикое, почти звериное. Казалось, что на нем никогда не проступало иных эмоций кроме ненависти. Он был то ли наполовину оборотнем, то ли просто озлобленным на весь мир сквибом.       — Вы забрали меня из Министерства, а теперь еще и требуете, что бы я надела тюремное облачение. Это незаконно и я этого не сделаю. Мне нужно поговорить с Кингсли Бруствером или… — внезапная боль прервала поток негодования Сарбонны, а рот наполнился соленым привкусом крови. Она едва удержалась на ногах после оглушительной пощечины.       — Аврорское отродье! — отступая, выругался волшебник со звериным лицом.       — Хочешь еще, тварь? — отрывисто выплюнул другой, направляя волшебную палочку в лицо девушки, — может заклятие Круциатус ускорит твое переодевание? Поверь, мне разрешено применять любые наказания.       — Чьи приказы вы выполняете? — сглотнув вязкую субстанцию, спросила Бонна, исподлобья глядя в прищуренные глаза невысокого волшебника, который, видимо, являлся старшим надзирателем.       — Слишком много вопросов, мисс Эйвери. Слишком много, — угрожающе процедил волшебник. — Но это лишь пока, — иронично добавил он и презрительно сощурился. — Раздевайся! Или мой друг угостит тебя парой еще куда более увесистых оплеух.       Он взмахнул волшебной палочкой, и оковы оглушающе пали на каменный пол. Сарбонна, все же держа в руках потрепанное платье, осторожно посмотрела в сторону двери. Маленькое окошко, через которое арестованным обычно передают еду и почту оказалось распахнуто.       — Отвернитесь! — требовательно произнесла Бонна.       — Не положено! — гаркнул от двери полу оборотень.       — Здесь некому смотреть с вожделением на твои костлявые прелести, — с отвращением ответил волшебник, а его палочка все еще была направлена на девушку.       Сарбонна еще раз взглянула на дверь и приняла отчаянное решение почти мгновенно. Стремительное превращение и маленькая птичка, резво взмахивая крыльями, рассекла тяжелый воздух и устремилась прочь. С каждой секундой она приближалась к выходу, ловко лавируя меж крупными ладонями одного из своих тюремщиков, который бестолково размахивал ими в воздухе. Но почти увидев впереди длинный коридор, Сарбонна ощутила, как непреодолимая сила заклятия сковала ее движения и против воли тянет вниз. Ее сердце беспомощно затрепетало, а тело вновь обрело человеческий облик. Она рухнула на холодный пол и следом почувствовала яростный удар в лицо. Кровь брызнула из разбитой скулы, а голова закружилась.       — Ах, ты, мерзавка! — дико проревел полу оборотень и второй удар обрушился на ребра девушки. Ее хрупкое тело согнулось пополам, а из легких выбился сразу весь воздух. Грубо прихватив за шиворот, он поставил Бонну на ноги и последовавший новый удар почти оглушил ее. Размашистые пощечины нещадно разбивали в кровь ее лицо. Сарбонна всеми силами старалась защититься, но противник оказался во много раз сильнее.       — Отойди! — потребовал невысокий волшебник, поднимая палочку. — А вы очень самонадеянная сучка, мисс Эйвери, думаете, такое останется безнаказанным, — угрожающе произнес он.       Сарбонна медленно подняла глаза и прижала манжету рукава к кровоточащему носу. Ребра болезненно ныли, мешая ей выпрямиться и сделать полноценный вдох. Она увидела, как в ее сторону из палочки вылетело заклятие, и огненный хлыст прошелся по ее телу, рассекая ткань платья и заставляя кожу гореть. Бонна поджала губы, стараясь сдерживать подступающие крики, но хлыст не унимался. Раз за разом он угрожающе возвышался и ударял по ее телу с новой силой, превращая одежду и тлеющие лохмотья.       — Еще одна подобная выходка и ты пожалеешь, что не сдохла на одном из своих заданий, — с ненавистью проговорил волшебник, опуская палочку и вновь швыряя в лицо Бонне тюремное платье.       Роняя на пол крупные капли крови, Сарбонна задрожала, стягивая с плеч остатки изуродованной одежды. Все тело лихорадочно пылало, а сочащаяся из ран кровь заливала лицо. Ей ничего не оставалось, как молчаливо подчиниться, мучительно осознавая, что защититься сейчас просто не чем.       — И туфли, — полу оборотень сзади нетерпеливо ударил ногой по ее щиколотке. Бонна пошатнулась.       Она коснулась босыми ногами мокрого камня и ощутила, как холод пробирается внутрь, словно перетекая по венам. Охранники сгребли в кучу ее вещи и, вновь заковав в тяжелые кандалы, ушли. Дверь захлопнулась за их спинами, а ключ щелкнул дважды.       Сарбонна закрыла глаза, и горячие слезы, смешиваясь с кровью, потекли по щекам. Она, подобрав полы длинного платья и болезненно сжимая пальцами отбитые ребра, медленно дошла до скамьи. Забравшись на ее с ногами, Бонна вытерла рукавом кровь и, собрав в ладони стекающую по стене воду, поднесла к лицу. Прохлада подействовала отрезвляюще, помогая забыть о боли. Еще продолжая часто всхлипывать, Сарбонна пыталась вернуть себе здравомыслие и правильно оценить ситуацию.       Она не понимала, по какой причине оказалась здесь и почему охране приказано так обращаться с ней. Вероятно, кто-то обладающий достаточной властью позаботился об этом. Но кто и почему? Она не отрицала тот факт, что ее арест был справедливым, но откуда Амбридж стало известно о совершенных убийствах?       Сарбонна помнила о том, что совершила. И будучи опытным Аврором, она давно продумала, как именно выстроит свою линию защиты, если настанет время ответить за содеянное. Но то, что произошло сегодня, никак не вписывалось в продуманный план. Ее не страшили камеры в подвалах Министерства, потому что она четко представляла свой судебный процесс, аргументы в защиту и свидетелей. В конце концов, ее дело стало бы одним из многих уже выигранных. Но то, что она оказалась здесь в Азкабане, словно уже осужденная, приводило ее в замешательство.       Стараясь не обращать внимания на боль и пронизывающий холод, Сарбонна сосредоточенно размышляла. Вновь совершив превращение, она освободилась от оков и, поставив свечу рядом с собой на каменную скамью, грела озябшие и искалеченные руки.       Кто и почему?       Беспрестанно пульсировало в ее голове. Но факты многочисленное количество раз перетасованные разумом не давали логического объяснения происходящему. Бонна сожалела, что так основательно сконцентрировавшись на разбирательствах Сириуса и Северуса, не отследила дальнейшие судьбы волшебников, которые оказались свидетелями свершившихся убийств.       Она смутно припоминала, что профессор Вектор в тяжелом состоянии все еще оставалась в больнице Святого Мунго, когда они с Северусом покидали ее. А Перси Уизли присутствовал на площади Гриммо на собрании Ордена. Августа Руквуда Сарбонна запомнила подвешенным в магической ловушке над Астрономической башней и совершенно не знала, как закончилась для него битва за Хогвартс. Но обвинять их в пособничестве ее заключению в Азкабан было глупо. Значит, оставалось что-то еще. Что-то, что Сарбонна невольно упускала, каждый раз, мысленно восстанавливая события.       Воспоминания о сегодняшнем дне обрывками мелькали в голове. Сириус был оправдан и, не смотря на внезапное развитие дальнейших событий, Сарбонна считала это победой: заслуженной, честной и справедливой. Осознание этого факта поддерживало ее, наполняя душу теплотой и надеждой, что коллеги и друзья не оставят ее в таком положении. Они обо всем узнают, все выяснят и обязательно во всем разберутся. Никто из них не поверит в то, что она совершила убийства без веской на то причины. Никто из них. Уж Тонкс точно. Ведь они с ней так похожи в своей целеустремленности и непреклонности. Она все поймет и все сможет доказать. Она не отступит.       Бонна, чувствуя, как тяжелеет голова, легла на скамью и, сжавшись от холода, устало прикрыла глаза. В ребра упирались неровные выступы, платье почти полностью промокло. Ее клонило в сон и подташнивало от полученных ударов. Сквозь опущенные ресницы она видела расплывчатое пламя свечи и мысленно представляла камин в своей спальне, тепло мягкой постели и размеренное мурчание Моны, уютно устроившейся на одеяле.       Нужно подождать, перетерпеть и абстрагироваться от временной действительности. Нужно верить, не теряя надежды.       Бонна ровно задышала, погрузившись в освобождающий сон. По стенам медленно стекали тонкие струи воды, перетекая в извилистые трещины на полу и исчезая. А снаружи холодные северные воды накатывали на прибрежные скалы и разбивались о камни солеными брызгами.

***

      Судебные разбирательства в Министерстве Магии затянулись до позднего вечера. Ожидая возвращения Кингсли, Тонкс и Грюм расположились в стенах Аврората и, не прекращая, спорили о произошедшем. Хотя со стороны могло показаться, что Дора разговаривает сама с собой.       — Мне нужно встретиться с Бонной, — Дора, заламывая руки и не в состоянии усидеть на месте, металась по комнате между столами.       — Никто не допустит тебя к ней, — задумчиво произнес Грюм, сосредоточенно глядя перед собой. По искалеченному лицу было заметно, как он размышлял, а Тонкс, переполненная эмоциями, сейчас только мешала ему. — Дождемся Бруствера.       Дора уже собиралась возразить, но встретившись с упреждающим взглядом Аластора, лишь нетерпеливо всплеснула руками и опустилась на ближайший стул. Она выдохнула и, поджав губы, смотрела в лицо своему учителю. Он не выглядел шокированным или расстроенным, лишь глубоко задумчивым. Тонкс отчасти недоумевала. Ситуация представлялась ей до крайности очевидной. Ей хотелось действовать и действовать прямо сейчас: спуститься в подземелье и добиться встречи. Она была уверена, что Бонна все уже просчитала, хотя и не поделилась даже с ней тем, что ей пришлось совершить в ходе битвы. Оставалось только собрать воспоминания, переговорить со свидетелями, восстановив картину произошедшего полностью и можно передавать дело на рассмотрение. Тонкс не сомневалась, что сможет оправдать подругу за одно, максимум два заседания.       Ее размышления прервал звук открывающейся двери. На пороге появился Кингсли Бруствер. Он устало посмотрел на Аластора, потом на Дору и прошел в комнату, останавливаясь перед темным камином, будто и вовсе не собирался ни с кем разговаривать.       — Нам нужно что-то предпринять, — не выдерживая гнетущей тишины, решительно начала Тонкс. Грюм, не глядя на нее, лишь шумно выдохнул и укоризненно покачал головой. Кингсли все также стоял спиной к ним.       — Они не преминут воспользоваться этим, — глухо произнес Аластор.       — Не сомневаюсь, — нахмурившись, отозвался Кингсли и передернул скулами. — Соблазн слишком велик, — он поднял голову, обводя тяжелым взглядом каминную полку.       — О чем вы? — недоуменно встрепенулась Тонкс. — Мы должны положить конец этим ложным обвинениям.       — Ложным? — Кингсли развернулся и перевел вопросительный взгляд на Тонкс. — Сарбонна призналась.       — Я убеждена, что она была вынуждена совершить убийства, — Тонкс энергично вскочила на ноги. — Она защищала чью-то жизнь. Это не было слепой расплатой. Я это знаю и я это докажу.       — Тонкс, сядь, — раздражаясь ее несдержанности, Аластор повысил голос. — Никто не позволит тебе вести ее дело. Неужели ты этого не понимаешь?       — Пусть ведет, кто угодно, — с досадой выпалила Дора, скрестив руки на груди, — но я должна поговорить с ней, собрать показания, воспоминания, я …       — Если ты официально не назначена защитником, то не имеешь права доступа в камеру арестованного, — сухо вставил Бруствер. Тонкс, выдыхая, опустила плечи, ругая себя за то, что упустила столь очевидный и известный всем факт, но сдаваться не собиралась.       — Но ты мог бы повлиять на это. В качестве исключения. Ведь Бонна сотрудник твоего отдела. Она наша коллега, — не унималась Тонкс, а ее глаза азартно блестели.       — Вот именно, — многозначительно протянул Грюм, сдвинув брови и опуская взгляд в пол.       — Сейчас это не лучшая формулировка, — уклончиво отозвался Бруствер и вновь развернулся к пустующему камину. По его лицу проскользнула едва уловимая тень горечи.       В комнате снова повисла тишина. Тонкс почувствовала странное замешательство и смотрела на них с удивлением.       — Ты что так ничего и не поняла? — поднимая хмурый взгляд на Дору, спросил Грюм. — Думаешь арест Бонны в зале суда нелепая случайность? Что мешало им, обладая такой информацией, сделать это в любом другом месте?       — Они хотели, чтобы она призналась во всеуслышание, — рассудила Дора.       — Вовсе нет, — качая головой, неохотно протянул Кингсли. — Сейчас для ареста хватает лишь подозрений, а все выяснения оставляют на потом.       — Это провокация, — с долей печальной очевидности констатировал Грюм. — Они делят министерское кресло. Борются за власть, а в этой борьбе, как известно, все средства хороши.       — Но я не понимаю, как арест Бонны… — раздумывая, нахмурилась Дора.       — Они хотят таким образом дискредитировать меня. Ее публичный арест в суде имеет политический подтекст, — отрывисто произнес Бруствер. — Они хотят показать, что глава Аврората не в состоянии распознать врага среди тех, кто работает в его подчинении. Ну и какой он после этого Министр? — усмехнулся он с горькой досадой.       — Но мы сможем оправдать Бонну, — сосредоточенно ответила Тонкс. — И тогда все признают твою правоту в желании добиться справедливости.       — Оправдание плохой союзник, — глухо возразил Аластор. — И на него потребуется время.       — Будет куда эффективнее, что бы все забыли о случившемся на какое-то время, — выдержав некоторую паузу, назидательно заключил Кингсли и посмотрел в глаза коллегам.       — Что? — с отчаянным возмущением вырвалось у Тонкс. — Мы не станем защищать Сарбонну?       — Мы лишь отсрочим рассмотрение ее дела, — примирительно произнес Кингсли, — что будет не сложно сделать в создавшейся ситуации, когда камеры подземелья и так переполнены.       — Мы будем использовать Сарбонну и эту унизительную ситуацию для того, чтобы тебя избрали Министром? — взвилась Тонкс. От негодования ее волосы приобрели огненный оттенок, а глаза потемнели.       — Нимфадора! — требовательно прогремел Аластор. — Не мы, а они хотят использовать твою подругу для достижения своих целей. Это же очевидно!       — Мы не оставим Сарбонну, я обещаю, — старательно заверил Кингсли. — Но прошу тебя, Тонкс, сейчас сконцентрировать все свое внимание на деле Северуса. Его оправдание укрепит наши позиции в глазах судебной коллегии Визенгамота.       — Твою позицию, — дерзко выпалила Тонкс, пристально глядя в глаза Бруствера. Он не отвел взгляда, но и не отрицал ее слов. — Я не поддерживаю ваше решение! Вы бесцеремонно манипулируете ситуацией!       — Увы, иногда манипуляция — это единственное, что остается, — рассудительно подытожил Кингсли. Он обвел комнату печальным взглядом, ненадолго задержав его на настенных часах. После чего глухо выдохнул и, медленно развернувшись, направился к выходу.       Тонкс опустилась на стул напротив Аластора. Она чувствовала лишь гнетущее смятение и неотрывно смотрела на него. Ее взгляд ежесекундно менялся с выжидательно-враждебного на опустошающе-горестный, обнажая все испытываемые сейчас чувства. Грюм смотрел в сторону, его лицо казалось мрачным.       — Не думай, что все происходящее мне по душе, — наконец произнес он, — но этот выход единственно правильный. Магическому сообществу нужен новый Министр и уж никак ни Фадж, и ни Гарольд. Кингсли достоин этого поста. Он сможет удержать мир и не допустит возвращение темных волшебников, подобных Волдеморту. Разве тебя это совсем не волнует? — Аластор посмотрел в тревожные глаза Тонкс.       — Меня волнует то, что Бонна арестована и, находясь в камере, будет ждать, что мы поможем ей. А вместо помощи мы заставим ее томиться в неведении, играя в игры с членами судебной коллегии, — прямодушно выразилась Тонкс. — Она этого не заслужила.       — Это неприятная, но временная мера, — более мягко произнес Грюм. — И я уверен, что Бонна, знай, она о нашем разговоре, поддержала бы Кингсли, расценив его предложение, как политически грамотное.       — Может быть, — болезненно терзаясь сомнениями, протянула Дора.       — Но даже в такой неоднозначной ситуации ты можешь помочь ей, — доброжелательно сказал Грюм, пронизывая Тонкс всевидящим взглядом. — Ты можешь оправдать Северуса: безоговорочно и окончательно. И это послужит сразу двум нашим целям, — он сделал паузу, а потом добавил. — Ты согласна со мной?       Тонкс ничего не ответила. Она лишь опустила глаза и отвернулась. Аластор, кряхтя поднялся и, опираясь на массивный костыль, вышел вслед за Бруствером, оставляя Дору наедине с собой в тягостном раздумье.

***

      Сарбонна лениво открывала и закрывала глаза, сидя на неудобной каменной скамье. Она, лишенная времени, не понимала какой сейчас день или час, утро, а может быть уже глубокая ночь. Но одно она отчетливо помнила — ей уже три раза приносили неглубокую миску остывшего густого супа. Невкусного, но достаточно сытного, чтобы не умереть с голоду. Значит, она здесь предположительно уже третий день и суп, скорее всего, приносят в обед. Сарбонна старалась зацепиться за любую крохотную информацию, чтобы сохранить рассудок и не сойти с ума от бесконечного созерцания тонкого пламени заколдованной свечи.       Когда холод и отчаяние доводили ее до исступления, она превращалась в птицу. Короткие полеты по камере не давали окончательно замерзнуть, и спать так было гораздо теплее. Но тягостные мысли не отпускали ее. Она беспрестанно думала о Северусе и о том, как проходил его судебный процесс. По ее расчетам дата уже должна быть назначена и Тонкс приступила к защите. Всякий раз, когда Сарбонна представляла его закованного в цепи и вошедшего в зал суда, она будто собственными глазами видела, как он поворачивает голову и ищет ее лицо среди десятков лиц других волшебников на трибуне. Но ее нет. На первом же заседании — ее нет. Он задается немыми вопросами, смотрит в лицо Кингсли, Грюма, Тонкс в поисках ответов, но они, скорее всего, избегают правды.       И Бонна поддержала бы такое их решение. Пусть он лучше пробудет в неведении до конца процесса, чем терзается мыслью о том, что она снова скрыла от него правду и оказалась на месте тех, кого сама заключала под стражу в течение стольких лет. Пока ему лучше ничего не знать. Сарбонна была уверена, что Дора рассудит также и позаботится о нем. А после, когда все обвинения будут сняты, он придет. Придет за ней. Он обязательно отыщет ее за этой тяжелой каменной дверью. Откроет ее, впуская вместе с собой в темную камеру свет и тепло.       Он ведь придет за ней? Он придет.       На этом месте ее яркие фантазии всегда обрывались, смываемые потоком горячих слез, которые текли против воли от бессилия, промозглого холода и физической слабости. Она, кутаясь в насквозь промокшее и грязное платье, ложилась на скамью и, содрогаясь, засыпала, продолжая шептать его имя едва шевеля бледными губами.       Когда получая седьмую миску супа, Сарбонна настойчиво потребовала, чтобы ей дали связаться с Кингсли Бруствером, то откидное окошко захлопнулось перед ее носом в разы быстрее обычного. Собрав последние силы, Бонна взяла в руки тяжелые оковы, и постаралась привлечь внимание охраны оглушительными ударами в дверь. Не в силах справиться с внезапно нахлынувшим отчаянием, она продолжала биться и требовать, чтобы ей ответили.       Но когда дверь все же снова открылась, то на пороге показался уже знакомый диковатого вида полу оборотень. Он, не произнося ни слова, схватил ее за горло и оторвал от пола, словно тряпичную куклу. Сарбонна, задыхаясь, беспорядочно дергала ногами, а руками пыталась разжать его хватку. Он смотрел ей в глаза безжалостным звериным взглядом и небрежно отшвырнул к стене, когда из ее глаз потекли слезы. Силы окончательно покинули ее и Бонна, оставаясь сидеть у стены, закрыла глаза, уговаривая себя впредь сдерживаться и не предпринимать попыток бесполезного общения с охраной.       Все последующие панические состояния она блокировала превращениями и засыпала, спрятав голову под крыло. Она, не переставая, терзалась вопросами о том, почему никто до сих пор не попытался отыскать ее, почему коллеги не спешат выяснить, где она находится и не приходят, чтобы помочь. Временами неопределенность сводила с ума, но Сарбонна, прикладывая немалые усилия, убеждала себя в том, что это лишь холод, физическое и моральное истощение заставляют ее опуститься до недостойного недоверия к своим друзьям и коллегам, за которое ей потом будет нестерпимо стыдно перед ними.       Она продолжала убеждать себя в этом каждый день, даже когда получала пятнадцатую миску густого пресного супа.

***

      Спустя несколько дней после первого состоявшегося слушания по делу Северуса Тонкс вышла из его камеры в подземельях Министерства. Она неслышно прикрыла дверь, а стоявший рядом с ней охранник взмахнул волшебной палочкой, запечатывая ее заклятиями. Тонкс глубоко и прерывисто выдохнула, прислонившись к стене, она прикрыла глаза и, сильно зажмурившись, беззвучно выругалась. Вся ранее отрепетированная ложь казалось ей сейчас до абсурда неубедительной. Его пронизывающий взгляд Тонкс почувствовала сразу, как только он не нашел Сарбонну в зале суда. Она ощутила волнение, словно вновь оказалась на месте ученицы, не выучившей урок по зельеварению и стремившейся избежать наказания. Но, быстро отделавшись от неприятных ассоциаций, она защищала своего подопечного так отчаянно, будто билась с Пожирателями на одном из заданий. И словно Сарбонна стояла с ней рядом.       Долорес Амбридж волей случая опять оказалась в кресле председателя и теперь Тонкс чувствовала нечто личное в том, чтобы не дать ей ни единого шанса усомниться в каждом представленном факте или доказательстве. Свидетельские показания профессоров Хогвартса на первом этапе оглашены не были, лишь воспоминания и особые заклинания, примененные к волшебной палочке Северуса.       Тонкс отметила, что сама Амбридж вела себя на удивление сдержанно, без привычных изобличающих интерпретаций реальных фактов. Казалось, что она замирала в каком-то необъяснимом страхе, когда встречалась с тяжелым взглядом темных глаз Северуса, который держался в своей обычной манере: нарочито учтиво и непроницаемо-холодно. Он оказался Тонкс прекрасным союзником в собственной защите, отвечая на многочисленные вопросы предельно четко и коротко. Ни Фаджу, ни Гарольду, ни другим членам судебной коллегии не удалось подловить его на какой-либо неточности или искажении действительности. Выходя из зала заседаний, Тонкс внезапно почувствовала по отношению к нему искреннюю благодарность.       И поэтому сегодняшняя ложь казалась ей до боли неуместной. Второе слушание должно было состояться через несколько дней и, Тонкс спустилась в его камеру для очередной консультации. Только увидев ее и едва выслушав слова приветствия, Северус спросил о Сарбонне. Дора, выдавив грустную неестественную улыбку, солгала о том, что Бонна так некстати приболела накануне заседания и была вынуждена остаться в постели по настоянию Марлин, но беспокоиться совершенно не стоит, так как ее здоровью ничто не угрожает.       Северус подозрительно сощурился, а Тонкс прикладывала немало усилий, чтобы стыдливо не отвести глаза. Он промолчал, но, как ей показалось, вряд ли поверил. Дора быстро переключилась на обсуждение вопросов касаемых предстоящей защиты, а после покинула камеру Северуса как можно скорее.       Сейчас же она стояла в пустом коридоре, потупив взгляд, а охранник смотрел на нее с недоумением. Тонкс, покачав головой, подняла на него глаза исполненные решимости. Она посмотрела по сторонам, мысленно осознавая, что за одной из многочисленных дверей в этом коридоре сейчас находится Сарбонна. Разум непреклонно требовал действий. Дора непроизвольно коснулась пальцами волшебной палочки, спрятанной в рукаве мантии. Но это было слишком рискованно. Одна ошибка и вместо оправдательного приговора для Северуса, она сама окажется в одной из камер и будет ожидать собственного процесса.       Тонкс легко оттолкнулась спиной от стены и направилась к посту охраны, сопровождающий бесшумно проследовал за ней.       — Пожалуйста, подскажите, — со сдержанной вежливостью обратилась она к дежурному, — в какой камере содержится Сарбонна Эйвери?       — С какой целью интересуетесь? — бесцветно спросил дежурный, слегка нахмурившись.       — Я выступаю в качестве защищающей стороны на ее процессе, — приятно улыбнувшись, ответила Дора, — и хотела бы видеть мисс Эйвери.       — По поводу вашего назначения у меня нет никаких распоряжений, поэтому я вынужден отказать вам как в доступе к данной информации, так и к арестованной, — шаблонно проинформирован волшебник.       — Очень странно, — Тонкс изобразила удивление, — видимо, министерские совы перегружены работой, но вы можете уточнить о моем назначении у Кингсли Бруствера. Он подтвердит, — Дора чуть склонила голову на бок, в ее глазах блестели приветливые огоньки, которые погасли в следующую секунду, словно разом задутые свечи.       — Миссис Люпин, — приторно сладко протянул знакомый тонкий голос, — как же это нехорошо. Лгать представителям закона. — Долорес Амбридж остановилась неподалеку в коридоре, сложив короткие руки на животе. Тонкс обернулась.       — Добрый вечер, Долорес, — не растерявшись, бодро ответила Дора, — я не лгу. Лишь констатирую факт и ссылаюсь на нерасторопность сов, причастных к документообороту.       — И когда же вас назначили? — мягко улыбаясь, поинтересовалась Амбридж, делая короткие шаги и медленно приближаясь.       — Сегодня, — Тонкс старалась держаться уверенно.       — И вы получили соответствующее письмо? — она подошла почти вплотную.       — Конечно, — Тонкс почти на голову превосходила Амбридж в росте, но что-то в этой женщине внутренне отталкивало и сковывало ее.       — Прошу, покажите, — она смотрела ей прямо в глаза.       — К сожалению, я не захватила его с собой, — Дора разочаровано развела руки в стороны, указывая на тот факт, что при ней нет даже сумки.       — Печально, миссис Люпин, — Амбридж сочувственно поджала губы, — печально, что все это — наглая ложь, — ее тон внезапно сменился, а в глазах промелькнуло ожесточение. — Никто и не думал вас назначать. Ни сегодня, ни когда-либо ранее. Кингсли Бруствер выхлопотал вам исключительные привилегии в посещении вашего нынешнего подзащитного, а вы так необдуманно хотите втянуть его в свой обман. Я вынуждена предупредить, что если вы решите повторить подобную попытку, то можете не только лишиться этих привилегий, но и дело Снейпа передадут тому, кто чтит закон в отличие от вас.       — Вы много на себя берете, Долорес, — Тонкс почувствовала, как лицо начинает гореть от негодования.       — Всего наилучшего, Нимфадора, — торжествующе произнесла Амбридж, — до встречи в зале суда. И советую потратить больше времени на подготовку к защите, — насмешливо добавила она.       — Непременно, — сквозь зубы процедила Тонкс, сделав шаг в сторону и направляясь к выходу. Все внутри нее кипело от злости на себя и на унизительные угрозы той, которую многие подозревали в пособничестве Волдеморту. Гарри неустанно твердил об этом, когда они собирались на площади Гриммо. Он был готов выдать Кингсли все необходимые воспоминания, чтобы изобличить Амбридж, но всякий раз Бруствер останавливал его.       Перенасыщенные событиями дни мелькали один за другим. Тонкс, вовлеченная в новый судебный процесс в качестве свидетеля, разрывалась. Факты неизменно путались в голове, но и со вторым слушанием они с Северусом справились блестяще. Он окинул присутствующих волшебников все тем же пронзительным взглядом, и, вновь не обнаружив столь желанного лица, посмотрел в глаза Тонкс. Дора едва заметно покачала головой, стараясь ни чем не выдать себя.       Процесс затянулся, плавно перетекая из одного слушания в другое. С завидным постоянством появлялись все новые свидетели обвинения с сомнительными показаниями и исправленными воспоминаниями. Мысль о том, что Северус может быть невиновен, казалось, раздражала всех независимо от статуса и принадлежности. Когда Корнелиус Фадж предложил вызвать для дачи показаний уже осужденных Пожирателей Смерти, Тонкс в ироничном изумлении всплеснула руками. Она, заручившись поддержкой членов судебной коллегии, заявила об этической несостоятельности данного предложения к глубокому разочарованию председателя в лице Долорес Амбридж.       Тонкс четко решила, что спустя почти месяц после начала первого заседания, это станет заключительным. Она собрала в зале суда всех, кто ранее давал показания в защиту Северуса. Сама она тщательно избегала встреч с ним, больше не в состоянии лгать о самочувствии Сарбонны, сославшись на то, что уровень его подготовки настолько высок, что необходимость в консультациях отпала. Но она не оставила своих ежедневных напоминаний Кингсли о том, чтобы он поспособствовал с началом процесса по делу Сарбонны. Но Бруствер, так пока и не назначенный Министром, медлил, мучительно отказывая Тонкс, он ничего не предпринимал, ссылаясь на некоторую несвоевременность ее предложений и на то, что Северус все еще не оправдан. Она злилась, но не отступала.       Решающий день, по мнению Доры, настал. Отсутствие новых свидетелей со стороны обвинения, бесчисленное количество раз просмотренные воспоминания, личные показания весьма уважаемых защитников и даже громогласные высказывания со стороны некоторых членов судебной коллегии Визенгамота, наконец, вынудили председателя вынести вопрос на голосование.       Недолгие минуты пустой формальности и суд вынес по делу Северуса Снейпа оправдательный приговор. Тонкс чувствовала, что готова расплакаться от свалившейся с ее плеч ответственности и испытываемого долгожданного облегчения. Под оглушающий шквал аплодисментов, она посмотрела на трибуны. Минерва МакГонагал, явно растроганная происходящим, вытащила из-за манжеты клетчатый носовой платок. Тонкс помнила, ее убедительное, искреннее и сильное выступление в его защиту. Гарри, Римус, Грюм — все были на ногах, поздравляя друг друга с долгожданным окончанием процесса.       Северус, поднявшись с кресла, растирал затекшие запястья и нетерпеливым взглядом искал Тонкс, которая уже вышла за пределы круглого подиума и пыталась перехватить Кингсли на пути к выходу. Сдержанно принимая поздравления Северус догнал Дору, на возглас которой обернулся Кингсли Бруствер.       — Тонкс, — отрывисто позвал Северус, — где Сарбонна?       Повисла напряженная пауза. Тонкс, не глядя на Северуса, перевела требовательный взгляд на Кингсли. Но он лишь слегка нахмурился и скривил губы.       — Что происходит? — Северус подозрительно сощурился. — Кто-нибудь может мне объяснить?       Пока Кингсли нерешительно собирался с мыслями, Тонкс не выдержала и посмотрела в глаза Северусу.       — Сарбонна арестована, — пронзительно произнесла она. Голос не дрогнул, не выдав ее волнения, но было заметно, что ее всю трясет. — Сразу по окончанию процесса по делу Сириуса, ее обвинили в двух убийствах. И она признала свою вину, — Дора нервно сглотнула и виновато добавила. — Извини, что мне приходилось так долго лгать тебе.       Казалось, что на несколько секунд Северус перестал дышать и его взгляд растерянно застыл, но, стремительно совладав с собой, он спросил:       — Кто защищает ее? Сколько слушаний уже было?       Дыхание Тонкс стало громким и прерывистым. Она задыхалась от гнева на то, как умело самоустраняется от ответов Кингсли, за спиной которого показался Аластор Грюм.       — Кингсли, — выпалила Тонкс, растеряв остатки терпения, — не молчи! Объясни все, что здесь происходит! Я выполнила все твои условия и требую, чтобы ты сейчас же обратился к председателю или секретарю судебной коллегии с просьбой обозначить дело Сарбонны в протоколе и назначить ей защитника.       Северус перевел на Бруствера тяжелый взгляд. Тонкс в отчаяние давилась подступившими слезами. Она красноречивым жестом указывала в сторону, где еще недавно находился председатель сегодняшнего процесса. Казалось, что еще секунда промедления, и она вцепится в мантию главы Аврората и насильно потащит его в указанную сторону.       — Спустя месяц это до сих пор не сделано? — голос Северуса пронизывал смертельный холод.       — Это была вынужденная мера, — размеренно произнес Кингсли. — Возмущение со стороны судебной коллегии было столь велико, что пришлось дать ситуации успокоиться. Необходимо было оправдать тебя, Северус, — он сделал едва заметный акцент, но благодарности так и не дождался. — Да, Бонна арестована и содержится в подземельях Министерства. Я несколько раз интересовался ее состоянием у охраны. Ничего подозрительного, — рассудительно заметил он, но, увидев, нетерпение в глазах Доры, поспешил добавить, — я тотчас позабочусь об открытии процесса.       Он двинулся в обратном от дверей направлении. Северус устремился следом. Аластор посмотрел на Тонкс, которую не переставая трясло, как от сильнейшего холода. Он положил широкую ладонь на ее плечо и коротко кивнул, предлагая догнать коллег.       — Муфалда, — вежливо обратился Кингсли, после того, как несколько раз осмотрел беглым взглядом зал заседаний, — где я могу найти Долорес?       — Она покинула зал сразу же после объявления приговора. Наверно какое-то срочное дело, — пожала плечами Муфалда, — но, может быть, я смогу вам помочь?       — Вероятно, сможете, — соглашаясь, кивнул он. — Я хотел бы назначить дату по рассмотрению дела Сарбонны Эйвери. Самую ближайшую из возможных.       — Неужели ее дело до сих пор не рассматривалось, — с удивлением проговорила Муфалда, просматривая график, — мне казалось, что дата уже назначалась. Должна была. Хотя, постойте, в протоколе нет даже записи об аресте Сарбонны, — женщина смутилась и недоуменно посмотрела на Кингсли Бруствера. — Как же так?       — И правда очень странно, — Кингсли сдвинул брови, — похоже, в судебном делопроизводстве закралась ошибка. Но ничего, это еще можно исправить. Так что там с ближайшей датой?       — Увы, но только еще через неделю, — Муфалда, все еще сомневаясь в допущенной ошибке, оставалась в некотором замешательстве. — Кто выступит в качестве защищающей стороны?       — Нимфадора Люпин, — не дожидаясь каких-либо возражений со стороны начальства, вызвалась Тонкс. Муфалда перевела вопросительный взгляд на Кингсли.       — Защитником назначается Кайл Уоллис, — отрывисто произнес Бруствер. Дора бросила на него негодующий взгляд и уже собиралась взорваться в возражении, когда он добавил, — Нимфадора Люпин будет его консультантом с правом доступа к арестованной.       — Я хочу получить доступ в камеру сейчас же, — на одном дыхании вырвалось у Тонкс. Она нетерпеливо опиралась обеими руками о поверхность длинного стола. Хмелкирк вновь подняла глаза на Бруствера.       — Похоже, сегодня нам всем потребуются временные пропуска в подземелья, — Кингсли внимательно посмотрел в глаза каждому. Муфалда понимающе кивнула и, перо в ее руке быстро заскользило по пергаментным бланкам.       Тонкс, сжимая в руке оформленный по всем правилам пропуск, спешила вниз по крутой лестнице. Она боялась, что Северус, стремительно спускавшийся следом, наступит на подол ее мантии и тогда падение станет кульминацией ее спешки. Тонкс чувствовала, как он практически дышит ей в спину и старается держаться хладнокровно, хотя его взгляд то и дело выдает подступающую ярость. Шум сразу от нескольких пар ног заставил двоих охранников находившихся на посту забеспокоиться. Но увидев высокую фигуру претендента на пост Министра Магии, они лишь учтиво поприветствовали вошедших.       — В какой камере содержится Сарбонна Эйвери? — напряженно спросила Тонкс, предъявляя разрешение.       Младший смены, внимательно разглядев пропуск, опустил глаза и завозился в потрепанном журнале. Второй волшебник же напротив, игнорируя представленные документы, пристально вглядывался в лица. Он заметно занервничал, когда младший смены неопределенно хмыкнул.       — Согласно правилам мы можем пропустить только одного из вас независимо от наличия пропусков, — наконец произнес он.       — Впервые слышу о таком правиле, — усомнился Грюм, делая шаг вперед.       — Назовите номер камеры, — угрожающе произнес Северус, впиваясь в охранника уничтожающим взглядом.       — Боюсь, что мисс Эйвери не совсем здорова, поэтому целитель из больницы Святого Мунго и установил данное правило, — пояснил охранник, а его глаза беспокойно забегали.       — Вы всех нас пропустите, — бескомпромиссно заключил Кингсли, когда младший поднял глаза от журнала и растерянно произнес:       — Я вообще не вижу записи об арестованной с таким именем.       Аластор Грюм недоуменно поднял брови, уже готовый выхватить журнал из рук нерадивого сотрудника, когда того внезапно сразило заклятие и он с грохотом упал на пол. На звук из внутреннего помещения выбежали еще двое волшебников. Тонкс и Северус одновременно выхватили волшебные палочки.       Охрана атаковала без предупреждения, отчаянно и беспощадно. Завязалась схватка, и вразумительные возгласы Кингсли потонули в потоке заклятий. Когда он понял бессмысленность уговоров, то скинув с плеч мантию, присоединился к коллегам. Грюм с раздражением перелистывал тонкие страницы журнала. В узком коридоре противостояние быстро захлебнулось и двое оглушенных охранников уже связанные лежали на полу, а третий, подвешенный под потолком за лодыжку, беспомощно крутил головой.       — Имя Бонны действительно не значится в журнале, — нахмурившись, сказал Грюм.       — Где Сарбонна Эйвери, отвечай! — резко потребовал Северус, направляя волшебную палочку в лицо охраннику.       — Я не знаю, — издевательски произнес он, за что получил заклятием от Тонкс ощутимый тычок под ребра и сразу взвыл от боли.       — Кто вы такие и почему посмели напасть на нас? — приближаясь, спросил Кингсли.       — Мы охрана министерских подземелий. Своими действиями вы нарушаете закон. Вы напали … — его глаза наполнились слезами от висения вниз головой. Он задыхался и нетерпеливо извивался, желая освободиться.       — Говори все, что знаешь или будет хуже, — пригрозил Кингсли, становясь рядом с Северусом и поднимая волшебную палочку.       — У нас приказ касательно вашей Эйвери, — сухо сглатывая, проговорил он.       — Что еще за приказ? — выпалила Тонкс, пока Аластор Грюм, прихватив с собой журнал, пошел по коридору, заглядывая в смотровое окошко на каждой из дверей и сверяясь с записями.       — Никого не допускать и не выдавать никакую информацию о ней. Особо настойчивым нужно было говорить, что она больна и посещения невозможны, — ответил охранник, с трудом выдавливая из себя каждое слово.       — Но ее нет ни в одной из камер, — настороженно произнес Аластор Грюм, остановившись напротив подвешенного.       — И никогда не было, — криво усмехнувшись, подтвердил он, — ее забрали сразу же после ареста.       — Кто? Кто ее забрал? — взволнованно интересовалась Тонкс, сжимая волшебную палочку побелевшими пальцами.       — Двое жутковатого вида егерей из тюремной охраны Азкабана, — его лицо стало пунцовым.       — Кто отдавал вам приказы? — жестко спросил Кингсли.       — Долорес Амбридж, — глухо произнес охранник, и непонимающий взгляд Тонкс взметнулся к хмурому лицу Бруствера. Грюм небрежно бросил журнал на стол.       — Он не лжет, — шокировано подтвердил Северус.

***

      По скалистой темной стене медленно скатывались капли ледяной воды. Перетекая по тонким извилистым тропам, они, касаясь влажной грязной ткани тюремного облачения, впитывались почти мгновенно. Тусклый свет от не угасающей свечи мягкими отблесками падал на бледное осунувшееся лицо Сарбонны. Несколько капель вновь проскользили вниз и она, резко вздрогнув, тяжело приоткрыла глаза и хрипло выдохнула.       Несколько дней подряд она уже не поднималась с неудобной каменной скамьи, лишь издалека наблюдая за тем, как в камере появляется новая миска с супом. Но есть, совсем не хотелось. Она перестала чувствовать голод так же, как и не чувствовала больше промозглого холода, который уже пробрался в самые отдаленные уголки тела. Но лишь тела, а никак ни души. Стоило только закрыть глаза, как в ее сознании возникал живой образ Северуса. Он смотрел с улыбкой и увлекал ее за собой, протягивая теплую ладонь и с нежностью сжимая пальцы. Они бродили по прекрасным живописным местам, в которых она никогда и ни с кем еще не была. И каждый уголок заполнял ослепительный солнечный свет.       Иногда Сарбонна открывала глаза, и яркие отклики послеобразов ее сознания перетекали в реальность. И она продолжала видеть этот завораживающий свет, зовущий облик Северуса и улыбалась ему в ответ.       Двойной щелчок замка и скрип двери заставил Сарбонну повернуть голову, рассеивая обрывки воображения. Она невидящим взглядом смотрела в темноту, пытаясь приподняться и сесть.       — Люмос, — послышался тонкий голос. И в глаза Бонны ударил непривычно яркий свет, на некоторое время, ослепив ее и заставляя сощуриться.       — Долорес, — удивленно протянула Сарбонна, когда глаза позволили ей разглядеть нежданную посетительницу.       — Что ж, смотрю, памятью вы еще не повредились, — колко заметила Амбридж, внимательно изучая Бонну скользким взглядом.       — Почему я здесь? — тихо спросила Бонна. Она стояла босыми ногами на мокром полу, обхватив плечи посиневшими от холода руками. От долгого вынужденного молчания голосовые связки ослабли и от того произносимые слова звучали приглушенно.       — Вас избивали? — проигнорировав вопрос, хищно спросила Долорес.       — Да.       — Вас скудно кормили и мучили ежедневным холодом, отказывая даже в элементарном?       — Да.       — Но вы, тощая, жалкая, ничтожная, но все же несломленная, сейчас стоите передо мной и еще смеете о чем-то спрашивать, — внезапно взвилась Амбридж и руки ее задрожали. — Видимо месяца здесь оказалось для вас недостаточно.       — Вы надеялись, что я умру? — сдавлено спросила Бонна и на ее измученном лице проступила горечь.       — Ну что вы, — она издала нервный смешок. — Это была бы слишком легкая расплата за содеянное.       — Убийства, в которых вы меня обвинили — были вынужденными, — слабо отозвалась Бонна. — Я смогу это доказать и …       — Мне наплевать на смерть поганого оборотня и на то, как именно ты свела счеты со своим братом. Но есть то, за что тебе придется ответить, — глаза Амбридж наполнились беспощадной ненавистью, а рука, сжимающая волшебную палочку, стремительно распрямилась.       Сарбонна, широко распахнув глаза, растерянно отшатнулась и отступила назад, почти коснувшись спиной сырой каменной кладки. Она с недоумением смотрела на Долорес Амбридж и на палочку направленную ей в лицо. Мысли застыли липкой бесформенной массой, а душу сковал леденящий ужас.       — Что, мисс Эйвери, не смерть страшна — страшно, что всегда она приходит раньше времени*, — презрительно выговорила Амбридж, а ее губы дрожали от негодования.       Бонна почувствовала, как кровь, все это время слабо циркулирующая по венам, внезапно прилила к лицу. Она вспомнила, что ранее уже где-то слышала подобное высказывание. Когда-то давно. Когда еще занималась расследованиями рядовых преступлений вместе с Тонкс. Дора обнаружила зажим для галстука в доме убитого сотрудника из Отдела Катастроф Кодиса Луина и на этом зажиме они нашли точно такое же выражение, написанное рунами. Это дело тогда так и осталось не раскрыто, как и нападение на Мелиссу Дей. Равно как и то, что кто-то неизвестный так искусно манипулировал молодым сотрудником Аврората Джейком Милтоном.       — Так это вы. Это были вы… — словно еще ставя под сомнение собственные выводы, проговорила Сарбонна. — Все это время вы помогали сторонникам Волдеморта прийти к власти и делали это по собственной воле, а не находясь под заклятием. Вы…       — Не болтай чепухи, глупая девчонка, — Амбридж резко оборвала изобличающую речь Бонны. — Как бы, по-твоему, я смогла оставаться столько времени незамеченной. Никак. А он… — ее губы некрасиво растянулись в сладкой улыбке. — Он мог.       Сарбонна внимательно вглядывалась в резко меняющиеся черты лица Долорес. Почти нечеловеческая ненависть при упоминании о ком-то неизвестном ей сменилась неожиданной нежностью, но сквозь которую, тем не менее, проступало что-то пугающее, граничащее с безумием.       — Но кто он? — осторожно спросила Бонна, стараясь податься чуть в сторону от направленной на нее волшебной палочки.       — Такой талантливый, — глядя мимо Сарбонны, заворожено продолжала Долорес. — Он долгое время жил отдельно. В семье чистокровных волшебников и имел возможность учиться у самых лучших. Такой образованный и целеустремленный мальчик. Он был лучшим во всем. И поэтому принял решение примкнуть к сильнейшим. Он заслужил их уважение и гордился тем, чего смог добиться. Я устроила его в Министерство, чтобы наблюдать, как он продолжает стремиться вперед, как постигает новое и преуспевает во всем. Ваш Милтон был нерасторопным идиотом. А Луин и Дей упорствовали напрасно. За это собственно и поплатились. А он все сделал идеально. Идеально, — ее голос постепенно превратился в прерывистый шепот, а из глаз потекли слезы. — Мой Рик. Мой милый мальчик.       Сарбонна изумленно замерла. Она, не зная, как следует реагировать на столь откровенные излияния женщины, которую она всегда считала черствой до глубины души, сейчас смотрела на нее с сочувствием. Но что-то до конца не вязалось в этой странной истории и Бонна, все же решившись прервать тишину, вопросительно протянула:       — Рик? Вряд ли я знала его.       Метаморфоза, тотчас произошедшая в состоянии Долорес Амбридж, заставила Сарбонну отпрянуть назад и сильнее сжать собственные дрожащие предплечья. Лютая ненависть исказила и без того ожесточенные черты ее лица. Недавние слезы высохли, словно их и не было, а глаза наполнились злостью.       — Ты знала, — ядовито прошипела она, — и ты, лицемерная мерзавка, убила его! Убила! Моего мальчика!       — Нет… — растерянно проговорила Сарбонна. — Я не убивала…       — Лжешь, — жестко отрезала Амбридж. — Ты лжешь, дрянь. Ты точно знала, какие последствия повлекут за собой твои действия, когда обрушила на него, тот чертов потолок. Ты виновна в его смерти! Ты!       Сарбонна часто заморгала, судорожно пытаясь вспомнить, когда и при каких обстоятельствах она использовала взрывное заклятие. Последних крупных битв, в которых она принимала участие было лишь две. И обрушения происходили в процессе многочисленных схваток с завидным постоянством. В Министерстве от взрывов пострадали целые этажи, бесследно погребая под собой тела десятков волшебников, оставшихся для нее безымянными. А в Хогвартсе она сознательно обрушила потолок лишь единожды, когда ее преследовали Яксли и... в тот самый раз…       — Кеттерик Коул ваш сын? — обескуражено спросила Сарбонна. Перед глазами всплыло отталкивающего вида лицо молодого человека, на которого она не раз обращала внимание. Она видела его в стенах Министерства, как сотрудника Отдела Магического Сотрудничества, так и в рядах Пожирателей Смерти в тот день, когда они захватили власть. Глядя на него, она никогда не могла понять, кого он напоминает ей. Но теперь сходства казались более чем очевидными.       — Это был несчастный случай, — тихо произнесла Сарбонна, понимая, сколь слабым это является утешением.       — Замолчи! — Амбридж трясло от нарастающего гнева. — Я. Ничего. Не хочу. Слышать!       — Расправившись со мной, вы его не вернете, — Бонна сделала жалкую попытку воззвать к ее здравомыслию.       — Нет, не верну, — ненависть, подхлестываемая болью, казалось, доводила Амбридж до неконтролируемого безумия, — но отомщу его убийце!       — Долорес, остановитесь, — Сарбонна видела, но не могла до конца осознать того, что оказалась в западне, из которой нет выхода. Ее дыхание то замирало, то вырывалось с глухими хрипами, словно легкие сжались от первобытного ужаса.       — У меня больше ничего не осталось! Ты отняла у меня все! Все, что было смыслом. Не смей просить меня о пощаде! — Амбридж, в крике полном животного отчаяния, сделала угрожающий жест волшебной палочкой, исходящей красными искрами.       Сарбонна молчала. Ее тело бесконтрольно трясло от напряжения и холода, но взгляд оставался непримиримым, даже встретившись со смертью.       — Авада Кедавра!       Надрывный выкрик поглотили каменные стены, и все потонуло в гулкой тишине.