Камелия, что дарит жизнь

      Нанами терпеливо ждала ответа, внимательно следя за переменами в лице Тсубаки. Та сначала покраснела, потом побледнела, потом снова покраснела. Девушка с интересом наклонила голову, пытаясь понять, что происходит у подруги в голове.       — Ну… — заговорила Тсубаки несколько минут спустя, — с детства он так же, как и Хацуюки поддерживал меня, но по-своему… Всегда был моральной поддержкой…       — Но ведь он тоже оказался не тем, кем ты его привыкла считать, — Нанами внимательно посмотрела на подругу. — И можно сказать, что он тебя предал, исходя из твои соображений.       Тсбаки улыбнулась, подняв взгляд на богиню. Ее красно-карие глаза засияли.       — Ясухиро для меня всегда был кем-то особенным. Он никогда не пытался сделать вид, что мне друг, и я даже не осознавала, что моя любимая лошадь на самом деле парень. Единственное, что его выдавало — то, как он смотрел на меня. Блеск его глаз, за которым можно было увидеть его душу. Возможно, я тогда не хотела принимать это, но сейчас все иначе. И… я понимаю, почему он так поступал. В отличие от Юки, намерения которого я никогда не понимала, его заботу я всегда чувствовала...       Девушка замолчала, задумавшись.       — А что ты чувствуешь к нему? – богиня, решив прервать затянувшуюся паузу, присела рядом и сложила руки на коленях.       — Я... восхищаюсь им, — Тсубаки сейчас была где-то далеко, в своих мыслях и мечтах. — Он всегда, даже когда был для меня лошадью, учил меня. Заставлял видеть и понимать многие вещи, никогда не сдаваться. Меня вдохновляло то, как он играл со мной в манеже, как быстро носился по леваде, как делился со мной своими крыльями в лесах и как однажды спас меня от лесного пожара. Он просто молча оберегал меня, был моим ангелом-хранителем на протяжении многих лет. Знаешь, когда я узнала о его истинной сущности, то сначала злилась, ужасно злилась. Но потом… все изменилось.       Нанами нахмурилась, чувствуя, что теряет нить рассуждений.       — А Хацуюки? — уточнила она.       — Хацуюки — мой лучший друг, который тоже оберегал меня всю жизнь. Но когда я решила, что он делал этого по необходимости, то разочаровалась и нем. И вообще, с самого начала, с детства, все выглядело странно, особенно то, что школьный любимчик и кумир половины школы вдруг проявляет такой интерес ко мне. Но тогда я была слишком одинока, чтоб это осознавать, а со временем убедила себя, что облегчение и радость от общения с ним - это любовь. Перемещение сюда открыло мне глаза на многое, и постепенно все, что я чувствовала, стало растворяться, и он стал просто другом. Если сначала я не хотела в это верить, то теперь поняла, что любовь придумала себе сама, а на самом деле это глубокая привязанность и благодарность, — Тсубаки говорила лаконично, напряженно хмуря брови. Проговаривала вслух те мысли, что раньше старательно гнала прочь.       В комнате кроме их голосов был слышен только стрекот цикад с улицы. В храме гораздо тише, чем обычно, и время словно остановилось. Подруги смотрели друг на друга, краснея и улыбаясь. Действительно, даже в разговорах про любовь было что-то волшебное.       — Так к кому тянется твое сердце? — Нанами придвинулась ближе. — Кто же тот, с кем ты хочешь провести оставшуюся жизнь?       Тсубаки нахмурилась еще сильнее и закусила губу, размышляя.       — Любовь — интересная штука, — медленно проговорила она. — Вроде бы такая простая, но вместе с тем — сложная. Иногда яркая и внезапная, как фейерверк в ночном небе, но потом исчезает, как не было. И ты понимаешь, что это всего лишь влюбленность, не имеющая ничего общего с настоящей любовью. А другая приходит тихо и незаметно, исподволь, и остается с тобой навсегда, даря тепло и окружая ореолом счастья. Важно не ошибиться и вовремя понять, с чем имеешь дело. Я долго не хотела это признавать, но теперь смогла–таки расставить приоритеты. Я действительно люблю Хацуюки, но только как друга и брата.       Нанами широко улыбнулась, радуясь за подругу. И с облегчением подумала, что такого непонимания у нее никогда не было и не будет: Томое для нее единственный. Хоть влюбиться у нее получилось нормально, пусть и не без приключений на одно многострадальное место.       — Я люблю Ясухиро! — Тсубаки засмеялась, порывисто обнимая хозяйку храма. – Спасибо тебе, Нанами. Без тебя я бы точно еще долго на месте топталась.       Девушки довольно улыбались друг другу, пока Нанами не вспомнила, что есть один вопрос, который обязательно следует обсудить, и разговор этот не терпит отлагательств.       — Что ж, теперь остается еще лишь нерешенная проблема, — вздохнула богиня. — Что нам делать с тем мальчишкой-екаем? Мы с ребятами посовещались и решили просить аудиенции у Оокунуши! Тсубаки нахмурилась, занятая собственными противоречивыми чувствами, она успела забыть о сложившейся непростой ситуации. Хотелось поскорее попасть в комнату Ясухиро, услышать его голос, обнять… Но хранитель еще спит, а значит, самое время сосредоточиться на не менее важных делах.       — Я не слишком хорошо в этом разбираюсь, но думаю, ты права, — задумчиво протянула шатенка. — Только одно меня беспокоит: вдруг этот мальчишка — всего лишь наживка? Вдруг за ним стоит некто более могущественный?       Нанами вздрогнула и замерла. Об этом она совершенно не подумала. Резкая боль в висках и легкое головокружение заставили девушку покачнуться.       — Нанами! — Тсубаки тут же поддержала ее за локоть и наклонилась ниже. — Что такое?       — Ничего! Я в порядке, устала немного! — богиня попыталась улыбнуться, но это выглядело не очень правдоподобно. Голова болела невыносимо.       Тсубаки заглянула в измученные глаза подруги.       — Ну и кого ты обманываешь? — тоном доктора на осмотре протянула она. — Ты же сейчас упадешь. Быстро в кровать! И выброси все посторонние мысли из головы.       — Но… — Нанами попыталась сопротивляться, однако в глазах вновь потемнело. — Ох!       Тсубаки подняла ее со стула и довела до футона. Благо богиня была уже в пижаме.       - Никаких «но»! Спать! – с этими словами она потопала к выходу, но перед тем как закрыть за собой седзи таки улыбнулась. – Не волнуйся. Вместе мы со всем справимся!       С этими словами седзи закрылись, и в коридоре послышались удаляющиеся шаги. Нанами тяжело вздохнула, все еще чувствуя головокружение, и покорно залезла под одеяло. Устроившись поудобнее, она почувствовала, что каждая мышца начинает постепенно расслабляться. Девушка тяжело вздохнула. Уже начиная проваливаться в мир сновидений, она услышала тихий стук.       — Нанами? Ты уже спишь? — послышался из коридора любимый голос.       — Нет пока, заходи! — богиня широко улыбнулась, но заставить себя подняться уже не смогла.       Томое зашел в комнату и удовлетворенно улыбнулся, присаживаясь около футона.       — Вижу, ты уже не мечешься по комнате? — он немного недовольно махнул хвостом. — Как чувствуешь себя?       Нанами улыбнулась в ответ, ощущая теплую волну, прокатившуюся по телу. Так всегда происходит, когда он рядом.       — Хочу спать, — пожаловалась она, — и все болит.       — Не удивительно. Столько кругов вокруг меня намотала. Я сбился на сто сорок третьем, — усмехнулся лис, подпирая щеку кулаком. — Но я вижу, что тебя до сих пор что-то волнует.       — Видишь ли... Тсубаки пришла в голову мысль, которая заставила меня встревожиться.       Хранитель мгновенно посерьезнел, белые уши его прижались к голове, выдавая напряжение.       — Что именно?       — Может быть так, что главный злодей — не мальчик-екай, а кто-то гораздо более сильный и могущественный? - Нанами таки приподнялась с кровати, серьезно смотря в аметистовые глаза лиса.       Томое закрыл глаза и глубоко вздохнул; хвост напряженно подергивался. Вдруг хранитель притянул девушку к себе, приглашая положить голову ему на колени. Нанами покраснела, но подчинилась. Благодаря этому простому жесту все проблемы вдруг стали не настолько ужасными, как казались ранее. Богиня расслабилась, закрывая глаза.       — Я отправил весточку Оокунуши и осталось только дождаться его ответа. А потом придется оставить на Мизуки храм и всей толпой отправляться в Идзумо.       Судя по тону, лиса эта перспектива не особенно радовала. Нанами и самой не хотелось оставлять храм с минимальной защитой во время такой опасности, но она понимала, что других вариантов у них нет.       Мысли в уставшей голове потекли в другую сторону, и богиня зарылась носом в кимоно любимого, чувствуя его еле ощутимый запах. Свежесть лилий с ноткой лесного ореха.       — Томое… — тихо прошептала девушка, встречаясь взглядом с аметистовыми глазами.       — Что? — он смешно передернул ушами, и девушка коварно ухмыльнулась. И какие только мысли не приходят в уставшую голову.       — Можно мне потрогать твои уши? — Нанами умоляюще смотрела в его спокойные глаза.       Лис вздрогнул и с недоумением уставился на нее. В его глазах проскользнуло странное выражение, словно он что-то вспомнил. Что-то, что его каким-то образом когда-то задело. Брови сошлись на переносице, будто ответ на этот вопрос сейчас был самым важным в его жизни. Разрешить или не разрешить?       — Ну пожалуйста… — жалобно протянула богиня, и Томое тяжело вздохнул, слегка наклоняя голову.       Щеки Нанами порозовели, и она радостно потянула руки к белым треугольничкам. Долгожданный коварный план выполнен, и руки богини осторожно коснулись мягкой шерстки.       — Такие мягкие… — восхищенно выдохнула она, легко поглаживая и постепенно двигаясь к основанию.       Томое смутился, но богиня этого видеть не могла из-за того, что он спрятал глаза за челкой. Постепенно он наклонял голову ниже и чуть поворачивался, предоставляя ей свободу действий.       Девушка улыбнулась, покраснев еще сильнее. Тонкие пальчики достигли основания ушей, и лис вдруг напрягся. Резко выдохнув, он с сожалением поднял голову.       — На сегодня хватит тебе, — Томое улыбнулся, видя тень разочарования в глазах любимой. — А теперь тебе пора спать. Завтра будешь присутствовать на тренировке вместе с Тсубаки. Пора бы и тебе чему-нибудь научиться.       — Ладно, — богиня страдальчески скривилась.       — Ну вот и договорились. Спокойной ночи.       С этими словами Томое потянулся и нежно коснулся ее губ легким поцелуем. Мимолетное прикосновение, а сколько эмоций и чувств выражено в этом жесте! Отстранившись, он встал и медленно вышел из комнаты, улыбнувшись напоследок.       Нанами откинулась на подушки, чувствуя, как горят щеки. Теперь она точно была уверена, что вместе они справятся со всеми трудностями.