Книга вторая. Пепел.

Поначалу мне кажется, что я неправильно расслышала. Потому я переспрашиваю, но ответ не меняется. Тогда я думаю, что это какой-то глупый розыгрыш. Очень-очень глупый и жестокий. -Что? Ты издеваешься, да? Отомстить решил? -Аннелла, не глупи. Я не стал бы так шутить. -Нет... - у меня перехватывает горло. - Скажи, что шутишь... Скажи! -Я хотел бы, но не могу, - спустя некоторое время раздается голос Лео. - Прости. "Прости"... Вот так просто. Мои пальцы слабеют, телефон выскальзывает, падает в щель между подушками и там застревает. Если бы я стояла, то непременно бы упала прямо на пол. А так я лишь заваливаюсь вперед, касаясь лбом коленок, и стараюсь дышать глубоко и ртом, чтобы не началась истерика. За стенкой включается музыка, и кто-то громко-громко смеется. Смех режет по ушам. Как они могут?.. Почему мир продолжает идти вперед, когда, казалось, должен разойтись пополам? Ведь Матс умер... Убит. Убит кем-то. У меня словно открывается второе дыхание. Я вскидываюсь и дрожащими пальцами выковыриваю из западни телефон. Лео все еще на связи. -Я хочу его увидеть! -Не думаю, что это хорошая идея, - неуверенно отвечает Лео. - Его тело... оно... -Меня не волнует! Я должна его увидеть! Матс! - я начинаю кричать в телефон. На мой голос из коридора прибегает Мишка. Я даже не заметила, как он вышел. Я выбиваю из Лео согласие. Не медля ни секунды, я выбегаю на улицу, едва успев схватить куртку. Мне хватает десяти минут, чтобы добраться до квартиры вампиров. Внутри царит напряженное молчание. Каждый с траурным выражением на лице погружен в свои мысли. Конечно, уж где-где, а в этом тихом месте никто не ожидал убийства. Я бегом направляюсь прямо к Лео в комнату, но присутствие нескольких новичков меня останавливает. Нельзя просто пройти мимо, нужно поприветствовать их. Я шагаю прямо к дивану, где расположились новоприбывшие. Мне навстречу поднимается Юки и протягивает ко мне руки. Я обнимаю её крепкое тело и вдруг чувствую себя частью чего-то большого, единого. -Это так ужасно, - сдавленно бормочет она. Юки всегда была дружна с Матсом. Она отпускает меня и садится на свое место рядом с сестрой. Саю не охвачена таким огромным горем, как Юки, но все равно выглядит подавленно. Но эти двое - лишь прелюдия. Я спешу почтительно поклониться, но она останавливает меня и жестом приказывает мне выпрямиться. -Не тебе мне кланяться, - фыркает Химе, посасывая кончик старинной резной трубки. Сегодня она одета вполне подобающе нашему времени - в мягкие черные брюки и бежевый джемпер. Хорошо хоть не в кимоно, как это обычно бывает. -Химе-сама, неужели вы проделали весь этот путь?.. -Нет, - прерывает меня Химе. - Я оказалась поблизости и решила почтить память моего старинного друга. -Вот именно - старинного, - ровным голосом произносит Мария Тереза, стоящая у окна. Она всегда так говорит - без интонации, ровно, тихо, спокойно. После получаса беседы с ней начинаешь на стенку лезть. - Как они смогли убить такого старого вампира? -Всем это интересно, - встревает Рёхей - "дитя" Химе, мужчина лет двадцати семи на вид. Он вообще редко заговаривает, предпочитая молча оберегать свою "родительницу", но уж если раскрывает рот, то выдает нечто такое, отчего хочется либо убить его, либо убиться самому. - Возможно, здесь замешана стая оборотней. Такая водится в здешних местах. -Водится, - соглашаюсь я, - Но она маленькая и старается с нами не пересекаться. В этот момент ведущая в спальню дверь открывается и появляется Лео. Он как всегда безупречно одет, но сильно бледен и взволнован. На его лице не видно печали, которую он мастерски умеет прятать от других, но сведенные вместе брови очень ясно выдают напряженную мыслительную деятельность. Увидев меня, он хмурится еще сильнее. -Аннелла, нет. -Да, Лео, - с нажимом говорю я, подходя к нему. - Я хочу его увидеть. Сейчас. Лео смеряет меня долгим, усталым взглядом. -Делай, что хочешь. Только приготовься менять макияж, - отвечает он, вздыхая. - Он в последней по коридору комнате. Я благодарю его и медленно иду к указанной двери. Мои ноги странно слабеют, когда я понимаю, что сейчас увижу мертвого Матса. Мертвый Матс! Как эти два слова не совместимы! Но все же одно нашло другое. Я медлю у двери, медлю, поворачивая ручку, а медлить дальше уже некуда. Все мебель сдвинута к стенам. Посреди комнаты стоит длинный стол, а на нем... Я опираюсь на дверь и глубоко дышу. Раньше, особенно, когда я начала вспоминать мгновения своего младенчества, это помогало. Помогало, когда я видела во снах смерть Алекса. Но не сейчас. Сейчас все вживую. Это хуже, чем пытки Себастьяна и Максимилиана вместе взятых. Тогда была хоть какая-то надежда. А сейчас нет надежды, нет ни малейшего шанса. Вторая смерть его не дает. Я сползаю на пол и зажимаю голову между коленями. Собрание вампиров не дает ничего нового. Мы пьем в память об умершем, а затем начинаем тихо обсуждать различные варианты. Но ни одного толкового не получается. Бенихиме-сама уверена, что в этом деле замешан Алекс. Я не хочу в это верить, но что-то подсказывает, что в этом есть доля истины. Бенихиме-сама и Рёхей покидают нас первыми - у них срочная встреча в Испании, после чего они собираются вновь вернуться в Японию. Затем уходят сестры Сакурай. Мария Тереза остается ночевать с остальными. Домой я возвращаюсь уже затемно. С порога на меня набрасывается мама. -Где ты была? - кричит она взволнованно. К сожалению, я сейчас не в том состоянии, чтобы придумывать ладные истории. -У друзей, - бурчу я, ставя на полку ботинки. -Каких еще друзей? Опять с теми ненормальными? -Да, с ними. -Да как ты можешь! Что бы подумал твой отец!.. Это последняя капля. Она не смеет упоминать моего отца. Только не она. -Что бы он подумал, я никогда не узнаю, спасибо за это тебе! - я взрываюсь, как и всегда, когда она упоминает отца таким тоном. - Не смей даже говорить о нем! Это из-за тебя он умер! Ты его выгнала, из-за тебя он гнал, как сумасшедший, и разбился! Поэтому даже не смей говорить о том, что бы сказал он... -Хватит! На крики приходит Женя. Он строго обводит нас обоих взглядом, и мне чудится в его глазах разочарование, когда он смотрит на меня. Становится стыдно, но я заталкиваю это чувство поглубже и напускаю на себя гордый вид. У мамы в глазах стоят слёзы. -Откуда ты знаешь это?.. - шепчет она тихо. -От верблюда, - огрызаюсь и, пройдя мимо неё, бегом поднимаюсь к себе в комнату и запираюсь на замок. Там я падаю на кровать и, неуклюже раздевшись, закапываюсь в одеяла. Получается что-то вроде мягкого гнезда. Свернувшись в нем, я отдаюсь кошмарам. Несколько мгновений после пробуждения мне мерещится, что весь вчерашний день - лишь сон. Но эта греза разбивается вдребезги, когда перед глазами встает картина: мертвый Матс, обрубленная выше локтя рука, залитые кровью волосы, лицо, одежда... Я на всех парах несусь в туалет и избавляюсь от всего, что было в моем желудке - то есть ничего. Меня скручивает, но не рвет, потому что нечем. Я присаживаюсь на пол, обнимая унитаз рукой. От плитки приятно веет холодом. Я вчера вдобавок еще и с мамой поругалась. Выпустила на неё то, что хранила больше года. Конечно, она удивилась, ведь то, что я сказала ей вчера, я знать не должна. Я была слишком маленькой, а она никогда об этом не упоминала. Но дело в том, что вампиры куда лучше помнят свои детские годы, чем люди. Вот и я вспомнила постепенно. Это было ужасно, но в то же время восхитительно. Раньше я знала лицо отца только по фотографиям, не помнила его голоса, его рук, его улыбки. Но оказалось, что ладони у него широкие, мозолистые от тяжелой работы; улыбка широкая, открытая и светлая, как солнце в конце мая; голос низкий, иногда с игривыми нотками ехидства. А смерть его - внезапная, нелепая. Оттого, что я вспомнила её, его утрата стала еще острее ощущаться. И, конечно, я вспомнила обстоятельства его смерти. Они с мамой опять поругались из-за какого-то пустяка. Папа опять вернулся домой очень поздно, рукав его свитера был заляпан чем-то темным. Мама развела скандал, и все закончилось тем, что она выгнала его за дверь, и он уехал куда-то на своей машине. И уже не вернулся к нам живым. Его машина врезалась в столб и загорелась. Ему было лишь тридцать три. Патологоанатом сказал, что он был пьян, но совсем немного, не настолько, чтобы не справиться с управлением на трехполосной новой дороге. Что случилось на самом деле, мы уже не узнаем. Я и раньше подозревала, что мама как-то замешана в его гибели. После того, как я все вспомнила, меня трясло от одного её присутствия. Потом я привыкла. Но не простила, нет. Такое не прощается. Юношеский максимализм во всей красе. В школу я ухожу не позавтракав, чтобы не пересекаться ни с Женей, ни с мамой. И я не жалею об этом, хотя в желудке урчит будь здоров. Но я боюсь, что меня может снова вырвать, потому что при мыслях о Матсе меня по-прежнему мутит, а не думать о нём я не могу. Мишка меня не расспрашивает, что произошло, когда я так стремительно убежала, но я сама ему все рассказываю. И тогда он по-братски обнимает меня и гладит по голове. Я вспоминаю своего брата Федора и даю себе слово его навестить как можно скорей, ведь жизнь может оборваться в любой момент. Я мирюсь с Даней. Он единственный, кто сейчас способен меня понять. Мы часто сидим у него дома и смеёмся, припоминая всякие глупости, от детсада до школы. И я вдруг понимаю, насколько Данил повзрослел, а я и не заметила. От мысли об обращении он отказался, и слава богу. Я теперь чаще захожу к Лео и остальным. Мария Тереза уехала через два дня. Еще через день вновь заглянули Рёхей и Бенихиме (это, кстати, псевдоним), но лишь проездом: они возвращались домой, в Японию. -Сегодня вечером отправим Матса ко мне на виллу, - сообщает мне Лео одним морозным декабрьским утром. Мы стоим на балконе, окна распахнуты настежь. В моих руках сигарета. Первый урок в школе я уже прогуляла и близка к тому, чтобы прогулять и второй, а там третий, четвертый и так далее по списку. -Мы хотели похоронить его на родине, в Швеции, но там у него не осталось ни одного родственника. Он же был из цыган, да и жил в то время, когда их убивали и выселяли из страны. Поэтому он будет лежать в моем склепе. -Я навещу его потом, - обещаю я не себе, не Лео, а, наверное, самому Матсу, и неважно, что он не слышит. -Так же все его имущество и счета перешли ко мне, но он завещал их передать тебе, когда станешь совершеннолетней. -Отлично, - отзываюсь я равнодушно, но грудь наливается свинцом: мы были знакомы всего два года, но он решил оставить все именно мне. -Ты говорила с Кирой? - живо интересуется Лео. -Ага. -И как? -Она обещала помочь. Но будет трудно, я же от природы не оборотень, а вампир, - я прерываюсь, чтобы затянуться. - Я пробовала пару раз перевоплощаться. Это больно и телом управлять тяжело. Сознание становится каким-то мутным, словно звериным. Короче, все плохо, - я невесело усмехаюсь и стряхиваю с сигареты пепел, который случайно осыпается в пышные кудри какой-то молодой девушке. -А что Алекс? -Все по-старому. -Скорее всего, мы уйдем после Нового Года. Я не удивлена. Но о разлуке с друзьями-вампирами думать не хочется. А до Нового Года всего лишь две недели. Я уже уговорила Женю отпустить меня. С мамой я по-прежнему немногословна. Не знаю уж, чувствует она себя оскорбленной или виноватой, но, чем меньше мы сейчас общаемся, тем лучше. Со смерти Матса прошел месяц. Все эти недели мы рыскали в округе, вынюхивали, выискивали, но не нашли ни единой зацепки. Кто его убил? Кому вообще понадобилось убивать его ради того, чтобы вырвать сердце? Какой-нибудь псих? Лично мне кажется, что это была ведьма. Но ведьмы здесь не водятся, по крайней мере я о них не знаю. Реджину бы сюда, чтобы расспросить, есть ли такие ритуалы, требующие вампирских сердец? В школу я сегодня уже не иду. Если по-честному, я стала часто прогуливать уроки, особенно те, от которых не было пользы. Для того чтобы получить оценку за триместр, в журнале должно стоять как минимум три оценки за уроки. Поэтому можно было появиться на нескольких уроках, и уже никакие "энки" не позволят им меня исключить. К тому же, я хорошо учусь. Я отличница по истории, обществознанию, МХК (а учительница по МХК у нас очень строгая и требует знать все-все назубок), географии, литературе и биологии. Снег идет каждый день и вскоре засыпает все так, что ни пройти, ни проехать. Новый Год все ближе и ближе. Все ближе отъезд Лео, Аски, Тима, Луизы, Рулы, Альхильда и Адриана. Поэтому с каждым днем я впадаю все в большее уныние. И вот, наконец, этот день настает. Ночью я буду веселиться с вампирами, утром первого числа загляну к Мишке, а сейчас, пока еще день я иду к Дане. Мосалёв - мой самый старый друг. У нас с ним такая богатая история, что просто так её не забудешь. Но еще на подходе к дому я понимаю, что что-то не так. Шторы на его окнах плотно задвинуты, хотя уже давно перевалило заполдень. Ощущая необъяснимую тревогу, я бегом поднимаюсь по ступеням и стучусь. Ответа нет. Я осторожно нажимаю на ручку, и дверь поддается. В нос сразу же ударяет металлический запах крови. Не разуваясь, я стремглав бросаюсь в спальню... Мои ноги не выдерживают и подкашиваются. Подтягиваясь на руках, я ползу к распростертому на полу телу и щупаю пульс: бьется, значит, еще жив. Но ненадолго. Если я не приму мер, через пять минут делать что-то будет уже поздно. Сердце мое принимается биться быстро-быстро, словно отрабатывая и за этого глупого мальчишку его долю. У Данила пробита голова и ножевое ранение выше ключицы. Из глубокого длинного прокола кровь почти не бежит, все вокруг тела залито красным. Я касаюсь щеки юноши и сглатываю ком в горле. Не так я себе представляла появление моего первого "ребенка".