Книга вторая. Пепел.

Новое убежище, находящееся на севере Франции, оказалось загородной виллой друга Алекса Андрея Павловича, который проживает во Франции с начала прошлого века - бежал из родной страны от революции. С тех пор и живет в Эльзасе недалеко от Страсбурга. Мне выделяется комната на втором этаже, выполненная в успокаивающей сине-голубой гамме. Алекс недолго находится рядом со мной, но его забота, хоть и искренняя, слишком... Перебарщивает он, в общем. Я все прекрасно понимаю, скоро май, за ним июнь, а в июле мне рожать, но мне просто необходимо двигаться. Но вместо этого я лежу, обложенная со всех сторон подушками. День, когда он, наконец, уезжает, становится лучшим днем моей жизни. Нет, я благодарна за то, что Алекс стал обо мне заботиться, проявлять внимание и даже предупредил о своем отъезде, но его слишком много. И он слишком навязчив. Но проблема даже не в этом. Главная проблема. Алекс клялся мне, что это место безопасно. Однако высокий забор и присутствие самого Орлова не пугает Аденауэровских лазутчиков. Они пробираются ночью и собираются под моим окном. Я уговариваю Алекса забрать меня отсюда самыми разными способами: от слез до криков. Но он непоколебим и все-таки уезжает, уверенный в том, что те вампиры не посмеют ничего сделать. Поверить не могу. Отчего такая слепота? Или он настолько доверяет этому Андрею Павловичу, который должен меня защищать? Дурдом какой-то. В связи с вышеуказанными обстоятельствами я стараюсь не появляться на улице в темное время суток. На самом деле это сложно, потому что я привыкла спать днем, а ночью бодрствовать. Однако выбирать не приходится. Но этим вечером я слишком задерживаюсь, потому что вечером воздух свеж и сладок, не то, что та духота, что стоит днем. Скамья, на которой я сижу, находится в сильном отдалении от дома и близко к забору. За оградой я уже слышу копошение, напомнившее мне о крысах. Я спешу укрыться, но уже понимаю, что опоздала. Росы во влажной траве предостаточно. Колышущаяся от ветра полупрозрачная волна вырастает прямо из земли и сбивает незадачливых преследователей всех разом. Подумав, я прихожу к выводу, что лучше убить их, ведь меня они бы убили, не задумываясь, и тут чувствую что-то странное... внизу живота... Паника накрывает меня, забивая уши. Вода, на которой я теряю контроль, резко срывается вниз, накрывая Аденауэров. Убить я их не успела, но сознание они потеряли. Отбросив страх, я пока есть время, бегом устремляюсь к дому. Живот и поясницу все еще тянет. Боже, что это еще за?.. Рано ведь, рано, Леночка! Тянущее чувство отпускает меня и больше не возвращается. Блин, я жутко испугалась! Кошмар какой! Но это, чем бы оно ни было, подогревает мое решение поскорее покинуть это место. Но я все еще сомневаюсь. Я стану легкой добычей, если уйду. И куда? Утром молодую горничную находят на лужайке мертвой. Её тело так истерзано, что человека в ней трудно узнать. Так, гора мяса. Сомнений касательно убийц нет. Сомнений больше нет и у меня. "Ты умерла из-за меня", - думаю я, глядя в распахнутые от пережитого перед смертью страха глаза. - "Прости, если сможешь. Прости". Где-то у меня был телефон Аски. Не думала, что он когда-нибудь мне пригодится... Подруга терпеливо выслушивает мои четкие аргументы и появляется незамедлительно. Просто соткавшись из воздуха. -Ты уверена? - спрашивает она проникновенно, беря меня за руку. - Я никогда там не была и смогу перенести тебя только в ближайший городок. Потом тебе придется добираться самой. -Я абсолютно уверена, - отвечаю я твердо и покрепче сжимаю ручку чемодана. Одна из улочек крохотного немецкого городка у подножья Рудных гор нагоняет мрачные воспоминания, которые все никак не канут в лету. Ярко светит солнце. Кажется, девять лет назад я шла по этой дороге, босая, в лохмотьях и крови, а солнце, вставая, светило в глаза мне, той, кто больше недели провела в подземелье. Мрачность этого внезапного видения зашкаливает, но я не в силах отогнать его. Пусть тешится, в конце концов, оно все-таки восторжествовало. Ведь я по собственной воле возвращаюсь в это место. С Аской я прощаюсь, благодарно обняв ее, перед тем как выйти на центральную площадь. Таксист, мужчина средних лет, отвозит меня к нужному месту. По пути он что-то говорит странным, таинственным тоном, в которых иногда проскальзывают и неодобряющие нотки. Мне кажется, он не советует мне туда ехать. Но здесь решаю я, а он с этого получает деньги. Так что все остаются довольны. А я остаюсь стоять перед высочайшими каменными стенами замка. Замок фрайхерра Максимилиана фон Алленштайна. От одного лишь имени бегут мурашки по коже. Я поднимаюсь по лестнице, состоящей всего из нескольких ступеней, и стучу в деревянные ворота специальным молотком. Через некоторое время мне отвечают. -Кто это? - спрашивает подозрительно человек с обратной стороны, но тут же его властно перебивает кто-то другой. -Открой ворота, Ганс! Я помню этот голос. Карл, камердинер Максимилиана, его близкий друг, советник, помощник во всех его делах, грязных и не очень. Створка калитки, прорезанная прямо в воротах распахивается. Нацепив на себя гостеприимную улыбочку, Карл подает мне руку, помогая зайти. Я вполне обошлась бы и без помощи, но этот жест галантности не отвергаю. -Добро пожаловать в наш дом, - говорит Карл, ведя меня за собой по тоннелю ко вторым воротам. - Ваш приезд стал для нас неожиданностью, особенно в вашем положении, - Карл бросает взгляд на мой живот, который уже довольно велик и сильно привлекает внимание. Мне не нравится его голос - словно укоряющий меня за что-то. Или он тоже приверженец теории, что дети неприкосновенны? -Со мной все в порядке, - отрезаю я. По лицу Карла скользит смешливая тень, но не задерживается. -Отведите меня к Максимилиану. Мы минуем пустой форбург (передний двор), входим в ядро замка. По всему замку я чувствую присутствие других вампиров, но хозяин сейчас находится в паласе. Я даже могу сказать, где его окно. Потому что он стоит у него, скрытый портьерами, и смотрит. Преодолев весьма длительное восхождение в гору, еще одни ворота и несколько лестничных проемов я оказываюсь в нужном коридоре. Без стука толкаю дверь. Раньше это была необжитая комната, заваленная старым оружием и доспехами, но сейчас она переменилась до неузнаваемости. Точнее переменится спустя пару недель. Сейчас, судя по обшитым специальным материалом стенам, она на стадии утепления. На полу уже уложен паркет. Максимилиан стоит у окна, как я и говорила, и смотрит на пустынный двор. Он даже не поворачивается, когда я вхожу. -Я знаю, зачем ты пришла, - сходу принимается он за дело, - Но я не могу тебе это дать. Я слишком многим рискую. -Но твой замок сейчас наиболее безопасен. Я гарантирую тебе неприкосновенность после этой войны, - его мало убеждает обещание его безопасности. Значит нужно что-то более весомое. - Тебе и Элен. -Я и сам смогу её защитить! - рычит он, мгновенно закипая. -Нет, не сможешь! Ты не сможешь в одиночку удерживать свои границы! Максимилиан не шевелится. Тогда я подхожу к нему и, рванув за плечо, разворачиваю его к себе. -Чем ты думаешь, псих ты чокнутый! - я действительно злюсь за то, что он, проживший более шести веков, не может понять очевидного, - Мы оба нуждаемся в помощи друг друга. Прекращай витать в облаках. -А мне кажется, я наоборот спустился на землю, - отвечает он странным тоном, по которому я понимаю, что что-то не так. -Давай забудем прошлое. Все... обиды, - меня коробит на этом слове, - и размолвки. Что случилось, Максль? Максимилиан борется с собой. Он кусает губы и нерешительно бросает взгляд за окно, где постепенно садится солнце. -Я, - он глубоко вдыхает, а в следующую секунду выпускает этот воздух вместе со словами, убившими меня наповал, - обратил Элен. -Что-что ты сделал? -Я её обратил, потому что у меня больше не было выбора! - кажется, он никому еще не озвучивал этих своих мыслей. Его белоснежные щеки покрывает еле заметный румянец, от злости и смущения, в конце концов, что сорвался именно в моем присутствии. -Она была человеком, и я ни за что бы ни подумал, что случится нечто такое, но оно случилось, и Элен могла умереть. А я бы не пережил этого, - в его тоне сквозит отчаяние. Я не первый раз вижу, что он проявляет эмоции только тогда, когда речь заходит об Элен, но это поведение очень нехарактерно для Максимилиана. Он сам не свой. С ужасом смотрит на мой живот, и я внезапно все понимаю. -Она ждет ребенка, да? - спрашиваю я севшим голосом, уже зная, что не ошиблась, - От тебя, Максимилиан? Риторический вопрос. От кого же еще. -Если ты согласишься на мое предложение, то сюда съедутся сильные вампиры, и Элен и ваш малыш будут в большей безопасности, - правильно. Он раскрылся, теперь я могу надавить на его слабое место. Могу, но почему я чувствую сожаление? Может, мне жаль малышку Элен, которую постигла такая участь, а может и самого Максимилиана? Я вижу его внутреннюю борьбу, его брови сходятся под невообразимо острым углом. Наконец он, приходит в нормальное состояние, становясь самим собой. Выпрямляется и криво улыбается, обнажая ряд белых зубов. -Отлично. Можешь переезжать прямо сейчас. -Мой чемодан стоит внизу, - лукаво улыбаюсь я. Максль издает звук, что-то между фырканьем и смешком. -Ты и не думала, что я откажу, верно? -Абсолютно. Максль горестно вздыхает и проходит мимо меня к лестнице, крича на ходу: -Кааарл! Кааарл! От такого пронзительно-капризного голоса у меня волосы дыбом встают. У Карла, должно быть, недюжинная выдержка, раз он больше шестисот лет терпит этого невыносимого психа. Особенно по утрам (или вечерам, смотря какой тут распорядок). Особенно, если тебя будит собственное имя, протянутое вот этим самым тоном. -Подготовь ей комнату, чтобы недалеко от меня, - командует Максль, когда Карл возникает в дверном проеме. -Старая комната Элен свободна и пригодна для жилья, - отвечает Карл с вежливой полуулыбкой на губах. Максль тот час выхватывает из рук камердинера мой чемодан на колесиках и катит его, идя к очередной винтовой лестнице. -Я провожу тебя. Старая комната Элен, насколько я помню, находится на третьем этаже, куда и ведет меня Максль. Он даже распахивает передо мной тяжелую дверь и пропускает вперед. -Нууу... - неопределённо тяну я, оглядев обстановку, которая так и вопит, что тут жила девочка. Столько всего девчачьего, ужас! Никогда ни к чему подобному не питала привязанности. Заметив выражение моего лица, Максль ухмыляется. -Могу предложить твою старую комнату, - ухмыляется Максль, и за этой ухмылкой я вижу его настоящего, с горящими красными глазами и звериным оскалом. Меня пробивает дрожь. Больше Максль так шутить не решается. В итоге я опять иду за Макслем по каменным коридорам с редкими окошками в стенах. Время от времени в промежутках между окнами попадаются доспехи или стойки с оружием. И то и то такое блестящее, старательно вычищенное, что и не подумаешь, будто всем этим вещам не одна сотня лет. -О, вот это лучше! - восклицаю я, заходя в квадратное башенное помещение почти под самой крышей. Только вот с пунктом "недалеко от меня" явно неувязочка вышла: комната Максля находится скорее ближе к другой башне, чем к моей. Но мне здесь нравится. -Тогда я оставляю тебя. Ванная на третьем этаже, в начале коридора. Кажется, у них вся жизнь сосредоточена на третьем этаже. Я провожаю взглядом закрывающуюся дверь и облегченно выдыхаю. Все прошло успешно. Основное веселье начнется, когда обо всем узнает Алекс. Но это даже забавно: бегать вот так от него. Нехорошо, но забавно. В Алленхайме я провела не больше часа, но уже чувствую себя в безопасности. Эта башня была когда-то бергфридом, самым охраняемым местом замка, стены здесь толстые и крепкие. Из небольших окон открывается потрясающий вид на всю территорию замка и крутой скалистый обрыв, на котором и стоит бергфрид, отгороженный толстой стеной с крытой галереей. С этой стороны замок неприступен даже для вампиров, что уж говорить о людях. Налюбовавшись пейзажами лесов и гор, я поворачиваюсь к окну спиной и цепко осматриваю комнату, в которой, как я надеюсь, мне предстоит провести все два с половиной месяца до родов. Пол тут, конечно, каменный, но устланный коврами. Стены покрыты штукатуркой, но их почти не видно из-за нескольких масштабных гобеленов. Нить на них выцвела, что неудивительно. А вот кровать явно была новой из-за своих размеров: в старину спали, полусидя, поэтому кровати делали короткими. Не понимаю, как можно спать полусидя. Ведь так приятно во сне развалиться во всю длину или даже поперек. У изножья кровати стоит старый сундук. Замок с него сбит, и я без труда откидываю крышку. Постельное белье, ничего интересного. Внушительных размеров шкаф пустует. Вот туда-то я и складываю свою одежду, благо вешалки тут есть. Затем пробую на мягкость стул у простого письменного стола и глубокое кресло. Вроде неплохо. Интересно, каким образом Максль провел сюда отопление? А свет, воду? Наверное, это стоило немалых денег и усилий. Очень скоро я устаю от созерцания помещения и пускаюсь на поиски общества, которым была обделена последние дни. Ныне жилой бергфрид очень удобно соединен с двумя трехэтажными паласами - жилыми помещениями - один из которых соединяется с еще одним бергфридом и еще одним паласом. Сомневаюсь, что изначально все выглядело именно так, но замки слишком давно утратили свою функциональность из-за распространения пороха, поэтому Алленхайм, вероятно, перестраивался, предназначенные для военных целей комнаты превращались в спальни, новые ванные комнаты или что-то другое. Немногочисленные слуги мне не интересны. Я нахожу в коридоре Карла, который объясняет мне, что в замке ведется по большей части ночной образ жизни. Сейчас девять часов утра, в это время все обычно спят, но мой приезд несколько сбил привычный график. Однако Элен уже давно спит, а Максль скоро к ней присоединится. Я спать не хочу, потому что только-только встала, но прошу обо мне не беспокоиться, я сама найду себе занятие. Карл мне не говорит этого, но, кажется, он благодарен, что не заставила его развлекать меня. Пока все спят, у меня есть отличный шанс обойти весь замок. Начав с внешних ворот, я захожу в каждый закуточек: здороваюсь со старым привратником, конюхом и его сыном. Почти все хозяйственные постройки пустуют, так как с приходом технологий надобность в некоторых вещах и слугах просто отпала. Однако кузница все еще на месте. Я надолго задерживаюсь в саду. Не помню его в свой прошлый визит в замок, значит, появился он позже. Для чего? Вряд ли Максль захотел внести красок в это мрачное место, а значит, остается только одно: Элен. Спорю, что это она его уговорила. И не зря. Набухающие на ветках почки как глоток свежего воздуха среди этих серых камней. Следующими обследованию подвергаются паласы и бергфриды. Я нахожу упомянутую Макслем ванную и еще две других. Многие комнаты закрыты на ключ. Закрыт и единственный вход в последний неисследованный бергфрид. Я напрасно дергаю за металлическое кольцо на двери. Жаль. Наверняка, там хранится что-то важное, раз Максль все время держит её закрытой. Может, он уступит мне и даст ключ? Можно, конечно, запросто выбить эту дверь, но это будет невежливо. Около четырех просыпается Элен. С первого этажа я слышу, как она ходит наверху, шурша одеждой, включает воду, чтобы умыться, и в итоге спускается вниз. -Добрый день, - говорит она и сладко зевает. - Я не вышла к тебе утром, прости. -Ничего страшного, я не в обиде. Пока Элен ходит по просторной зале и зашторивает все окна, я внимательно слежу за ней. Вблизи я последний раз видела её ребенком, которому Максль по неизвестным никому причинам дал приют в своем замке. А теперь она вампир, и, судя по кольцу на безымянном пальце, госпожа Алленштайн. Но в ней словно бы и ничего не поменялось. В этот самый момент сигнал смартфона возвещает о том, что получено сообщение. Два слова от Алекса: "Ты где?" Надо бы ответить честно, но меня так и подмывает подшутить над ним. Я, разрываясь между нелюбовью ко лжи и желанием Алекса позлить. В итоге я отвечаю: "Там, куда давно хотела поехать. Есть варианты, что это за место?" -Это Алекс, - сообщаю я Элен, с любопытством заглядывающей мне через плечо. - Сейчас будет весело. -То есть? - недоуменно спрашивает Элен. Едва её голос угас, мой смартфон разорвался песней Раммштайна. Нажав на зеленую кнопку, я отвожу телефон как можно дальше от уха и не ошибаюсь - гневная тирада, которую выдает Алекс, точно оглушила бы меня, держи я телефон вплотную. -Прокричался? - интересуюсь я, когда Алекс исчерпывает все ругательства и лестные эпитеты, а равно и дыхание. -Да, спасибо, - язвительно отзывается рыжий. -Обращайся. -Ты можешь хоть иногда не создавать проблем? -Не могу. Я беременна, и раз уж в моем настроении особых скачков не наблюдается, должна же я хоть так потрепать твои нервы. -Лучше бы ты рыдала и посылала меня ночью за апельсинами, - ворчит Алекс чуть приглушенно, видимо, произнося эти слова в сторону. -Смотри, а то ведь последую твоему совету, - шутливо угрожаю я. - И когда соберешься ко мне, захвати мой второй чемодан, а то я его оставила на старом месте. -Хорошо. Я не доверяю Максимилиану, но раз доверяешь ты... - голос Алекса сходит на нет, и он качает головой, что я понимаю, чуть углубив нашу связь. - До скорого. -Пока. Все прошло не так уж и плохо. А может, он просто и так слишком занят в клане и не может себе позволить отвлекаться? Было бы неплохо. -Обожаю его злить, - мурлычу себе под нос, довольно жмурясь. -А я не люблю, когда Макси злится. Когда он злится, он перестает себя контролировать, - удрученно говорит Элен и прибавляет шепотом, как нечто постыдное. - И я даже начинаю его бояться. -Это скорее, когда он совсем в бешенстве. А когда он просто злится, то становится невероятно изощренным в области пыток, убийств и словесных острот. Но ты вряд ли испытывала это на себе, - я издаю короткий смешок. - Всегда было любопытно, каков он с теми, кого любит? Такой же жестокий или наоборот становится мягким и покладистым? Может, он скрытый подкаблучник? -Он не подкаблучник, - возражает Элен. - И не покладистый. Он всегда один и тот же - хоть дома, хоть где-то в другом месте. -Ох, неужели? Если он со всеми одинаков, то, должно быть, оставил на твоем тельце не один шрам. На моем он оставил много. И вот в этот момент я понимаю, что у меня очень даже ощущаются скачки настроения. Вот сейчас я совершенно точно невыносима, но мне это нравится. К чему мне вообще понадобилось заводить разговор в подобное русло? Позлить Максля, например, который секунду назад распахнул дверь на антресоли и перегнулся через перила. -Калашниковааа? - тянет он тем же противным голосом, каким обычно зовет Карла. - Нашла для себя новую игрушку? Не боишься? -Кого? Тебя, что ли? -А может и меня. -Неа. Ты меня не тронешь, - с несколько наглой уверенностью заявляю я. - Ты не трогаешь детей. -И то верно, - усмехается Максль. - Погодите, я сейчас спущусь. Он скрывается за дверью и, миновав лестничный пролет, появляется уже из другой двери, что на нижнем полуэтаже. -Так, где наш завтрак? - Максль с недовольным видом вертит головой. - Кааарл! Завтрак! Вот так я и начинаю жить в Алленхайме. Обитателей тут не так уж и много. Я, Максль, Элен, Карл и кое-какая прислуга. Некоторые из слуг тоже вампиры и замок для них - прекрасное место, чтобы спрятаться от современного мира. Как обычно делал Максль. Замок оснащен всеми удобствами: газ, электричество, водопровод, отопление, интернет. Сам Максль признался, что все это стоило ему баснословных денег, но он ни разу не пожалел. Только по свечам и приготовленной на огне пище иногда скучает. Насчет еды я еще могу согласиться, но что хорошего в свечах? Восковые свечи в то время были дорогими, а свечи из жира противно пахли и сильно чадили, черня стены и потолок, да и освещали плохо. Но Макслю уже больше шестисот лет... Как представлю себе это - проживать год за годом, век за веком, когда вокруг тебя рождаются, взрослеют и умирают люди, а ты остаешься таким, каким был и всегда, так дрожь берет. Я не хочу такой судьбы для Леночки. Однако я уже дала ей именно такую. И сделать уже ничего не могу. Очень удобно для меня то, что Максль очень спокойно отнесся к моему постоянному присутствию и остался... домашним, что ли. Ведет себя так, будто я всегда жила здесь: без акцентирования моего положения гостьи, без излишней и надоедающей заботы. Так, как ведет себя нормальный "внешний" Максимилиан. Другой же, как я поняла, давно спит глубоко внутри, но все же временами мне кажется, будто я вижу все тот же блеск в глазах. Я точно его замечаю, когда в замок пытался пробраться лазутчик, которого Максль сломал, лишь бросив один единственный взгляд. Верхняя губа его задрожала, поднимаясь вверх и обнажая клыки... И тут окрик Элен заставил его очнуться. Его глаза приобрели привычное, безразличное выражение. Клыки втянулись. И в какой-то момент я испытала неподдельное благоговение: какая-то девчонка имеет над ним такую власть... В первые дни мне все вокруг кажется интересным, но уже через неделю я начинаю скучать по шуму и суете города. В тот городишко, куда меня перенесла Аска, ездят редко. Максль предпочитает уединенность за каменными стенами Алленхайма и держит под боком Элен, чтобы с ней или Маркусом, не дай бог, не случилось чего. Карл во всем подчиняется приказам своего господина и создателя. Ну разве не скукотища? И запертая дверь в бергфрид все больше и больше завладевает моим интересом. Должна заметить, что я легко перестроилась на ночной образ жизни. В одно утро я, пожелав, всем сладких снов, отправляюсь в свою комнату, но спать не ложусь. Выждав около часа, я тихо выскальзываю наружу и крадусь по коридору до тупика с закрытой дверью. Замочная скважина странной формы. Наверняка, под заказ сделано. А все ключи хранятся у Карла. Если сейчас использую воду и открою её, потом не смогу закрыть. Если выбью - подниму шум, и дальше все будет весьма печально. -Я знал, что ты придешь сюда. От неожиданности я вздрагиваю, резко отпрянув от двери. Максль не зол, не сердит даже, в его глазах искрятся смешинки, а губы дрожат. -Извини, - бормочу я. - Мне стало скучно. -Я уже понял это. Подвинься, - он мягко отстраняет меня в сторону и извлекает из кармана джинсов массивный металлический ключ с причудливой резьбой. Вот так просто? Он даже не будет меня отчитывать за то, что полезла не свое дело? -Любопытство не порок, но сгубило много кошек, - произносит Максль наставительно. - Но для такой кошки как ты, я сделаю исключение. Договорив, он распахивает дверь и первым в неё заходит. Я - за ним. За этой дверью оказывает крохотная площадка с двумя лестницами - наверх и вниз, и одной дверью. Ни оконца, ни чего другого, только пустые держатели для факелов на стенах с черными пятнами копоти вокруг. -Нам наверх. Наверх так наверх. Максль поднимается до предпоследнего этажа, объяснив это тем, что на последнем раньше спала прислуга. -Заходи. Минуя дверной проем, я замечаю, насколько толстые здесь стены. Не сравнить с современными панельными домами, которые в случае чего складываются, как карточные домики. В крохотных оконцах нет стекол, они закрыты ставнями. Из мебели - один единственный деревянный стул, который, судя по внешнему виду, едва ли не древнее самого Максля и вот-вот развалится. Вдоль стен на специальных стойках стоит оружие, в основном мечи, и несколько доспехов. Ничего странного или интересного. Зачем же он тогда прятал все это? -В коридорах и старых залах оружия и лат полным полно. Зачем же ты убрал с глаз это? -То, что там, - Максль указывает пальцем в пол, - внизу - лишь показуха. Всем вот этим я когда-то пользовался. Теперь я осматриваю все с большим интересом. Боевое снаряжение значит? Ноги тянут меня ближе. Взгляд мечется среди всего этого разнообразия, пока не выцепляют один довольно неказистый, простой меч с клинком пламевидной формы. Пальцем я дотрагиваюсь до его лезвия. Подношу палец к носу. Такой отчетливый запах старой крови. -Что это за меч? - спрашиваю я. -Какой? - умостившийся на стуле (как он не развалился?) Максль вытягивает голову, чтобы увидеть. - Ааа... Этот. Не нравится мне его тон. Как будто бы в самую душу пытаюсь залезть. Но отвечает он спокойно, однако же, промедлив в начале, словно собираясь с духом. -Это мой любимый. -Ты им убивал? -Много. -Тебе это нравилось? -Безумно. Но, как видишь, - Максль разводит руками, - я уже несколько месяцев никого не убивал. Даже самого себя не ранил. -Уу, прогресс! -Скажи, Максль, - спрашиваю я, подойдя к окну, - что будет, когда все закончится? -Не знаю, - просто отвечает он. - Но мир меняется, и меня это беспокоит. Я боюсь, что в этом новом мире не будет места для такого старика, как я. На самом деле, я уже чувствую, что жизнь начинает меня тяготить. Это признание искреннее, и это выбивает из меня дух. Я застываю словно статуя, часть каменных стен, окружающих меня, и мысли о потерявшемся Максимилиане, Алексе, который не раз подходит к суициду, и Леночке, что с первого дня жизни будет питаться чужими жизнями, то лениво текут, то мечутся в моей голове. Мир, где вампиры могли бы жить без опасений. Он был бы прекрасен. Прим. автора: Антресолью называется также верхняя часть высокой комнаты, разделённой на два полуэтажа. Так же скажу, что Алленхайм - выдумка автора, весь до последнего кирпичика.