Книга вторая. Пепел.

На самолет мы все-таки успеваем, правда, с натяжкой. От теплого морского воздуха Лигурии меня чуть не начинает колотить. Еще чуть-чуть и я начну ненавидеть это место. Но стоит смириться с тем, что я тут надолго. Алекс затаскивает мои чемоданы в комнату. Разложив по полкам шкафа вещи, я переодеваюсь в сорочку и забираюсь под одеяло. После долгих рыданий и неприятных часов, проведенных в воздухе, я чувствую себя разбитой и до смерти усталой. Мне даже ничего не снится, но я все равно просыпаюсь каждые сорок минут. В одно из пробуждений я обнаруживаю рядом с собой спящего Алекса. Неосознанно я смотрю на него, не отрываясь, постепенно погружаясь в сон. И тут замечаю, что глаза его открыты. -Почему проснулся? -Невозможно спать, когда на тебя так пристально смотрят, - тихо фыркает он и перекатывается на бок, придвигаясь ближе. Теперь наши лица совсем близко. С такого расстояния в глаза сильно бросается тонкий шрам под левым глазом. Протягиваю руку и провожу вдоль него пальцем. -Они болят? - спрашиваю я тихо. -Только не эти. Моя рука соскальзывает вниз, на грудь и останавливается над тем местом, где размеренно бьется сердце. -А здесь? - еще тише. Так чтобы никто кроме него не услышал. Пальцы осторожно ласкают теплую кожу, гладкую, без шрамов. Но это только на теле. -Ежесекундно, - отвечает Алекс и подается вперед. Наши губы встречаются, да так и замирают. Одного этого хватает, чтобы сердце застучало быстро-быстро. Однако сердце Алекса остается спокойно, как вода. Все должно быть наоборот. Вода - я, он - пламя. Но гореть продолжают не его чувства, а он сам. И меня он заберет с собою. Губы и язык Алекса приходят в движение. Осторожно он переворачивает меня на живот и скользящими движениями задирает сорочку до самой шеи. Ах да, спина. Любимый фетиш. Только теперь она изуродована, и эти шрамы никогда не затянутся. Алекс губами припадает к бугристой поверхности шрама и ведет вниз. Покусывает нежную кожу на пояснице и слизывает проступившие капельки крови. Только хуже себе делает, подобные "подачки" только распалят его жажду крови. Но останавливать его я не буду: каждое касание отзывается нежным томлением в теле. -Не могу, - вдруг выдыхает он и распрямляется. - Я не могу это делать с тобой, зная, что ты носишь моего ребенка. Я понимаю, что с ним ничего не случится, но как подумаю... Дай мне время. Гм, я не обижена, но это было немного неожиданно. Возбудим и не дадим, значит? Скривив губы, я резким движением возвращаю на место сорочку и отворачиваюсь, накрывшись одеялом с головой. Забравшись ко мне, Алекс нежно прижимается щекой к моему плечу, щекоча волосами. Вдруг раздается постукивание. Я принюхиваюсь и определяю, что за дверью стоит Крис. Не дожидаясь разрешения, самый младший из Аденауэров входит. Кажется, его совсем не смущает, что мы полуголые и спим. -Я просто хотел справиться о твоем здоровье, - невозмутимо отвечает он на мой враждебный взгляд. - Но, как погляжу, ты в полном порядке. -С чего бы это такая забота? - с подозрением интересуюсь я. -Как с чего? Ты ведь станешь частью клана Аденауэр, когда я его возглавлю, - говорит Крис, как нечто само собой разумеющееся. - Ладно, у меня дела. Сладких снов. Дверь закрывается бесшумно. Я застываю, приподнявшись на локтях над постелью. Войти... в клан Аденауэров? Я знаю, что при Кристиане он станет другим, но... -Ты не хочешь вступать к ним, - констатирует факт Алекс. -Нет, конечно! Я знаю, что без поддержки клана жить будет сложно, но стать одним из Аденауэров... - упав на кровать, я переворачиваюсь на живот и зарываюсь лицом в подушку. - К тому же в моем родном городе Аденауэры не имеют никакого влияния, как и по всей стране. -Подумаем об этом позже, - Алекс протягивает руку и проводит ею по моим волосам. - Спи. И гасит свет. Утром место рядом со мной пусто. Запаха Алекса нигде нет. Заглядываю под кровать, но его рюкзак отсутствует. -Луиза, Алекс давно ушел? - спрашиваю я, спустившись на кухню. -А он ушел? - удивляется она. -Ясно. Я оставляю её дальше суетиться у плиты. Проходя мимо кладовой, беру для себя пакет крови, и неспеша иду в малую гостиную на втором этаже, откуда доносятся громкие голоса Аски и Тима. А еще мне сегодня невероятно везет: там Кристиан. -Что за шум? - интересуюсь я, заглядывая в комнату. Тим и Аска стоят друг напротив друга с раскрасневшимися лицами и что есть мочи ругаются. -Ты прекрасно знаешь, чем я так недоволен! Неужели нельзя хотя бы сейчас делать то, что тебе говорят!? -А ты прекрасно знаешь, что я не смогу сидеть взаперти! Я задыхаюсь в четырех стенах! -Но зачем перемещаться с места на место? Это опасно!.. Я тихо крадусь к сидящему в кресле Крису, со скукой на лице наблюдающему за ссорой. -Прекрасно, - заключает он, оглядев меня с ног до головы. - Еще одна. Надеюсь, от тебя будет меньше проблем. Пошли-ка отсюда, иначе мои барабанные перепонки могут лопнуть без возможности восстановиться. Я несколько ошарашена его грубостью, но иду следом. -Из-за чего они ругаются? -Аска не хочет сидеть в укрытии, - Крис устало прикрывает на секунду глаза. - А у неё срок в апреле. -По-моему там есть еще причина, - уверенно заявляю я. Крис смеряет меня подозрительным взглядом. -Откуда такая проницательность? - не дав мне открыть рта, он продолжает. - Аска взрывает все вокруг себя. -То есть? -У её ребенка способность к взрывам, поэтому, пока он еще не родился, взрывает все Аска, - терпеливо поясняет Крис. -Постой. В одно время не могут жить два вампира с одинаковыми способностями. Но я знаю одного, кто может делать взрывы. -Именно, - кивает Крис. - А это значит, только один из них будет жить. Лили или Курихара Рёта. Лили или Курихара Рёта. Мне становится дурно. Курихара спас как-то мою жизнь. Я не хочу его смерти. Но и ребенок Аски и Тима... -Алекс ушел, - издалека завожу я разговор. - Поэтому я хочу поговорить. -Знаю я, о чем ты хочешь поговорить. Мне проблемы с Саламандрой не нужны, - Крис морщит лоб. Скорее всего, это жест усталости и раздражения, но выглядит забавно. -Его все равно нет, - ворчу я. - А так мы сможем хотя бы вернуть его назад. -Логично. Некоторое время Крис смотрит на меня оценивающе и, наконец, выговаривает: -Что думаешь о телевидении? -Телевидении? - от изумления я даже останавливаюсь. - В каком смысле? -Работа с человеческими журналистами. Нам нужно расположить людей к себе, что особенно трудно после убийства президента Италии. Сейчас этим занимается один Габриэль, и ему не помешала бы помощь. -А что мне нужно делать? -Ну, выступать иногда по телевизору, давать интервью... - Крис замолкает и растерянно пожимает плечами. - Вроде ничего особенного. Но это важно. "Ничего особенного"? По-моему, он сам не знает, что нужно делать. -А почему ты сам не занимаешься этим? - спрашиваю я. Крис смотрит на меня с самым кислым выражением, какое я когда-либо видела. Да уж. Крис и ТВ? Не смешите мои тапочки. -Разве я похож на того, кто сможет расположить к себе людей? Так-так. Мертвенно бледная кожа, иссиня-черные волосы, глаза неестественного голубого цвета, синюшные круги под глазами, озлобленный взгляд и неспособность говорить искренне. Диагноз однозначен: абсолютный вампир. -Габриэль больше подходит на эту роль, - говорит Крис. - Меня люди скорее будут бояться. А нам нужна их поддержка. Людские массы - огромная сила. -Так когда я могу приступить? -Тебе тогда нужно в Берлин. Я все устрою. И еще... С вами, вероятно, будет Ева время от времени. -Эта девчонка? Крис ты шутишь? Нам еще защищать её придется? - а что будет, если я буду о ней так отзываться? - Она же слаба как червь. -Её не нужно защищать! Теперь она сама может за себя постоять! - отвечает Крис чуть громче нужного и цокает, раздраженный своей вспышкой. - Постой, ты специально это сказала, - он ахает. - Специально, да? -Зато хоть какой-то прорыв. Ты похож на ледышку! Взгляд Криса на самую капельку теплеет, и он улыбается вымученно и устало. Хотя бы так. Нельзя совсем себя замораживать. Мы договариваемся о том, что через неделю я вылечу в Берлин, где меня встретят Габриэль и Аньес. Эта неделя пробегает в один миг. Алекса по-прежнему нет. Вот и все его обещания. К черту его. Ненавижу самолеты и аэропорты. Перелеты вообще переношу с трудом, поэтому чувствую себя выжатой губкой. Прибавить токсикоз, повышенный аппетит и слабость - и я вовсе труп. Удерживая два моих чемодана одной рукой, другой Габриэль открывает дверь и пропускает меня вперед. Я вытираю подошвы сапог о коврик и вешаю куртку на трехногую витую вешалку. Судя по запаху, Аньес где-то на втором этаже, а еще служанка на кухне готовит что-то с яблоками. Не окажусь от кусочка шарлотки. -О, почувствовали? - прикрыв веки, Габриэль ведет носом. - Яблоки из погребов Алленхайма. Хотите чашечку чая с пирогом? -Ммм, нет, наверное, - неуверенно протягиваю я. Вот глупая, эти яблоки меня не съедят, а совсем наоборот. И они очень вкусные, не побоюсь сказать, что самые лучшие во всей Германии. Удивительно. Максимилиан любит яблоки безумно. Эта любовь уступает только перед двумя другими: к Элен и к его замку. -Один кусочек вашей прекрасной фигуре не навредит, - играючи Габриэль проводит у губ пальчиком, и я сдаюсь. -Ладно, уговорил. Только отнеси мои вещи наверх. -Вы можете занимать ту же комнату, что и прежде. -Хорошо. Спасибо, Габриэль, - благодарю я мужчину. В то время как он поднимается по лестнице, я заглядываю на секунду в гостиную и удостоверяюсь, что здесь действительно ничего не изменилось. Но нет, постойте. Осторожно обогнув мягкий диван и журнальный столик, подхожу к камину и снимаю с полки фотографию в черной рамке. Селин стоит на набережной, опираясь о парапет. Судя по тому, что взгляд её устремлен вдаль, а на лице отсутствует ненатуральность, которая присуща всем постановочным фотографиям, снял её Габриэль тайно. Бедная Селин. Бедный Габриэль. Я возвращаю фотографию на место и оборачиваюсь к горделиво восседающей в кресле, словно на троне, Аньес. Я заметила её появление сразу же, но можно и притвориться, что она застала меня врасплох. -Как она умерла? - спрашиваю у женщины. -Ввязалась в разборки вампиров за власть в регионе, - отвечает Аньес скучающим тоном. -Габриэль винит себя в этом? -Бесспорно. Так я и знала. Просто он немного изменился. Жизнь жестока. После обеда, Габриэль начинает расписывать мне наши обязанности. -А ничего, что?.. - я скашиваю глаза на время от времени мелькающую в дверном проеме служанку, которая прибирает столовую и кухню после трапезы. -Ничего страшного. Она давно на меня работает, и не ушла, даже раскрыв мой секрет, - говорит Габриэль своим привычным обворожительным голосом. - Ведь я все-таки хороший работодатель и плачу ей неплохие деньги. -Ты слишком сильно доверяешь людям, - упрекает его Аньес. Габриэль пожимает плечами, не отвечая на это замечание. Видимо, это не редкость, когда Аньес делает ему замечания. -Я полагаю, Кристиан рассказал вам, в чем заключается наша работа. -На самом деле, он сам толком не знает, чем вы занимаетесь. -Охотно верю, - кивает Габриэль. - Сейчас в войне самое главное победить врага умом, а не оружием. Наша задача - расположить к себе обычных людей. Мы будем представителями от Сопротивления. -То есть... мы постоянно будем на виду? - уточняю я. -Именно. -Это опасно, - раздосадовано признаю я. Алекс не погладит меня по головке, когда вернется. При мысли о нем, меня обуревает злость на него и его не стоящие и гроша обещания. Именно эта злость и рождает во мне радость от предстоящего опасного дела. -Я буду рядом с вами и защищу в любой ситуации, - обещает Габриэль и тепло улыбается. Но есть при этом что-то печальное в его глазах... -Спасибо, - благодарю от всего сердца. -У нас будет интервью для одной телепередачи через неделю. Я надеюсь, у вас есть подходящий костюм? -Ммм... - запрокидываю слегка голову, чтобы вспомнить. К сожалению, мой чемодан забит в основном джинсами и футболками. Я и подумать не могла, что мне понадобятся те немногочисленные платья и юбки, оставшиеся висеть в шкафу моей квартиры. -Возможно, Аньес сможет с вами поделиться, - предполагает Габриэль, изящно махнув рукой в сторону Аньес. Та громко фыркает. -Моя одежда будет сильно велика ей в груди, - картаво изрекает она. Вершина такта и вежливости. -Не переживайте, - спешит меня утешить Габриэль. - Завтра вы спокойно сможете купить себе все подходящее. И не переживайте о деньгах, я за все заплачу. Ох, вот бы все были такими вежливыми и галантными, как он. И тогда бы мир, пожалуй, сошел бы с ума. Следующим утром я под предводительством Аньес отправляюсь в огромный торговый центр, где провожу весь день. Аньес просто бог шоппинга, она знает все: какой сейчас моден цвет, какой фасон, какой орнамент. И, что самое важное, она понимает, где находится грань между оригинальностью и вульгарностью. Она мнет меня, как мягкое тесто, придавая то один вид, то другой, и делает это с завидным мастерством, которого у меня никогда не было. Единственное, чего я не разрешаю ей касаться: волосы, которые никогда не отрезала с самого детства (только кончики) и длинные ногти, обычно остро заточенные. Да, знаю, не модно, отпугивающе. Знаю, что стрижка оригинальностью не отличается. Но все это - это я. В обувном отделе приходится отказаться от высоких каблуков, хотя еще час после этого Аньес твердит мне, что без огромной шпильки мой образ будет испорчен. После магазинов я, как и всегда, раздражена донельзя и кидаюсь на каждого, кто попадается под руку. За день до интервью Габриэль проводит со мной что-то вроде подготовки. -Будьте естественной, - дает он советы, пока я кручусь у зеркала, не зная какое выбрать платье. - Только не смотрите на всех так злобно. Улыбайтесь. Улыбка, как правило, привлекает людей. Ни в коем случае не показывайте клыки, не то они испугаются. И, разумеется, если почувствуете себя плохо, сразу же сообщите мне об этом. -По вечерам я чувствую себя хорошо. Тошнит обычно только утром, - бормочу я. В самом деле, не зачем так носиться со мной. Я вполне работоспособна, срок же еще совсем маленький - три с половиной месяца. Наступает день интервью. Журналисты приедут прямо сюда. Я спрашивала, почему так, а Габриэль ответил, что они сами это предложили. Может, хотят посмотреть на жилье вампира? Ничего вроде гробов или заселенного летучими мышами чердака здесь нет. Красивый, светлый дом с ухоженным садиком и лужайкой. В кадре будем только я и Габриэль. У Аньес взгляд слишком презрительный, чтобы демонстрировать это на всю страну или даже на весь мир. Зато она здорово помогает мне с макияжем, что у меня не всегда выходит. Собственно говоря, когда собираешься в полседьмого утра на работу, поспав перед этим от силы шесть часов, на макияж наплевать. Уж мне точно. В четыре часа прибывают телевизионщики со своей громоздкой аппаратурой. Поднимается шум по поводу того, где провести съемку. В итоге самый главный из телевизионщиков (Босс) решает поставить друг напротив друга диванчик и кресло. -К окну давайте, вот сюда! - командует он, размахивая бумажками с вопросами. Габриэль в одиночку хватается за спинку дивана. Я бросаюсь к нему на помощь. -Не нужно, милая Аннет, - Габриэль мягко разворачивает меня и подталкивает в спину. - Не перенапрягайтесь. Когда все поставлено на свои места, Босс усаживает нас с Габриэлем на диван, а сам садится в кресло и поправляет воротник рубашки. -Итак, начнем, - прочистив горло, говорит он совсем другим, экранным голосом. - Приготовились. Кто-то ведет вслух отсчет: "10, 9, 8...3, 2, 1". Началось. Пока Босс говорит вступление, отмачивает нереально "смешные" шуточки, я пытаюсь собраться. Голос не должен меня подвести. А так же никакой тошноты на это время. Слышишь меня, малыш? Босс начинает с банальных вопросов: уточняет правильность произношения имен, что-то говорит о погоде, потом интересуется, правда ли мы спим в гробах. Габриэль смеется, отрицая этот миф. Я же и рта почти не раскрываю, и меня это устраивает. -Прошу прощения, - Босс обращается ко мне, - могу ли я вас звать просто по имени? Вы ведь выглядите младше меня. -Конечно, не вопрос, - с улыбкой отвечаю я. - Думаю, вы действительно старше меня. -Правда? Вы же вампир. Сколько же вам? -У женщин такое спрашивать не положено. Но я совсем не старая, нет-нет. Я вновь надолго замолкаю, предоставляя Габриэлю возможность в красках расписать конфликт между Аденауэрами и Бранденбургами, не вдаваясь при этом в лишние подробности, которых знать людям не положено. И тут я чувствую, что все мои внутренности совершают просто невероятный кульбит и устремляются к горлу. Руки инстинктивно взлетают вверх, с трудом я опускаю их на колени. Мое дерганье не скрылось от Габриэля: проигнорировав Босса, он с беспокойством заглядывает в мое лицо, на котором, кажется, все отражается с предельной ясностью. -Милостиво прошу простить, - произносит Габриэль, обращаясь к Боссу; тот замолкает на полуслове и с изумлением воззряется на Руйе. - Можем ли мы прерваться на несколько минут? Босс несколько обескуражен тем, что им пренебрегли, но делает жест оператору, чтобы приостановил съемку. Едва это происходит, я срываюсь со своего места и, стукая дверями о стены, закрываюсь в туалете. Сразу же меня просто выворачивает. Зажмурившись от внезапной боли, я падаю на колени. А открыв глаза, падаю уже на пятую точку. Вместе со всем мною съеденным из меня вышла кровь. Моя кровь. Касаюсь своего живота кончиками пальцев. От внезапного открытия меня едва не выворачивает вновь. -Он пожирает меня изнутри! - ахаю я и зажимаю рукой рот, чтобы сдержать судорожные всхлипы. Он не просто забирает мои силы, он питается мной, в прямом смысле. Боже, боже... Раздается стук, и Габриэль вежливо интересуется моим самочувствием. Я сдергиваю эту мутную коричнево-красную жижу и резко открываю дверь, едва не столкнувшись с Габриэлем нос к носу. -Мне нужна еда, - выпаливаю я. - Срочно. Знаю, что не к месту, но... Под конец мой голос делается совсем тихим и жалобным, и Габриэль не может противиться. -Я принесу, - вздыхает он и уходит в сторону кухни. Глядя в висящее на стене зеркало в золоченой оправе, поправляю одежду и волосы. Не стоит идти в гостиную и пить кровь на виду у людей. Габриэль возвращается с пакетом, который я буквально вырываю из его рук. Трясущимися пальцами открываю крышечку и начинаю тянуть кровь. Она довольно жидкая, не сравнить со свежей, но на данный момент сойдет. Я тебя накормила, малыш. Теперь ты не будешь пытаться съесть свою маму? Надеюсь. Облизав губы, выкидываю пакет в специальную урну в кладовой и возвращаюсь в импровизированную студию. Босс, стоя в стороне, разговаривает с оператором. Единственная из всей команды женщина осторожно приближается ко мне и робко привлекает мое внимание тихим: "Простите". -Да? - напустив на себя невозмутимый вид, откликаюсь я. - Вы что-то хотели? -В-вы... Нет, ничего. Простите, - женщина заливается краской, отходит и старается не смотреть в мою сторону. Что это было? Могла ли она что-то заподозрить? Она же женщина и могла понять. Не дай бог, ведь тогда меня могут попытаться забрать для всяких опытов. Могу поспорить, беременный вампир и его ребенок вызовет большой интерес ученых. И далеко не все озаботятся моралью, когда нас и за нормальных не считают. Лишь потому, что мы пьем кровь и обладаем куда большей силой, чем люди. Люди сами убивают ради еды и ради простого развлечения, из-за чего исчезло множество видов животных. Но когда так поступают вампиры - это становится аморальным и жестоким. Потому что люди, которых мы убиваем, обладают разумом, в отличие от животных. А еще этот стадный инстинкт, мать его. Возвращается Босс и занимает свое место в кресле. -Продолжим? -Конечно, - отвечает Габриэль. Теперь больше идут вопросы о нашем виде. Опять-таки не вдаваясь в лишние и даже опасные подробности, Габриэль рассказывает о том, как мы живем, какие есть особенности у наших тел. -Мне вот интересно, вы размножаетесь, только кусая других? Или обычным способом тоже? Это был такой намек на то, что мертвые детей не рожают? Я едва удерживаюсь о того, чтобы не фыркнуть. А потом понимаю, что вопрос был адресован мне. Ах, ну да, я же женщина. Мне, наверное, лучше знать. Что ему ответить? Слишком много говорить нельзя... -Вампиры тоже могут создавать семьи с представителями своего вида, - я выбираю линию "Вампиры тоже люди, а не просто кровососущие монстры". - Только с другими вампирами. -И тогда рождаются дети-вампиры? - уточняет Босс. -Разумеется. -А смешение возможно? -Возможно. Но это крайне редко встречается. И физически почти невозможно, - поймав непонимающий взгляд Босса, принимаюсь объяснять. - Маленький вампир питается энергией матери. Даже для вампира это тяжело, - мне ли не знать. - Человеческая женщина этого не выдержит. Но такое практически невозможно, поскольку люди и вампиры - разные виды. Невозможно, а почему-то именно такое случилось с Алексом. Почему с ним? Разве мало было предыдущего? Или Господь Бог, в которого я никогда и не верила, просто подводил его к той черте, от которой мне нужно было его отвести? -Скажите, какая политика проводится в России по отношению к вампирам? - спрашивает Босс. - В Германии недавно был принят ряд законов, которые уравняли вампиров и людей в правах с некоторыми поправками. У вас есть что-то такое? Вот тут я действительно фыркаю. У нас вампиров начинают регистрировать и метить, как нацисты евреев. Даже не знаю, смогу ли я теперь оставаться в своей стране. Вслух я, конечно, говорю другое. -Пока никаких существенных изменений у нас не произошло, - отвечаю я уклончиво. - Но я уверена, что наше правительство примет необходимые меры, и вампиры смогут спокойно жить и дальше в России. На такой политически оптимистичной ноте мы и заканчиваем. Что ж, прошло все не так и плохо, хотя мой просто невыносимый токсикоз был неожиданным. После ухода людей, Габриэль возвращает на свои места мебель и разжигает камин. За окном уже темным-темно и белыми хлопьями падает снег. Я с удовольствием смываю с лица косметику, снимаю темно-синее платье и натягиваю на себя тонкие штаны в серо-голубую шотландскую клетку и майку. Она обтягивает мое тело, точно вторая кожа. Задержавшись у зеркала, я рассматриваю в зеркало свой живот. Совсем плоский. Конечно, рано еще. Мотнув головой, я сгоняю все мысли на тему детей. Гостиная пуста. За стеклянной дверью, ведущей во двор, так и манят своей свежие сугробы, выпавшие за время интервью. Я колеблюсь недолго. Отодвигаю дверь в сторону, впуская в комнату холодный воздух. Пересекаю террасу, осторожно опускаю одну ступню в снег. И сразу же понимаю, что это не то. Сейчас уже вечер, солнце село. Но температура вряд ли ниже нуля градусов. Но можно и попробовать изменить кое-что. Я сосредотачиваюсь на снеге под ногами и чувствую, как он за считанные секунды становится ледяным до одури, до приятных мурашек. Без сомнений я ставлю в снег вторую ногу и не спеша иду до забора. Обхожу немаленькую лужайку по кругу, оставляя за собой следы босых ног. Помнится, я провела немало счастливых минут здесь вместе с Алексом. У этого дерева. На этой террасе. За этими окнами, где, возможно, именно сейчас Габриэль молча оплакивает Селин. Створка раздвижной двери со стуком встает на место. Я вздрагиваю и поднимаю голову. Свет ламп, льющийся из дверного проема, делает фигуру Габриэля совсем темной, но четко очерчивает его силуэт. Он подходит к краю террасы и протягивает мне руку. -Пойдемте в дом. Вы простынете, и с вашим ребенком может случиться непоправимое. -Он чистокровный, чистокровнее всех вампиров. Все, что с ним случится, можно исправить. Он не умрет, даже если ему вонзить в сердце нож. Не умрет, если превратить в кровавую кашу. По той же причине, по какой все боготворят чистую кровь, я её ненавижу! - срываюсь на крик. - Но ты ведь уже понял, да? Что мне он не нужен. Но я не смогла отказать Алексу... Хотя он даже не собирается меняться ради него. Ему достаточно знать, что его ребенок жив где-то. И даже если этот ребенок высосет всю мою жизнь... -Аннет, хватит, - мягко прерывает поток слов Габриэль и накрывает плечи теплым пледом. - Вы раните этим только себя. Взгляните на свои ноги. Я опускаю взгляд. Снег подо мной не белый, нет - он розоватый и какой-то... тошнотворный. Подошвы ног испещрены тонкими порезами и кровоточат. Те затягиваются, но я с непонятным изощренным чувством радости делаю несколько шагов, и порезы вновь вскрываются. Габриэль захватывает пальцем розоватый снег и с наслаждением слизывает его. От такого у меня неожиданно дыхание перехватывает. -И как она? - интересуюсь, ощущая странное, граничащее с истерикой веселье. -Со снегом - как мороженое, - лукаво улыбается Габриэль и приближается ко мне, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. -А ведь ты такой же, - протягиваю руку и касаюсь холодных ключиц мужчины. - Держишь её фотографию на каминной полке, смотришь постоянно. Ранишь этим только себя. Но знаешь, когда больно мне - больно Алексу. И каждый раз я надеюсь, что вместе с моей болью он прочувствует меня саму, и ему станет хотя бы самую малость совестно. О, я даже не лукавлю, я почти вру. Раньше, я свято верила в то, что он действительно способен проникнуть не только в мои мысли или тело, но куда глубже - в душу. Только нужна она ему, эта душа. Да, пока он меня не предал, я действительно верила в него. Я резко отворачиваюсь от Габриэля и шлепаю по снегу к пятну света - стеклянной двери. Пока иду по деревянному покрытию террасы, на ступнях не остается и ранки. Интервью выходит через неделю. Некоторые моменты вырезали, но в целом все неплохо, страшными монстрами мы не выглядим, да и вообще на вампиров, как их представляют люди, не похожи. Габриэль такой обходительный и прекрасный, со своей белозубой улыбкой, золотыми локонами и карими глазами. Я на экране выгляжу не хуже, пусть и не так дружелюбно. А теперь гвоздь всей моей затеи с этой поездкой: реакция Алекса. Но он, вероятно, находится не в Германии, поэтому и не знает о том, что я засветилась как минимум перед целой страной. Так заканчивается февраль, а за ним и март. И в один из первых апрельский дней я замечаю, что... о боже, у меня растет живот! Еще немного и я стану непригодной для работы представителя и какой-либо другой. Я долго разглядываю его в зеркало, замерев полуголой, пока дверной колокольчик не отвлекает меня. С недавних пор мне стало труднее управлять водой и даже собственным телом, но нос остается чувствительным. Я безошибочно определяю запах Криса. Но, открыв дверь, я вижу не только его. Первым входит Перс. Дабы не выделяться, он оделся по современной моде, но чувствую, что заставил его это сделать Крис. Перс подает руку женщине. Она закутана в одежду так, что видны только её темные глаза миндалевидной формы с длинными ресницами. В руке она держит зонт. Она смотрит прямо на меня, не отрываясь. Мнущийся за её спиной Крис губами произносит что-то. Имя. Меритамен. -Давно не виделись, - приветливо улыбается Перс. - Ты всех очень перепугала своим исчезновением тогда, в Румынии. -Со мной сейчас все в порядке, спасибо, - вежливо отвечаю я. -Позвольте представить... -Я и сама в состоянии назвать свое имя, - повысив голос, перебивает Перса Меритамен. - Но, похоже, среди своих кровных братьев и сестер я осталась одна, и посему мое имя знакомо каждой шавке. Приготовьте для меня комнату, куда не проникали бы лучи солнца. И я до сих пор голодна. Не стойте, как истуканы, выполняйте. С холодным изумлением на лице Габриэль отправляется выполнять поручения, схватив за руку Аньес. Я бы тоже с удовольствием ушла от этой женщины, но она вцепляется в мое предплечье так крепко, словно её руки созданы из камня. -Ты хотела поговорить со мной, девочка? - высоким мелодичным голосом уточняет Меритамен. - Я в твоем распоряжении. Но что же мне взять за плату?.. - наклонившись к моему уху, Меритамен проводит язычком по шее. - Чистая кровь была бы отличным подарком к моему пробуждению после двух сотен лет сна. -Меритамен, - предупреждающе произносит Перс. -Я знаю, знаю, сын мой, - со вздохом сожаления Меритамен отстраняется от меня и встает рядом с Персом. - Сегодня я не отведаю чистой крови. Не переставая говорить, Меритамен снимает с себя плотный длинный плащ, складывает зонт и бросает все это на Перса. Первый раз вижу, чтобы с ним так обращались. -К моему величайшему сожалению, ты носишь эту чистокровную принцессу, которая точно не переживет моей трапезы. Я слышала, её отец - новый Саламандра. Последний умер лет восемьсот назад, и я знаю, на что он был способен. Проблемы с повелителем огня мне не нужны. А ты? - оценивающий взгляд прошивает меня насквозь. - Ундина, да? Среди моих сестер была Ундина, но раз появилась ты, она, значит, мертва. Весьма прискорбно. -Не следует ли нам пройти в комнату? - обращается к Меритамен Перс. -Следует, - не испытывая ни тени сомнения в том, куда идти, Меритамен сворачивает к лестнице. - Кстати, ты взял себе новое имя? Или же мне, как и другим, величать тебя этой безвкусной кличкой? -Зовите меня своим сыном, - отвечает Перс. - Сего мне будет достаточно. И не произносите вслух данное моей матерью имя, умоляю. Притихши, я следую за этой странной парой. Значит, у Перса все-таки есть имя. Конечно, есть, он же был когда-то человеком. И, судя по его лицу, у него могла быть семья и дети, когда он умер. И странно это... То, что Меритамен сама проделала такой путь ради меня. Ей что-то нужно от меня? И... она сказала, что я ношу чистокровную принцессу. Откуда она это знает? Почему принцессу? Принцессы рождаются у королей и королев, но я даже не прикреплена к какому-либо клану. Куда мне до правительницы. Значит, будет девочка. Обрадую Алекса. Если он вернется. Габриэль приготовил для Меритамен мансарду. Окно здесь только одно единственное - крошечное ромбовидное, закрытое темной портьерой. На столике у кресла лежат несколько пакетов с кровью. Взяв один, Меритамен презрительно морщится. -Что это? Посвежее нет? -Времена сейчас другие, Меритамен, - объясняет Перс. - Нельзя просто так выпивать людей. Тем более, мы вышли на свет. -Я это видела, да. Не скрывая свое отвращение, Меритамен откручивает изящными пальчиками крышечку и припадает губами к трубке. Поглотив все пакеты, она присаживается в кресле и делает жест покинуть всем, кроме меня, мансарду. Перс, естественно, остается при ней. -Итак, - сохраняя величественный вид, Меритамен откидывается на спинку кресла и заправляет за уши волосы. - О чем ты, Ундина, хотела поговорить со мной? -О Первых вампирах, - осторожно произношу я. Поясницу ломит, но тут больше некуда присесть. Посчитав, что Меритамен переживет столь пренебрежительное отношение к её персоне, я двигаю к себе столик и сажусь на него. - Все, что вы знаете о них. Пожалуйста. -Я расскажу тебе. Что? Вот так просто? Я думала, что придется долго уговаривать её, или даже пойти на хитрость. Но это... -Но мне нужны бумага и чернила. Принеси, - Меритамен указывает на Перса. Тот исчезает так быстро, что я не успеваю увидеть его движений, и столь же быстро возвращается. Позаимствованный из моей комнаты большой блокнот и мою же ручку он вручает вампирше. -Что это? - Меритамен с интересом в глазах рассматривает автоматическую ручку. Пальцы нажимают на кнопочку, и выскакивает стержень. - О! Любопытно! Как же эти люди изобретательны! Не могу не отметить, что эмоции преобразили её лицо. Она словно бы вернулась на тысячи лет назад, когда еще имела способность удивляться. Почиркав на пробу ручкой и оставшись этим довольной, Меритамен принимается что-то чертить и писать в моем блокноте. Завершив, он бросает его мне. -Это семья Первых вампиров, твоих предков, - говорит она. Что-то проскальзывает в её голосе. На листке в клетку Меритамен нарисовала генеалогическое дерево. И три имени мне знакомы, особенно одно из них. Дамар, Мьёль и Сольбьярт. -Любопытно, что первые вампиры появились не в высокоразвитых древних цивилизациях, а среди варваров. Вероятно, этим объясняется их жажда крови. Плоды войн, вскормленные плотью убиенных, вспоенные их кровью... Подчеркнутое имя принадлежит первому вампиру. Только он мог создавать себе подобных. Подчеркнутое имя - Сольбьярт. Я помню, видела его во сне глазами другой женщины, которую он звал Мьёль. -Что значит "только он"? - спрашиваю я, поднимая глаза на Меритамен. - Другие вампиры тоже могут обращать людей в вампиров. -Это значит, что он создавал чистокровных, Первых вампиров, - скучающе поясняет Меритамен. - Только он мог создать подобных себе. Остальные создавали только обычных вампиров. Так же он был первой Саламандрой, а его жена Мьёль - первой Ундиной. От них пошло то, что Элементалями могут становиться только чистокровные. -Кто обратил вас? -Их сын, один из близнецов. -Близнецы? - я ищу имена. - Асгейр и Ас... Асбранд. Что за имена? Скандинавские? Разве в те времена эти племена были способны выдумать что-то подобное? -Нет, - Меритамен покачивает головой. - Среди них была провидица, которая дала всем имена. -И все равно, я не понимаю, из-за чего все они умерли. Объясните, - требую я. Будь кто другой на моем месте, Меритамен убила бы его, что явственно читается в её взгляде. Но раз я ношу чистокровную принцессу вампирского мира, можно сделать исключение. И Меритамен начинает свой рассказ. -Я не знаю, как именно Сольбьярт стал вампиром. Он вернулся другим из особо жестокой и кровавой битвы. Первой он укусил свою невесту, едва не убив её. Тогда же он понял, как использовать яд вампира. Его невеста, а позже жена Мьёль и её сестра Вет стали первыми, кого он обратил. Но люди, они такие - боятся и ненавидят то, что они не могут объяснить и победить, - полные губы Меритамен искажает презрительная усмешка. - Они вытравили этих троих из деревни. Тогда они решили уйти туда, где их не достанут люди. Туда, где они создадут место только для вампиров. Тогда, конечно, их называли не вампирами, а по-другому. Так же свою роль сыграло то, что обратившись, они приблизились к современным людям. Да-да, это я понимаю. Хоть те люди и были Хомо Сапиенс, но все же отличались от теперешних людей. -На своем пути Сольбьярт создавал других чистокровных. Он так же забрал с собой своих братьев и друзей. И вот они дошли до того места, где позже возникла Древняя Греция. И они нашли себе там союзника... Голос Меритамен таинственно затихает, но меня эти заминки только злят. Какого еще союзника? Древняя Греция? Древняя Греция... Ну, конечно. -Ты ведь знаешь, что ведьмы, такими, какими их знаем мы, появились в Греции? - я киваю. - И сейчас, отдавая дань памяти тем женщинам, ведьмы произносят слова клятвы на греческом в конце каждого заклинания. Так вот, там уже многочисленная группа первых вампиров нашла себе союзника среди ведьм. Ты молода, да к тому же вампир, и вряд ли знаешь об этой женщине. Но именно она научилась открывать подпространства. -Нет, я знаю о ней, - заявляю я, чем удивляю Меритамен; её брови чуть приподнимаются. - Я читала о ней в библиотеке Реджины, пусть и на старом Румынском. -А, у неё отличная библиотека, - вяло откликается Меритамен. - Эта ведьма создала огромное подпространство в таком месте, где никто не смог бы достать вампиров, - египтянка делает паузу и торжественно изрекает. - Под водой. -Под водой? То есть в озере? -Нет, в океане. В Атлантическом, - поправляет Меритамен. -Нереально. -Почему же? Мы же о первых вампирах. Мьёль, властная над водой, создала на дне внушительных размеров купол. Там они построили свой город и стали жить. -Атлантида, блин, - бормочу я в сторону. - Что дальше? -За сотню лет Мьёль родила четверых детей: старшая дочь Асдис, близнецы-мальчики Асгейр и Асбранд и младшая дочь Свала. У Асдис было двое сыновей от знакомого тебе Дамара: Тидфрид и Аудлейв. Не думаю, что Дамар знает об этом. Он даже имя свое забыл. Кто-то очень хорошо постарался. -Сольбьярт и Мьёль правили в том городе, но Вет начала им завидовать. Она обманом заманила Сольбьярта и Мьёль в верхний мир и убила их. Дома она сказала, что их убили люди. Трон, будем его так называть, перешел к Асдис и Дамару. Скажу, что они были слишком мягкими и доверчивыми, а Асдис слишком сильно ограничивала свой дар, боясь боли. Прикоснувшись к человеку, она могла узнать о нем все: от рождения до смерти. Смерть она видела особенно четко, переживая все её муки. Вет обманула их, подстрекнула обычных вампиров подняться против чистокровных. Все умерли, все кроме Асгейра и Асбранда, которые бежали, прихватив младшего сына Асдис Аудлейва. Они пришли в верхний мир, не зная, что делать дальше, куда идти. Во время своего путешествия Асгейр обратил меня. Он рассказал мне все то, что я рассказываю сейчас тебе. Аудлейв быстро вырос. Все трое нашли женщин из людей, которых обратили и от которых у каждого было по ребенку. И у всех была чистая кровь Первого вампира Сольбьярта, которая приносила только несчастья. И тогда трое чистокровных приняли одно решение. Меритамен делает паузу и вздыхает. Мне впервые в голову приходит, что, возможно, ей тяжело все это рассказывать. Проведя с ними столько лет, она, должно быть, привязалась к ним. И даже полюбила кого-то. -Они обратились к ведьмам. Предоставили им для особого заклинания свою кровь и свои жизни. Они сделали своих детей людьми. Отдав жизни, они навек запечатали все силы чистокровных, чтобы их потомки жили обычной жизнью. -Они не могли. Ведьмы способны использовать силы только ведьм и людей. -Это первые чистокровные вампиры, девочка. Они и не на такое способны. -Что стало с детьми? -Они остались с ведьмами, а дальше - кто знает... - голос Меритамен остается спокойным, но в глазах мелькает тень. -Вы лжете, - тихо, но отчетливо говорю я. В установившейся тишине слышно стало все: от звуков сердец до голосов на улице. С холодным гневом Меритамен впивается в мои глаза. -Да, вы лжете, столь искусно, что заметит не каждый. Но вы знаете, что было с этими детьми дальше, потому что вы - мать одного из них. Не так ли, Меритамен? В схватке взглядов я побеждаю: Меритамен опускает взгляд и смежает веки. -Асгейр забрал у меня дочь, едва она научилась говорить. Он говорил, что чистокровные не должны существовать, а наша дочь не должна познать муки вечности. Она, как и сыновья Аудлейва и Асбранда, стала человеком. Я была всегда рядом, следила за ними. Видела, как умерли они, их дети, внуки. Я следила за ними всегда, но в смутное время после падения Рима потеряла всех. После мне удалось отыскать одного потомка по запаху, похожему на запах Асгейра. Это был византиец, которого судьба занесла в земли руссов. Его, умирающего, выходила ведьма, с ней он и остался. У них была дочь, её имени я не знаю. Я киваю и киваю, и вдруг чувствую, что наружу прорывается Ярослава, спавшая несколько месяцев. Я интересуюсь, что ей нужно, а она просит меня дать ей поговорить с Меритамен. -Вы не удивляйтесь, - предупреждаю я, - но к моему телу прицепилась еще одна душа и она хочет с вами поговорить. Жестом руки Меритамен дает свое согласие. Спасибо. -Приветствую, - говорит Ярослава своим голосом, но моим ртом. - Только что вы говорили обо мне. Я - дочь византийского воина и славянской ведьмы. Мое отодвинутое на задний план сознание едва не падает в обморок. Состояние души Меритамен, думаю, можно охарактеризовать примерно так же: на её лице появляется искреннее изумление. Она вмиг оказывается рядом со мной и, вцепившись в мои волосы, сближает наши лица. Я сбрасываю волю Ярославы. С ней я еще поговорю позже. -Прошло слишком много времени, чтобы сохранились черты лица, - шепчет Меритамен; её прохладное дыхание щекочет мой нос, вызывая еле сдерживаемое чихание. - Но твой запах... В нём есть частица моего возлюбленного... Внезапно она резко распрямляет спину и стремительно покидает мансарду. Я ошарашена настолько, что не могу даже погнаться за ней. Перс по-братски хлопает меня по плечу и уходит за своей кровной матерью. Весело. Меритамен - мой предок и, возможно, предок Алекса. Весело. Я действительно ощущаю веселье до тех пор, пока странное чувство не появляется в моем животе. Страх за себя и за ребенка сжимается в горле, а потом... Да она же толкается. Шевелится, отреагировав на мое взбудораженное состояние. Я, оказывается, стара, как мир. -И что мне со всем этим делать, моя принцесса? Она, конечно же, ответить мне не может. Меритамен сказала, что все первые вампиры умерли, но ведь Дамар жив и действовал по чьему-то приказу. За ним стоит кто-то очень могущественный. Вет? Возможно. И им нужна либо я, либо моя дочь. Меритамен тоже повела себя странно. Не думаю, что она рассказывает эту историю всем, кто попросит. Но мне она поведала все без утайки, я это чувствую. Ох, эти старые вампиры - лабиринт Минотавра, лучше и не пытаться разгадать их мотивы. Своих проблем хватает. Спустившись на первый этаж, я обнаруживаю Меритамен в гостиной. Она занята тем, что вновь закутывается в слои одежды, чтобы солнце не обожгло её смуглую кожу. -Мне нет дела до Альбрехта и его шавок, - произносит она тихо, замерев у входной двери. - Но если во все замешана Вет, заставившая страдать моего возлюбленного Асгейра, я помогу вам. Эй, блондинчик, проводи меня до автомобиля! Видеть, как эта женщина покидает дом - просто облегчение. С ней я была такой напряженной, а теперь словно с плеч сняли тонну камней. Распорядившись заварить чай, я падаю в кресло и вытягиваю на пузатый пуфик ноги. Спустя несколько минут в комнату заходит Крис. Помявшись немного у порога, он садится на диван и сцепляет в замок руки. -У тебя плохие новости, - делаю я вывод. - Ты напряжен и растерян, а так же уже три раза открывал рот, но не сказал ни слова. У тебя разве нет дел, раз ты приехал сюда? -А ты слишком умна, - отбривает Крис. Его брови сходятся на переносице, а на лбу появляются несколько складочек; молодой мужчина улыбается несколько напряженно, пытаясь загладить свою грубость. - Но ожидать другого от женщины, которую скоро запрут из-за того, что она носит наследника чистой крови, не стоит. Не обижайся, но я за последнюю неделю спал часа четыре и то на стуле. И на три дня я решил взять выходной, иначе я просто разорвусь. -Надо же! - с притворным удивлением вскидываю руки. - Кристиан Аденауэр признал, что он устал! Ну да ладно. Как там дела? Как Аска? -Сидит под замком в доме сестер Сакурай, - Крис морщится. - Мы еле загнали её туда, но видимо она и сама устала бегать. Ведь уже апрель. -Действительно. -Курихара умер вчера, - не изменившись в голосе, говорит Крис. Мое горло сжимается почти до боли. Курихара Рёта, переживший бомбардировку Хиросимы, не смог пережить войну с Альбрехтом. И на самую малую долю секунды в голову прокрадывается мысль, за которую мне бесконечно стыдно и больно: лучше он, чем ребенок Аски и Тима... -Очень жаль, - выдавливаю я. Несколько минут мы сидим в полнейшем молчании, но я уже знаю, что мне скажет Крис следующим. -Я знаю, что больше не пригодна, - признаю я, отворачиваясь к окну, чтобы Крис не видел моего лица. - Возможно, я проведу еще немного времени здесь, а потом нужно будет искать постоянное убежище, где я смогу жить до родов. Я все еще считаю Алленхайм хорошей идеей. -Максимилиан вряд ли позволит. За тобой могут прийти, и тогда под ударом окажется Элен. -Подумай, что у нас есть еще на примете, хорошо? - получив кивок, я спрашиваю непринужденным тоном. - Алекса нет? Крис качает головой. Вот как... -Знаешь, я подумала, не стоит ли мне пройти мед. осмотр и УЗИ? - совершенно невольно я начинаю тараторить, чтобы отвлечь и себя, и Криса от темы Алекса. - Как ты думаешь? -Плохая идея, - говорит Крис. - Твой ребенок - лакомый кусочек для докторов и ученых. Ну-ка, посмотрим. Крис сползает с дивана и становится передо мной на колени. Закатывает рукава темно-синей рубашки и кладет руки на мой живот. От этого места по моему телу разливается нежное тепло. -Вы оба здоровы, - заключает Крис, робко улыбаясь. -Спасибо, - искренне благодарю его. - Снаружи стоит Ева и подглядывает в окно, ты в курсе? Крис вздрагивает, словно ужаленный, вскакивает и бросается на улицу. Слышится его рассерженный голос и невнятное бормотание девушки. Вступившая в прихожую Ева по цвету лица сравнима с волосами Алекса. Крис отчитывает её за то, что высунулась на улицу без охраны и подслушивала под окном, отчего девушка краснеет еще больше и опускает голову еще ниже. Глупая. Раз уж попалась, веди себя достойно. Мне даже жалко её становится на пару мгновений. Я, конечно, тоже не раз сбегала от своих надзирателей, но у меня есть силы, чтобы защитить себя. У меня есть особый дар, и я для такой молодой девушки очень хорошо управляю своим телом. Эта же просто смех и грех. Дохлая, как вобла, ни грамма мышц, дара нет, и вряд ли сможет пустить все ресурсы организма на регенерацию, пренебрегая другими процессами, в случае ранения. Она ведь... слабая совсем. Ну, точно безрассудная принцесса, которую вечно нужно спасать. Такая, наверное, Крису и нужна. И он точно не уйдет неведомо куда, оставив её одну. О, кажется, я завидую. Черт, точно ведь завидую. Всунув ноги в мягкие белые тапочки, я направляюсь к ругающейся парочке. -Ладно тебе, Крис, - я притягиваю к себе мужчину за локоть и невольно создаю некую двусмысленность. - Не злись на девочку. Заметавшись между моей рукой, лежащей у Кристиана на локте, и моим лицом, глаза Евы вспыхивают. Она ревнует? Ох, точно ведь ревнует. К Крису никаких романтических чувств я не испытываю, но дразнить таких эмоциональных девочек весьма забавно. Жаль только сам Крис не желает участвовать в моих играх. -Хорошо, - с каменным лицом соглашается Крис, деликатно сбрасывая мою ладонь. - Забудем, пока что. А теперь я пойду в спальню и немного отдохну. Крис взбегает по лестнице наверх. Засеменив за ним, Ева открывает рот, чтобы крикнуть ему вдогонку что-то, как я догадываюсь, крайне ненужное и неуместное. Я хватаю её за плечо и возвращаю на место. -Оставь его, - шиплю я на девушку. - Не видишь, он с ног валится от усталости. -Но я всего лишь хотела поговорить с ним о своей лошади... -Ты дура? - уже серьезно злясь, выплевываю я. - Он не спал неделю, а ты со своими лошадями лезешь. Зачем вообще пришла? - В моем подпространстве нет никаких современных удобств. Мне нужен был интернет, а потом я услышала, что Крис приедет сюда. Она действительно дура? Ради интернета и Криса переться в другой город без охраны, рискуя попасть к врагам и даже не умея защищаться! -Нужен интернет, так иди! - я подталкиваю её к двери в кабинет. Лучше побуду с ней, чтобы она и не подумала идти к Крису. Я оставляю Еву у компьютера в кабинете, сама же устраиваюсь на ступенях лестницы с книгой, чтобы точно не прокараулить эту глупую девчонку. На ступенях сидеть не очень удобно с моим пузом, приходится развалиться на всю ширину лестницы и подложить под спину пару подушек. Книга поглощает меня на несколько часов, а затем внезапно оканчивается. Вставать за другой книгой лень. Я откидываю голову назад и прикрываю глаза. Нужно придумать имя. Имя для девочки. Какое же лучше?.. Меня осеняет. Я назову её Леной. Этим проклятым именем, которого Алекс так боится, которое навсегда связано с именем умершей подруги. Эта дочь так важна для него и, кто знает, может, она изгонит эту ассоциацию из его памяти... Она сможет это сделать.