Книга вторая. Пепел.

Я беременна. Была. На самом деле никто и не знает точно, жив ли мой ребенок или нет, поскольку наши единственные врачи - Кристиан и Мишка пока недоступны. Но, учитывая, сколько натекло крови, ребенка я все же потеряла. Я не могу понять своих чувств по этому поводу. Ребенок - это крошечная новая жизнь, продолжение моей жизни, которая может в любой миг оборваться. С другой стороны он мне не нужен, как и Алексу. С нашим-то образом жизни. Прости, малыш. Плохая из меня мама. Алекса нет. Равно как и Лео, в поместье которого я нахожусь. Со мной всегда Луиза, изредка заходит кто-нибудь еще. Все так спокойно, что я не могу в это поверить, из-за чего ухудшается мой сон и снова пропадает аппетит. Луиза по сто раз на дню повторяет, что я в безопасности, но я не за себя беспокоюсь. Все это время я ощущаю не принадлежащие мне предвкушение расправы и торжество. Алекс что-то задумал, и я жду этого взрыва. Но вместо этого приходят новости из Хельсинки, где орудует одичавший вампир. Только вот мне кажется, что это никакой не дикарь. Просто кое-кто очень плохой стратег, не умеющий подчиняться приказам сверху. Просто кое-кто совершенно не умеет держать в узде свои чувства. Одной ночью мне снится Алекс и незнакомая мне девушка. Она так свободно с ним разговаривает, прикасается. Целует и тут же отстраняется, смеясь. Мое пробуждение - словно рывок из затяжного кошмара. Что это было? Его воспоминание? Почему он так много думал о нем, раз оно даже приснилось мне? Солнце еще высоко стоит, но спать дальше нет никакого желания. Я одеваюсь и спускаюсь на второй этаж. В огромной прихожей кучей свалены чемоданы, а из большой столовой, которая уже давно не используется, доносятся голоса. Присутствие кого-то нового приподнимает мне настроение, и с улыбкой, я распахиваю дверь. С порога на меня налетает Аска. Я так рада прибавлению в нашем маленьком кругу, что даже не раздражаюсь, когда она сдавливает все мои внутренности. -О, Аня, мне так жаль, - шепчет она мне на ухо. Я нацепляю на себя якобы искреннюю улыбку, которая никоим образом не способна охарактеризовать настоящее состояние моего внутреннего мира. -Знаешь, я пока что буду жить тут, поэтому будет веселее! - сообщает Аска. А вот это действительно хорошая новость. Луиза, конечно, приятная и милая, но в ней нет тяги к риску. Она как общая добрая мама: всех накормит, всех приласкает. Заслышав позади себя шаги, я оборачиваюсь. В дверном проеме стоит Лео и с хмурым видом подпирает косяк. Выражение его лица мне не нравится: в нем смешались досада, разочарование и злость. И вот так встречают старых друзей после многолетней разлуки? -Мне следует тебя поздравить? - механическим голосом спрашивает Лео прежде, чем я начинаю подшучивать над его настроением. -С чем поздравить? - удивляюсь я. -Как с чем? С пополнением в вашем с Алексом семействе, - в его тоне звучит непонятные мне горечь и издевка, из-за которых я начинаю по-настоящему злиться. -Если ты еще не слышал, я потеряла ребенка, - тихо, но четко произношу я. -А? Ты шутишь? Ты не чувствуешь, что ли? От тебя идут два разных запаха. Два чистых запаха. -Возможно, это остался запах Алекса, - выдвигаю предположение. Очень жалкое предположение, потому что я последний раз была с ним достаточно близка слишком давно, чтобы сохранился запах. Я просто цепляюсь за последнюю соломинку: не далее, чем вчера утром я провела несколько незабываемых минут в обнимку с унитазом. Лео словно читает мои мысли, или же они просто отразились на моем лице. И беспричинная злость в его голосе нужна мне в последнюю очередь. Я чувствую, что начинаю задыхаться в этом роскошном помещении, где меня сверлят множество глаз. Оттолкнув Лео, я выбегаю в холл, а оттуда - на улицу, прямо так, как и была - босиком, в домашнем коротком платье. Черт, черт, черт! Ну почему все так? Совсем не вовремя, ненужно и... без желания? О да, когда я шла на тот шаг, я только хотела спасти свою жизнь, не планируя связывать ее с жизнью Алекса. Не так скоро. Вообще не так. К черту мне это не нужно. И этот ребенок мне тоже не нужен. Мои ноги несут меня через пустынный сад к крепкому дубу у конюшен. Глубоко вдохнув холодный воздух, я начинаю карабкаться наверх, ото всех подальше. Я могла бы за секунду запрыгнуть на самую маковку, но мне нравится процесс лазанья по деревьям. Отвлекает и даже успокаивает. Ровно до того момента, когда я нахожу подходящую ветку и сажусь на неё. И что же теперь? Буду менять подгузники ребенку Алекса? Ужас! Я хочу путешествовать, хочу увидеть мир, познакомиться с множеством людей, хочу жить в свое удовольствие. А теперь меня запрут в золотой клетке, ибо такой ребенок, зачатый от двух чистокровных, от двух Элементалей, может стать огромной силой, за которой будут охотиться. А я через несколько месяцев и вовсе стану легкой мишенью с таким-то пузом. Решено. Я избавлюсь от ребенка. И Алексу ничего не скажу. Так будет лучше для всех. Порешив на том, я хочу вернуться обратно в дом, как вдруг боль пронзает левую ногу, а затем левое плечо. От неожиданности, я издаю крик и с трудом удерживаюсь на ветке вместо того, чтобы полететь вниз с высоты нескольких метров. Ран нет, крови тоже, и единственный вариант - Алекс. -О боже, не сидится же тебе спокойно, - цежу сквозь крепко сжатые зубы. Боль расцветает в другой ноге, а затем все мое тело словно превращается в один большой синяк - болит все, без исключения. Сил, чтобы вытерпеть это у меня нет никаких - ни моральных, ни физических. Я поверхностно заглядываю в сознание Алекса, и меня чуть не выворачивает от боли и безысходности. Хватаюсь за шею, но она, конечно же, цела. А вот Алекс... он... умирает? Во мне что-то надсадно начинает кричать, и я просто говорю... то, что я говорю. Чувствую себя от этого просто отвратительно. Но мысль, что его не станет, ужасна. И я сама - ужасна, раз смогла так использовать этого нерожденного ребенка. Словно помахала котлетой перед носом голодного и сама съела её. Но если я все объясню, Алекс ведь поймет? Он меня поддержит? В душе чувствую, что нет, но лучше верить в лучшее. Тем более он в скором времени собирается явиться сюда. Нужно настроиться для встречи. Я спрыгиваю на землю и неспешно иду к дому. Захожу через задний вход, чтобы не привлекать к себе внимания и, поднявшись на третий этаж, закрываюсь в своей комнате. Сколько я провела на том дереве? Кажется, что вечность. А горло продолжает болеть, регенерируясь. Должна сказать, что боль во время исцеления раздражает куда сильнее, чем боль от самого повреждения. В моей сумке, которую забрали из Румынии, лежат сигареты. Я уже достаю из нетронутой пачки сигарету и щелкаю зажигалкой, как вдруг вспоминаю, что курение теперь под запретом. Вот досада, всех радостей этой жизни лишают. А ведь пить тоже нельзя! Ужас! А как же нагрузки и драки? Вот сделаю аборт, и все придет в норму. Кстати говоря... А аборт подействует на чистокровного вампира? Хороший вопрос. Может снова попасться Себастьяну?.. И тут я вспоминаю, что Себастьян пал от руки Алекса. Я ведь должна радоваться, да? Должна ведь. Но мне тоскливо. Я устала от смертей. Устала от ран. И чувствую, что Алекс тоже на пределе. Не лучше ли было позволить ему упокоиться с миром и распрощаться, наконец, с болью от потерь, с бременем отнятых жизней и неопределенным будущим. Ведь я как никто другой знаю, как много он пережил: война с Германией, туберкулез, работа киллера, Катаржина... Кстати. А не постигнет ли меня участь Катаржины? Я буду вынашивать этого ребенка, начну его любить, а он потом убьёт его. Час от часу не легче. Нет, проще будет без этого ребенка. Вечер провожу, бесцельно шатаясь по дому и заглядывая во все пустые комнаты. В одной я нахожу огромную библиотеку, в другой коллекцию фарфора. Лео точно не понравится то, что я так бесцеремонно расхаживаю по его поместью, но он из-за чего-то зол на меня и так сильно, что даже разговаривать не станет. Я предоставлена себе. Я возвращаюсь в библиотеку, беру первую попавшуюся книгу и начинаю читать. Так на смену вечеру приходит ночь, а затем медленно небо начинает проясняться. Под утро я так и засыпаю в библиотеке, свернувшись на мягкой шкуре у холодного камина. Мои сны наполнены непонятными образами рыжих зеленоглазых детей, чьей-то кровью, а в конце, так ослепительно, я вижу светловолосую женщину, которая до этого снилась мне лишь пару раз. Это как вспышка, всего лишь один кадр, выхваченный из темноты, но одно только это заставляет меня задыхаться от беспросветной безысходности. Шумно дыша, я выныриваю из этого кошмара, и меня даже сквозь закрытые веки ослепляет свет огня. Так разжечь камин мог только он... Сложив ноги по-турецки, Алекс сидит у меня в изголовье и неотрывно смотрит на огонь в камине, можно подумать, будто он погаснет, если отвести взгляд. Но это, конечно же, не так. Мне ли не знать, на что способно его пламя. -Ты долго. Я ждала тебя раньше. -Было одно место, куда я должен был зайти. Но теперь я здесь, - Алекс переводит взгляд на меня и робко улыбается уголками губ. -Алекс, знаешь, - заговариваю я, желая объяснить все, что надумала ему за эти сутки. Алекс меня перебивает: -Если тебе понадобится что-то - скажи мне. Я сделаю все. Я куплю землю в твоем городе, построю дом. Если нужно будет, окружу его забором и приставлю охрану. Все что угодно, лишь вы жили. Слова застревают у меня в горле, так и не родившись. Я не ослышалась? -Тебе он так нужен? - почему-то это смущает - говорить с Алексом о нашем ребенке; я упираюсь взглядом в пол. - Этот ребенок. Если нет, то не лучше бы... -О чем ты? - Алекс вопросительно изгибает бровь. - Конечно, я хочу, чтобы он родился. Это будет здорово. Как будто мы обычная семья. Нет. Нет. Это зашло слишком далеко! Я должна остановить это, сказать правду и освободится от этого надоедливого бремени... -Разве ты не рада? - спрашивает Алекс, глядя даже не вопрошающе, а... с надеждой. Такой отчаянно жаждущей, чтобы её приняли и разделили. -Я... Я... Конечно же, я рада, - улыбаюсь в ответ и дотрагиваюсь до руки Алекса. - Все будет хорошо. Вот так. Вот тебе и свобода. Дом с забором и охраной, значит... Чувствую, как прутья моей золотой клетки обвиваются вокруг горла. И ради чего только я это сделала? Разве есть смысл? Вот его еще нужно попытаться найти, но, раз уж все так обернулось, будем действовать по ситуации. И первое в очереди - смириться с этим вторженцем в моем животе и найти для себя дело, чтобы не затухнуть. Возможно, когда Алекс уйдет, можно будет уломать Криса хоть на что-то. -Знаешь, это плохая идея - спать на полу, - заявляет вдруг Алекс после нескольких минут молчания. -То есть? -Тебя продует. -Ради бога! - отмахиваюсь я. - Меня в живот пинали - и ничего. Ничего с ним не будет. Ничего. Это слово звучит для меня как приговор. Я ничего не смогу уже сделать с этим ребенком, и в итоге меня ждет участь многих моих предшественниц. Как Катрайн, например. Но я не могу, не могу отказать Алексу, особенно когда он так на меня смотрит и так улыбается. Слабачка. -И все равно, иди лучше в спальню, - продолжает Алекс совершенно не своим заботливым тоном, от которого у меня холодок вдоль позвоночника. -Пойдем, - киваю в сторону двери. - Спорю, что ты не спал уже больше суток. -Ой, правда. Я даже не заметил этого. Я бы тоже не заметила, если бы так отчаянно жаждала чьей-то смерти. Только вот никакой радости от расправы нет. Я встаю и тяну за собой Алекса. Вряд ли он будет спать отдельно теперь, нужно проводить его в свою комнату. Едва войдя, я закрываю портьеры из тяжелой плотной ткани, которая совершенно не пропускает солнечный свет. Алекс падает на кровать как подкошенный и мгновенно засыпает. Я же спать не хочу. Сначала умываюсь, долго-долго расчесываю волосы красиво украшенной расческой, которую нашла в комоде. Все это время все сильнее и сильнее жжет горло, но чтобы поесть, нужно спуститься на первый этаж в кладовую и взять пакет с кровью, что мне совершенно лень делать. Я еще не настолько голодна, могу и потерпеть, пока совсем не приспичит. Но, видимо, моя потребность в крови сильно выросла из-за беременности, потому что всего через пару часов жгучая волна голода накрывает меня с головой. Идти в таком состоянии по дому опасно, наброшусь на первого встретившегося, а на второй половине кровати лежит Алекс. Его сонное тепло вкупе с самой вкусной кровью манит меня, но будет так подло напасть на него во сне. Напряженно втягивая воздух ртом, я утыкаюсь в его расслабленное плечо и случайно бужу его. -Ммм?.. - мычит он, поворачиваю в мою сторону голову. - Что-то?.. Ясно. Вот оно как. Бесит его снисходительный и всепонимающий тон. Бесит то, что, когда его кровь начинает стекать тоненькими струйками в мой рот, я успокаиваюсь, и голод исчезает без следа. Говорят, что кровь любимого человека - самая вкусная на свете. Это тоже меня бесит. И... это довольно странное ощущение. Моему ребенку тоже понравилась кровь Алекса. Помню, много лет назад Реджина рассказывала мне о детях-вампирах. Сразу после рождения и примерно до двух лет они могу пить кровь только двух людей: матери и кого-то еще. Обычно это бывает отец, но если кто-то другой, неизвестно, каким образом совершается этот выбор. Возможно, ребенок-вампир еще в утробе начинает чувствовать что-то родное в том человеке. А еще он родится сразу с клыками. И его точно нельзя будет оставлять на бабушку, потому что маленькие вампиры слишком непредсказуемы и совершенно не умеют себя контролировать. Это будет большой морокой, когда он родится. Если он родится. Ха-ха, как будто Алекс допустит это "если". Я попала так крупно, как никогда ранее в своей жизни. Лео смотрит на меня все так же со смесью неясной мне обиды и злости. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, в чем причина его злости, но почему только я? Почему он не злится на Алекса? Или Криса, который привел Алекса ко мне? Я-то думала, что он давно позабыл обо мне и успел влюбиться в какую-нибудь очередную красотку. Он же такой влюбчивый, непостоянный в своих любовных связях. Мне только еще одного поклонника не хватало. И что все они во мне находят? Ничего особенного ведь нет, только чистая кровь - единственная моя ценность. Но ведь в кровь не влюбляются. Влюбляются в шрамик на коленке и неуместную родинку между бровями, мне ли не знать. Главный на повестке дня вопрос - что делать со мной. Беременная, я много пользы не принесу. Разве что блевану на врага, деморализовав его. Может мне и Альбрехта так убить? Он точно в обморок грохнется, если я испачкаю его ковер или новенький, с иголочки костюм. -Но вы ведь где-то держите Аску, - говорю я после часа, наверное, усиленных раздумий и споров. - Будет друг для друга компания. -Не подойдет, - возражает Лео все с теми же интонациями в тоне. - Она скачет с места на место. Её даже Тим не может остановить. -Реджина? -Предсказуемо и небезопасно: достаточно сильный вампир сможет пробить защитные чары вокруг дома. К тому же Реджина и Рагнар присоединятся к нам через несколько дней. -Дом сестер Сакурай в Японии? -Для этого придется договариваться с тамошними главами. Бенихиме-сама еще может нас поддержать, но все остальные - просто жалкие трусливые старики. -Дом Перса в Испании? -Эта развалюха? - Лео фыркает. - Там и намека на цивилизацию нет. -Тогда... - я заранее медлю, предвкушая, какую реакцию повлекут мои слова. - Алленхайм. -Ни за что! - это уже Алекс; ударяет рукой по подлокотнику кресла и поднимает на меня вмиг почерневшие глаза. - Ты с ума сошла! -Уже давно и не без твоей помощи, - отвечаю я, не позволяя себя вывести, чего он и ждет. - Непредсказуемо и безопасно. Что скажешь, Лео? -И в самом деле... - Лео несколько озадаченно потирает подбородок. - Но Максимилиан... -Максимилиан не трогает детей, к тому же сейчас мы на одной стороне. Мы - два скорпиона и найдем общий язык, что скажете? Я скорпион по знаку зодиака, а Максимилиану дали это прозвище еще задолго до моего рождения. Здесь система такая же, что и с Элементалями - Саламандрой или Ундиной. Раньше эти звания раздавали старейшины вампирского мира, пока Альбрехт несколько столетий назад их не убил. Не без поддержки самого Максимилиана, создатель которого был среди старейшин. А сразу после этого Максимилиан освободил Альбрехта от связи "создатель-дитя" - самая ужасная его ошибка за все шесть сотен лет жизни. -Нет, нет и нет! - Алекс гневно сжимает губы в тонкую белую полоску. -Смысл в этом есть, - говорит Лео. - Но решать вам. -Нет, - повторяет Алекс спокойнее. - Максимилиан на нашей стороне, но он непредсказуем. Его психика даже сейчас оставляет желать лучшего. -Максимилиан не дурак, он не тронет меня и пальцем! Алекс! Но он лишь качает головой и отводит в сторону взгляд. Злость вскипает во мне, грозясь перелить через край и выплеснуться. Нельзя допускать, чтобы эмоции так легко завладевали мной. Ничего хорошего это не принесет. А нам еще нужно прийти к компромиссу, желательно избегая ругани и споров. А потом мне нужно поговорить с Крисом, но уже без присутствия Алекса, иначе он все испортит. Но сейчас - успокоиться. Просто успокоиться. Я сглатываю огромный комок в горле и совершенно спокойным голосом продолжаю выдвигать варианты. -А Меритамен? -А что Меритамен? - удивляется Лео. - Она не участвует в войне. Никто из стариков не участвует. Они настолько старые, что могут только прятаться от реальности. У них столько силы, но они ничего не делают, - в последних словах так и прорывается презрение. Доля истины есть в этих словах. Но сохранить в себе хоть каплю жизни, существуя тысячи лет - совсем непросто. Мы слишком молоды, чтобы понять "стариков". Возможно, если мы доживем до нескольких тысяч лет... -Я думала, что Перс и Меритамен на нашей стороне, - задумчиво произношу я. - Было бы неплохо. -Было бы очень хорошо, но Меритамен не боец. Она слишком сильно о себе печется, потому, наверное, и дожила почти до пяти тысяч лет. Перс такой же. Все остальные её создания давно умерли. Перс же за всю свою жизнь обратил только Марию Ортего. И все равно мне кажется, что Меритамен важна в этой войне. Возможно, не как помощь, чтобы спрятать меня, а как источник важной информации. Я все еще ничего не разузнала о Первых. Если Дамар из их числа, то зачем им нужна я? Или не я, а мой ребенок? Мы довольно долго обсуждали тему укрытия и как-то позабыли, что последнее слово все равно будет за Кристианом, как за лидером. Чтобы что-то делать, нужно получить его одобрение. Нет, можно его и не ставить в известность, но лучше не портить отношения ввиду того, что нам предстоит еще долгая совместная работа. А после войны - если мы выиграем - дележ территорий и власти. Ощущая слабость в ногах и неприятное долбление в затылке, я поднимаюсь в свою комнату, где провожу остаток вечера. Позже к головной боли прибавляется еще и слабость. И просто зверский голод. О, как хочется мяса! Что ж, раз я в положении, почему бы немножко не попользоваться этим? Алекс! А-а-ле-е-екс!!! Ты чего орешь, - не очень дружелюбно отзывается Алекс. - Что-то случилось? Случилось, - самым серьезным тоном изрекаю я. - Я есть хочу. Ты далеко от кухни? Ну тебя! Сама сходи. Ты что, мне же придется спуститься на первый этаж! А вдруг я упаду с лестницы и со мной и ребенком что-то случится! Я не могу так рисковать! Не выдумывай, - фыркает Алекс, но уже с долей беспокойства. - Подожди двадцать минуточек. Мяса мне, и побольше, понял? Да понял, понял Перед тем, как отодвинуть его сознание в сторону от своего, я слышу брошенную голосом Лео фразу: "Становишься подкаблучником, а, Алекс?". Я тихо хихикаю и перекатываюсь на живот, раскинув руки и ноги. Кровати в поместье Лео просто огромные, но слишком мягкие. Я люблю спать на жестком. Алекс появляется через пятнадцать минут с подносом в руках. Я с готовностью подбираюсь и чуть ли слюнки не пускаю, глядя на обилие вкусностей. Алекс садится рядом со мной и с полуулыбкой на губах наблюдает, как я с астрономической скоростью жую, глотаю и запиваю все соком. -Знаешь, - говорю я, откладывая в сторону столовые приборы, - если я останусь тут и дальше, мне нужны будут мои вещи. И я должна поговорить с родителями -Не беспокойся, - отмахивается Алекс. – Я все куплю, а Лео поможет. Родителям позвонишь. -Нет, - твердо говорю я. – Вы двое мне ничего не будете покупать. Мне нужны мои вещи и мои родители. Точка. -Это может быть опасно, - предупреждает Алекс. -Не думаю, что за мной прямо вот так начнут охотиться все подряд. К тому же со мной будешь ты. Сопроводишь меня, поможешь с сумками, а заодно познакомишься с моей мамой. Она будет в восторге от такого зятя, как ты. Правда она вампиров терпеть не может, но это мелочи. О, это просто потрясающе. С лица Алекса сходит какая-либо краска и появляется выражение ужаса и смущения. -Твоя мама? Нет, спасибо, - он делает руками крест, - мне хватило твоих рассказов о ней. К тому же я ей не зять, мы ведь не женаты. Покрутив в руках прозрачный и ныне пустой стакан, я резко ставлю его на поднос. Звук выходит громче нужного. -Учитывая мое положение, - хлопаю себя по животу, - недолго тебе еще наслаждаться холостяцкой жизнью. В моем тоне проскальзывают горькие нотки, что не скрывается от Алекса. Его лицо темнеет. -Ты не рада, - делает он неутешительный вывод. Нет, что ты, милый. Разве не видно, я просто прыгаю от счастья! -Не очень, - вот слова, что я произношу вслух. – Если мы и должны были пожениться в будущем, то не так. И… - я делаю вид, что меня очень интересует рисунок на стенах. – В общем, я тебе не очень доверяю. Допустим, я рожу этого ребенка. Что дальше? Даже он не сможет удержать тебя. Рано или поздно ты исчезнешь, не сказав ни слова, вновь лет на пять-десять, а потом явишься так, будто прошло полчаса. Мне это не нужно. -Я не исчезну, - Алекс протягивает руки и заключает в ладони мое лицо, почти насильно заставляя смотреть на него; проводит большими пальцами по скулам, выражая нежность, но не чувствуя её на самом деле – просто жест, чтобы смягчить меня. Самая большая его проблема в том, что он на инстинктивном уровне не разрешает себе испытывать чувства. Чем ценнее для него человек, тем сильнее он ограничивает себя в своих чувствах к нему. Результат того, что дорогие ему люди гибли от его рук или из-за его ошибок. Он никогда много о себе не рассказывал, но я узнала все сама, собрав целостную картину из крупиц информации. Из-за своей самонадеянности он покинул дом, оставив мать и двух младших сестер одних, без маломальской мужской поддержки. Лену, подругу его детства и первую детскую любовь, убила не Лютиция. Он убил её. Просто от ярости потерял контроль и спалил все вокруг. И Лютицию, и Леночку, которая, не смотря на большую потерю крови, была жива. Девушку, которую он полюбил перед самым Сталинградом, убил тоже он, потому что она не приняла его сущность и, испугавшись, попыталась убить. Единственный понявший его человек умер, закрывая Алекса от пули, которая все равно бы его не убила. И, наконец, Катаржина и Дариуш. Самая неясная страница его истории. Подробностей я не знаю, но именно Катаржина вылепила того Алекса, которого знаю я. Она играла с ним, пытаясь выжить и хоть как-то подняться. Но, оставаясь человеком, забеременела и до самого последнего момента молчала, в то время как Алекс продолжал её пить. Ребенок родился намного раньше положенного, почти мертвым. Алекс сам избавил его от мучений. Катаржина умерла сразу за ним. Ненавижу её. Так сильно, как только можно ненавидеть незнакомого и уже умершего человека. Все эти мысли проносятся в моей голове за считанные секунды, пока Алекс продолжает улыбаться и обещать. -Я никуда не уйду. Если придется, обязательно предупрежу тебя. Я обещаю. Я киваю, но ни капли не верю в эту ложь. Он уйдет. Просто таков он сам по себе. -И нам нужны авиабилеты, - прибавляю я. Алекс кисло улыбается, видимо посчитав, что я уже отказалась от идеи посетить свой дом. Нетушки. Раньше в это время года пришлось бы ехать в Милан или Турин, которые находятся в других регионах, чтобы попасть в Москву. Но совсем недавно рейсы Генуя-Москва сделали постоянными, а не сезонными. А Генуя – центр Лигурии, где находится Специя – городок, в котором живет Лео. Едем мы вчетвером: Я, Алекс, Данил и Мишка. В Москве наш состав уменьшается на одного человека: Данил остается в «Домодедово», чтобы улететь в Челябинск, а я с Мишкой и Алексом еду во «Внуково». Два часа в воздухе и я ступаю на родную землю. И воздух здесь другой, морозный, прожигающий до самых легких. Я втягиваю его полной грудью и никак не могу надышаться. Январь все-таки. В Лигурии даже зимой было омерзительно тепло, хотя местные закутывались в куртки и шарфы. В аэропорту от нас откалывается Мишка и уезжает к себе домой. Уверена, ему тоже есть с кем попрощаться. Знаю точно, что он поддерживает связь с младшим братом и – шок! – единокровной сестрой. Что ж, охотники тоже люди и временами ходят налево. Что начисто отсутствует в вампирских парах. Найти свою вторую половину среди семи миллиардов людей сложно, а вечность слишком долго длится, чтобы так бездумно этой половиной разбрасываться. Если вампир действительно любит, ничто не заставит его изменить. А теперь вопрос: был ли кто у Алекса после меня? Разумеется. И я отнюдь не хранила ему верность. Делаем выводы. Еще в Италии я договорилась с Максом, что тот поможет мне организовать встречу с родителями. Когда я приеду на квартиру, они должны быть уже там вместе с Максом. -Слушай, может не надо? – мне кажется, или Алекс паникует? О, как мило. -Надо. Прокрутив два раза в замке ключ, я дергаю дверь на себя и захожу первая. Родители, а так же Федор и Макс сидят на кухне. Судя по звукам, мама разливает чай, никто не разговаривает. -А как ты меня представишь? – спрашивает Алекс, специально медленно расстегивая куртку и снимая ботинки. -А как мне тебя представить? – задаю встречный вопрос. Мы застываем, смотря друг другу в глаза. Он меня обратил, пользовался мной, как кормушкой, затем вел себя так, будто любит, предал, сделал меня человеком. А еще он отец моего ребенка. Проследив мои мысли, Алекс криво улыбается. -Учитывая последнее, наверное, как жениха, - предлагаю я и получаю кивок в ответ. – Правда, у меня кольца нет. О, нет, у меня есть кольцо. Оно по привычке висит на цепочке. В тот день, когда я взяла у Алекса кровь, оно по случайности оказалось у меня на пальце. Просто днем ранее я порвала цепочку и, чтобы не потерять кольцо, надела его на палец. -Не надо, - Алекс останавливает меня, придержав за запястье. – Я куплю новое. Это я не должен был тебе давать, оно несчастливое. -Потому что оно Ленино? В любом случае, нас ждут дела. И не забывай, они всего лишь люди. Алекс заметно сникает, но кивает и плетется за мной на кухню. -Эй, привет, - я энергично машу, обращаясь скорее к Федору и Максу, потому что Женя слишком серьезен, а мама стоит ко мне спиной. – Не знала, что и ты придешь. -Разве я могу такое пропустить, - серьезно говорит Федор, но улыбается мне подбадривающе. Ему точно все равно, кто я – вампир или человек. Женю, уверена, это тоже мало волнует. А вот мама… -Я хочу вам кое-кого представить, - начинаю я неуверенно, застыв в проходе. – Знаю это несколько неожиданно, но… Никогда не была мастером говорить, особенно в присутствии родных, поэтому просто толкаю Алекса вперед. В этот момент поворачивается мама. Увидев Алекса, она вскрикивает и роняет заварочный чайник. Тот, конечно же, разбивается и оставляет на полу темные кляксы, заляпывая все вокруг чаинками. -Т-ты… Но ведь… Как же… - что-то несвязно бормочет мама и пятится назад. Не могу понять, чем вызвана подобная реакция. Вопросительно смотрю на Алекса. По его нахмурившемуся лицу пробегает тень узнавания. Глаза удивленно расширяются, рот приобретает идеальную форму буквы «О», и он… смеется. Хрипло, с прерываниями. Была бы врачом, за один только этот смех отправила бы его в клинику для душевнобольных. -Вот значит как… - шепчет он, спрятав лицо в ладонях; но даже так я вижу, как на его губы вползает обреченно-безумная улыбка. – Все уже было решено… У моей мамы состояние близкое к обморочному. Женя обеспокоенно подходит к ней и бормочет какую-то ерунду. -Ты ведь не изменился! – срывается вдруг с её губ. – Значит ты один из них… -Знаете что, - заявляю я. – Вы сейчас мне все рассказываете или я вытащу то, что мне нужно, из твоей головы, Алекс, - мой палец грозно указывает на мужчину. -А твоя мама разве не рассказывала тебе никогда? – посмеиваясь, интересуется он. – О пожаре. -Каком именно по… - догадка ударяет меня по затылку. – Ты ведь не?.. -В январе, двадцать пять лет назад, - начинает Алекс глухо, - Хелена Аденауэр убила Катрайн и её любовника Константина Исаева. Я пустился по её следу и нагнал в этом городе. Пытаясь убить её, я «случайно» поджег жилой дом. Хелена умерла. Я наблюдал за тем, как от жара лопается её кожа, обнажаются кости. Но пожар слишком разошелся и я не мог его остановить, не вызвав подозрений, потому что уже прибыли пожарные. Погибли люди. Я не знаю, зачем я это сделал. Мог ведь просто уйти. Но я услышал вдруг плач. Шагнул прямо в огонь и вынес оттуда двух или трехмесячную девочку. И отдал матери. Ей, - Алекс подбородком указывает на мою маму. Боже, но ведь не может это быть правдой. Мама мне рассказывала, как мужчина вытащил меня из огня, а сам даже не запыхался, и его одежда была цела. Но я и подумать не могла… -Человек, который никогда не сгорит. Точнее вампир. Точнее я. «Все уже было решено…». Не значит ли это, что в тот момент, когда Алекс спас меня, он уже расписал свою судьбу на десятки лет вперед? Боже... -Почему ты не сказал? – спрашиваю я. -Я не знал, что это была ты, - Алекс разводит руки в стороны. – Даже в мыслях не было. -Кажется, твое представление моей семье пошло не так, - заключаю я, обведя взглядом несколько ошарашенных родственников. -Не то слово, - соглашается Алекс. – Попробуем еще раз? -Давай. Алекс прочищает горло и подходит первым делом к Жене. Протягивает ему руку. -Орлов Александр, но зовите меня просто Алекс. Приятно познакомиться. Женя без опаски пожимает Алексу руку, но смотрит все-таки с подозрением. Внимательно и цепко, не упуская ничего. Но вот мой брат очень дружелюбно улыбается моему так называемому жениху. Федор всегда такой. Может даже показаться, что он недалекий, раз со всеми так дружелюбен, но на самом деле он очень хороший актер. Это семейное. Моя мама, ясное дело, боится. Но когда Алекс поворачивается к ней спиной, она выкрикивает: -Ты сделал это с моей дочерью? Алекс с холодным удивлением смотрит на неё через плечо. -Если под «этим» вы имеете в виду превращение в вампира, то да. Да, я сделал из Ани вампира, но я ей не создатель. Это… сложно объяснить. -И после этого ты смеешь появляться у нас на глазах. Я её растила, я её воспитывала, а теперь… - мама всхлипывает, и вот тут из себя выхожу уже я. Но еще раньше холодной яростью загорается Алекс. -Вы так говорите, будто я убил её, - произносит он на повышенных тонах. - Но она живая, стоит перед вами, а вы зациклились на её сущности. Смотрите на дерево, упуская из виду лес. И не пытайтесь разжалобить, говоря о том, что вы уделяли внимание её воспитанию. Вы врали ей, что много работали, но мне вы не соврете. Я вижу ваши мысли. Все абсолютно. Кто такой Олег? Человек, с которым вы изменяли первому мужу? А Владимир? Николай? С каждым новым словом Алекса на лицо моей мамы вползает ужас. Что ж, я всегда знала, что ее оправдания о вечерних переработках звучали подозрительно, но мне все равно тяжело это слушать. Я хватаю Алекса за рукав и тереблю его, почти шепча одеревенелыми губами. -Хватит. Хватит, Алекс. Прекрати. Вошедший в раж Алекс сразу же замолкает и в извиняющемся жесте сжимает мои пальцы. -Прости. Я не думал, что это причинит тебе такую боль. -Нет, все нормально. Я скоро успокоюсь. В подтверждение моим словам дыхание выравнивается, сердце замедляет свой ритм. Оно почти прекращает биться. Переборщила немного. Женя усаживает мою маму на стул и дает ей стакан воды. Затем, напряженно смотря на Алекса, говорит: -Пошли-ка, потолкуем. Алекс пожимает плечами и следует за моим отчимом. Я в мыслях советую ему не подраться, на что Алекс отзывается вялым хмыканьем. Я сажусь на табуретку рядом с братом и приваливаюсь к его плечу. -Что это за парень? – от былого дружелюбия ни следа; Федор серьёзен и спокоен. -Наверное, мой жених, - неуверенно тяну я. На самом деле у нас все очень запутанно, но не стоит путать еще и брата. Мама вряд ли сейчас обратит внимания на мои слова. Однако же она обращает. -Как ты можешь? – спрашивает он дрожащим голосом. – Он убил тебя! -Он меня не убил, - уже даже не раздраженно, а устало поправляю я; правда я несколько противоречу себе, поскольку сама не раз обвиняла Алекса в сем грешке. Но кому, какая разница? -Но вампиры… -Он очень верно сказал: ты не видишь леса, а уставилась на одно уродливое дерево! Теми вампирами, которые убили президента Италии, их создатель не занимался, потому что создал случайно, по пьяни. Все уже понесли свои наказания. А если тебя волнует твое разоблачение, то мне по барабану. Признай, ты ведь не уделяла мне много внимания. В десять лет я уже спокойно готовила еду на двоих, платила по счетам и покупала продукты. Мама склоняет голову, как бы признавая свою вину. Ну, хоть что-то. Первый прорыв за столько лет. -А еще… - я сглатываю, но слова почему-то не даются мне. Давай же, скажи это, скажи это! -Я… жду… ребенка… Федор издает радостный клич и принимается трясти мне руку. -Неужели! – восклицает он. – У меня будет племянник! И даже не пришлось ждать до пенсии! -Учитывая, что я не старею, ты вполне мог прождать и до пенсии. -Постойте-ка, - лицо брата перекашивает от притворного ужаса. – Я буду стариком, а ты останешься молодой? Нечестно! А как ты назовешь ребенка? -Оу… - честно, даже не задумывалась над этим. - Мне нравится имя Миша, но моего хорошего друга так зовут… -Никаких Миш в моей семье, - раздается голос позади меня. – Только через мой труп. -Я могу это устроить, - весело откликаюсь я. Так, Алекс не побит, это хорошо. Не выглядит подавленным. И даже доволен! Женя как всегда творит чудеса. -А время-то бежит! – возвещает Алекс, глядя на часы. – Быстро собирай вещи, иначе мы опоздаем на самолет! Макс, не показывавший все это время никаких признаков жизни, вызывается проводить гостей. -Не забудь сообщить мне, когда случится радостное событие, - громко шепчет мне напоследок Федор. – Я понимаю, что он не будет обычным ребенком, но все равно это мой племянник! Я обещаю ему обязательно отправить смс. Женя неожиданно подходит ко мне и пару раз проводит по моим волосам. Не знаю уж, о чем они там с Алексом говорили, но оба остались довольны этой беседой. Мама на прощание даже не роняет словечка. Ну и пусть. Пусть. Меня не волнует, в конце концов, у неё есть другой ребенок, которому она может уделять хоть сколько тонн своего внимания. Детские воспоминания накатывают на меня, как цунами. Мама кричит на отца, указывая на дверь пальцем. Я сжимаюсь в комочек под столом и закрываю уши ладонями. Хлопает дверь, отец уходит. Хочу остановить его, но я еще не умею говорить. Отца нет. Его просто нет. Много людей в черном. В комнате стоит какая-то длинная темная штука, но мама не пускает меня к ней. Папа. Папа. Где мой папа? Мама говорит, что папа больше не придет, но похожий на папу мальчик начинает на неё кричать. Зачем он кричит? Почему все вокруг плачут? Уже далеко за полночь. В квартире темно и страшно. Если бы рядом со мной не было Марка, то я тряслась бы от страха, с головой забравшись под одеяло. Где-то в коридоре скрипит пол, и дверь со стуком ударяется о стену. От испуга я всем телом прижимаюсь к своему новому, но такому близкому другу. -Мама говорит, что это злые привидения, которые утащат меня, если я буду плохо себя вести, - дрожащим голоском говорю я. Выходит совсем тихо, словно привидения набросятся на меня, если я буду громко говорить. -Твоя мама - дура! - зло заявляет Марк и бросает в рот еще одну вишню. - Это твой папа, и он тебя не обидит. Я открываю рот, чтобы попросить его не говорить так о моей маме, но позади опять скрипит пол, и все мысли вылетают из головы, вытесненные страхом. -А у тебя не будет проблем, раз ты ночуешь не в приюте? - спрашиваю я у Марка, стараясь не смотреть в темноту коридора, но глаза притягивает туда, как магнитом. -Да кому я там нужен... До нас доносится скрежет замка. Я почти с ужасом смотрю на Марка, а он - на меня, но с решимостью и совершенно не детской сталью в глазах. -Она же говорила, что не придет до утра... Босые пятки гулко стучат по полу. Мама нетвердой походкой заходит в комнату. -Аня, ты почему еще не спишь? - голос у неё странный, чужой. Тут она замечает Марка и воззряется на него. - Что это? Разве я не запретила тебе общаться с этим гадким мальчишкой!? -Но мама! Мне было страшно оставаться одной! - кричу я в ответ, решительно уверенная в своей правоте. Но мама меня словно и не слышит и продолжает гнуть свое. -Этот мальчишка испортил тебя! Как ты разговариваешь с матерью, неблагодарная!? -Хорошая же вы мамаша, раз оставляете ребенка одного на всю ночь, - неожиданно встревает Марк, поднимаясь ей на встречу. Глаза у мамы делаются совсем страшными, а лицо искажает гримаса. -Да как ты!?.. - она замахивается, и мне в серьез кажется, что она сейчас ударит Марка. Но друг хватает меня за пальцы, проскальзывает под её рукой и убегает в коридор, утянув за собой и меня. Мы добегаем до двери. Одной рукой Марк хватает свою затасканную ветровку, другой сгребает нашу обувь, когда вопль доносится до нас из зала. -Чего ты ждешь? - прикрикивает Марк. - Открывай дверь. Я с трудом дотягиваюсь до замка. Марк выскальзывает в подъезд, я захлопываю за собой дверь и бегу за ним вниз по лестнице. Оказавшись на улице, мы спешно натягиваем кроссовки и бежим дальше до тех пор, пока не выбиваемся из сил. -Вот было здорово! - восторгается Марк и поворачивается ко мне, идя спиной вперед. -Куда мы идем? Марк, сейчас же ночь. Зачем ты меня взял с собой? Мне же завтра в школу, - я чуть не всхлипываю. Поверить не могу, что моя мама собиралась ударить Марка. -Ты глупая? Она же пьяная была, - Марк кивает в сторону, откуда мы пришли. - Не волнуйся, я знаю отличное место, где мы сможем заночевать. Такой буржуйке может и не понравится, но там тепло и сухо. Ночи становятся холоднее, возьми мою кофту. И в школе ничего не говори, иначе тебя могут отправить в приют, а это еще страшнее. -С тобой совсем не страшно. Марк горделиво приосанивается и улыбается немного самодовольно своей восхитительной белозубой улыбкой, сильно контрастирующей с темной кожей... До меня медленно доходит, что я стою на четвереньках. Учащенные вдохи и выдохи разрывают грудную клетку, и мне кажется, что она действительно рвется, а раскаленный воздух сжигает мои обнажившиеся легкие, грозя не оставить и пепла. Я заваливаюсь на бок, из горла вырывает панический хрип. На звуки кто-то прибегает. Перед глазами маячит яркое красное пятно, что-то говорит чей-то голос. Не слышу. Ничего кроме резких и непрекращающихся звуков своего дыхания. Лица касается что-то шуршащее. "Дыши в пакет!" - говорит голос, и я, как могу, выполняю это указание. Спустя какое-то время мое дыхание замедляется, делается более глубоким. Едкий и тяжелый туман в голове рассеивается. -Что?.. - горло болит и совсем не хочет воспроизводить звуки. -Гипервентиляция, - с хмурым видом говорит Алекс и, подняв меня с пола, усаживает на диван. - Но из-за чего? Я мотаю головой. Встаю. Ноги дрожат, но держат. Напоминая самой себе умирающего лебедя, дохожу до брошенной на полу сумки. Наклоняться за ней страшно - вдруг не встану?.. -Как ты себя чувствуешь сейчас? - интересуется Алекс, заботливо поглаживая по спине. -Нормально. Чтобы подкрепить ответ доказательством, я натужно улыбаюсь... и вдруг начинаю плакать. Слезы приходят словно не откуда, целыми реками. Я сгибаюсь пополам от прорвавшейся наружу боли и обиды. Вот и сильная. Зато столько хвасталась: никогда не плачу... На самолет мы безнадежно опаздываем.