Полуночная игра

      У предельной честности есть свои плюсы, думает Савамура Даичи. За те несколько раз, что он беседовал с Ушиджимой Вакатоши, тот в первую очередь запомнился ему своей прямолинейностью, временами даже излишней, но в каком-то плане ему это нравится. Конечно, правда бывает жестокой, но по крайней мере он точно знает, что Ушиджима думает о нём или о сложившейся ситуации.       Когда они встретились впервые на отборочных на Национальные, Ушиджима решительно и искренне пожелал Даичи удачи, пожимая ему руку, а потом уверенно сказал: «Мы победим». И всё. С таким успехом он мог бы говорить о том, что небо голубое.       Шираторизава не победила, но это неважно. Ушиджима был честен в своих намерениях, а Даичи ценит честность. Она приободряет его.       С тех пор они встречались ещё раз-другой: Даичи заходил в Шираторизаву, чтобы лично извиниться за Хинату, который без предупреждения заявился на сборы, и там столкнулся с Ушиджимой, который настоял на организации товарищеского матча.       — Вас на Национальных в каток закатают, — довольно прямолинейно сказал он, положив одну широкую ладонь на плечо Даичи. На таком небольшом расстоянии их разница в росте казалась заметнее, а вот рука была очень тёплой и отвлекала его. — Позвольте нам заранее дать вам какие-нибудь советы, раз мы уже играли на Национальных.       Разумеется, матч вышел суетной, неловкий и невероятно сложный (особенно из-за того, что Хинаты, Кагеямы и Тсукишимы на нём не было). Нишиноя вылетел с площадки в попытке принять подачу пинч-сёрвера Шираторизавы, а Суга большую часть матча убийственно ухмылялся их ужасающему красноволосому центральному блокирующему. Даичи обращал слишком много внимания на квадрицепсы Ушиджимы, пока тот описывал сильные и слабые стороны всех, с кем играла Шираторизава в прошлом году, но кроме Суги и Асахи этого никто не заметил, так что всё нормально.       — Я считаю, что ваша команда может даже пробиться через первый раунд с таким потенциалом, — как всегда честно признал Ушиджима. От него это была высокая похвала. — Потому что вы непредсказуемы, и никто не будет этого ожидать, — добавил он, на что Даичи засмеялся и пожал плечами. Но Ушиджима улыбнулся — и тоже искренне. А ещё эта улыбка немного разрушила Даичи жизнь. Никто не имеет права быть выше метра восемьдесят, но в то же время таким прелестным.       Буквально за несколько недель до выпускного Даичи снова встречается с Ушиджимой, причём в супермаркете. Даичи вышагивает по проходам с корзинкой, прилежно собирая все из списка его матери, и тут в поле его зрение попадает Ушиджима Вакатоши. Видеть его за пределами площадки было немножко странно (он был одет в темно-серые спортивные штаны и олимпийку Шираторизавы, замечает Даичи), но в принципе ситуация совершенно нормальная. Они ведь живут в одном городе, в конце концов. Хината с Кагеямой случайно забежали на территорию Шираторизавы без особых усилий. Нет никакой причины, по которой Ушиджима Вакатоши не должен зайти в местный супермаркет в субботу.       Но Даичи недаром провёл так много времени, настраивая свой Радар Неприятностей с Нишиноей, Танакой, Хинатой и Кагеямой, он всегда замечает обратную сторону монеты. И его не должно удивить то, что, заглянув в корзинку Ушиджимы Вакатоши, он видит лишь большую пачку соли, пакетик каких-то трав или листьев и минимум литр жидкости для розжига.       Динь-динь, звенит Радар Неприятностей. Даичи щиплет себя за переносицу.       Он как можно более незаметно проходит через супермаркет и якобы случайно оказывается в том же отделе, что и Ушиджима. Мама Даичи как раз попросила его купить губки, и это оказывается отделом кухонных принадлежностей. Он притворяется, что пришёл сюда исключительно за губками, а потом «замечает» Ушиджиму и поворачивается, чтобы поприветствовать его.       — Привет, Ушиджима, — спокойно говорит он. Ушиджима поднимает взгляд от различных марок спичек и пялится на него с непроницаемым выражением лица.       — Савамура Даичи, — кивает Ушиджима. Даичи всегда приятно удивляется тому, что Ушиджима помнит его полное имя, пускай и его использование в качестве приветствия кажется ему несколько странным.       — Как дела? — спрашивает Даичи, усиленно пытаясь не пялиться на кучу бутылок жидкости для розжига в корзинке Ушиджимы.       Как всегда верный своей честности Ушиджима отвечает:       — Я готовлюсь к охоте на привидений. А ты как? — на то, чтобы не потерять своё каменное лицо, у Даичи уходит вся сила воли.       С ним приключались и более странные вещи. Прошлым летом Нишиноя с Танакой случайно украли собаку, решив, что она была дворняжкой. Тсукишима пришёл в школу с больным горлом около месяца назад, и Хината занялся «переводом» мыслей Тсукишимы, пока тот не мог говорить. Сугу назначили ответственным за покупку еды на сборы, когда они были первогодками, и он вернулся с одной только кучей очень острых васаби-бобов. С ним случались и более странные вещи, чем готовящийся к охоте на призраков Ушиджима Вакатоши. Верно?       — У тебя есть опыт с паранормальным? — продолжает Ушиджима. — Мне не помешала бы помощь.       Даичи пялится на него. Полный надежды Ушиджима улыбается.       Есть люди, которые никогда не улыбаются и которым не стоит этого делать (Кагеяма Тобио), есть те, кто улыбаются уж слишком много (Куроо Тетсуро), а есть те, за улыбку которых ты бы сделал всё, что угодно. К несчастью Даичи, Ушиджима относится к последней категории.       — Дай мне только, э-э. С покупками разобраться, — заикается Даичи, как и его сердце.       А где-то задней мыслью радостно пищит Радар Неприятностей.

* * *

      Час спустя, когда Даичи уже сходил домой и положил все продукты в холодильник, он возвращается в город и направляется в причудливое кафе в квартале от супермаркета. Ушиджима попросил его встретиться с ним там примерно через — Даичи смотрит на свои часы — шесть минут. Каким бы странным ни было это приглашение, он не мог просто взять и не прийти. А тот факт, что Ушиджима Вакатоши позвал его выпить кофе и собирался поведать ему самую настоящую страшилку о привидениях, да ещё и попросить совета, явно можно было отнести к странным.       У Даичи не было вообще никакого «опыта с паранормальным». Ни грамма. Его семья, возможно, наименее суеверная из всех, что он знает. А сам он логичный, верный науке молодой человек, который следовал простому принципу: «Пока сам не увижу тому доказательства, не поверю». Самое жуткое, что он может припомнить из своей жизни, это тот день, когда он впервые увидел Асахи с распущенными волосами. Ему действительно следовало бы отказать просьбе Ушиджимы. Он должен был отказать. Но эта улыбка, господи боже.       И вот он приходит на практически свидание за чашечкой кофе с Ушиджимой Вакатоши, если бы оно не было спровоцировано сверхъестественными причудами. Он снова напоминает себе, что с ним случались и более странные вещи. Вот только плохое предчувствие, вопящее нечто вроде «неприятностей не избежать», никак не оставит его в покое, даже когда он заходит в кафе и заказывает себе мокаччино. Он чувствует себя Оби-Ваном в «Звездных Войнах»: «Если я скажу, что у меня плохое предчувствие, то случится буквально всё самое плохое, что только могло случиться». Тем не менее, он решает не размышлять о законе подлости и, держа в руке напиток, находит себе столик на двоих поодаль от окна. Если уж они будут выглядеть так, будто пошли на свидание, надо хотя бы удостовериться, что никто из знакомых случайно не увидит их в окне, проходя мимо.       Звенит колокольчик на двери кафе, и ровно в назначенное время заходит Ушиджима. Его пунктуальность нравится Даичи. А вот тот факт, что вместе с ним идёт довольно раздражённый Ойкава Тоору — не особо. Где-то задней мыслью яростно пикает Радар Неприятностей, а Ушиджима подходит к Даичи и садится напротив. Пакет из супермаркета по-прежнему у него, и к этому моменту в нём прибавилось несколько пачек спичек, большая бутылка минералки и кучка сигнальных ракет. Всё это нисколько не умаляет беспокойств Даичи, ровно как и небольшая лопатка, тоже торчащая из пакета.       Динь-динь. Даичи хочет домой.       — Снова здравствуй, — говорит Ушиджима.       — И тебе привет. Э, — Даичи замолкает, и они в унисон поворачиваются и смотрят, как Ойкава без запинки выговаривает самый сложный заказ кофе, известный кассиру. Даичи с любопытством наклоняет голову набок, глядя на Ойкаву. Он не уверен, напрягает ли его присутствие Ойкавы как таковое, или же тот факт, что его белые джинсы в обтяжку и белая толстовка ослепляют всё кафе.       — Он тоже поможет, — поясняет Ушиджима, что никак не помогает Даичи. Он хмурится и строго кивает. Разумеется. Ему уже и так ничего не понятно. Приход Ойкавы едва ли можно назвать странным на фоне других событий этого дня.       Для всего волейбольного сообщества префектуры Мияги (и даже для некоторых людей за его пределами) мнение Ойкавы об Ушиджиме далеко не секрет. Большинство игроков Карасуно заметили это на отборочных на Национальные, и потом Кагеяма в деталях объяснил им глубину соперничества Ушиджимы и Ойкавы. Даичи невольно задумывается, как же надо было подкупить Ойкаву, чтобы тот… ну, чтобы он сюда зачем-то пришёл. Может, Ушиджима платит за его венти*… О боже, что это? [П/П: венти — один из самых больших объемов напитков в Старбакс; 561 мл]       Ойкава берёт свой напиток, больше похожий на билет к диабету, и булочку на маленькой тарелочке, хватает незанятый стул у соседнего столика и смачно ставит его между Даичи и Ушиджимой. Он натягивает улыбку и приветствует Даичи рукопожатием:       — Давно не виделись, Савамура.       — Что есть, то есть, — соглашается Даичи. Теперь ему становится виден текст на толстовке Ойкавы, который он невольно читает: «Я ТАКОЙ НАХРЕН БУДУЩИЙ» (“I’M SO FUCKING FUTURE”). Плохая грамматика английского языка задевает чувства Даичи. К несчастью, на Ойкаве это смотрится неплохо. И это задевает чувства Даичи ещё сильнее. — Напомните, зачем мы здесь сегодня собрались?       — Ушивака-чан говорит, что в его школе поселились приведения, — фыркает Ойкава, — и считает, что я, по каким-то непонятным причинам, хочу обсудить это с ним, — он втыкает соломинку в гору взбитых сливок поверх его билета к кариесу и всасывает напиток как можно громче, нагло глядя Ушиджиме прямо в глаза. Даичи морщится. Ушиджиму же это не колышет, и он наклоняется к Ойкаве с серьёзным видом.       — Я почитал про это, и некоторые пользователи Интернета соглашаются, что многие свидетельства об НЛО могут быть результатом паранормальной активности, — начинает Ушиджима. — Или наоборот.       Даичи не понимает, о чём речь, пока Ойкава не отрывается от соломинки, чтобы возразить:       — Слушай, даже если у меня было увлечение пришельцами в средней школе — и вообще, откуда ты об этом знаешь, — это не значит, что я хочу хоть как-то ввязываться…       — Не верь всему, что ты читаешь в Интернете, — говорит Даичи Ушиджиме. Ойкаве ещё хватает наглости выглядеть обиженным тем, что его перебили. А Даичи пытается не усмехнуться, представив маленького Ойкаву, бредящего о пришельцах. Есть нечто глубоко удовлетворительное в образе Ойкавы, драматично показывающего пальцем в небо и вопящего: «Истина где-то там, Тобио-чан!», пока ещё более маленький Кагеяма испуганно пялится на него. — Нет, серьёзно. Что мы здесь делаем?       — Лично я здесь потому, что он платит за мой заказ, а ещё тут лучший молочный хлеб в округе, — безо всякого стыда признаёт Ойкава. — И как только я допью мой тройной, полусладкий, обезжиренный карамельный маккиато размера венти, я сваливаю.       Даичи в ужасе слушает описание этого тройного венти и всякой херни в него входящей и невольно задумывается, сколько кофеина нужно, чтобы убить человека сложения Ойкавы. Непоколебимый Ушиджима лишь отвечает:       — Нет, не сваливаешь. Мы договорились.       — Не буду я помогать тебе разгадать гребанные Семь Загадок Шираторизавы.       — Так, стоп, — вмешивается Даичи. Ойкава снова недовольно фыркает, но Даичи его игнорирует, несмотря на то, как мило он дуется. Хватит с него этих гримас. — Ушиджима, что происходит?       Хоть у Ушиджимы хватает совести застесняться. Он потирает затылок, а потом кладёт ладони на стол, как учитель, готовый выдать классу плохие оценки. Даичи рефлекторно готовится к худшему.       — Ну, как я уже говорил тебе в супермаркете, я охочусь на сверхъестественную сущность и/или сущности, и мне не помешала бы ваша помощь.       — Я ведь сказал тебе попросить товарищей, и что я не хочу в это ввязываться, — глумится Ойкава. Ушиджима сжимает губы. Даичи хмурится; Ойкава мог бы вести себя вежливо по отношению к Ушиджиме в общественном месте.       — Большинство из них мне не верят, — мрачно сознаётся Ушиджима.       — Как и я, — тихо бормочет Даичи, но Ойкава слышит и тут же показывает на него рукой, будто говоря: «Вот видишь?» — Большинство?       — Ну, Гошики, разумеется, верит, но он не пойдёт, потому что я не собираюсь подвергать младшеклассников опасности. И Сатори бы тоже поверил — Тендо Сатори, один из центральных блокирующих моей команды, — поясняет он. Ойкава с Даичи невольно морщатся, вспоминая маниакальные ухмылки Тендо и его жуткие навыки в догадливых блоках.       — Так попроси его, — настаивает Ойкава, жуя дынную булочку. Даичи же размышляет о части про «опасность» из объяснений Ушиджимы. Это в какой же опасности может оказаться человек, исследующий то, чего не существует в природе?       — Не могу, — Ушиджима вздыхает и кладёт голову на руки. — Как вы знаете, многие ученики Шираторизавы живут в общежитии, и той ночью…       — У вас есть общежития? — прерывает его Даичи. — Извини. Продолжай.       — Ну, да. Мы тогда делились страшилками, нам с Сатори пришлось пойти в лес на спор, и, ну, — Ушиджима замолкает, дёргая край своей олимпийки. — Ну, Сатори как бы… испарился.       — Испарился, — повторяет нахмурившийся Даичи.       — Так я и сказал, — кивает Ушиджима. — Сатори испарился, и с тех пор вот уже два дня в школу не ходит, мы не можем его найти. Поэтому я начал проводить более глубокие исследования городских легенд и страшилок, связанных с Шираторизавой и её окрестностями. Я проделал большую работу, — Даичи поражённо смотрит, как Ушиджима достаёт из своего пакета огромную папку с кучей колонок из газет и распечатанных статей из Интернета. Он протягивает первую попавшуюся Даичи; заголовок — «Паранормальные явления в префектуре Мияги».       Пока Даичи бегло читает статью, Ойкава внезапно начинает проявлять интерес и расспрашивает Ушиджиму об исчезновении Тендо. [Иллюстрация от автора: http://i1312.photobucket.com/albums/t536/natroze/midnight%20game/midnight-game-0_zps8r5vb4qt.png]       — Ты уверен, что он не вернулся с тобой в комнату?       — С той ночи в школе его не было, и его комната пустует.       — Может, он вернулся домой повидаться с родителями.       — Они уже подали заявление об его исчезновении, — говорит Ушиджима, и Даичи резко поднимает голову.       — Подожди, притормози. Твой друг действительно пропал?       Ушиджима делает резкий вдох и кладет ладони на стол, соприкасаясь пальцами противоположных рук.       — Это я и пытался до вас донести. Полиция не верит тому, что я был с ним ровно до его исчезновения. Они думают, что я настаиваю на таком нелогичном объяснении, потому что отказываюсь поверить в то, что его похитили, или что он убежал сам, — Ушиджима колеблется, будто он не уверен, следует ли ему продолжать. Ойкава скептически поглядывает на Даичи. Тот хмурится в ответ.       — Ты был с ним буквально до момента его исчезновения? — переспрашивает Даичи. Ушиджима тяжело вздыхает и кивает.       — Точно-точно? То есть ты видел, как он испарился, — Ушиджима снова кивает. Сердце Даичи сжимается от сочувствия; что бы там ни случилось, у Ушиджимы пропал близкий друг, и он не смог это предотвратить. Об этом даже думать ужасно, не то что жить с такой мыслью.       — Мне кажется, это случай «камикакуши», — признает он.       — Ты считаешь, что твой товарищ был унесен призраками, — подтверждает Ойкава. Даичи замечает, как он нервно тычет соломинкой в свой катастрофический венти. — Ты серьезно прям видел это своими глазами?       Ушиджима снова медленно, мрачно кивает. Даичи чувствует, как по его спине сбегают непонятно откуда взявшиеся мурашки.       — А есть ли… какая-то отдельная причина, по которой ты обращаешься к нам? — спрашивает Даичи. — Помимо того, что твои товарищи тебе не верят. Погоди, разве они не переживают за Тендо-куна?       — Очень даже переживают, — вздыхает Ушиджима. — Но Сатори и раньше прогуливал школу. Вот только в таком случае он всегда перебивается в комнате нашего товарища Сэми, а сейчас его там нет. Сэми мне верит, — добавляет Ушиджима. — Но со мной он не пойдет, не любит паранормальное. И Гошики мне верит, но он первогодка, и, как я уже сказал, я отказываюсь подвергать его опасности. Я знал, что у Ойкавы есть хоть какой-то опыт в этой области, — поясняет Ушиджима, — и поэтому обратился к нему, — тут он поворачивается к Ойкаве, которого, судя по всему, мысль, что он тут спец по сверхъестественному, приводит в ужас: — С Савамурой я случайно встретился в супермаркете. И так как он один из самых уравновешенных людей, что я встречал, я решил, что его присутствие придало бы и мне уверенности.       Пускай ему и была приятна похвала от Ушиджимы, Даичи притворяется, что теплое чувство гордости, что он ощутил в груди, никоим образом не связано с его решением положить руку на плечо Ушиджимы.       — Мы поможем тебе, — говорит он.       — В смысле «мы»? Я уже сказал, что не желаю в это ввязываться, — отрезает Ойкава, и Даичи тут же осмысляет свои слова. «Почему я это сказал?! — пугается он. — На какую еще чертовщину я подписался? И почему Ойкаву потащил за собой?» Скорее всего, ничего паранормального тут не происходило, и намного более вероятной версией был какой-нибудь похититель, рыскающий по окрестностям академии Шираторизава. Это уже работа полиции, и полицию уведомили. Не надо было трем старшеклассникам-капитанам волейбольных команд совать свои носы в это дело с фонариками и… солью и чем-то там еще, что Ушиджима купил для охоты на привидений.       В следующие тридцать секунд Ойкава тихо истерит, а Ушиджима пытается показать ему скриншоты статей про местных ёкай, и тут Даичи приходит к выводу, что лучше, наверное, не бросать Ушиджиму с этим одного. Если Даичи откажется, скорее всего, упрямый и решительный капитан Шираторизавы отправится на поиски сам и исчезнет, как и его друг. Даичи, даже если Ойкава все-таки откажется пойти, хотя бы сможет присмотреть за ним.       Но ведь Ушиджима с Тендо там тоже друг за другом присматривали.       — Ойкава, — зовет его Даичи, и Ойкава резко затыкается, не договорив какую-то жалобу. — Только на одну ночь, — он надеется, что его проницательный взгляд доносит до Ойкавы его мысль: если они с ним не пойдут, то это будет их вина, когда неделю спустя тело Ушиджимы всплывет в местной реке. А такие вещи не особо привлекают волейбольных вербовщиков в колледжах.       — Если это займет дольше, чем одну ночь, я оставлю вас двоих на съедение жутким, страшным скелетам, — резко дразнит их Ойкава. Но хотя бы он согласился.       Ушиджима дает им обоим адрес кампуса Шираторизавы, а также список вещей, которые им могут понадобиться: фонарь, веревка, бумага, что-то там еще. Потом он сразу же отправляется готовиться, предварительно заплатив за кошмарный тройной венти Ойкавы. Как только он выходит, и ему вслед звенят колокольчики, Ойкава с довольно жутким выражением лица, портящем его красоту, поворачивается к Даичи. Не успевает он и рта открыть, как Даичи резко поднимает руку.       — С ним что-нибудь случится, если мы не пойдем вместе. И не вини меня в том, будто я затащил тебя в это; ты вообще был первым человеком за пределами его команды, которому он готов был довериться.       — Поверить не могу.       — Он тебя действительно уважает. Если бы ты попытался отговорить его от чего-то безумного для спасения его друга, думаю, он послушал бы тебя, а не меня.       Ойкава пялится на Даичи, не то в шоке от того, что Ушиджима его уважает, не то от того, что у Даичи хватило наглости поучать его. Вскоре его пустой взгляд превратился в ухмылку, и Ойкава фыркает: «Неважно, Саваччи».       Даичи хмурится, услышав чудное прозвище, но не возражает. У него сразу складывается ощущение, что это будет бесполезно. Наверное, это просто странный способ Ойкавы заводить друзей. Или устанавливать свое доминирование. Может, и то, и другое.       Ойкава с Даичи выходят из кофейни и вдвоем идут до остановки. Ойкава обиженно надувает губы, скрещивает руки на груди и морщится, а в итоге вздыхает.       — Слушай, Саваччи, — говорит он. — Пришельцы ведь существуют, возможно, они даже уже ходят среди нас. Даже ты можешь оказаться пришельцем. Но это кардинально отличается от привидений, ёкай и прочего. Сверхъестественное — это другой вопрос.       — От тебя ведь не требуется верить в привидений, — отвечает Даичи, и Ойкава не договаривает то, что хотел добавить. — Но я не собираюсь оскорблять то, во что верит Ушиджима. Если таким образом он справляется с…       — Ты когда-нибудь видел призрака?       — А ты когда-нибудь видел НЛО? — парирует Даичи. Ойкава замолкает и снова дуется. Даичи очень бесит тот факт, что надутые губы Ойкавы кажутся ему милыми. Они доходят до остановки, и Ойкава стоит на некотором расстоянии от Даичи, по-прежнему держа руки на груди.       Как только из-за угла показывается автобус Даичи, Ойкава говорит:       — А что, если они реальны?       — Что?       — Призраки. Ёкай. Паранормальное. Давай просто предположим — чисто гипотетически — что мы действительно вмешиваемся во что-то, ну… Скажем, если мы найдем товарища Ушиваки-чана, я испытаю огромное облегчение. Если мы ничего не найдем, то какое-то время я, может, не смогу нормально спать, но мой мир не рухнет. А если… если мы обнаружим, что Тендо-чана действительно унесли призраки, Саваччи… как бы ты поступил, если бы они действительно оказались… — Ойкава замолкает с чуть распахнутыми глазами. Когда Даичи не отвечает — а как на это вообще ответить-то? Ойкава ставит под вопрос нереальность призраков, тут у Даичи опыта нет — Ойкава отступает назад и машет ему с вымученной улыбкой. — Неважно. Забудь.       — Ойкава…       — Забудь об этом, — настаивает Ойкава, двери автобуса открываются, и Даичи пора садиться. Он чувствует себя несколько виноватым, оставляя его вот так облачным вечером одного на обочине. Даичи смотрит за Ойкавой, пока тот не скрывается из виду. Как раз за мгновение до этого ему кажется, что рядом с Ойкавой стоит кто-то еще, но когда он моргает, то видит, что там никого больше нет.       — Наверное, воображение разыгралось из-за нашего разговора, — убеждает себя Даичи.