Тень короля

Бильбо Беггинс из Бэк-Энда был весьма солидным и уважаемым хоббитом и жил исключительно добропорядочной жизнью: ни во что не впутывался, не водился с чужаками и опасностям и приключениям предпочитал тихое сидение в любимом мягком кресле у камелька. Но в одно чудесное летнее утро его мирное существование было грубо нарушено. А ведь все начиналось вполне безобидно. В их зеленый край забрел умудренный годами человек в странном сером плаще и остроконечной шляпе, из-под широких полей которой на хоббита пронизывающе смотрели внимательные глаза. В руке незнакомец держал посох. Было в этом чужаке что-то нездешнее, манящее пуститься в путь, позабыв дома даже свой любимый носовой платок. Это «что-то» должно было насторожить любого добропорядочного хоббита, но на беду (или на большую удачу) Бильбо лишь притворялся добропорядочным хоббитом перед всеми, даже перед собой. Просто тогда он и сам об этом не подозревал. Сейчас ни о чем худом не помышлявший мистер Беггинс добродушно наблюдал за странно-одетым стариком, а когда тот приблизился к ограде его чудесного сада, улыбнулся и вежливо сказал: — Доброе утро! Вот так и началась эта удивительная история для маленького хоббита. Конечно потом он много раз жалел о своей непредусмотрительности, что заговорил с незнакомцем, но это было потом. Первые предвестники нарушения привычного уклада появились тем же вечером, когда в дверной колокольчик позвонили, и хоббит пошел узнавать, кого к нему принесло в столь поздний час. На пороге его чудесного домика стоял гном, весьма свирепого и подозрительного вида. Незнакомец поклонился, при этом не спуская с хоббита жесткого взгляда, и представился: — Двалин. К вашим услугам. Бильбо был настолько растерян странным событиям сегодняшнего дня, что только и смог ответить, завязывая пояс халата, чтобы выглядеть поприличнее. — Бильбо Беггинс. К вашим. Не спрашивая разрешения войти, нежданный гость ввалился внутрь и, кинув хоббиту свой плащ, тут же поинтересовался насчет ужина. Последующие события слились для несчастного хозяина в один сплошной кошмар. Конечно, хоббит любил гостей, но предпочитал приглашать к себе в дом добрых знакомых, а не подозрительных личностей с улицы. А гости все приходили. Вслед за первым гномом пришел еще один, потом сразу двое, а потом их ввалилось в прихожую сразу целая куча, а следом внутрь прошел тот самый старик, которому Бильбо пожелал сегодня доброго утра. И ведь при этом только один, самый молодой, удосужился вытереть ноги… о сундук с приданным матушки хоббита! Что тут началось! В мгновение ока стол оказался накрытым содержимым кладовок и погребов, которое гномы оприходовали наилучшим образом. Бильбо пытался помешать им, но что он, на самом деле, мог сделать? Маленький хоббит совершенно не привык к такой наглости, а гномы, словно почуяв его слабость, начали вовсю потешаться над ним, распевая постыдные пьяные песни. Неожиданно общий гвалт перекрыл решительный стук в дверь. Гномы сразу же притихли, а окончательно сбитый с толку мистер Беггинс поплелся открывать. На пороге стоял опять-таки гном. Бильбо заметил, что этот пришелец был чуть выше своих сородичей и не так широк в плечах. Суровые, но не жестокие глаза мрачно поблескивали, когда их обладатель окинул хоббита оценивающим взглядом. — П-простите… Мистер? — от остальных этого чужака отличало еще кое-что — он не представился. Глаза пришельца выражали крайнее презрение. — Мистер? — переспросил он и неожиданно расхохотался. — Мистер Беггинс, — вмешался Гендальф (а тем стариком был разумеется он), — хочу представить тебе предводительницу нашей компании. Дис, дочь Траина, из рода Дурина, королева-регент. Глаза женщины приобрели острое выражение. — Так это и есть хоббит? — с растущим раздражением спросила она. — Гендальф, ты обещал нам профессионала, а это… — Уверяю тебя, Дис, — Гендальф примирительно склонил голову. — Это именно тот, кто вам нужен, — старик бросил взгляд на хоббита, все меньше понимающего, что происходит. — Пусть он и сам не понимает этого. Женщина с сомнением покачала головой. Пройдя внутрь, она еще раз окинула хозяина испытывающим взглядом и спросила: — Каким видом оружия вы владеете, мистер Беггинс? — Что, простите? — оторопело переспросил Бильбо. Ответом ему служила холодная улыбка. — Я спросила, — терпеливо повторила Дис. — Каким оружием вы владеете? Бильбо, наконец, вспомнил о достоинстве. — Я весьма недурно кидаю каштаны, — пытаясь казаться знатоком своего дела, каковым его описывал Гендальф, проговорил хоббит, затем здравый смысл взял вверх, и Бильбо добавил: — Правда, я пока не могу понять, к чему весь этот разговор. — Я и не сомневалась, что вы ничего не понимаете, — с горькой усмешкой отозвалась Дис и посмотрела на волшебника, в ее глазах читался немой упрек. И что теперь ей делать? С таким маленьким отрядом, да еще и об этом беспомощном создании придется заботиться. Королева ясно видела, что ситуация стремительно ухудшается, а вот солнце удачи не спешило освятить им путь. Таким далеким и призрачным казался ей тот день, когда Оин прочел знамение, и все они увидели возвращающихся к Одинокой горе птиц. Уже тогда женщина понимала, что избранный ею путь будет нелегким, но не могла поступить иначе. Им нужно вернуть родной дом. Ради семьи. Всей семьи. Дис тяжело опустилась в кресло, в котором так любил сиживать Бильбо. Королева провела рукой по волосам и бороде и испустила тяжкий вздох. Гномы тут же расположились вокруг нее, выжидательно глядя на свою предводительницу. — Мама, — подал голос Фили, когда молчание затянулось. — О чем говорилось на совете? Дис встретилась глазами с сыном. Она подвела его. Подвела их всех. — Они не помогут нам, — глухо произнесла женщина. — Против огнедыщащего дракона мы одни. Страшные слова произнесены, и Дис почувствовала, как сердцем ее вновь начинает овладевать отчаяние. Гномы возмущенно зашумели, ошарашенные скверной новостью. Все они надеялись на помощь и поддержку хотя бы Даина Железностопа. Женщина не знала, как сказать им, что ее кузен едва ли не первым отказал им. Нет, не им. Ей. Фили молчал. Он единственный не проронил ни слова. Смешанные чувства овладели сердцем будущего узбада. Гнев, отчаяние, попранная гордость и достоинство… Жалость и сожаление? Принц смотрел на мать, столько лет с честью встречавшую все тяготы и трудности своего регентства, но сейчас, казалось, сломленную отказом в помощи и неприятным сюрпризом Гендальфа. — Значит, мы всё сделаем сами, мама, — решительно, твердо и до странности спокойно Фили повторил ту самую фразу, которую произнес ранее в Синих горах. Не смотря на то, что говорил молодой гном негромко, все тут же смолкли и посмотрели на наследника рода Дурина, затем перевели взгляд на регента. В наступившей тишине Дис подняла голову, и уставшие голубые глаза встретились с другими такими же голубыми, но странно похолодевшими. Где-то глубоко внутри в них может и горело пламя, но у матери Фили научился встречать невзгоды с гордым достоинством. — Это будет сложнее, чем мы ожидали, — принц так и не понял, испытывает его мать или пытается отговорить. В любом случае он уже принял решение. — Ты помнишь, что сказала мне перед уходом, мама? — с едва заметной улыбкой спросил Фили. — Ты с самого начала знала, что все может обернуться именно так, но не отступила. Мы все знали, и мы все приняли на себя этот риск. А значит, должны пройти этот путь до конца. Вместе. Несколько мгновений Дис смотрела на своего возмужавшего сына. Он вырос — теперь она видела это — вырос, а она даже не заметила, как ее сын из мягкого плаксивого ребенка вырос с твердого и сильного наследника. — Через год, — ее дрогнувший голос с каждым словом обретал былую силу духа, — ты, мой сын, станешь великим узбадом, о котором будут слагать хвалебные песни от гор до Моря. — она обвела глазами присутствующих, боясь одного — что сейчас заплачет — затем снова посмотрела на сына. — Через год я возложу на твое чело корону Эребора, чего бы мне это не стоило. — Надеюсь, тебе не придется платить за это право слишком высокую цену, — мрачно проговорил Гендальф, затем лицо его просветлело. — Но надежда еще есть, — он достал из рукава старый пергамент и виеватый ключ. — Пришло время вернуть эти вещи потомкам Дурина. Пусть это послужит знамением того, что вы вернете себе и другие свои богатства. Потухшие было глаза Дис вспыхнули. — Откуда они у тебя? — Я получил их от твоего отца, Траина, — загадочно улыбнулся Гендальф. Дис разложила пергамент на столе, и Бильбо с удивлением понял, что это не простой кусок пергамента — это карта. — Отец рассказывал нам, — звучно с непривычным трепетом в голосе произнесла королева-регент, — что они с дедом сделали карту, на которой должны были быть тайные знаки, позволящие нам попасть внутрь горы, когда придет время вернуть утраченное, — на карту она положила ключ и повернулась к Гендальфу, глаза ее сверкали зыбкой надеждой, быстро перерастающей в уверенность. — Если это то, о чем я думаю, может войско Даина нам и не понадобится. А лишь наша храбрость и искусный вор.

***

Пятнадцать всадников сделали привал на опушке леса. Престранная была компания, однако на тракте и не такое можно встретить. Тринадцать гномов, один маленький хоббит и могущественный волшебник — такое увидишь не часто. После долгих колебаний Бильбо к превеликому своему удивлению все же согласился наняться взломщиком в отряд, но вот обрадовало это королеву или наоборот разозлило, сказать наверняка было нельзя. Казалось, она до сих пор не принимала хоббита, до сих пор злилась на судьбу, пославшую им всем такое испытание. Что до самого Бильбо, то ему предстоящее путешествие виделось приятной прогулкой по родному Ширу. Всю жизнь он не покидал границ своего мирного края и не имел ни малейшего представления о том, каков мир снаружи. Орки, тролли, волколаки и прочие лихие твари — все это казалось ему лишь детскими сказками, которые с интересом слушают маленькие дети, удобно устроившись у камелька. Но нечто худшее еще поджидало их впереди. Нечто худшее терпеливо ждало своего часа, когда можно будет выползти из темного угла и нанести смертельный удар. Нечто худшее, что может разрушить самый отчаянный и продуманный план. Держа наготове секиру, Дис отправилась на разведку. Конечно, она могла отправить с тем же заданием любого другого гнома, но женщине хотелось побыть наедине со своими чувствами. Шепот леса успокаивал расшатанные нервы не хуже звука ударов по наковальне. Может, потому что женщина так устала за последнее время, из нее нынче вышел плохой дозорный? Взобравшись на валун, королева-регент глубоко вздохнула чистый, отдающий вечерней прохладой воздух. Все спокойно, и пора было возвращаться в лагерь. Бомбур наверняка уже приготовил походной ужин. Дис улыбнулась и вознамерилась было двигаться обратно, как где-то совсем рядом хрустнула ветка. Женщина мгновенно подобралась, готовая при малейшей опасности подать сигнал тревоги и защищать свою жизнь. Лесная мышь прошмыгнула в свою нору между корней деревьев. Королева раздраженно сплюнула, укоряя себя за такую мнительность. Однако следовало признать и то, что в пути осторожность никогда не бывает излишней. Этим вечером отряд убедился в правоте этих слов. Снова где-то хрустнула ветка. Эти проклятые мыши совсем сбили ее с толку! И когда же Дис из храброй, решительной наследницы великих узбадов старшего рода превратилась в нервную, трусливую истеричку, готовую поднять панику из-за маленькой мышки? Но именно сейчас, когда бдительность жертвы ослабла, ветка хрустнула под чьим-то сапогом. Холодно блеснули сквозь прорези в уродливой маске глаза истинного убийцы, не привыкшего думать, привычного лишь слепо нести смерть всему, что не желает видеть в Средиземье его Господин и Хозяин. А он лишь безвольный раб своего создателя без имени, без прошлого, без семьи и родных. А что вообще значит семья? Он много раз видел, неся смерть, как взрослые защищали свое потомство, как сильные прикрывали собой слабых… Это ли семья? Но какой смысл умирать за кого-то? И так ли нужна семья, если за нее приходится отдать собственную жизнь? Хорошо, что у него никого нет, и ему незачем умирать. Только нести смерть. Потому что так повелел Хозяин. Молчаливо, как тень, без обычного для всех нападавших боевого клича, призрак смерти вознес клинок над новой жертвой своего Господина. Дис резко обернулась, в последний момент осознав опасность, и видавшая виды секира с честью встретила обрушившийся на нее удар. Послышался скрежет металла, и вот уже противники оценивающе оглядывают друг друга. Нападавший мог бы показаться гномом, если бы не напал на нее. Ведь ни один гном не станет нападать на другого, честь не позволит ему этого сделать. А уж напасть на женщину… Поношенный, местами изодранный плащ скрывал грубо выкованные, но довольно прочные доспехи, блестевшие от нанесенного на них слоя жира. Растрепанные длинные черные волосы развевались на ветру, как наросты конечностей подводного чудовища. Лицо свое, несомненного такое же уродливое, как и душа, он скрывал под черной маской с неопрятно намалеванной на нее белой краской. И лишь глаза, внимательные и жесткие, прямо смотрели на нее, выражая лишь одно желание — убивать. Трижды прокричал филин и один раз сыч, прежде чем они снова бросились друг на друга. Удар, уворот и новый удар. Отход, блокировка удара, атака… Дис заметила, что этот противник не уступает ей ни в мастерстве, ни в стати, а может, в чем-то и превосходит. — Кто ты? — яростно выкрикнула она. — Чего ты хочешь? Ответом ей послужила новая серия ударов. Они сцепились мертвой хваткой и упали на землю. Дис попыталась было сорвать с нападавшего маску, чтобы увидеть его лицо, но цепкие пальцы на сильных руках впились ей в горло. Воздуха решительно не хватало, но тут где-то на грани безумия она услышала отчаянный вопль младшего сына: — Не-ет! Стрела, выпущенная из маленького гномьего лука, просвистела свою отрадную для слуха песню и вонзилась в руку нападавшего, чудом найдя щель между латами его доспехов. С грозным рыком он повернул голову к новому врагу, который уже накладывал новую стрелу на тетиву, и неожиданно вскочил на ноги, забыв о Дис, и бросился прочь, скрывшись в сгущающемся мраке от метких выстрелов. Он не привык сражаться сразу с целым отрядом хорошо вооруженных воинов, а потому вынужден был отступить. Принести Хозяину головы женщины, возомнившей себя узбадом гномьего народа, и двух ее сыновей. Так приказал ему Хозяин, и впервые он не исполнил его волю, но ничего! Он знал, что путникам предстоит еще долгий полный опасностей путь, знал, что лучше бы эта кучка гномов никогда не вылезала из своих пещер, а теперь уже поздно — из тьмы вслед за ними пустилась тварь, от которой не найдется спасения. Тень, призрак, сама смерть — вот его имя. Наемный убийца прогнившего сердца безумца — вот его сущность. И больше ничего…

***

С широко распахнутыми от потрясения глазами Кили продолжал наугад выпускать стрелы куда-то во тьму. Он догадывался, что в пути им встретятся немало опасностей, но не ожидал, что это случится так скоро. Кем бы ни был нападавший, Кили надеялся, что его стрела найдет дорогу к его смерти. Хотя бы одна. Он ведь столько их уже выпустил. — Кили, хватит, — тяжело дыша, Дис поднялась на ноги и, приблизившись к сыну, положила руку тому на плечо. — Береги стрелы. Юноша повернулся к ней. Растерянный вид делал его еще моложе и безбашеннее. — Никогда таких не видел! — возбужденно воскликнул он. — Что это за тварь?! Дис не ответила, вглядываясь во тьму. Та же тьма была и во взгляде нападавшего, опустошающая, мертвая, безысходная. В чем-то и безумная. Но что лишает нас разума? У Дис не было времени разгадывать загадки, но если они хотят выжить, разгадывать загадки придется. — Сейчас мы этого не узнаем, мой юный Кили, — мрачно проговорил Гендальф, он тоже смотрел во тьму, словно пытаясь пронзить ее взглядом. — Одно очевидно — он нам не друг.