Книга вторая. Пепел.

Заранее прошу прощения за все ошибки. Бета отдыхает, а сама я очень невнимательна при проверке текстов После того, как я стала вампиром, я приобрела привычку, уходя из дома, оставлять приоткрытым окно. Я сделала специальное приспособление вроде палки, с помощью которого, находясь снаружи, надавливала на ручку и окно открывалось. Сейчас я прошу это сделать Матса, потому что мои руки в крови и дрожат. Прошу его проводить до дома Мишу, на случай если Максимилиан решит его выследить, и иду в ванную. Я переодеваюсь в чистую одежду, отмываю с лица кровь тонкой струей в раковине и, спрыгнув с окна, иду к главному входу, чтобы изобразить перед родителями свое возвращение. Они ничего не замечают. Конечно, они же даже не слышали, что я ходила над их головами. Я же почти мертвая, шума не издаю. Первым делом снова иду в ванную и, включив холодную воду в кабине, оставляю там отмокать свою одежду. Сама в это время изучаю отметины на теле. Ничего серьёзного, за исключением последнего укуса Максимилиана. Я осторожно трогаю края раны, которая почти не затянулась, не смотря на выпитую мной кровь, и по плечу сразу же разносится боль. Вокруг раны очень сильно выделились все сосуды, кожа побелела как полотно. Это плохо. Он пустил в меня свой яд, это очень плохо. Яд обычного вампира, тем более обращенного, был бы для меня не опасен, но его яд... Я бросаю взгляд через плечо назад, на большое зеркало, где прекрасно отражается моя обнаженная спина. Худая и белая, так любимая Алексом, теперь на ней виднеются следы, которые останутся со мной навсегда. Эдакое напоминание о Максимилиане фон Алленштайне. Я не знаю полностью его биографию, но мне точно известно, что, когда он только обратился, над ним проводились эксперименты. Попытки создать вампира и оборотня в одном лице. Это происходило столетия назад, поэтому методы были несколько... грубоваты. Но, в некоторой мере, действенны. Яд оборотня меня бы убил, но Максимилиан все-таки больше вампир, чем вервольф. Посмотрим, что будет. -Аня, ты там не утонула? - стучит в дверь мама. Я выхожу из странного оцепенения и отвожу, наконец, взгляд от дьявольской печати на спине. -Нет, мам! Я уже выхожу! - отвечаю я и иду мыться. Меня ужасно клонит в сон, что неудивительно - я смертельно устала. Я буквально падаю на свою кровать и с трудом нахожу под подушкой телефон. Надо Мише позвонить. Нужно узнать, как он добрался, в порядке ли он. Превозмогая чудовищную сонливость, я нахожу его имя в контактах и даже умудряюсь не заснуть, пока идут гудки. После пятого он снимает трубку. -Да? - говорит он тихим голосом, по которому я могу понять - он все еще не пришел в себя. -Мишка. Ты в порядке? - спрашиваю заботливо. -Если не учитывать то, что сегодня я встретил троих живых вампиров, - его голос дрожит то ли от смеха, то ли от нервов, - Да. Я в порядке. Шутит. Значит в порядке. -Ты не хочешь встретиться завтра? - предлагаю я. -Давай часа в три. -Нет, не пойдет, - возражаю я, - Давай ближе к закату. Я зайду к тебе в пять? -Отлично. Его голос сух и не выразителен, и меня это пугает. Не потеряла ли я своего солнечного друга? Завтра проверю. -Спокойной ночи. -И тебе спокойной, - отвечает он и кладет трубку. Не думаю, что после встречи с Максимилианом меня может ждать спокойная ночь. Все начинается с ощущения холодных каменных плит подо мной. Этот холод захватывает меня. Сначала щека, кончики пальцев, переползает на живот и грудь, пытается добраться до сердца. Но оно еще держится, держится из последних сил, как держусь и я. Зову лихорадочно на помощь, задыхаюсь в воплях, но он не приходит. Он не реагирует. Он закрылся от меня. Его больше нет. Я падаю. Падаю в глубокую и темную яму, которой нет дна. Я бы хотела, чтобы у неё не было конца, но наступает миг - я ударяюсь о землю, разбиваясь на крохотные стеклянные осколки, которые, переливчато звеня, рассыпаются в разные стороны. Теперь их не собрать. Теперь меня не собрать. Прикосновение чьих-то рук к коже. Я вырываюсь, но меня держат крепко. Я кричу. Кричу отчаянно, срывая горло, но толку нет. Моя спина горит. Алые капли скатываются вниз и задерживаются в изгибе поясницы. Безумец широко улыбается и слизывает этот чудодейственный эликсир, алую жизнь, проклятую чистую кровь, прямо с кожи, царапая её клыками, оставляя новые отметины. Найдя в себе последние силы, я вырываюсь и бегу, бегу, бегу, стирая в кровь ноги, бегу. А когда уже не могу бежать - падаю на колени и ползу, превращая свои ладони, свои ноги в одно кровавое месиво. Позади меня шумит вода. Гигантская волна гонится за мной, и я понимаю, что она поглотит мое тело, не колеблясь. Я встаю и снова бегу, без остановки бегу. Шум в ушах нарастает, смерть уже не просто лижет мои пятки - она обхватывает своими костлявыми пальцами мою шею и влажными холодными губами касается уха... Я вскрикиваю и просыпаюсь. На часах девять тридцать. Мой кот Веня тычется холодным носом в мое ухо, мурлыча и требуя внимания. -Привет, котик, - я ласково треплю его по сморщенной голове. Он издает громкий звук, который можно посчитать за выражение крайней степени удовольствия, и устраивается под боком. Все мое тело покрыто липким потом, волосы неприятно налипают на лицо и шею. Я поворачиваюсь на бок и глажу Веню по его лысой шкурке. Страх понемногу уходит, уступая место пустоте. Я начинаю дремать, а затем отступаю куда-то за тонкую грань, отделяющую реальность от безумного мира грёз и кошмаров. Мне не снится ничего кроме тьмы вокруг меня и одинокого горящего в пустоте костра. Он не отбрасывает теней, не разгоняет мрак, он просто... горит. И никто больше его не замечает, никому он не нужен. Холод подбирается к нему, и я бросаюсь на защиту, еще прежде чем успеваю понять, что это может стоить мне жизни. Я вхожу в этот костер и пытаюсь его поддержать, давая свое тело вместо дров, и он горит некоторое время. А затем угасает, угасает, угасает... Что мне сделать, чтобы вернуть его к жизни?.. На этот раз меня будит хлопок входной двери. Веня все еще лежит под боком, но, если верить телефону, я спала два с половиной часа. Можно уже и подниматься. Едва только поднявшись, понимаю - сегодня я определенно неработоспособна. У меня ничего не болит, кроме раны на плече, но ноги мои дрожат, мысли путаются. На уроки забиваю и даже не пытаюсь их делать. Жду вечера. С нетерпением и страхом. Мишка - мой единственный друг, которого я завела уже после превращения вампира,, единственный, кто не отворачивался от меня, пусть и по незнанию. Что если и он... тоже... Не в силах больше терзать себя путаными раздумьями, я решаю прийти пораньше и оставить, наконец, позади эту неопределенность. Медленно одеваюсь, будто желая отсрочить нечто ужасное, медленно иду по улицам. Неожиданно яркое солнце слепит и жжет мой нос, я прячу его за шарфом. Завтра мне нужен Данил, срочно, иначе я наброшусь на кого-нибудь и покалечу или даже убью. Куплю Мосалёву новую банку витаминов, что-нибудь железосодержащее и кучу гематогенок и пойду выпрашивать кровушки. Качаю головой и заворачиваю за угол. И тут же сталкиваюсь с Кирой! Вот невезенье. -Привет, - киваю ей, пытаясь улыбнуться. Но меня больше волнует не она, а её сопровождение. Её парень. Женя Белов. И однажды я чуть не убила его. Собственно говоря, он и стал самой главной причиной того, что наша с Кирой дружба подугасла. -Привет, - отзывается он несколько враждебно, а я даже не могу заставить себя ответить. Не нравится он мне, совсем не нравится. Он - тот вервольф, который пытался забрать меня из логова Марии Ортего, и которому я выпустила кишки. Собратья-вервольфы вытащили его оттуда, а как сумели вылечить - уж я не знаю. У оборотней, конечно, тоже ускоренная регенерация, но воскресать они, как чистокровные вампиры, точно не умеют. Впрочем, раз уж я жива после всего этого, то он-то и подавно обязан был выжить. -Ты сейчас куда? - спрашивает Кира нарочито бодро. Она еще как-то пытается восстановить нашу дружбу, в то время как я пустила все на самотёк. -К Мише Котову иду, - отвечаю я, не снимая с лица шарфа. -Мишка - это ваш новенький? -Ну да. -А он не обидится, если гостей у него станет трое? - спрашивает Кира, хитро улыбаясь, а я теряю дар речи. Какого они пытаются увязаться за мной? У нас должен был состояться приватный разговор, который ясно дал бы понять мне: одна я или все-таки нет. Надо отделаться от этих двоих, но с языка неожиданно срывается: -Думаю, нет. Пошли. Дура, дура! Что ты сделала! Я иду рядом с Кирой, смотрю на неё украдкой и вдруг понимаю: я просто боюсь. Я боюсь того момента, когда меня, моё существо отвергнут. Все-таки я совсем не выросла с момента своей смерти два года назад. От того места, где я встретила Киру и Белова, до дома Миши оставалось всего ничего. Котов не сразу открывает дверь, но ожидание вполне оправдывает открывшуюся нам всем картину: Мишка Котов в голубом фартуке и с молотком для мяса в правой руке. -Оу, - выдавливает он из себя, увидев нас, и, смотря на меня, вопросительно приподнимает подбородок. -Они хотели с тобой познакомиться, - отвечаю я, удивляясь насколько бесцветен мой голос. И пожимаю плечами, стараясь больше походить на себя обычную. Несколько секунд мы стоим, застыв, и я не могу понять, о чем он думает. Но затем Мишка неловко улыбается и отступает назад. -Конечно, проходите! Я захожу последней и захлопываю за собой дверь, нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу, пока молодые люди знакомятся друг с другом. И не могу отделаться от мысли, что это все какой-то странный сон. -Я еще не закончил, потому что ждал тебя позже, - обращается Мишка ко мне, - Но вы заходите, я чай налью. Мишка так гостеприимен, а мои друзья очень любезны и вежливы, что я успокаиваюсь и позволяю себе влиться в их компанию. -Ого, ты хорошо готовишь! - пораженно восклицает Кира, склонившись над сковородкой, на которой поджариваются отбивные, - А вот этот лентяй, - она указывает на Белова, и тот хмыкает, отворачиваясь, - себе и яичницы не может поджарить, не спалив всю кухню. Миша смущенно улыбается, сощуривая глаза, и его золотистые ресницы блестят в свете закатного солнца. Я ожидала увидеть следы бессонной ночи и шока, но этот парень выглядит настолько обычно и бодро, что зарождается подозрение. Неужели он так легко перенес всю правду? Перед глазами встают обсидиановые бусы. Или же ему просто не привыкать?.. -Ань, помоги нам, - Кира оборачивается ко мне и подает нож, - Нарежь перцы, пожалуйста. А что, мне не сложно. Вот только рассеянность - минусом к моим навыкам повара. Уже на третьем перце я, замечтавшись, отрезаю себе почти полпальца. Из рассеченной подушечки хлещет кровь, и Кира правдоподобно вскрикивает, изображая панику. Жени на кухне нет, но рядом стоит Миша, и он, как ни странно, даже не шевелится. -Миша, принеси аптечку! - продолжает верещать Кира, но я резко осаждаю её. -Не надо, сейчас все срастется, - говорю я и тяну порезанный палец в рот. Секунд через десять, когда я его вытаскиваю, раны уже как не бывало. -Аня, что ты!.. - готовится наброситься на меня Кира. -Не суетись. Он все знает. Кира застывает, хлопая глазами и разинув рот. -Знает?.. То, что ты... Я киваю. Перевожу взгляд на Мишу. Его лицо все так же бесстрастно, но глаза с напряжением смотрят в пустоту. -Вчера мы столкнулись с Максимилианом, - произношу я, и Кира охает. Она не знает всего, что сотворил Максимилиан, но и тех крупиц, что известны ей, хватает. -Ой, - вдруг прикрывает рот рукой Кира, - Вы, наверное, поговорить хотели, а мы вам помешали. Нам уйти? Мишка начинает махать руками и что-то говорить, что могут они и остаться, раз уж пришли, но я его прерываю. -Да. Уходите. Пожалуйста, - прибавляю, стараясь, чтобы не выглядело слишком кисло. Кира кивает. Кажется, она поняла меня. Я удаляюсь в комнату Мишки, пока сам он провожает Киру и Белова. Стою у окна, так же как и вчера и смотрю на стремительно темнеющее небо. Когда солнце сядет, и луна полностью взойдет, оно будет прекрасно -Ты веришь в то, что звезды - это души умерших? - спрашиваю у Мишки, когда тот заходит в комнату. Мне даже не нужно видеть его, я чувствую его удивление. Да, это странный вопрос. -Я верила, что мой отец - одна из этих звезд, что он присматривает за мной, - я опускаю голову. После темного неба белизна подоконника слишком ярка для моих глаз, - Да... Смотрит и качает головой: "Как же она опустилась!". Эти глупости про звезды рассказывал мой дядя, папин брат, когда я была маленькой. Сейчас я понимаю, что он полностью скатал эту идею с небезысвестного мультика, но тогда я принимала все за чистую монету. Я оборачиваюсь. Мишка стоит точно под люстрой в круге света, и я неожиданно понимаю, что по личным качествам мне с ним не сравниться. Даже если он окажется охотником. Нет, он точно охотник. -Покончим с секретами, Котов? Я делаю шаг, но он не отступает. Тогда я стремительно приближаюсь к нему. Так близко, что могу почувствовать его дыхание на своем лице и услышать биение сердца, зашедшегося галопом. -Или мне стоит назвать тебя "Господин Охотник"? На какую-то секунду я вижу, как его глаза расширяются в удивлении, но затем они холодеют и становятся жестокими. Чувство опасности пробегает вдоль позвоночника, ускоряя бег крови. Я знаю, что подливать масла в огонь - безрассудство, но вампир во мне жаждет этого. Дитя войн, вскормленное плотью убитых воинов и напоенное их кровью, ревет, требуя битвы, адреналина и прогулки по лезвию ножа. Будет тебе. Все будет. -Ну, Господин Охотник? - я легко вспархиваю на подоконник и одним движением распахиваю окно, - Поймаете меня? Делаю шаг назад, наклонившись, и оказываюсь на карнизе. Крики с улицы звучат отдаленно, фоном к основному действию. Мишка смотрит на меня во все глаза и, кажется, не знает, что ему делать. -Аня, - выговаривает он медленно и четко, - Уйди оттуда. Пожалуйста. -Зачем? - я делаю еще один шаг и становлюсь на самый край, - Я не умру, если шагну. Зато будет весело. -Тайность, помнишь? - напоминает Мишка. Я закатываю глаза. "Тайность" - главное правило темной стороны мира. Никто из простых смертных не должен знать о нашем существовании и тем более иметь материальные доказательства. Разумеется, это правило нарушается каждым вампиром, но одно дело по секрету рассказать другу, и совсем другое - прилюдно выпрыгнуть из окна и остаться целой. Я вздыхаю. -Умеешь же ты настроение портить, - произношу раздраженно, - Зануда. Не хочется признавать, но он прав. Проблем потом не оберешься, если нарушишь законы. Спускаюсь с подоконника. Теперь, когда мои догадки подтвердились, я больше не могу смотреть на Мишу свысока и очень остро начинаю ощущать большую разницу в росте. А ведь он действительно высок, выше Алекса. -Если будешь убивать меня, то сделай это быстро, хорошо? - прошу я, приклеивая к лицу одну из своих "мне-все-равно" масок. Кручу на пальце кольцо и пытаюсь вспомнить, какого это - умереть? Я ведь не раз уже умирала, но эта проклятая чистая кровь снова и снова возвращала меня обратно. -Не буду я тебя убивать! - сдвинув брови к переносице, в сердцах вскрикивает Мишка, - С чего ты взяла, что я убью тебя? -Ты охотник, я - вампир. Это в крови. -Во-первых, я еще не охотник, я только ученик! - терпеливо поясняет Мишка, - А во-вторых, я не убиваю своих друзей! Его слова меня шокируют. Я стою столбом и могу только недоуменно моргать. А затем вдруг у меня вырывается смешок. -Как ты сказал? Друг? - удивленно протягиваю, смеясь, - Вампир и охотник - друзья? Ха-ха, ну ты даешь! Утираю слезы, выступившие в уголках глаз, и глупо-преглупо улыбаюсь. Да-а, в этом весь Мишка. Мой солнечный мальчик. -Что смешного? - уязвленно спрашивает он, хмурясь. -Ничего, - мотаю головой. Я протягиваю ему ладонь и смотрю прямо в глаза немигающим взглядом, - Мир? Одно единственное слово. Но я вкладываю в него нечто большее, чем просьбу о примирении двух друзей. Мир между двумя разными расами, идеологиями. Только не отталкивай, Мишка. Он удивленно смотрит на меня. Опять-таки голубое небо против ледников. На этот - только на этот - раз ледники побеждают. Ладонь у Котова большая, мягкая и самое главное обжигающе горячая. Тепло - то, чего мне не хватало весь этот год. Оно внушает спокойствие и веру в лучшее будущее даже для меня, убийцы. -Все будет хорошо. Обязательно.