Полуночная игра

      Даичи прибывает в Шираторизаву на закате. Выходя из автобуса, он замечает, каким нереальным кажется мир — все подёрнуто блёклым золотистым оттенком лучей солнца, которое уже исчезало за облаками. Пшеница и трава шепчутся на мягком ветру, насекомые стрекочут и улетают из-под ног. Кампус Шираторизавы находится достаточно далеко от центра города, и ему было, где раскинуться, поэтому повсюду виднелись длинные школьные здания, внушительные, покрытые дёрном спортивные площадки, а буквально по соседству с ними росли золотистые поля пшеницы, качающиеся на ветру.       Даичи осторожно ступает к кампусу, ощущая себя самую малость отрешённым от реальности. Даже в Карасуно бывает жутковато поздним вечером или на выходных, когда людей практически нет, а Карасуно казалась более городской школой. Здесь, ближе к лесам и полям, протянувшимся настолько, насколько хватало глаз, Даичи чувствует себя выставленным напоказ и совершенно незащищённым.       Он совсем один, но ощущение такое, будто за ним следят. Он невольно содрогается.       — Ушиджима? — зовёт Даичи. Его голос эхом разносится между зданий. — Ойкава? Тут кто-нибудь есть? — он подходит ближе к кампусу, ожидая ответа. Окна ярко отражают резкий вечерний свет, и Даичи не может отвести с них глаз. Его воображение издевается над ним, подсовывает в золотистое отражение нечто шевелящееся, буквально на краю его поля зрения. Он несколько раз останавливается, чтобы проверить, не шевелится ли в отражении что-то кроме него, но нет, поэтому он всё списывает на воображение и идёт дальше.       Только теперь он больше не смотрит на окна. На всякий случай. Разумеется, он не считает, что там что-то есть, но если он неправ, ему не хотелось бы об этом узнать.       Даичи пришёл не так уж и рано, но он успевает дойти аж до противоположного конца кампуса, а ни Ушиджимы, ни Ойкавы, ни кого-либо другого не видать. Позади кампуса Даичи обнаруживает широкое поле высокой коричневатой травы, отделённой от зданий деревянным забором где-то ему по грудь. По другую сторону забора и за полем находится лес, тёмный и будто исчезающий в лучах заката.       Даичи кажется, что он замечает кого-то на самом краю леса — кого-то, кто явно смотрел на него. Расстояние немаленькое, но даже на нём Даичи различает фиолетовый цвет Шираторизавы.       [Иллюстрация от автора: http://i1312.photobucket.com/albums/t536/natroze/midnight%20game/midnight-game-1_zpsql0y8smy.png]       — Эй, Ушиджима! — кричит Даичи через поле, потому что больше этим субботним вечером здесь не должно быть никого в цветах Шираторизавы. Он перелезает через забор и направляется к лесу через траву, которая оказалась ему где-то по колено. Ушиджима не говорил, что они будут встречаться аж там; Даичи точно помнит, что они решили собраться у ворот кампуса и ждать всех. Возможно, он просто ошибается.       Даичи проделал практически треть пути через поле, как вдруг позади раздаются поспешные шаги бегущего человека, и кто-то кладёт ему руку на плечо. Даичи разворачивается так быстро, что у него болезненно дёргается шея, и он прижимает к ней ладонь. Поморщившись от дискомфорта, он видит, что на него смотрит Ушиджима, и его сердце пропускает удар. Ойкава ещё пытается перелезть через забор, не запачкав свои белые джинсы. Осознав, что его рука по-прежнему поднята около плеча Даичи, Ушиджима медленно её опускает, но потом снова обеспокоенно протягивает к нему.       — Савамура, куда ты шёл? — спрашивает он. Даичи пялится на него. Он показывает через плечо в сторону леса, открывая рот, чтобы ответить, но медлит. Он замечает, что Ушиджима одет в чёрное; на нём больше нет его фиолетово-белой олимпийки Шираторизавы. Даичи поворачивается и с тяжело колотящимся сердцем оглядывает границу леса. Там он видит лишь тёмные полосы между деревьями. И никого.       — Мне показалось, что я увидел… — начинает он, но потом резко качает головой. Мне показалось, что я увидел там тебя, хотел сказать он, но, во-первых, он лишь предположил, что это был Ушиджима. Во-вторых, кто бы там ни был, он явно не исчез. Должно быть, он просто прошёл дальше в лес, поэтому Даичи его теперь и не видел. Вот и всё.       Несмотря на все самоубеждения, ему совсем не по себе. Он не уверен, издеваются над ним сейчас или что, но это его сильно напрягает. В затылке покалывает, будто за ним по-прежнему наблюдают. Он пытается объяснить это тем, что Ушиджима стоит прямо позади, но в то же время…       — Не-а, — бормочет он сам себе. — Нет. Не может быть.       — Савамура? — зовёт его Ушиджима. Даичи оборачивается. Ойкава подошёл к ним, и выражение его лица на удивление столь же обеспокоенное, как у Ушиджимы, пока он стряхивает пыль со своих джинсов.       — Откуда вы узнали, что я здесь? — спрашивает Даичи, сменив тему. Ушиджиме это явно не нравится, но Ойкава отвечает и не даёт ему шанса докопаться до Даичи.       — Мы услышали, как ты выкрикнул имя Ушиваки-чана, — говорит Ойкава. — Но ведь отсюда главные ворота не видно; откуда ты… — Ойкава умолк, когда Даичи резко поднял руку.       — Думаю, мне надо присесть, — выдавливает он. Даичи возвращается к забору и садится, прислонившись к нему спиной, пытаясь угомонить роящиеся мысли и колотящееся сердце. Ушиджима с Ойкавой следуют за ним. Ойкава остаётся стоять, а вот Ушиджима присаживается рядом с Даичи на корточки и очень серьёзно на него смотрит.       — Савамура, — начинает он, и Даичи раздражённо стонет.       — Слушай, мне надо спросить: должен сегодня ещё кто-то быть на территории кампуса?       — В общежитиях — разумеется, но они вообще с другой стороны кампуса. Здесь? — Ушиджима хмурится. — Сомневаюсь. Ты кого-то видел?       — Нет, — лжёт Даичи.       — То есть ты просто по приколу попёрся чёрт знает куда? — спрашивает Ойкава. Даичи одаривает его таким взглядом, который мог бы заставить краску слезть со стены. Однако Ойкава, видимо, к этому уже привык, потому что это никоим образом на него не влияет. — Слушай, я немного пошарился по Интернету перед тем, как прийти сюда — я ведь не мог не подготовиться, правильно — и одно из самых частых проявлений сверхъестественного это явление призраков…       Голова Даичи вновь резко закружилась.              — Пожалуй, я тебя прерву, — говорит он и прячет лицо в ладонях. — Слушай, да это, скорее всего, вообще ничего. Мне просто показалось, что я увидел кого-то в олимпийке Шираторизавы у леса, и я решил, что это Ушиджима, ясно? Наверное, кто-то просто решил прикольнуться. Ничего интересного. Напомни мне, где ты потерял Тендо, Ушиджима? Мы можем начать поиски оттуда.              — …в лесу, — мрачно сознаётся Ушиджима. Желудок Даичи болезненно сжимается.              — То есть вы действительно резвились в лесу посреди ночи, когда твой друг пропал, — подытоживает Ойкава, стоя на носках рядом с Даичи, который наклоняется вперёд, обхватывая одной рукой живот, а второй не отпуская лба. — Тебе не кажется, что это как-то небезопасно, Ушивака-чан?              — Пожалуйста, не называй меня так, Ойкава, — вздыхает Ушиджима. — Как я уже говорил, это было нечто вроде испытания на храбрость. Сатори с Каваниши рассказывали страшные истории, и Сатори хвастался, что много знал о духах, потому что его родители присматривают за местным храмом в Сендае. Каваниши упомянул городскую легенду о заброшенном в лесу храме, и мы с Сатори вызвались пойти поискать его.              У Даичи по-прежнему кружится голова, а в животе будто зияет чёрная дыра. Ему будто не хватает воздуха. Разве на окраине не должно дышаться лучше, чем в городе?              — Это ночью-то? — спрашивает Ойкава. Заставив себя выпрямиться, Даичи пытается сосредоточиться на вопросах Ойкавы, пусть голова у него по-прежнему кружится. Ветер в высокой траве шепчется слишком близко, слишком близко. — Во сколько?              — Формально был час утра.              — То есть вы отправились на разведку в гущу леса одни в час утра — должен заметить, гениальная идея, Ушивака-чан, — и твой друг потерялся. Ты уверен, что он не свалился в овраг в темноте?              — Уверен.              — И ты не просто потерял его, ну, по-нормальному?              — Я уже говорил.              Голова Даичи будто ватная. Его рука хочет двинуться, подпереть подбородок, чтобы прислушаться к допросу Ойкавы, но… она не двигается? Не двигается. Ветер в траве слишком громок, голос Ойкавы ещё громче, и Даичи хочет просто вырубиться.              Даже человек, исчезнувший на границе леса, его так не беспокоил. Это паническое состояние, чем бы оно ни было, не обосновано. Просто ерунда какая-то.              — Выражаясь объективно, это очень даже интересно, — продолжает Ойкава. — Жаль, что обстоятельства такие печальные, ну да ладно. Что ж поделаешь?              Это была просто ерунда. Ерунда, настаивает Даичи, но он будто каким-то третьим оком видит тот силуэт на окраине леса, что смотрел на него. Вспоминая его лицо, он уверен, что видел и глаза.              — В общем, я же говорил, что пошарился по Интернету? Раз уж ты упомянул камикануси, Ушивака-чан, о них я и почитал. Легенды варьируются; в некоторых в роли похитителей выступают тэнгу или горцы. Не уверен, живые ли это люди или какие-то духи, живущие в горах…              Всё это была сплошная ерунда, ерунда, но мир вокруг был слишком ярким и громким, но в то же время ему казалось, будто он всё больше отрешается от него.              — Так вот, чаще всего людей похищают боги, и иногда жертвы просто возвращались обратно? Хоть несколько дней, хоть несколько лет спустя. Ты говорил, что вы с Тендо-чаном искали храм в лесу. Вполне возможно, что он там и находится; в историях люди часто оказываются у храмов…              — Ойкава, — ахает Даичи, чувствуя облегчение при звуке собственного голоса, — пожалуйста, заткнись.              Даичи плохо помнит, что случилось после этого и в какой последовательности. Кто-то прижимает тыльную сторону ладони к его лбу, кто-то приподнимает его так, чтобы спина прислонялась к опоре — он даже не осознавал, что наклонился вперёд и что закрыл глаза. Что-то тащат по траве рядом с ним, Даичи дёргается; раздаётся звук молнии, и ему под нос суют бутылку воды. На его спине одна теплая, надёжная рука, а на колене другая, полегче, но такая же надёжная.              Даичи открывает глаза и берёт бутылку с водой из протянутой руки Ушиджимы. Как только холодная вода выливается на язык, всё вокруг будто становится чётче и реальнее.              — Выглядишь ужасно, — говорит Ойкава, с лёгкой издёвкой, но всё же ободряюще похлопав Даичи по колену. Даичи делает ещё один глоток из бутылки Ушиджимы и показывает Ойкаве средний палец.              — Что произошло? — спрашивает Ушиджима. Даичи качает головой.              — Если бы я попытался объяснить… я даже не знаю, с чего начать. Просто как-то вывел себя. Ерунда. Ойкава говорил что-то о походе в храм в лесу?              По обиженно надутым губам (Ойкава) и осуждающе изогнутой брови (Ушиджима) вполне ясно, что ни один из них не принимает это за ерунду. Даичи с ними целиком и полностью согласен, но признавать это не хочет. Чёткий план, вроде похода в лес за Тендо, поможет ему «заземлиться». К тому же, если они всё равно туда направятся, возможно, он узнает, кого видел чуть ранее на окраине леса — и кто над ним издевался.              Или что над тобой издевалось, подсказывает голос в голове Даичи. Он упрямо игнорирует пробежавшую по спине дрожь.              — Да, в общем, — говорит Ушиджима, — в словах Ойкавы есть смысл; если жертвы камикакуси часто появляются у храмов, было бы логично искать ближайший храм к месту исчезновения Сатори. А это и будет тот самый храм, о котором ходят слухи, и который мы с Сатори пытались найти.              — Значит, решено! — Ойкава хлопает в ладони и решительно кивает. — Вперёд в лес!              Подняться на ноги для Даичи не проблема, вот только потом он снова смотрит через поле на деревья, и его охватывает сильнейшее чувства не-а за всю его жизнь. Даичи не хочет идти в лес. К сожалению, он уже решил, что должен. Поэтому он встаёт и стряхивает пыль со штанов. Ушиджима забрасывает рюкзак на плечи и подбирает… нечто длинное и обёрнутое в черную ткань, чего ранее Даичи у него в руках не заметил. Он первым направляется через поле, за ним следует Ойкава, а следом, после глубоко вдоха, отправляется и Даичи.              Солнце уже село довольно низко, окрашивая небо мягкими розовыми и фиолетовыми тонами. Даичи похлопывает по карману, чтобы удостовериться, что его швейцарский армейский ножик и фонарь не выпали; они на месте, и это его приободряет.              Когда они достигают края леса, Даичи оборачивается через плечо на поле. Он не уверен, почему, но какая-то чего часть ожидает увидеть кого-то там, у забора. Разумеется, там никого нет. Совершенно никого.              

* * *

      

      Сквозь деревья просачиваются последние солнечные лучи, погружая лес в тёплое оранжевое свечение. В фильме это назвали бы атмосферой; для Даичи это лишь тикающие часы, напоминающие, что уже через несколько минут на них опустится кромешная тьма. Тропы в лесу нет — или Ушиджима не может её найти, потому что он уверен, что в прошлый раз она там была — и они втроём громко пробираются через кустарники в попытке следовать карте, которую Ушиджима достал из рюкзака и развернул на входе в лес.              Холодно, темнеет, и, за исключением звуков их шагов, стоит полная тишина — такая слишком тихая тишина, будто кто-то в ожидании затаил дыхание.              Десять минут спустя до Даичи доходит, что он совершил ну просто громадную ошибку.              — Мне холодно, — вот уже в двенадцатый раз говорит Ойкава.              — Надо было одеваться теплее, — отвечает Ушиджима, мужественно пробираясь через кустарники.              — Уж извини, я был слишком занят приготовлениями к встрече со сверхъестественным, чтобы переодеться. И вообще, что надо надевать на охоту за привидениями? Фланель? Кожанку? Мне откуда знать. И на дворе февраль.              Ушиджима останавливается, ставит рюкзак на землю, быстро ищет в нём что-то и достаёт олимпийку Шираторизавы.              — Можешь надеть это, если хочешь, Ойкава, — говорит он. Ойкава же насмешливо морщит нос.              — Проехали, лучше уж замерзнуть насмерть.              — Не будь таким капризным, — журит его Даичи, стягивая с себя олимпийку Карасуно, и бросает её Ойкаве. Он надевает олимпийку Шираторизавы; она ему явно велика. Асахи когда-то одалживал ему одежду на ночёвках, и Даичи подозревает, что асу Карасуно эта олимпийка могла бы подойти по размеру. Но для Даичи рукава слишком длинные, а плечи широковаты. Ойкава наоборот чуть подтягивает вниз рукава олимпийки Даичи, которая ему маловата. Даичи оглядывается на Ушиджиму, собираясь сказать, что цвета Карасуно Ойкаве идут больше, чем фиолетовый Шираторизавы, но Ушиджима почему-то пялится на него с вопрошающим выражением лица.              — Тебе помочь? — спрашивает Даичи. Пронизывающий взгляд Ушиджимы всегда немножко пугает, а в темноте и одиночестве и подавно.              — Нет, — Ушиджима забрасывает рюкзак обратно на плечи вместе с… чем бы оно там ни было, это обёрнутое в чёрное нечто на плечах Ушиджимы.              — А что это вообще? — Даичи жестом указывает на эту штуку. Ойкава, который уже сдался в своих попытках удлинить рукава олимпийки Даичи, тут же с любопытством поднимает голову.              Ушиджима вздыхает и снова снимает рюкзак. Он отцепляет штуку от плеч и разворачивает только самую её верхушку, демонстрируя гладкий, прекрасный лук и колчан с красными и отчего-то знакомыми стрелами.              — Взял взаймы в местном храме, — поясняет он. — Согласно словам Сатори, они поражают демонов.              Даичи видит, как гордость Ойкавы проигрывает его любопытству. Он корчит раздражённую мину, и Даичи слышит его бормотание, нечто вроде «Ушиваке не позволено быть крутым», а потом требовательно протягивает руку, и Ушиджима передаёт ему завёрнутый лук. Ойкава вертит его и осматривает всё с более любопытным выражение лица.              — Погоди, Ушиджима, — зовёт его Даичи, оглядывая стрелы. — Разве это не обычные хамая?              — Именно, — подтверждает Ушиджима, показывая колчан Даичи поближе.              — Так это ведь просто защитные амулеты, — продолжает Даичи. — Они ведь ничего не делают, ну, действительно связанного с демонами.              — А ты пробовал? — спрашивает Ушиджима. Даичи вынужден признать, что нет, он не пробовал, да потому что демонов не существует. Тем не менее, он обеспокоенно смотрит на Ушиджиму, когда тот забирает лук у Ойкавы и снова оборачивает его в ткань. Если план Ушиджимы по спасению Тендо заключается в том, чтобы пострелять в нереальных существ декоративными стрелами, то причины волноваться у них есть. А ещё стало уже очень темно. Даичи смотрит туда, где должны быть деревья, но видит только первый ряд. Если там в тенях что-то и есть, то оно скрыто от его глаз.              В тенях нет ничего, кроме обычных лесных животных, напоминает себе Даичи. Никаких ёкай не существует. И монстров. И привидений тоже.              — Нам надо идти дальше, — объявляет он. — Не хочу потеряться.              — Мы уже сбились с тропы, — замечает Ойкава, передавая лук Ушиджиме.              — Да у нас её и не было.              — Тогда разве мы не потеряны по умолчанию?              Ушиджима игнорирует жалобы Ойкавы и с глубоким вдохом продолжает идти через кустарники. Ойкава пялится на Даичи, как на камеру в сериале «Офис». К тому времени, как он оглядывается, Ушиджима уже исчез во тьме.              — Ох, ты только посмотри, мы его потеряли, — Ойкава драматично ахает. — Видимо, придётся возвращаться домой.              Даичи игнорирует выходки Ойкавы, но отчётливо ощущает, как от одной мысли о том, чтобы остаться одному в лесу, у него по спине пробегается дрожь, и кладёт Ойкаве руку на плечо.              — Идём, — говорит Даичи и ведёт его в лес за Ушиджимой.              — Какой же ты зануда, Саваччи, — фыркает Ойкава, но позволяет увести себя глубже в лес.              

* * *

      

      Когда они нагоняют Ушиджиму, все идёт гладко примерно столько, на сколько Даичи этого и ожидал, то есть менее пяти минут. Лес становится всё гуще, воздух всё холоднее, а звуки ночных насекомых всё жутче.              Даичи спотыкается о корень или нечто подобное и, встав на ноги, обнаруживает, что его фонарь сломался.              — Чёрт побери, — бормочет он, тщетно переключая включатель.              — Всё в порядке? — спрашивает Ушиджима. Ойкава освещает его своим фонариком на телефоне, и Даичи хмурится, завидев обеспокоенное выражение лица капитана Шираторизавы.              — Фонарю конец, — Даичи поднимает руки, смирившись с поражением, а Ойкава светит на него. — Видимо.       Издав жалостный звук, телефон Ойкавы резко выключается, разумеется, вместе с фонариком. Фонарь Ушиджимы затухает сразу следом.              В кромешной тьме, внезапно охватившей их, раздаётся голос Ойкавы:              — Что ж, это меня совершенно не напрягает.              — Не переживайте, — доносится голос Ушиджимы, которого даже не видно. Ближайшие кусты внезапно начинают шуршать, и Даичи рефлекторно напрягается, но потом догадывается, что это Ушиджима присел на колени, когда слышит звук открываемой молнии. — У меня есть лампа, — поясняет Ушиджима.              — Типа электронной лампы? — спрашивает Ойкавы.              — Нет, — отвечает Ушиджима, и его лицо на мгновение озаряется искрой, когда он пытается зажечь спичку. Ойкава недовольно вздыхает; кусты снова шуршат, и тут что-то касается рукава Даичи.              — Воу!              — Это я! — вскрикивает Ойкава, хватаясь за руку Даичи. — Ушивака-чан, а может, не стоит?              Ушиджима замирает — ему удалось зажечь спичку. В свете пламени его лицо кажется грубоватым и угловатым.              — Что-то не так? — он хмурится, глядя на Ойкаву с Даичи, и встаёт обратно, держа спичку в одной руке, а лампу в другой.              — Нет? — неуверенно выдаёт Даичи. Что-то шуршит в деревьях позади него, и он усиленно заставляет себя не содрогнуться, раз к нему липнет Ойкава. Ему отчаянно нужно знать, шевелится ли там что-то в кустах позади. И он отчаянно хотел бы избавиться от этой нужды.              — Возможно, — бормочет Ойкава, прижимая щёку к плечу Даичи. Его желудок устраивает забавное сальто, и Даичи неловко поглаживает руку Ойкавы в надежде приободрить его.              — Возможно? — переспрашивает он. Ойкава издаёт странный звук, свидетельствующий о его явном нежелании говорить, прямо в плечо Даичи, и тяжело вздыхает.              — Ладно, в общем, каждый год на летних сборах Аобаджосай проводят типа проверку на храбрость у первогодок, вот, — поспешно и нервно поясняет Ойкава. — Традиция такая. Обычно новеньких хотят немного припугнуть, ну, понимаете. Сенпаи пытаются придумать что-нибудь пострашнее.              — Типа хейзинга, как в дедовщине? — неодобрительно фыркает Даичи. Что-то снова шуршит в кустах позади, только на сей раз поближе. Тут Даичи уже невольно напрягается — он уверен, что слышал чей-то тихий выдох — но прощает себя, потому что Ойкаву тоже передёргивает, а Ушиджима напрягается и хмурится на что-то за плечом Даичи. Даичи обеспокоенно смотрит на него, но Ушиджима лишь еле заметно качает головой, как бы незаметно говоря «нет».              Чего тут волноваться.              — Это совсем не хейзинг! — настаивает Ойкава. — По крайней мере, никаких таких намерений ни у кого нет. Но на мой год всё как-то вышло из-под контроля. Знаете игры вроде хиторикакурэнбо?              — Прятки с самим собой, — поясняет Ушиджима. — Да. Я играл в них.              — Ты что, — в унисон выдают Даичи с Ойкавой, и последний тут же подхватывает: — Неважно, не в этом суть. В общем, есть такая игра, где надо зажечь свечу и открыть дверь твоего дома или того места, где ты находишься, и пригласить какого-нибудь духа, а потом ходить по дому и не позволять духу загасить пламя, иначе ты умрёшь, вот.              — Ойкава, ты ведь понимаешь, что это всё выдумки, да? — ободряет его Даичи, снова потрепав по руке. На этот раз Ойкава перехватывает его руку, застав Даичи врасплох.              — Там точно что-то было, Савамура, — настаивает Ойкава, и Даичи понимает, что пришла пора ему поверить, потому что он даже не назвал его тем дурацким прозвищем. — Что-то явилось туда, когда настала наша с Ива-чаном очередь играть, и мы поклялись, что никогда не будем вспоминать это, потому что нам всё равно никто не поверит, ясно? Ушиджима, пожалуйста, не зажигай лампу.              К тому моменту Ойкава уже так прижался к Даичи, что тот чувствует, как его колотит от воспоминаний. Он инстинктивно пытается дотянуться до него рукой, но Ойкава не отпускает её.              — Я бы всё-таки предпочел, чтобы у нас был хотя бы один источник света, — настаивает Ушиджима. Он приподнимает лампу, чтобы зажечь её. Ойкава резко вдыхает, когда фитиль загорается, и лампа образует круг света вокруг них троих. Ушиджима всё с тем же каменным выражением лица удовлетворённо кивает.              — Видишь? — говорит Даичи, оборачиваясь, чтобы ободряюще улыбнуться Ойкаве. — Всё хорошо. Ничего странного не случилось.              Глаза Ойкавы по-прежнему широко распахнуты, напоминая блюдца, и он не отводит их от лампы. Ойкава тихо стонет, и Даичи оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как худощавая рука, будто сотканная из теней, показывается из-за плеча Ушиджимы и зажимает фитиль пальцами, тут же погрузив их обратно во тьму.       [Иллюстрация от автора: http://i1312.photobucket.com/albums/t536/natroze/midnight%20game/midnight-game-2_zpss7czlg28.png]              С помощью поразительной силы воли Даичи удаётся держать рот закрытым, но даже если бы он закричал, вряд ли его услышали бы, потому что Ойкава завопил громче. Он вцепляется в Даичи крепче, и что-то — Даичи очень надеется, что это Ушиджима — вываливается из тьмы прямо на них, отчего они кучей валятся на землю. Даичи уже задумывается, а не разозлил ли он какой-то высший разум (и неохотно подозревает, что этот разум всё-таки существует), и в итоге он оказывается в самом низу кучи немаленьких подростков, один из которых по-прежнему вопит, а другой пытается зажечь спичку.              — Ушиджима, чувак, перестань, ты же нас подожжёшь, — рявкает Даичи, удостоверившись, что это действительно Ушиджима, когда искры осветили его лицо. — Ойкава, охренеть, заканчивай уже с воплями.              Ойкава утыкается лицом в грудь Даичи и сдавленно выкрикивает:              — Если я умру, передай Ива-чану, что мне жаль!              — Не умираешь ты, — Даичи мягко поглаживает Ойкаву по голове, надеясь приободрить его; Ойкава хнычет и прислоняется к его руке. Даичи пытается сосредоточиться, а не продолжать гладить Ойкаву. Это не просто. — Слушай, что бы это там ни было, если бы оно хотело на нас напасть, то уже напало бы.              Хочется верить, думает он. Откуда нам знать. За нами по-прежнему могут наблюдать.              Ойкава неохотно прекращает кричать в грудь Даичи и садится на колени. Ушиджима, по-прежнему пытающийся зажечь свечку, не поднимается, но одно тело спихнуть с себя легче, чем два, и у Даичи (тоже неохотно)получается выбраться из-под него.              Тут Ушиджима всё-таки зажигает спичку, и тут же включаются телефон Ойкавы с обоими фонариками. Даичи пялится на свой фонарь, который так и лежит там, где он его уронил, совершенно не поврежденный и радостно светящийся. Внезапно нахлынувший свет озаряет достаточное пространство, и Даичи видит, что они явно снова одни. Наконец, он медленно оглядывается: менее, чем в пяти футах от него, стоит абсолютная темнота, и даже если бы там что-то и было, он бы ничего не разглядел. Он мельком оглядывает лес и надеется, что это из-за воображения кажется, будто нечто смотрит на него в ответ.              — …мелькающий свет может быть признаком паранормальной активности, — бормочет явно шокированный Ойкава.              — Да, — Ушиджима кивает, встаёт на ноги и тушит свечку. Он поднимает с земли их с Даичи фонарики, а потом вновь садится на колени рядом с Даичи и Ойкавой. — Той ночью со мной и Сатори случилось то же самое. …Ну, то есть свет погас. А не, э-эм.              — Да, э-э… И сразу после этого он исчез? — спрашивает Ойкава, поворачиваясь к Ушиджиме лицом. — Типа свет погас, а когда снова включился, его уже не было?              — Нет. Это случилось некоторое время спустя. Мы были поглубже в лесу.              По мне так уже достаточно глубоко, мрачно думает Даичи. Он решительно игнорирует покалывание в затылке и назойливое подозрение, что кто-то наблюдает за ними во тьме.              — Насколько глубже? — похоже, Ойкава взял себя в руки; он включает телефон и что-то старательно печатает. — Думаю, было бы неплохо побродить по округе. Я установил классное приложение, которое якобы может превратить телефон в датчик ЭМП — если ты, Саваччи, не в курсе, что это такое, то это нечто вроде радара для призраков.              — Мы были чуть к северу отсюда, — Ушиджима выуживает из кармана компас и внимательно изучает его, а потом показывает куда-то влево.              — Так ты всё это время им пользовался?              — Парни, — прерывает их Даичи. — А мы что… не собираемся обсудить то, что произошло? Ну. Руку. Мне кажется, что на это как бы, э-э, важно обратить внимание.              — Я вообще не хочу об этом думать, — немедленно говорит Ойкава.              — Это не самое странное, что я видел, — пожимает плечами Ушиджима. Ойкава в шоке пялится на него. Даичи щиплет себя за переносицу и игнорирует настойчивый звон Радара Неприятностей. Он не хочет об этом знать, он не хочет об этом знать.              — Да что вообще могло быть… — Ойкава качает головой. — Пошли дальше. Я хочу пойти дальше. Давайте покончим с этим.              Они встают — Даичи ещё раз оборачивается, прищурившись, но не замечает ничего, что могло бы наблюдать за ними — и они продолжают свой путь. Даичи по-прежнему кажется, что за ним наблюдают, и ему стало намного холоднее, чем раньше, но они идут дальше. Они идут дальше.