Институт доверия

      Она задержана на въезде в город. Использовала маскировочное заклятие для волос и глаз. При досмотре обнаружен колдовской жезл, хотя в документах в графе «магические способности» прочерк.       Вхожу в камеру и не верю глазам: опасная шпионка на самом деле ‒ светловолосая девочка, едва вступившая в пору юности. Пытается быть невозмутимой, но ярко-синие глаза излучают страх.       Дверь закрывается с громким отчетливым щелчком. Я сажусь напротив нее, начинаю допрос:       ‒ Как тебя зовут?       ‒ Анна.       ‒ С тобой хорошо обращались, Анна?       Девушка замирает. Молчит, сжав губы. Я перевожу тему:       ‒ Сколько тебе лет?       ‒ Пятнадцать.       Анна обнимает себя руками, стараясь не смотреть мне в лицо.       ‒ Ты понимаешь, почему ты здесь?       ‒ Да. Из-за заклинаний, которые меняют цвет глаз и волос. Многие девушки ими пользуются! Это просто, чтобы быть красивой.       ‒ Да, в этом действительно нет ничего преступного. Может быть, тебе есть что сообщить?       В комнате воцаряется тишина. Она пристально смотрит на меня, пугливо озирается, затем говорит шепотом:       ‒ Я кое-что видела.       Я наклоняюсь ближе.       Резко девушка выбрасывает руку вперед, в лицо летят капли искрящейся всеми цветами радуги воды. Протираю глаза.       ‒ Ты любишь меня и сделаешь все, чтобы освободить. ‒ Анна говорит спокойно и невозмутимо. Наверное, проделывает такое не первый раз. ‒ Сейчас мы пойдем к…       ‒ Высший офицерский состав Ноксуса полностью защищен от магии. ‒ Я скрещиваю руки на животе, откинувшись на спинку стула, ‒ По этой причине допросы веду сегодня я, а не простой солдат.       Её глаза расширяются от понимания: мы знаем кто она и на что способна. Девушка закрывает лицо ладонями.       ‒ Никто тебя не спасет, Анна. Все ваши люди пойманы.       ‒ Ложь!       Здесь и сейчас она дрожит. Вина ложится на острые, почти детские плечи. Она закрывает рот ладонями, будто пытается сдержать крик.       ‒ У тебя один путь отсюда.       Девушка поднимает голову:       ‒ Какой… путь?       ‒ Сейчас я отведу тебя к ближайшим городским воротам. Ты покинешь Ноксус вместе с прочими преступниками и никогда больше не вернешься. Попытаешься бежать или заговорить с кем-то без моего разрешения ‒ рассеку надвое. Все вещи, деньги и поддельные документы останутся здесь. ‒ Картинно задумываюсь, ‒ Вроде ничего не забыл.       Кажется, что она не верит своим ушам. Я бы на её месте тоже не поверил.       ‒ П-почему?       Я улыбаюсь:       ‒ Думаешь, что попала сюда потому, что такая юная и одаренная? Дело не в магии: твои заклятия можно спрятать в зелья или кристаллы, чтобы ими пользовались простые шпионы. Король надеется, что мученическая смерть юной девушки вернет нам звериное обличье в глазах Рунтерры. Может быть, в самой Демасии уже перестали верить пропаганде и нужно вернуть заблудших овец в стадо, отдав ягненка волкам на растерзание. Ты ‒ пешка в политической игре, Анна. Пешка, которая почти выполнила свою миссию.       Она кладет руки на стол. Это ладони девушки, которая никогда не знала тяжелого изнуряющего труда. Ладони аристократки.       ‒ Хорошо, я… Я пойду за вами.       Спустя два месяца пришло письмо. Анна отправила мне вырванную из книги страницу. Используя простой трюк – легкий прокол на нужной букве ‒ скрыла опасные слова.       «Я сдержу свое слово, как вы сдержали свое. Я буду служить простому народу, здесь, на родине.       Демасия станет ещё сильнее.       Надеюсь, мы никогда больше не увидимся, Дариус.»       Небрежным движением отправляю комок бумаги в жертву каминному огню. Под заоконное шуршание дождя он чернеет, съеживается, а затем вовсе тает, опадая на горящее дерево невесомой пепельной тенью.       Я тоже надеюсь больше никогда её не увидеть.