Книга вторая. Пепел.

Терпкая, солоноватая на вкус жидкость обжигает мое горло, вызывая жуткий спазм, а сразу за ним начинает загораться и все тело. Я падаю на колени и стискиваю ладонями готовую вот-вот разорваться голову. Сознание норовит ускользнуть от меня, но я не могу. Первые полчаса я должна оставаться в сознании, чтобы все сработало. Если не удастся, все старания пойдут прахом. Алекс что-то кричит, звенят наручники. Я не обращаю на них внимания. Я начинаю погружаться в какой-то странный мир полузабытья. Размытые фигуры, тени мелькают перед моими закрытыми глазами, как вдруг яркий свет врывается в них. Это огонь. Я лежу, уши забивает плач, голосовые связки надрываются. Огонь уже перекинулся на ковер на стене прямо надо мной, когда чьи-то руки берут меня и поднимают. В дыму ничего не различить, но я ясно вижу затылок своего спасителя. Огонь касается кончиков рыжих волос, сливается с ними и не трогает, принимая за своего. Затем незнакомец поворачивается и перестает быть незнакомцем. У него лицо, которое я не забыла бы никогда. Я открываю глаза и понимаю, что все-таки заснула. Но позже, чем прошло полчаса или нет? Ответ на этот вопрос я получаю сразу же: дверь в прихожую плотно закрыта, как и все окна, но разговор, ведущийся за стенкой, я слышу так четко, словно стою рядом с ними. Получилось. Я сломала её. Печать! Одновременно с этой мыслью мое горло вспыхивает огнем, будто прямо в глотку затолкали раскаленное железо. О-о, здравствуй Жажда, мы вновь вместе. Я так голодна, что не побрезговала бы и крысой, и это не просто какой-то спазм, это самое настоящее наваждение. Но это чувство настолько вампирское, что я упиваюсь им, самой себе напоминая Максля, которому собственная боль слаще мёда. За стенкой бьются два сердца, перекачивая наивкуснейшую кровь. Но нужна мне только одна. Да... Сознание уже переполняется образами того, как вцеплюсь ему в волосы, зубами вспорю все от шеи до пупка и буду глотать кровь, которая потечет ручьями. Даже подобные мысли уже не пугают меня. Я встаю и, как пьяная, бреду на сладкий запах. В дверях сталкиваюсь с кем-то. С обладателем второго, не такого вкусного запаха. Не глядя, отталкиваю его и набрасываюсь на второго. Удивительно, но он даже не сопротивляется, наклоняется, чтобы дать мне доступ к самым крупным сосудам на шее. Резко, без предупреждения я вонзаю зубы, и в мой рот льется горячая кровь. Вкус её похож на опасный огонь, самый сильный наркотик, который вместо жестокой реальности дает эйфорию и сияющие иллюзии. Я высасываю больше литра, когда сознание начинает возвращаться ко мне. Почти с ужасом я осознаю, что присосалась к шее Алекса. Что его крови так безумно желала, находясь под властью Жажды. И я вспоминаю свой сон, видение, не знаю что. В нём он спас меня от огня, но когда такое было? Было ли вообще? В этом сне я ощущала себя такой маленькой. Я точно помню, что там плакал ребенок, так почему он не забрал и его? Может это Ярослава вновь играет с моими снами из-за обиды. Медленно, я отстраняюсь от Алекса, который в самый последний момент пытается схватить меня за пальцы. Я не позволяю и делаю несколько шагов назад. -Вот как, значит? - спрашивает он с горечью в голосе. -Да, вот так, - подтверждаю я ровным голосом. И он не дрогнет, не подведет меня, потому что это моя месть. Даже если я сама тоже пострадаю от неё. Крепко сжав губы, Алекс смотрит мне в глаза. Это эдакая игра, у кого нервы крепче. Как оказалось, у меня. Сдавшись, Алекс переводит взгляд на Макса, и глаза его загораются неподдельной ненавистью. Как мне кажется, только присутствие Макса не дает Алексу закатить сейчас скандал. -Отлично, - почти шипит он и скрывается за входной дверью. Я облегченно выдыхаю: оказывается, все это время я совершенно не дышала. Не слишком хорошо, учитывая, что несколько часов назад я была смертельно больным человеком. -Ты как? - с беспокойством спрашивает Макс. Я улыбаюсь так бодро, как только могу. И приказываю всем своим мыслям и чувствам относительно рыжего вампира отправиться в долгий ящик. Я подумаю об этом потом, без свидетелей. -Знаешь, я очень удивился, когда, вернувшись с работы, увидел своего голого брата, прикованного наручниками к батарее, - задорно произносит Макс. - И на полу твой труп в придачу. Да, должно быть занятная была картина. Представив себе такое глазами Макса, я не удерживаюсь и хихикаю. -Знаешь, я не отказалась бы размять мышцы, - хитро улыбаюсь и давлю на костяшки пальцев так, что в них начинает хрустеть. Макс понимает меня мгновенно, и на его лице загорается точно такая же улыбка. Я одеваюсь, больше не боясь замерзнуть. Вместе с Максом доезжаем до окраины города, не спеша отходим от домов. Все это время меня так и распирает от бурлившей энергии. Хочется сорваться вперед, побежать так, что никто не догнал бы, запрыгнуть на самое высокое дерево и, оказавшись вновь на высоте, упиваться этим ощущением. Я исполняю эти желания, едва уродливые городские строения скрываются от нас. Краски размазываются вокруг меня. Небо сливается с землей, и мне кажется, что я лечу. Спина Макса то и дело маячит впереди, ведь он быстрее меня. Я останавливаюсь у крохотного озера, со всех сторон окруженного старыми соснами, елями и березами, уже сбросившими свое одеяние. Понятия не имею, как далеко мы ушли от города, но смею предположить, что мы в Башкирии. Ладно, хотя бы в Казахстан не понесло. Другая страна все-таки. Один из участков берега располагается довольно далеко от кромки леса, что и привлекает мое внимание. Я встаю в центр прогалины и подставляю тело тусклому солнцу. Жжение на коже приводит меня в восторг. -Ты меня пугаешь, Калашникова, - шутливо говорит Макс и встает вровень со мной. -Я сама себя пугаю, - признаюсь я в тон ему, отчего получается так, будто я пошутила. Ну, так и есть, отчасти. -Разомнемся? - предлагаю я, вставая в боксерскую стойку. Макс недобро ухмыляется и бросается в атаку. Я бегу ему навстречу, но в момент перед столкновением высоко подпрыгиваю и пропускаю мужчину под собой. Приземлившись на землю, резко поворачиваюсь к оппоненту лицом и чуть не получаю скользящий удар ладонью по шее. Откидываюсь назад и, ощутив под ладонями прохладную землю, делаю мощный рывок. Шипя, Макс отступает назад и потирает ладонью подбородок, на котором уже начинает заживать ссадина. -Ах ты, мартышка! Так как я все еще стою на руках, мир видится мне перевернутым. Я легко встаю на ноги и бросаюсь прочь, смеясь и приговаривая что-то вроде: "Не поймаешь, не поймаешь!". И он действительно не поймает. Макс быстро бегает, зато я легче, меньше и выше прыгаю. А ещё за мной сама стихия. Пробежавшись по лесу, я выбегаю к озеру. -Ну-ка, попробуем! Поднимаю руки вверх - то же самое проделывает вода в озерце, вставая надо мной неестественной и противоречащей всем законам физике башней. Я шевелю пальцами. И вода тянется к ним, обволакивает своей прохладой. -Я скучала, - шепчу я, и мне кажется, что что-то в ней откликается. Но тут меня настигает Макс и валит на землю. Моя магия рассеивается, и вода с грохотом возвращается на свое место, окатив нас холодными брызгами. -Это было здорово, - говорит Макс и перекатывается на спину. Земля жесткая, чуток холодная и хорошо успокаивает разгоряченную кожу. Я вдыхаю воздух полной грудью, пропуская через себя сотни различных запахов, которые человек просто не в силах различить и разделить, а я теперь могу. Я теперь много чего могу... Например, участвовать в войне. Я до сих пор не считаю это отличной идеей, но спорить не могу: моё участие склонит чашу победы в сторону Сопротивления. То, как я могу управляться с водой даже после восьмилетнего перерыва, - огромная сила. Обычно вампирам требуется немало лет, чтобы суметь контролировать и себя, и свои способности. Я же всем этим управляю даже без тренировок. Если немного подучиться, я стану их козырем. Живым оружием в чужих руках. -Хочешь поговорить? - интересуется Макс, заметивший перемену в моем настроении. -Что ты думаешь? -О чем именно? -Не прикидывайся дурачком, тебе не идет. Я о том, что творится в шестом районе. -Мммм... - Макс задумчиво почесывает большим пальцем подбородок. - Это далеко отсюда. Но кто бы ни победил, на нас это тоже отразится. Особенно если победит Альбрехт. -Эх! Вот почему мы не можем быть американцами? -А при чем тут американцы? - недоуменно спрашивает Макс. -А при том, что они сидят у себя, от всего изолированные, и смотрят, как мы тут дохнем. Ждут, чтобы кусок получше отхватить. -И то верно, - соглашается Макс. - Но мне и тут не плохо. Родина все-таки. Даю Максу щелбана. -Твоя Родина во Франции. -Вторая, - поправляет меня Орлов-младший. - То, что я там родился и вырос, еще ничего не значит. -Ну-ну. -Знаешь, давай домой, - предлагает Макс, поднимаясь. Вся его серая футболка и джинсы в засохших листиках и комочках замерзшей земли. Скорее всего, я выгляжу не лучше. Перед тем, как появиться в городе, отряхиваем друг другу спины. Я случайно размазываю землю по футболке Макса. Но в целом, оба мы счастливы и веселы. Люди очень странно на нас смотрят. Конечно, завтра уже... А какое завтра? -Ты спала совсем немного, чуть больше суток, - сообщает мне Макс. Сначала ужасаюсь, а потом, вспомнив, что в первый раз моё обращение длилось несколько дней, начинаю считать, что все не так уж и плохо. В конце концов, зелье меня не обратило, а только свело на нет действие другого заклятия - печати. Ну и излечило еще от болезни. Нужно будет отправить благодарственную открытку Реджине. Только вот в подпространство почту не носят. Значит завтра первое ноября. Через одиннадцать дней мой двадцать пятый день рождения, и я до него дожила. А почему на нас люди странно смотрят? Так я в тонких леггинсах, которые защитят разве что от солнца, которого нет и в помине, да в длинной бесформенной бирюзовой майке. На Максиме шорты до колен и футболка. А все нормальные люди одеты в плащи, шарфы, перчатки. Проходящая мимо бабулька одаряет нас таким взглядом, что я прыскаю в кулак, а следом за мной Макс начинает заразительно смеяться. Бабулька ворчит что-то про ненормальных и спешит убраться. -Я тебя обожаю, сестричка, - сквозь смех выдавливает Макс, открывая дверь в подъезд. -Я тебя тоже, братишка! Вваливаемся в прихожую. Макс закрывает дверь, а я, разувшись, шлепаю босиком через арку в коридор, ведущий на кухню. Там, в промежутке между стенами ванной и прихожей, Макс сделал нишу. Мало кто знает, что стена под нишей пустая и вдобавок открывается, а там - еда. То есть кровь. Я сгребаю всякую мелочь, стоящую в нише, и открываю крышку. -Тебе взять? - кричу Максу. -Давай. Себе беру первую положительную, Максу - четвертую отрицательную. Из пакетов кровь переливаю в большие стаканы и иду с ними к Максу в комнату. Он уже переоделся в чистую одежду и с блаженным выражением на лице развалился на ворсистом ковре. Я протягиваю ему стакан и сажусь рядом. В единственном заднем кармане моих леггинсов лежит зажигалка. Удивительно, что она не выпала. Достаю её и бросаю перед собой. -Все хорошо, что хорошо кончается, - подводит итог Макс. - Но если я увижу в твоих руках еще хотя бы одну сигарету, убью сам. А кровь в следующий раз разогрей в микроволновке. -Извини, не знаток полуфабрикатов, - усмехаюсь я. - Всегда предпочитала свежую, только из вены... -Не трави душу, Калашникова! - устало огрызается Макс, но вползшая на его лицо улыбка портит все впечатление. - Как думаешь, сколько у нас времени? -Ну, учитывая, что сутки я спала, - смотрю на будильник на столе Макса, - несколько часов. А потом Кристиан завалится сюда, и прости-прощай, спокойная жизнь! Увольняться надо, - хмуро говорю я. Не хочу увольняться. Я люблю свою работу. Вот только, если Сопротивление проиграет, работать я не смогу по причине безвременной кончины. В тишине мы допиваем кровь. Я мою стаканы и ставлю их на полку. Надо еще Котову позвонить... Чтобы к началу заварушки быть в полном составе. У Миши опять долбанный автоответчик, но я хотя бы уверена, что он в городе и прослушает мое сообщение, когда придет домой. С Данилом сложнее, ему из другого города добираться. Но что такое триста километров для вампира? Верно, почти ничего. -Ну, как успехи? - входя, спрашивает Макс, когда я откладываю телефон. -Надеюсь, все будет нормально, - вздыхаю я. Чтобы хоть как-то избавиться от тишины, включаю телевизор и сразу же попадаю на хоккейный матч. Отлично, чтобы скоротать время и распрощаться со старой спокойной жизнью.