Глава 5 Сообщник морской Нежити
3 марта 2017 г., 15:53
Перед глазами всколыхнулась гигантская морская волна — Ньют вздрогнул и очнулся. Поначалу ему показалось, что он всё ещё в пещере, но каменный потолок нависал слишком низко, а стены не украшали красивые рисунки, поэтому сомнений быть не могло — это человеческое жилище.
Включив особое зрение, Ньют понял, что лежит на каком-то возвышении, через пробоину в стене светлеет острый клин утреннего неба, а дно этого странного места сделано из того же самого материала, что и тела кораблей.
Пошевелиться стоило больших усилий. Вторая кожа плотно облепляла торс и свободно громоздилась на хвосте. Ньют попытался взмахнуть плавниками, но запоздало вспомнил, что теперь их нет. С замиранием сердца он приподнял шуршащий край тяжёлых одежд и замер от восхищения.
Ноги! Морская Нежить не обманула.
Руки тоже видоизменились. Перепонки между пальцами исчезли, ногти сделались плоскими и больше не загибались вниз подобно крючкам. Длина и узловатость суставов осталась прежней.
Ньюту немедленно захотелось понять, каково это — передвигаться на двух хвостах, однако ноги слушались плохо. Возможно, виной тому была неудобная вторая кожа, которая так нравится людям.
Выпутаться из тесного плена одежд получилось не сразу. Ткань как будто срослась с его телом и никак не желала поддаваться. Намучившись и извертевшись по всей поверхности возвышения, Ньют нащупал сзади на уровне талии нечто похожее на клубок высушенных солнцем морских змей. Потянув вниз их длинные тонкие тела, он смог расширить сдавливающий грудь панцирь и вырваться на свободу.
Избавиться от прозрачной, будто сделанной из невесомой пены второй кожи оказалось проще. Теперь настал черёд удивляться другим странностям нового тела. Половой отросток больше не прятался в специальном кармашке, а выступал наружу. Ньют только потянулся к нему, как одна из дальних стен пришла в движение, и в образовавшемся проёме появился человек.
Несмотря на искажённые цвета, в котором обычно видится мир через особое зрение, Ньют сразу распознал собрата. На двух хвостах он передвигался решительно, будто с ними родился, но произнесённая на русалочьем языке фраза развеяла любые сомнения.
— Я мастер Дженсон, Ньют. Твой единственный друг и сообщник морской Нежити.
Ньют инстинктивно скрестил на груди руки и спросил:
— Как ты узнал моё имя?
Голос хоть и прозвучал подобно тихому шелесту второй кожи, но, если прислушиваться, его можно было различить среди других шумов. Больше всего Ньюта испугало то, что с его губ сами собой сорвались чужеродные слова, но их значения он непостижимым образом понимал.
Вместо ответа мастер Дженсон протянул ему открытую ладонь и сказал:
— Поднимайся. Тебе нужно научиться ходить.
Первый шаг Ньют запомнил на всю жизнь. Шершавое дно человеческого жилища впилось в тонкую кожу, словно острые зубы акулы. Он беззвучно вскрикнул и чуть было не упал. Мастер Дженсон вовремя подхватил его за талию и не отпускал до тех пор, пока ему не удалось самостоятельно держать равновесие.
Кто же знал, что ходить на двух хвостах так тяжело! Ноги либо разъезжались в разные стороны, либо подкашивались, и, если бы не сильные руки мастера Дженсона, Ньют бы не справился.
Когда он немного освоился, то первым делом принялся исследовать жилище. Потрогал плоский круг, сделанный из того же материала, что и дно; гадал, для чего нужна высокая клешня с пятью пальцами, пока мастер Дженсон не зажёг на их концах пляшущие солнца. Заметив возле одной из стен квадратную поверхность, в которой можно разглядеть собственное отражение, Ньют медленно придвинулся к ней и с любопытством заглянул внутрь.
Теперь он был настоящим человеком. Но до чего же нелепыми казались эти длинные ноги и болтающийся между ними половой отросток. В неровном свете маленьких солнц блеснула чёрная жемчужина, и Ньют невольно приложил к шее ладонь.
— Правильно, — похвалил мастер Дженсон, юркнув к нему словно угорь. — Если сосредоточишься, магический артефакт подскажет информацию о том или ином предмете.
Ньют так и поступил. Прикрыв глаза, он до мельчайших подробностей воссоздал увиденное отражение. В темноте вспыхнули жёлтые светящиеся буквы, они дрожали, медленно подползали друг к другу, пока не сложились в одно единственное слово: зеркало.
— Это зеркало! — всплеснул руками Ньют.
Вместе с названием хлынула и другая информация. Теперь он знал, что края отражающей поверхности заключены в раму, а раз зеркало не висит на стене, а стоит вертикально, то называется напольным.
Чудесные свойства жемчужины настолько были удивительны, что Ньют, позабыв, что он не в родном океане, попытался радостно поплыть вверх. Ноги оторвались от пола в неуклюжем прыжке, но мастер Дженсон ловко удержал его на месте и сказал:
— Пора бы тебе одеться. Среди людей не принято выставлять напоказ нагое тело. А для леди и подавно.
— Леди? — медленно повторил Ньют, перебирая пальцами продолговатый жемчуг.
Когда до него дошёл смысл странного слова, он недоумённо уставился на отражённый в зеркале половой отросток, а затем приложил ладонь к груди. У человеческих женщин тело устроено иначе.
— Твоё первостепенное предназначение — быть рядом с принцем, — с улыбкой пояснил мастер Дженсон. — Поэтому очень важно скрыть не только происхождение, но и пол. Наследный принц грезит о прекрасной морской деве, а не о щуплом высоком юнце.
— Но ведь это обман! — Хвоста больше не было, поэтому Ньют возмущённо топнул ногой. Впервые он отважился повнимательнее оглядеть собрата и только сейчас заметил, насколько мастер Дженсон кажется неприятным, как для русала, так и, наверное, для человека.
Все русалы славились высоким ростом, крепкими длинными волосами и правильными чертами лица. Хилый, отмеченный уродствами молодняк сразу попадал на корм морской Нежити.
Словно прочитав его мысли, мастер Дженсон недобро ухмыльнулся и угрожающим шёпотом произнёс:
— Советую стереть с лица пренебрежение, наглый юнец. От моей воли зависит твоё благополучие.
***
Всю ночь Томас не сомкнул глаз. Терзая себя выведанной тайной, он метался по спальне, словно раненый зверь. Всё в его жизни было ложью. Мечты об уединённом раю, где он будет полноправным правителем, рассыпались в прах; учёба и вовсе оказалась бесполезной тратой времени. Для чего нужны премудрости управления королевством, если в Камерии власть сосредоточена в руках женщин, а ныне здравствующая королева Ава Вторая вряд ли намерена менять вековые устои? Да и зачем ему жениться на принцессе, когда есть прекрасная морская дева. И Минхо сейчас не спросить. После того как он поделился секретом, сразу же сделался вялым и сонным. Томас пытался его расшевелить, но, кроме односложных ответов, ничего не вытянул. Пришлось разрешить другу отдохнуть. Ночь тянулась бесконечно медленно: яркие звёзды словно приклеились к чернильному небосводу, никак не желали уступать заре. Равнодушно заглядывая в окна, они пугали своим тревожным перемигиванием. Сонное бормотание Минхо и низкие болезненные стоны, которые время от времени срывались с его губ, только усиливали мистическую ауру застывшей вечности. В предрассветный час Томас наконец понял, как поступит. Преисполненный решимости не только всё выяснить, но и добиться справедливости, он оделся и прикрепил к поясу ножны. А когда на башенных часах пробило ровно шесть раз, покинул спальню с мечом наголо. Должно быть, вид у него был самый что ни есть устрашающий. На лестнице Томасу повстречалась служанка — она в ужасе шарахнулась в сторону и едва не съехала с крутых мраморных ступеней. Праздно шатающийся растопщик каминов выронил из рук кресало. Сталь ударилась о паркетный пол с глухим металлическим стуком, но в тишине пустующей залы эхо подхватило звон и многократно отразило от стен. Томас даже на мгновение остановился. Уж больно звук походил на предвестника беды. Возле Малой приёмной уже караулили двое стражников. Оба казались братьями-близнецами: с однотипными бесстрастными лицами и в одинаковой канареечно-жёлтой форме, под которой угадывались очертания кольчуги. — Мне надо срочно увидеть отца! — громко объявил Томас и для пущей убедительности наставил острие меча на одного из них. Угрожать кому-либо всерьёз ему ещё не доводилось, поэтому ладонь мгновенно вспотела. Стражник даже если испугался, то вида не подал. — У короля важное совещание, — произнёс он. — Ваше высочество, подождите полчаса, — поддакнул его напарник. Разозлившись, что даже сталь не в силах напугать королевскую стражу, Томас покрепче сжал рукоять и поднёс лезвие меча к своей шее. Манёвр оказался удачным. Оба стражника испуганно переглянулись и как по команде освободили дорогу к дверям. Томас ворвался в Малую приёмную подобно порыву сильного ветра. Жёлтые огоньки свеч в напольных канделябрах пригнули головы, с края банкетки упал свёрнутый в несколько раз документ. Король вскинул голову, скользящим взглядом окинул фигуру сына и тут же повернулся к своему собеседнику. — Продолжай, — обратился он к мастеру Дженсону. Жаркий огонь стыда обжёг щёки. На что он, в конце концов, рассчитывал? Отец ни за что не станет разговаривать с ним как с равным. А эта ребяческая выходка только расширит пропасть между ними. Негнущейся рукой Томас вложил меч в ножны и, не зная, что делать дальше — уйти или остаться, прислушался к разговору. — Скорее всего, корабль затонул, а леди удалось спастись на лодке, — тихо вещал мастер Дженсон. — Души умерших предков защитили её от ненастья и позволили благополучно доплыть до Либраса. — А что найденный при ней документ? — спросил король, указав рукой на разложенное по поверхности столешницы длинное бумажное полотно. — Это сопроводительное письмо, ваше величество, — пояснил мастер Дженсон. — Семья отправила больную дочь в один из храмов Творца, что воздвигла Камерия на склонах Солнечных гор. Там таким девушкам обещают покой и успокоение. — Ты осмотрел её? — Король приставил увеличительное стекло к непонятным письменам и полностью погрузился в изучение витиеватых закорючек. Мастер Дженсон обернулся на Томаса, встретился с его напряжённым взглядом и подтвердил: — Я осмотрел её со всей тщательностью, мой король. Девица и впрямь нездорова. Слабый рассудок заставляет юную леди путаться во многих вещах, чудить и совершать странные поступки. Но в целом, она безобидна. Ничего другого от него Томас и не ожидал. Он не удивился, что для простого лекаря морская дева всего лишь сумасшедшая девчонка. Однако наглое заявление о досмотре не на шутку встревожило. Сам того не понимая, Томас потянулся к навершию меча, но в последний момент успел отдёрнуть руку. Мастер Дженсон дождался, когда король обратит на него взор, и спросил: — Отправить девицу в храм? Или прикажете сдать её в бордель? Томас чуть не задохнулся от ненависти. Он рывком подскочил к высокому креслу и отважился посмотреть на отца. А тот, побарабанив пальцами по столешнице, сказал: — Я обещал сыну девицу для постели, так пусть берет её. Море сделало тебе подарок, Томас. Распорядись им с умом. Король подтянул к себе чистый лист бумаги, взялся за перо и в одно мгновение написал пару строк. Поставив на документе свою размашистую подпись, он спросил: — Что понадобилось принцу в такой ранний час? Отпираться и что-то выдумывать было бессмысленно. Томас встретился с тяжёлым взглядом отца и понял, что выхода нет: придётся рассказать всё, как есть. Грела лишь одна мысль, морской деве не угрожает виселица или страшные пытки. Он опустил глаза в пол и неуверенно начал: — Я узнал, что после свадьбы меня отправят в Камерию. Но я не хочу быть… — Боишься не справиться с женщинами? — перебил его король. Он привстал со своего кресла, и мастер Дженсон вскочил следом. Томас испуганно вздрогнул и, чтобы побороть страх, сжал кулаки. — Кто мог знать, что из моего сына получится трус. — Густой бас короля буквально оглушил Томаса. Больное ухо заныло, в висках застучала кровь; волна обиды захлестнула с такой невиданной силой, что захотелось немедленно выхватить меч и наброситься на отца. Порыв гнева прошёл сам собой. Томас так и остался стоять на месте, вдавливая ногти в онемевшие ладони. Однако горькая несправедливость никуда не делась. И пока в его душе бушевала буря, король передал мастеру Дженсону документ, а тот протянул его Томасу. — Надеюсь, женское общество пойдёт тебе на пользу, — внезапно потеплевшим тоном проговорил король. — До свадьбы с принцессой Терезой можешь пользоваться сумасшедшей девицей по своему усмотрению. Но в Камерию ты поедешь один. — А как же Минхо? — оторопело спросил Томас, сминая в гармошку полученный документ. — Сэнэмский заложник останется при дворе, — король положил перед собой ещё один чистый лист. — Это ведь он выболтал тебе о Камерии? Не отвечай, я и так знаю, что это проделки грязного животного. Ничего не поделаешь, но вытравить варварскую натуру не под силу даже цивилизации. Он красноречиво махнул рукой, показывая, что разговор окончен, и Томас, не чуя под собой ног, выскользнул за дверь. В непонятном смятении он спустился во двор, побродил по окрестностям парка и, только когда солнце высоко встало над головой, направился к Угловой башне. Возле дверей всё так же караулила стража. Томас собирался уже вытащить меч и с боем прорваться внутрь, но вовремя вспомнил о доверенном документе. Перед тем как показать бумагу стражникам, он развернул её и прочитал: «Мы повелеваем передать леди Ньют в полную и окончательную собственность наследного принца».
