Глава 6 Леди Ньют
18 марта 2017 г., 09:08
Для леди Ньют Томас распорядился выделить комнату в королевских покоях, поближе к нему. Просторная спальня с гардеробной и балконом, должна была порадовать самую требовательную особу. Тяжеловесную мебель заменили на изящную, рыжую каменную кладку прикрыли гобеленами, полы устлали расписными коврами из овечьей шерсти. Фрейлины леди Бренды охотно хлопотали, обустраивая фаворитку принца: добавили в интерьер несколько дамских вещиц, посоветовали лучшую портниху и, конечно же, принесли с собой подарки.
Ньют как ребенок радовался самой незначительной мелочи, будь то веер с потрепанным кружевом или аляповатая брошь из фальшивого изумруда. Ему одинаково были интересны и выполненные из грубой ткани грошовые мешочки и их содержимое. Несмотря на щедрые подношения, слова благодарности так и не слетели с его губ, ведь у русалов все дары моря считались общими.
Благородные дамы остались недовольны, сочли безродную девчонку невежественной дикаркой и радостно помчались с докладом к леди Бренде. Спустя месяцы затишья женская половина двора наконец-то получила пищу для сплетен. И судя по поведению наложницы принца, а именно так называли за глаза Ньюта, этот колодец будет неисчерпаем.
Бегство фрейлин Томас посчитал за благо. Ему не терпелось побыть с прекрасной морской девой наедине, расспросить её о жизни в неведомых глубинах океана и, самое главное, поведать ей, что он не забыл, кто его спас от неминуемой гибели. Только он усадил леди Ньют за круглый чайный столик, как заявился Минхо.
Не замечая недовольство Томаса, он отвесил короткий поклон и сказал:
— Мой принц, я взял на себя смелость и приказал слугам подать обед.
Томас понял, что его загнали в угол. Правила приличия диктовали свои условия, поэтому он представил Минхо как своего лучшего друга и ревниво смотрел, как тот целует леди Ньют руку.
Минхо тут же устроился за один с ними столик и непринуждённо заговорил о погоде. В отличие от Томаса, в светских разговорах он был мастак. Радовало лишь одно: взгляд леди Ньют затуманился, а рука то и дело касалась чёрного жемчуга — нервный неуверенный жест, выражающий не то страх, не то желание поскорее избавиться от собеседника.
Посмотрев на леди Ньют, Томас уже не смог отвести от неё глаз. Как же она была прекрасна и как бесконечно непохожа на благородных дам или пугливых служанок. Уверенный изучающий взгляд не смущал высокий статус, не было в ней ни жеманности, ни кокетливости. При первой встрече эта открытость обескуражила, но Томас быстро освоился и даже возгордился, что его выбор пал на такую необычную девушку.
И пусть его дама сердца была несколько угловатой и передвигалась так, будто боялась упасть, в этой неуклюжести была своя непередаваемая грация. Он привык, что все придворные дамы ниже его ростом, а леди Ньют была с ним вровень. Её руки не были изящными руками фрейлин, наоборот, они отличались некой деревянностью, словно пальцы должны сковывать перепонки.
Принесли обед: жареную телятину в нежном сливочном сыре, летний суп на травах, пышные булочки и засахаренные фрукты. Минхо с Томасом тут же накинулись на телятину, а Ньют поначалу просто сидел и с любопытством наблюдал за ними. Ножи и вилки не казались ему чем-то невероятно сложным, он просто не понимал, почему нельзя использовать только руки.
Наконец он смело ухватился за столовые приборы и скользнул лезвием по куску телятины. Под тёмной корочкой притаилась розовая мякоть, золотистый сок смешался с шапкой белоснежного соуса.
— В нашем краю на мясо забивают самый лучший скот, — похвастался Томас.
— Забивают… скот… — как эхо повторил Ньют. Мясо напоминало ему морскую соль, к которой присоединился тонкий душок разложения. Такова на вкус вода с кровью.
Недожёванная телятина плюхнулась обратно на тарелку, соус забрызгал платье, однако испачканный лиф волновал Ньюта меньше всего.
— Это убийство, — возмутился он. — Зачем ради насыщения убивать живую плоть?
В глазах леди Ньют было столько неподдельного отвращения, что Томас моментально подскочил с места, отодвинул от неё тарелку и поставил на её место поднос с фруктами.
— Если вам угодно, я больше не притронусь к мясу, — пылко пообещал Томас и, когда Ньют с серьезным видом кивнул, вложил в его руку липкую от меда дольку яблока.
— На фруктах и ноги можно протянуть, — язвительно сказал Минхо, нацелив вилку на недоеденный ломоть телятины.
— Неправда, — возразил Ньют, и Томас поддержал его энергичным кивком.
Сейчас он бы согласился с чем угодно, лишь бы понравиться своей избраннице. Отказываться от мясных блюд, конечно, жаль, но он всегда может лакомиться ими в одиночку.
— Ради супа тоже никого не убивали. — Томас поставил своё кресло почти впритык с креслом леди Ньют, вооружился двумя ложками и пододвинул миску с летним супом.
Минхо с кислой миной понаблюдал, как они оба хлебают из одной миски, раздражённо вытер руки салфеткой и встал.
— Разрешите удалиться, — попросил он официальным тоном.
Даже не посмотрев в его сторону, Томас махнул рукой. Сейчас для него ничего не существовало, кроме прекрасной леди Ньют.
После того как Минхо ушёл, Томас оживился. Хотелось немедленно сотворить что-то грандиозное, но он не смог придумать ничего, кроме как устроить для леди Ньют прогулку по замку. Жаль, без сопровождающих нельзя было выйти за его пределы, зато парк и чуть ли не все комнаты в их распоряжении. Можно показать величие залов, красоту настенных гобеленов, пышное убранство опочивален.
На его счастье, леди Ньют радовалась всему, что бы ни увидела. Тонкие руки тянулись к позолоченным рамам, витражам и настенным панелям. Она, словно маленький ребенок, стремилась всё-всё потрогать и познать, с упоением слушала любую историю, жадно выспрашивала самую незначительную мелочь. Неприкрытый восторг передался и Томасу. Теперь он по-новому взглянул на мрачный замок. Оказывается, здесь было много интересного.
К обеду они перебрались на второй этаж государственных апартаментов. Здесь было больше слуг, попадались и просители, поэтому пришлось вести себя тихо и разговаривать шёпотом. А когда им повстречался герцог Оторский, Томас решил найти место поспокойнее и повёл леди Ньют в библиотеку.
Заведовал библиотекой совсем дряхлый архивариус. Старик вечно где-то пропадал, поэтому здесь можно было не таиться.
Круглая зала впечатлила Ньюта больше, чем бесконечные коридоры, галереи и просторные комнаты. Тысячи книг и свитков, покоящихся на высоких деревянных стеллажах, создавали непередаваемую атмосферу уюта. Сводчатый потолок подпирали колонны из цветного мрамора, каждая свеча пряталась за стеклянным колпаком наподобие высокого бокала.
Пока Томас выискивал что-то в небольшом шкафу, Ньют принялся изучать книги. Он доставал их одну за другой, открывал, а прикоснувшись к жемчугу, мог читать. Эта способность его как радовала, так и одновременно пугала. Ведь познав все тайны человеческой жизни, разве не отречется он от русалочьей натуры?
— Миледи? — Голос Томаса заставил Ньюта очнуться. Оказывается, он прижал к груди одну из книг и задумчиво застыл на месте.
Ньют отложил книгу и с улыбкой взглянул на Томаса. Теперь он понимал, что тогда, в шторм, он сделал правильный выбор. Именно этот человек волновал его сильнее, чем все остальные люди.
Словно прочитав его мысли, Томас спросил:
— Это ведь ты меня спасла? Ты действительно морская дева?
— Я… — начал Ньют, но тут же почувствовал, как горло сдавило в стальные тиски. Он попытался произнести хоть слово, но не смог. Похоже, магическая жемчужина морской Нежити не даст ему раскрыться.
Стараясь утаить болезненный спазм, Ньют низко опустил голову. Возможно, со стороны могло показаться, что это некое отрицание причастности к морским жителям.
Лицо Томаса стало печальным. Он сделал один порывистый шаг и внезапно для самого себя притянул леди Ньют за талию. Каково же было его удивление, когда он почувствовал на своей спине уверенные ладони.
Объятия служанок были иными — по-женски невесомыми, а леди Ньют прижалась к нему с такой силой, будто он очутился в железной хватке Минхо. Это необычное сравнение почему-то пришлось Томасу по вкусу: дыхание сбилось, в паху молниеносно разгорелся огонь.
Чтобы отвлечься, он взглянул леди Ньют в лицо, но не нашел ни обычного девичьего испуга, ни зовущего взора, который он видел на картинах у соблазнительных одалисок, лишь неприкрытый интерес и непосредственное любопытство.
Желанные губы были совсем близко, стоило лишь набраться смелости и прижаться к ним, подарив крепкий, наполненный страстной отвагой поцелуй. Конечно же, он сумеет показать леди Ньют, что значит целоваться по-взрослому, в этом Томас не сомневался. Поначалу всем премудростям его обучал Минхо, а потом он оттачивал мастерство на служанках.
Однако зачем пугать даму сердца? К тому же больше всего на свете Томасу хотелось пойти наперекор отцу. Доказать, что леди Ньют — не бесправное существо, сродни захваченным в плен сэнэмским воительницам.
Поэтому Томас с сожалением отстранился, целомудренно взял леди Ньют за руку и сказал:
— Повезло, что вас нашли рыбаки, а не разбойники. В этом мире всем прекрасным девушкам угрожает опасность. Но со мной вы можете не бояться, я сумею защитить вас от любых невзгод.
***
Ночь опустилась на Либрас словно лёгкая, едва заметная вуаль. Томас не хотел идти спать, он был готов хоть все сутки напролет провести подле морской девы. Но его планам помешал мастер Дженсон. Он не только заявил, что леди Ньют требуется отдых, но и привёл для неё служанку: слепую, но на удивление расторопную крестьянку. Под взглядом мутных глаз становилось так неуютно, что Томас, наскоро распрощавшись, направился к себе в спальню. У дверей его давно поджидал Минхо. Переодеваясь ко сну, Томас возбуждённо пересказал другу разговор мастера Дженсона с отцом, а потом показал бумагу с указом. — Можешь где-нибудь спрятать её? — попросил он. — У меня вечно всё теряется. Да и не хочу, чтобы леди Ньют случайно увидела. Минхо засунул смятый лист за пазуху и воззрился на Томаса с недовольным видом. — Не дай задурить себе голову какой-то девчонке, — тихо произнёс он. — К чему был этот утренний фарс? Ты будущий правитель, а не марионетка. Если ты готов прогибаться ради глупой девичьей прихоти, подумай, как просто тобой будут вертеть советники или жена. Томас насупился. Потом вспомнил о взятой из библиотеки книге, бросил на кровать пухлый фолиант и сказал: — Я тут подумал, что вовсе не хочу быть королём ни Либраса, ни тем более Камерии. В этой книге говорится, что один из королей отрёкся от престола и посвятил себя служению Творцу. В Солнечных горах есть храм, который назвали в его честь. Минхо взял книгу, присмотрелся к серебреному тиснению на тёмном бархате и со всей серьёзностью заявил: — Это произошло сто лет назад. И того короля потом убили. Твой прадед, между прочим. В отличие от вас, мой принц, я слушал, что мне говорят наставники, а не мечтал о голых девках. Уши Томаса будто перцем натёрли. Злость окатила его жарким огнём, ладони сжались в кулаки. А Минхо стоял перед ним, словно сама невозмутимость, только в глазах притаилась не то печаль, не то усталость. — Леди Ньют станет моей женой, — твёрдо сказал Томас. — Я найду способ всё устроить. Он приосанился, но потом подумал, что это глупо. Ведь на нём ночная сорочка, а не королевская мантия, и стоит он не в тронном зале, а босиком на холодном полу. Однако чего бы ему это ни стоило, своего он добьётся. Перед глазами встало прекрасное лицо леди Ньют, и Томас улыбнулся, но в это же мгновение Минхо схватил его за плечи и с жаром заговорил: — Томас, ну зачем тебе нужна сумасшедшая? Она не морская дева, она даже на женщину не похожа. В ней женственности столько же, сколько жизни в сухих листьях. Скорее воспользуйся ею по назначению и забудь. Иди прямо сейчас к ней в комнату, а если боишься… я могу помочь тебе разжечь огонь. — Не надо мне помогать, — испугался Томас. — Давай об этом забудем. Это было неправильно и так мерзко, правда? Ты не должен был тогда мне потакать. Минхо опустился на колени, взял Томаса за руку, прижался лбом к раскрытой ладони и глухо произнёс: — Мой принц, я выполню любое ваше желание. Даже самое жестокое. Только скажите, и я стану вашим рабом или наложницей… Томас в ужасе отшатнулся. — Это всё мой отец? Ты не поверишь, он считает тебя животным. Но ты не должен его слушать. Я никогда не смогу видеть в тебе раба. Ты единственный и самый верный друг. Лоб Минхо прорезала печальная морщинка, будто он услышал нечто невероятно безжалостное. Томас смотрел на него и не понимал в чём дело. Но внезапно к нему пришло озарение. У друга есть повод для переживаний. Томас сжал Минхо в объятиях и извиняющимся тоном заговорил: — Я совсем забыл, что скоро из Сэнэма приплывёт твоя сестра. И в прошлый раз ты был сам не свой. Не волнуйся, она привезёт добрые вести.
