Чёрная жемчужина

      Шторм обрадовал Ньюта. В такую пору море сулило много приключений. Можно было кувыркаться в исполинских волнах, разбивать хвостом их пенящиеся шапки или, полностью отдавшись во власть бушующей стихии, оказаться в незнакомом месте. А когда небесная твердь успокаивалась, приходило время собирать щедрые дары, что отдавала Большая Земля.       Каменный остров был неподалеку, но Ньют не стал плыть под его защиту, а устремился к водам залива. Сейчас люди ему не помеха, ведь они боятся неспокойного моря и прячутся подальше от берега. Эту человеческую особенность он понял ещё давно. Их тела, замурованные в скелетах кораблей, выглядели устрашающе и подсказывали, что обладатели двух хвостов дышат только лёгкими.       Когда прогремел первый раскат грома, Ньют вынырнул на поверхность. Хотелось воочию увидеть падающие с небес ветви: их ослепляющее сияние завораживало и одновременно пугало.       Неистовый ливень соединил два мира, и теперь везде была вода. Ньют восторженно взмахнул хвостом и собирался закружиться в клокочущем водовороте, как вдруг заметил нечто поразительное. Не так далеко от Большой Земли человеческий корабль — только намного меньших размеров — вступил в неравную игру с неприветливым морем.       Старейшина говорил, что такие корабли называются лодками: они совсем хлипкие и быстро тонут. И, похоже, то же самое произойдёт и в этот раз. Два человека, что отчаянно пытались удержаться наплаву, вскоре станут кормом для рыб.       Всякое насилие, пусть даже по воле природы, печалило. Любая жизнь прекрасна и не должна обрываться так быстро. Собратья, которые отправлялись в пасть морской Нежити, тоже заслуживали иной участи: их смерть была величайшей несправедливостью. Также понапрасну погибнут эти двое.       Наблюдать, как лодку швыряет из стороны в сторону, оказалось мучительно, практически невозможно. А когда одного из людей взяла в плен гигантская волна, Ньют решил действовать.       Спасти обоих не получится, поэтому придётся сделать выбор. И тот, кого беспощадный морской вихрь неумолимо утягивал на дно, показался верным избранником.       Ньют нырнул, проткнул руками плотный, словно живая плоть, водяной кокон. Потянул человека на себя и поплыл вместе с ним наверх. Теперь надо спрятать спасённого в безопасном месте. Плыть к Большой Земле слишком опасно: шторм неумолимо двигался на северо-восток, и до Южного континента слишком далеко.       Остров! Он совсем рядом и там должно быть сухо.       Удерживая голову человека над водой, Ньют поплыл на юг. Мощные плавники и длинный хвост — хорошее подспорье, поэтому знакомые очертания скалы показались уже на сотое биение сердца.       Возле острова волнение было не таким сильным, каменная арка надёжно укрывала от проливного дождя. Но вот втащить бессознательного человека под широкий сводчатый потолок стоило немалых усилий. Вторая кожа, что так необходима людям, то и дело норовила зацепиться за острые края валунов.       Управившись с этим нелёгким делом, Ньют решил повнимательнее рассмотреть человека. Он оказался совсем молодым, с тёмными длинными волосами. Высыхая, они завивались на концах и мягкими локонами ложились на широкие плечи. На резко очерченных скулах сидело множество мелких коричневатых точек. Чем-то они напоминали россыпь ночных звёзд. Ньют осторожно погладил их, а потом заметил нечто странное.       У русалов цвет губ отличался яркостью, а губы человека почему-то были совсем иного оттенка: их неестественная синева беспокоила. Чтобы прогнать страшное предположение, Ньют приложил ухо к человеческой груди и понял, что страхи не беспочвенны. Сердце не билось.       Неужели он опоздал? Несправедливость вонзилась в горло, словно челюсти огромной акулы. Оставалось только одно: чудесный дар исцеления.       Посильнее прижав человека, Ньют заплакал. Слёз пролилось довольно много, и вот недавний утопленник закашлялся, исторгнув из лёгких убийственную воду. Глаза его широко распахнулись, и теперь можно было разглядеть, что они так же темны, как и созвездия на его лице.       — Не бойся, — улыбаясь, сказал Ньют. — Ты спасён.       Людям не дано понять язык морского жителя, но после ревущего ветра тихий голос должен успокоить. Так оно и вышло.       Поначалу он оглядывался, пытался встать и даже что-то говорил, указывая на длинный русалочий хвост. Но откуда взяться силам у того, кто побывал в объятиях смерти? Поэтому он вскоре затих и позволил Ньюту его обнять.       Чтобы помочь человеку поскорее уснуть, Ньют запел. Мелодия была проста. Она повторяла мерный шум волн, гулкое зазывание ветра и едва уловимый танец тёплого ночного воздуха. Птицы, заслышав эту колыбельную, замедляли полёт; рыбы впадали в оцепенение; действовал голос русалов и на людей.       Когда спасённый человек погрузился в сон, в сердце поселилось непонятное волнение. Острым осколком вгрызлось под кожу, не отпускало и не давало свободно дышать. Ньют поглядывал то на два человеческих хвоста, то на беспокойно подрагивающие смеженные веки. Пока бушует шторм можно грезить о несбыточном.       Вот бы оставить спасённого себе! Обучить его русалочьему языку и тайком держать на острове. Они бы вместе любовались небесными светилами и яркими раковинами, лакомились водорослями и говорили обо всём на свете. Но чем дольше Ньют прислушивался к невесомому дыханию, тем больше понимал, что этому не бывать. Не прожить человеку на голых камнях, а море и подавно убьёт.       Ньют зажмурился и чуть снова не заплакал от несправедливости: ведь жизнь русала обречена на одиночество. Общение со Старейшиной не заменит тех радостей, что обещали истории о настоящей любви. Несмотря на разрешение создавать пары, обзавестись спутником могли только самые настойчивые. Три испытания должны пройти влюблённые: расстоянием, сдержанностью и кровью. Последнее было самым жестоким, поэтому не многие просили Матерь скрепить союз двух русалов.       Нет, не будет он вечно одинок. Дерзкий план давно будоражил кровь, настал момент не гнать навязчивые мысли, а нарушить один из негласных законов.       Волнение утихло, пора было плыть на Большую Землю. Расставание не опечалило Ньюта, теперь он знал, что надо делать. Если нельзя оставить человека себе, можно заполучить ноги.       Чтобы не выдать себя и благополучно вернуть человека людям, Ньют положил спасённого на спину, а сам скрылся под водой. Вторая кожа впервые пригодилась, за неё удобно было хвататься, удерживая драгоценный груз на плаву.       Хитрость удалась. Тёмные воды залива надёжно спрятали, даже на мелководье плыть не пришлось. Люди, заприметив своего собрата, кинулись его спасать.       Передав человека его клану, Ньют не торопился обратно на остров и точно не собирался продолжать путешествие. Его путь лежал на северо-запад, в логово морской Нежити.       Каждый русал знал, где это место, но старался огибать его всеми мыслимыми и немыслимыми путями. Никому не хотелось стать случайной жертвой страшного монстра. Ньют же направился туда без страха и тени сомнений. Пришло время осуществить заветную мечту, ради неё можно рискнуть собственной жизнью.       О морской Нежити судачили разное. Говорили, она огромна, словно часть Большой Земли; сильна и проворна, будто акула, а облик её настолько отвратителен, что совсем юные русалы, едва повстречавшись с ней, умирают от разрыва сердца.       Слухам Ньют верил. Но когда он оказался возле подводной пещеры, засомневался в их правдивости. В узкий длинный проход не пролезет гигантское китообразное тело. Но это не означало, что морская Нежить менее опасна. Из каменного логова не вернулся ни один русал.       Осторожно протиснувшись внутрь пещеры, Ньют включил особое зрение и с удивлением обнаружил на ломких осыпающихся стенах непонятные символы. В них угадывались очертания русалов в окружении людей. Были здесь изображены и непонятные существа: огромные птицы с рыбьей чешуёй, человеческие женщины с клубком змей вместо волос, бесформенные туши с множеством глаз.       Залюбовавшись необычными созданиями, Ньют не сразу сообразил, что вокруг сгущается тьма. Особое зрение уже не помогало, и вскоре пещеру окутала чернильная ночь. Среди недвижимого зыбкого мрака загорелись два пронзительно ярких глаза: жёлтых и диких, как пылающее небесное светило.       Ньют инстинктивно отпрянул. Хвост и спина упёрлись в невидимую преграду. Похоже, обратного пути нет: пора подавить испуг и показать чудовищу, что он ничего не боится.       Расправив плечи, Ньют дерзко взмахнул хвостом — нетерпеливое и своенравное движение; так русалы выражали своё презрение и готовность противостоять врагу.       Ответом ему послужил громогласный хохот. Невидимая пасть исторгала такие пугающие звуки, что Ньют невольно прикрыл ладонями уши. Но спасения это не принесло, морская тварь продолжала веселиться.       — Я знаю, зачем ты пожаловал, — наконец произнесла морская Нежить. Голос у неё оказался сочный и густой, как грозовой раскат. — Ты хочешь обзавестись человеческими ногами.       Ньют был рад, что его желание озвучили. Он до того испугался, что, скрестив руки на груди в оберегательном жесте, едва мог связно мыслить.       — Тебе нечего бояться, — продолжила Нежить. — Я не убиваю тех, кто пришёл заключить со мной договор. Знаешь, что это такое?       Ньют несмело кивнул.       — Я должен буду сделать что-то взамен.       Два жёлтых глаза мигнули, значит всё верно.       — Цена человеческих ног высока, — предупредила Нежить. — Готов пожертвовать чем-то важным?       — Да, — отважно заявил Ньют. Пересилив себя, он поплыл вперёд.       Внезапно в его правой руке оказалось нечто тяжёлое. Мрак стал не таким плотным, помог разглядеть необычный дар. На ладони лежала черная продолговатая жемчужина. Была прикреплена к широкой полоске не то из водорослей, не то из второй кожи, что носит человек.       — Эта вещь позволит понимать человеческую речь, но взамен уменьшит силу голоса. Петь ты больше не сможешь. — Пояснила Нежить. — У неё есть еще одно предназначение, но о нём ты узнаешь позже.       — Но как? — удивился Ньют, сжимая жемчужину.       — Ты будешь не один, — глаза Нежити превратились в две узкие щёлки, словно она улыбалась. — Русал в образе человека разыщет тебя и передаст мою волю. Но это задание и будет твоей расплатой за возможность ходить на двух хвостах.       Ньют на миг засомневался. Ведь он обречёт себя на неизвестность. А вдруг морская Нежить задумала его обмануть?       Но отступать было некуда. Нечто скользкое полоснуло по хвосту, вытравливая наружу жизненную силу. Вода мгновенно стала жёстче и тяжелее из-за хлынувшего потока крови, в горло будто вцепилась когтистая ветка.       Последнее, что Ньют услышал, был приглушённый голос морской Нежити.       — У нас с тобой магический договор на крови и соли. Нарушишь его — умрёшь.

***

      Очнулся Томас среди бушующих теней. На миг ему почудилось, что он до сих пор в удушающих объятиях моря, но морок быстро развеялся, и оказалось, что вокруг лишь стены знакомой опочивальни. Вес трёх пуховых одеял придавливал к перине, слева потрескивал камин. Он-то и создавал ощущение танцующих сумрачных волн.       Томас попытался вспомнить, что было после того, как его смыло водой. Обрывки каких-то смутных образов мельтешили в мыслях, но никак не хотели стать единым целым.       — Мой принц. — К постели склонился Минхо.       У него на лбу зияла глубокая рана, на разбитой губе запеклась свежая кровь, длинные рукава ночной рубашки пропитались чем-то тёмным, но полутьма не давала разглядеть, что это было.       Томас откинул одеяла, призывая друга разделить с ним постель. Этой детской привычки Минхо в последнее время избегал, но сейчас с готовностью забрался на перину.       — Как нам удалось выжить? — первым делом спросил Томас.       — Я сумел выплыть, а тебя прибило волнами к берегу, — шёпотом пояснил Минхо, как будто опасался, что их могут подслушать. — Это, наверное, чудо… ведь ты полностью невредим. Сегодня ты уже приходил в себя, но лекарь велел выпить сонный отвар. Не помнишь?       Томас нахмурился и вновь постарался выжать из памяти хоть что-то.       — А что отец? — потерпев неудачу, заволновался Томас. — Ты смог скрыть…       — Мне пришлось всё ему рассказать, — перебил его Минхо. — Томас, ты чуть не погиб!       Внезапно он схватил Томаса за руки и, притянув ближе к себе, принялся целовать его ладони. Губы Минхо оказались жёсткими и шершавыми, поэтому долго этот непонятный порыв выдержать было невозможно.       Гнев заглушило смущение. Злиться явно глупо, ведь такому как Минхо тяжело ослушаться королевского приказа.       — Ну что ты, — проговорил Томас и осторожно высвободился. — Ты же мой друг, а не подданный. И отец нас обоих простит… со временем.       — Уже простил, — губы Минхо искривила горькая усмешка. — А с тобой его светлость обо всём поговорит завтра.       Томас обречённо вздохнул, предчувствуя долгую и поучительную беседу, но вдруг подскочил с кровати. Затем обнял Минхо и воскликнул:       — Я вспомнил! Меня спасла морская дева. Сейчас я тебе всё расскажу.