Двор похоти и ненависти

Завтрак проходил в ужасно скучной обстановке: Брутиас болтал на отвлеченные темы, бросая редкие шутки, от которых его двор заходился искусственным смехом; принцесса настойчиво строила мне глазки, заливаясь таким же лживым, как хохот её друзей, румянцем, когда я окидывал её взглядом. Кассиан, смакуя, уплетал изысканный лёгкий завтрак в лучших традициях Летнего Двора, однако его взгляд незаметно блуждал от одного придворного Брутиаса к другому, изучая окружающую нас обстановку. Амрен, даже не пытаясь сделать заинтересованный в диалоге вид, по обыкновению, ковыряла в тарелке. Когда скука, которую я испытывал, стала почти смертельной, я произнес, отставляя бокал белого вина: — Предлагаю наконец перейти к делу, Брутиас. Твоё угощение, безусловно, прекрасно, но мне хотелось бы знать, зачем ты позвал меня сюда. Брутиас, прерванный мной на полуслове в процессе рассказа очередной истории о былых днях, резко сбросил маску веселья и заинтересованности в происходящем и ответил: — Вижу, что наши разговоры утомили тебя, Рисанд. Прошу простить мне мою неучтивость. — Меня всегда утомляют разговоры, не имеющие смысла, — я бросил ему одну из своих отточенных до автоматизма и высочайшего уровня мастерства обворожительно-ядовитых улыбок. — Поэтому давай перейдём к делу. Повелительные нотки в моем голосе по отношению к их Лорду явно не понравились свите Летнего Двора, и даже похотливая принцесса кинула мне суровый взгляд. Кассиан легко, не привлекая лишнего внимания, опустил руку к поясу с кинжалами. Амрен бросила вилку, переводя взгляд с меня на Брутиаса. — Не забывай, что ты разговариваешь с Высшим Лордом, Рисанд, — едва не прорычал Вариан, принц Летнего Двора, которому я ответил все той же улыбкой, сладко протянув: — Как и ты, Вариан. Амрен едва слышно хмыкнула, и Вариан бросил ей уничижительный взгляд, который она отдала ему с лихвой. Брутиас поднял руку, успокаивая свою свиту. — Наш гость прав, — произнес он. — Я должен был давно пояснить ему цель приглашения, однако вынужден просить о небольшой отсрочке до ужина. Не хотел бы начинать без ещё одного, очень важного, гостя. Я с интересом вскинул бровь, собираясь задать вопрос, и тут в моей руке, свободно лежащей на колене, образовался клочок смятой бумаги. Послание от Мор или Азриэля. Неужели они узнали что-то, что нам следовало бы знать заранее? Брутиас все-таки готовил ловушку? Смятение и догадки никак не отразились на моем лице: пожалуй, умение скрывать свои истинные эмоции можно было смело занести в список тех даров, которыми меня наградили Мать и Котёл. Продолжая улыбаться, я все-таки задал вопрос: — И что же это за гость, которого мы ждём? Однако Брутиас лишь загадочно улыбнулся в ответ: — Я хотел бы, чтобы пока его персона осталась в тайне. — Ты играешь с огнём, Брутиас, — я наклонился к нему через стол, сверкнув глазами, но так и не стерев улыбку с лица. Брутиас не дрогнул, что вызвало во мне толику уважения, однако он, несомненно, ждал того, что я сделаю следом, поэтому когда я потянулся к его мыслям, встретил плотно захлопнутый щит. Щит, который у меня не заняло бы много времени сломать, не заняло бы и секунды, однако такое вмешательство в разум Лорда другого двора привело бы к последствиям, которых я не желал. Пока. И, понимая, что в моей руке, должно быть, и так зажат интересующий ответ, я отступил, снова откидываясь на спинку стула. Брутиас пристально наблюдал за каждым моим действием, в то время как его придворные с опаской переводили взгляды с него на меня. Амрен и Кассиан были натянуты, как струны, в любую секунду готовые ринуться в бой за своего Лорда. Я посмотрел на них, слегка качнув головой, и оба моих спутника слегка расслабились. Я снова повернулся к Брутиасу: — Если мы закончили с завтраком, я хотел бы осмотреть город. Вежливость гостя. Однако какая-то часть меня, действительно, хотела изучить Адриату. Город, который отдалённо напоминал мне собственный дом. Интерес, не ошибся ли я в столь лестных для столицы Летнего Двора предположениях, снедал меня, разжигая юношеское любопытство. К тому же, знание территории потенциального врага никогда не бывает лишним. Брутиас, продолжая играть роль радушного хозяина, учтиво кивнул: — Я провожу тебя. Не дождавшись, пока он и его свита встанут, я вышел из-за стола, направляясь к выходу и аккуратно заглядывая в зажатую в ладони бумажку. На ней значилось всего одно слово, выведенное аккуратным почерком Мор: «Тамлин».