Книга вторая. Пепел.

Есть некоторые вещи, которые я ненавижу с самого детства: тушеная капуста, свекла, спрягать французские глаголы у доски и солнце. Причем солнце нужно было поставить на первое место! Сегодня оно как раз светит не по-детски, а у меня первые промежуточные каникулы и я сплю! Нет, видимо, не судьба. Должна сказать, что наша школа очень странная: сейчас середина октября, а у нас уже каникулы. Триместровая система называется. Пять недель учимся - неделю отдыхаем. В идеале так должно было быть. На самом же деле, учимся мы около шести недель, а потом пять дней (воскресенье включено) отдыхаем. Вот так вот. Я потягиваюсь и, зябко передернув плечами, натягиваю одеяло до подбородка. Вчера я очень неплохо провела время с Даней, и сейчас, сытая и полная сил, чувствую себя очень живой. Это так прекрасно - когда желудок полон чужой крови. С первого этажа до меня доносится мелодичная трель дверного звонка - кто-то пришел. Мама, если судить по шагам, накидывает куртку и идет к калитке. Из открытой двери в холл залетает ветер и в нос ударяет сразу несколько контрастных запахов. О-о-о, нет! Нет, нет, нет! Если мой нос не врет, мои гости - Матс, Рула, Макс и... Кира! Боже, хоть бы они там не подрались. Пока всех их допрашивает моя мама, я бегу в ванную комнату и быстро умываюсь, поверхностно вслушиваясь в разговор. Вроде все хорошо. Мама приглашает гостей внутрь, а потом идет ко мне и стучит в дверь. Я уже натягиваю джинсы и рубашку. -Да-да, я уже иду! - кричу я, зная, что все три вампира и один оборотень на первом этаже меня слышат. Прекрасно, утро началось просто восхитительно. Компания еще та подобралась. Матс непринужденно стоит, привалившись спиной к двери, Рула смотрит в окно, Кира с недовольным видом сидит на пуфике, Макс заинтересованно разглядывает картины с видами Парижа. И моя мама. Вид у неё, должна сказать, весьма обеспокоенный и подозрительный. Не каждый день ко мне заглядывают трое взрослых друзей, двое из которых иностранцы (этот акцент!), а третий - мой учитель французского. Да, это Максим Викторович, за пределами школы просто Макс, и да - он вампир. И Кира! Как она вообще оказалась среди них? Миши не хватает для полного набора да Реджины. -Чего приперлись всей оравой? - рычу я, сверкая глазами, - Разучились телефонами пользоваться? -Я тоже рад тебя видеть! - с воодушевлением восклицает Матс и простирает ко мне руки. И сразу же получает легкий, но ощутимый толчок в грудь, который заставляет его сделать шаг назад. -Döda mig inte! - произносит на своем родном, шведском, смеясь. Я понимаю. Эту фразу он произносит чаще всего. "Не убей меня!" -Не убью, не бойся, - беззлобно ворчу я, накидывая куртку. Ох, на Матса невозможно злиться. Выкатываемся на улицу нестройной вереницей. Мама берет с меня слово рассказать ей все вечером, но я мгновенно об этом забываю. -Так зачем пришли? - спрашиваю я, прячась в тени одного из домов. Должна сказать, полуденное зимнее солнце жжет не хуже летнего. Хорошо же нечистокровным вампирам, они менее чувствительны к свету. -Сеньор Леонардо попросил вызвать вас к нему, - смиренно отвечает Рула, склонив голову. Вызвать? Я ему собачка что ли? -А я просто так вызвался. Это было весело! К тому же, я хотя бы изучил твое человеческое жилище! -Матс, - в моем голосе слышен упрек, - Ты переборщил. Моя мама теперь от меня не отвяжется. -Подумаешь. Это же мама, её любить нужно, пока она жива, - смеется Матс, но как-то печально. Его семья умерла сотни лет назад. К словам столь умудренного опытом вампира стоит прислушиваться, но мне только шестнадцать! Молодость слишком небрежна к советам старших, и даже я ничего не могу с этим поделать. -А что же у меня забыл Господин Учитель? - с ехидной усмешкой кошусь в сторону Макса. -Да вот по своей несостоявшейся невестке соскучился, - в тон мне отвечает Макс и разводит руками. Я знаю, что просто шутит, но неожиданно горло сжимает спазм, я не могу с ним справиться. Поняв, что сказал что-то не то, Макс мрачнеет и начинает извиняться. -Ну, прости, прости. Я не специально, - постоянно повторяет он и кладет руку на моё плечо. -Ничего, все в порядке, - отмахиваюсь от Макса, но голос все еще хрипит. Что это со мной? Такая реакция на его слова не типична, Макс же всегда меня подкалывает. Может, это из-за Максимилиана и из-за того, что он заставил меня вспомнить прошлое? Все, что я потеряла год назад. Вот так мы доходим до центрального парка. Кира за все это время рта не раскрывает и держится за мою руку, будто боится этих вампиров. Ну, думаю, есть, кого бояться, у этих троих вместе взятых больше пяти сотен лет жизни, причем большая часть прожитых годов у Матса. Весьма забавно, учитывая, что он самый беззаботный и веселый. -Ты как оказалась среди них? - спрашиваю у Киры шепотом. Бесполезно, конечно, но хотя бы создает иллюзию приватности разговора. -Я ушла раньше из школы из-за того, что живот болел. Но пока шла до остановки, все прошло, и я решила пройтись до твоего дома. Проходя мимо одного "элитстроевского" дома почувствовала их... -Все ясно, - я киваю, - Просто случайность. -Угу. На одной из скамеек в парке сидит Лео. Он с любопытством наблюдает за какими-то студентами, поедающими купленные в ларьке чебуреки. Да уж, что только не приходится кушать нашим студентам. Сама знаю, жила месяц в одной квартире со студентами. -И как только эти человечки едят такую гадость? - с искренне недоуменным видом вопрошает Лео в пустоту, - Как только их собственный же желудок не задушил? -Не у всех есть возможность жрать устрицы на завтрак и запивать это Шато Марго из хрустальных бокалов. Лео, недовольный моей колкостью, скалится и грациозно поднимается со скамьи. После того, как я его обвинила в попытке посягнуть на мою территорию, наши отношения охладели. Даже не смотря на то, что я сама пришла к нему и извинилась. Думаю, нужно время, чтобы все улеглось. -Что ж, никто не голоден? - спрашивает он, отряхивает брюки. -От третьей положительной не отказался бы, - весело отзывается Матс, хотя все знают, что Лео говорил не о крови, - Ань, поделишься? -Э, не. Моя кровь дорого стоит, всю жизнь будешь расплачиваться, - усмехаюсь я и киваю в сторону подруги, - У Киры такая же. Кира, стоящая по правую от меня руку, напрягается. -Хмм?.. - Матс задумчиво смотрит на Киру, а уже в следующую секунду оказывается рядом с ней и утыкается носом в её шею. На лице у девушки застывает отвращение и ужас, и на несколько мгновений она цепенеет. -Нетушки! - категорично мотает головой Матс, отстранившись, - Волчатиной пахнет! -Эй, руки не распускай! Матс, заразительно смеясь, уворачивается от тяжелой Кириной руки. Он отбегает на несколько шагов от неё и принимается скакать и пританцовывать, приговаривая: -Поймай меня, поймай меня! Девочка-волчонок, поймай меня, если сможешь!.. -Ну, хватит уже, - ворчливо прерывает его издевательства Лео, - Пошли, найдем что-нибудь приличное. Я заплачу. -Звучит заманчиво, - Макс толкает итальянца в бок, - Готовься раскошелиться, ведь я очень голоден. -О-о... - Лео отвечает ему дьявольски прекрасной улыбкой, с которой он убил не одну наивную девушку, - Уж тебя-то, французишко несчастный, мой кошелек выдержит. Я качаю головой. Лео по-прежнему недолюбливает французов. Неудивительно. Зная нашу змейку, можно было предугадать, что ни один из ресторанов, кафе и других точек питания не удовлетворит его. Но Лео на удивление быстро находит приличный вариант - пиццерия на главной улице. Я тут была около года назад с друзьями и должна сказать, что обед на шестерых влетит в копеечку. Впрочем, платить не мне, а у Лео денег куры не клюют. К тому же здесь цезарь очень вкусный. -Итак? Что на этот раз? Все кроме Макса уже наелись и откинулись на спинки своих стульев. Кира лениво потягивает через трубочку "Спрайт" из большого стакана и разговаривает с Аской. Шаг вперед на пути к сближению вампиров и оборотней. -Ничего серьёзного. В окрестностях найдено пять обескровленных трупов, в доме мэра случился пожар, а вчера я учуял запах Алекса, - с невозмутимым видом отвечает Лео, предварительно дожевав кусочек чизкейка. Повисает тишина, в которой я слышу только участившееся биение своего сердца. Алекс... здесь? Какое-то странное чувство разливается по моей грудной клетке и забивает горло так, что я и слова вымолвить не могу. Спустя несколько секунд понимаю, что даже не дышу. -Ты уверена, что он не к тебе пришел? - еще раз уточняет Лео. Я мотаю головой. Если бы он пришел ко мне, то первым делом бы навестил мой дом, а уже потом взялся бы за дом мэра и тех пятерых, чьи трупы нашли недавно. -Что делать будем? - спрашиваю я тихо. -Вопрос не в том, что мы будем делать, - качает головой Лео, - а в том, что делать будете вы. Совершенно не сговариваясь, мы с Максом одновременно переводим друг на друга взгляды. -Вы ему ближе всех, и вы - единственные, может вытащить его из этой ямы, куда он угодил. Он прав, но от этого не легче. Я роняю голову на стол и, пока никто не видит моего лица, позволяю выражению бессилия исказить его. -Он не хочет вылезать из этой ямы, - я сама поражаюсь той безысходности, прозвучавшей в моем голосе, - Думаешь, я не пробовала? Ему все равно. -Я так не думаю, - встревает Тим, до этого момента не проронивший ни словечка, - Если бы ему было все равно, он бы не вернулся именно сейчас. Несколько секунд длится молчание, а затем Лео поднимается и уже совсем другим, бодрым, голосом говорит: -Пора закругляться. Обсудим в другом месте, где меньше посторонних глаз и ушей. Расплачиваемся за еду и покидаем заведение. Движемся в сторону парка, откуда и начинали нашу прогулку. Не смотря на то, что все начинают понемногу болтать о всяких пустяках, я глубоко ухожу в себя. Алекс, Алекс... Куда же ты вляпался на этот раз? И как глубоко? Почему оставил всех и скрываешься? И зачем появился сейчас? Почему именно сейчас? Вопросов очень много, но, как обычно и бывает, ответов на них нет. Поднимаю голову и вдруг взглядом натыкаюсь на сидящего, на ветке воробья, нахохлившегося, встрепанного. Будь он проклят, этот воробей, потому что из-за него я вспоминаю события своей последней встречи с Алексом, а от этого невероятно тоскливо на душе. Это было летом прошлого года в Берлине. На несколько дней зарядили сильные ливни, что очень огорчало, потому что по городу даже погулять нельзя было нормально, а отпущенные на поездку дни шли. Но вот, однажды я проснулась утром, а из-за занавесок светило яркое солнце. Я быстро натянула футболку и шорты, надела пушистые тапочки и побежала вниз, на кухню. -Милая Аннетт, вы сегодня как никогда прекрасны, - поприветствовал меня неизменно сияющий Габриэль, который уже сидел за круглым столом и смотрел в окно, пока я его не отвлекла. Я благодарно ему улыбнулась, чувствуя, что сейчас его слова идут от сердца. Тем выходным утром прислуги в доме не было, поэтому я сама разогрела себе пасту и села напротив Габриэля. Смотря в окно, я неторопливо съела свой завтрак. Из окна открывался вид на узкую и тихую улочку, тонувшую в зелени. На листьях деревьев и кустарников лежали крупные капли дождя, и солнце, освещая их, создавало причудливые блики. Казалось, что все вокруг искрится. -Прогуляться бы... - протянула я мечтательно, подперев голову рукой и чуть ли слюни не пуская на вожделенную картинку. -Обождите, рано еще, - Габриэль сверился с часами, - Через час пойдём. Час этот тянулся очень долго. Я поднялась в свою комнату, там привела в порядок свои волосы, лицо. Затем вспомнила, что надо бы и умыться. Пока чистила зубы, вспомнила про своих родителей и ощутила еле заметный укол совести. Я им соврала. Позволила Юки и другим хорошенько их обработать, чтобы ничего не заподозрили. И они наслаждались Прагой и даже не вспоминали обо мне. А я здесь, в Берлине, жила в вилле Габриэля Руйе в Груневальде*. И мне почти не было совестно, разве что иногда, на мгновение, вот как сейчас. Несмотря на дожди, жара стояла в Берлине просто адская. При мысли о штанах или даже шортах меня перекосило. Я, порывшись в шкафу, нашла платье всевозможных синих оттенков с широкой развевающейся юбкой. Я купила его еще в родном городе и, как признался Алекс, оно очень шло к моим глазам. Я села в кресло. Если верить часам, до времени выхода оставалось еще тридцать минут. Тридцать минут! Невыносимо долго для того, у кого шило в одном месте завелось. Во мне бурлила энергия, я так была счастлива, что нуждалась в том, чтобы поделиться хоть с кем-то этим счастьем. Точнее, с кое-кем. Но он еще не пришел, и даже запах его я нигде еще не чувствовала. Не в силах и дальше сидеть на одном месте, я вскочила. Подбежала к окну, выглянула, пристально осмотрела улицу. Она была пустынна. Тогда я сбежала вниз по лестнице и выскочила на крытую террасу. На заднем дворе трава была такая же, как и деревья вдоль дороги - зеленая, искрящаяся, влажная. Я обернулась назад, посмотрев, не видит ли меня Габриэль, и, все так же не глядя вперед, спрыгнула босыми ногами в траву. Садовник у Руйе был славный малый и очень ответственный, на газоне не было ни соринки, и можно было не бояться получить в пятку что-нибудь острое. Мои шаги по влажной от дождя траве рождали очень забавный хлюпающий звук. Дошлепать я успела только до молодого остролистного клена, как была поймана на месте преступления в самом прямом смысле: некто резко схватил меня и поднял на руки. От неожиданности я издала слабый писк и крепко вцепилась "незнакомцу" в шею. -И чего это мы босиком ходим? - с предупреждением, но все же весело произнес голос над моим ухом, - Давно не болели? -Алекс, поставь меня, - потребовала я, - Тем более, вампиры не болеют. -Болеют, - возразил Алекс, по-прежнему держа меня на руках. -Раз в сто лет, - ворчливо ответила я ему. Алекс вздохнул, но меня отпустил. Но тут же завладел моими руками, спрятав их в своих больших и ледяных ладонях. Затем он наклонился к моему лицу и лбом коснулся моего лба. -Давно не виделись. -Всего лишь два месяца. -Два месяца, - тоскливо повторил он, - Много. Время, проведенное среди тех, кому я не нужен, кому наплевать, что со мной станется - против времени, проведенного здесь, - Алекс покачал головой, - Много. -Все в порядке, - я обвила руками его шею, - Забудь о них. Они не важны, не сейчас. -Конечно не сейчас, - Алекс вдруг хитро улыбнулся. Я несколько растерялась от столь быстрой смены настроений, - Сейчас есть кое-что поувлекательней... и поинтереснее! -Что? Ну, нетушки! Я вырвалась и побежала в направлении дома. Алекс - за мной. Эдакие догонялки. Пробегавшись, просмеявшись, мы, порядком уставшие, растянулись на террасе двумя штабелями. Я у самой травы, Алекс ближе к стене дома. Он повернулся на бок и, притянув меня к себе, коротко поцеловал в лоб, затем чуть дольше - в губы. -Может, черт с ним, с этим мемориалом, - произнес он, убирая с моего лба налипшие волосы. -Нет, не черт. Алекс посмотрел на меня устало и перекатился обратно на спину. -Зайдем, купим цветов и просто оставим их там, - уговаривала его я, боясь, что все бесполезно. Он не хотел туда идти, не потому, что ему просто не хотелось, а потому, что он боялся. Боже, неужели можно так бояться каких-то мраморных плит с именами умерших? "Можно, - ответила я самой же себе, - Живое доказательство передо мной". Я осторожно протянула руку и начала поглаживать Алекса по волосам. Сначала он отдернул голову, но затем позволил себе раскрыть слабость к моим рукам. -Не могу там быть. В прошлый раз меня чуть не стошнило, - прошептал он, хмуро сведя брови под острым углом. -Прошлый раз был больше шестидесяти лет назад, - возразила я ему, щекой прижавшись к его лбу, - Все будет хорошо. Я буду с тобой. Наверное, это и послужило толчком. "Я буду с тобой" - очень важная фраза, особенно для Алекса. -Отлично, - бросил он несколько недоверчиво, видимо удивляясь своему решению, - Пошли. Мы сходили к мемориалу, положили цветы. Алекс держался стойко, но, как я заметила, атмосфера этого места очень сильно давила на него, как и во многих других, подобных ему. Затем мы вернулись обратно в виллу, она была пуста. Ближе к вечеру выбрались в город и всю ночь гуляли по ночным улицам. В подобном ключе прошло несколько безмятежных дней: достопримечательности, ночные прогулки. А затем я попала к Максимилиану. Он встретил меня на одной из улочек Берлина и уже не дал уйти. Последнее, что я видела перед тем как провалиться в темноту, порожденную ударом по затылку, это воробей. Встрепанный и мокрый воробей, сидящий на ветке дерева. Затем были пытки, видения, созданные Максимилианом и ломающие меня изнутри. В последний день плена он вырезал клеймо на моей спине, шрамы от которого до сих пор видны, и маловероятно, что когда-нибудь заживут. А Алекс исчез. Не пришел, когда я звала его из своей камеры, не появился, когда я, истекая кровью, лежала на дороге. Он закрылся от меня, и первые недели было так пусто без его мыслей и чувств. Габриэль меня нашел, выходил. Опять. Отправил домой и пообещал разобраться во всем, но я-то знала, что все кончено. Он сам сделал такой выбор. Возможно, его шантажировали, угрожали, взяли в плен и поэтому он не мог прийти. Но сознание-то его никому не было подвластно. Но, тем не менее, он закрыл его. Я начала курить, стала куда более жестокой и циничной, чем была ранее. Я вообще очень сильно поменялась за этот год, что прошел с того самого момента. И вот, я встретилась с Максимилианом, со своим ночным кошмаром, и осталась жива и свободна. Скоро, возможно, встречусь с Алексом. Что мне делать? Как реагировать на него? Я хотела отомстить, но в этот момент, когда пришло осознание возможной скорой встречи, месть вдруг стала чем-то мелким и несущественным. Боже, я совсем запуталась. Я набираю полную грудь воздуха, чтобы успокоиться, и вместе с кислородом вбираю в себя очень знакомый запах. Слишком знакомый. Вместе со мной вскидываются все вампиры и один оборотень. Все напрягаются. А я не могу остановить несколько сумасшедшую улыбку, вползающую на мои губы. Губы, которые он когда-то так самозабвенно любил. -Вот ты и попался, Саламандра. ____________________________________________________________________________ Груневальд — административный район на западе Берлина. Является самым дорогим кварталом в «дуге» берлинских вилл, которая протянулась на юго-западе города от колонии вилл Лихтерфельде-Вест на юге через Далем и Груневальд вплоть до Вестенда.