Книга вторая. Пепел.

Время летит, летит... Я ощущаю себя словно в некоем коконе, сквозь который не пробивается ни шум, ни чьи-либо голоса. Ничего, что могло бы пошатнуть мое равновесие. Максль исправно следит за порядком на своих границах, Элен большую часть времени проводит у ноутбука, зависая на специальных сайтах для будущих мам, к которым иногда тащит и меня. А Алекс подозрительно и пугающе тих. Но я-то знаю, что это совсем не показатель того, что за стенами замка все радужно и светло. Просто он не хочет, чтобы весь тот негатив доходил до меня. Кокон вокруг меня столь плотен, что его можно потрогать руками. Но меня такое положение вещей устраивает. На самом деле, с каждой неделей я чувствую себя все хуже и хуже: Лена высасывает из меня слишком много жизненной энергии. Порой доходит до того, что я встать не могу, потому что ноги не держат совсем-совсем. Боже, да больше ни в жизнь! Отныне, секс без презерватива - зло! Слышишь, Лена? Не повторяй моих ошибок. Да, у меня новая привычка: я разговариваю с Леной вслух, и иногда кажется, будто она отвечает. Бред какой-то. И вот он. Июль. Час икс все ближе и ближе. А у меня мандражка, хуже, чем перед ЕГЭ по математике. И почему я его вспомнила? Может, потому что я со страху написала на 89 баллов? И тут, тоже со страху, все сделаю правильно. За завтраком я одновременно с Макслем тянусь к соусу. Подушечки наших пальцев соприкасаются, и размытые, неясные обрывки его жизни проносятся перед глазами: Максль точит меч, смеется с товарищами по ордену, сидит в темной камере, разрывается от боли, обходит двор только что выстроенного замка, выхаживает больную Элен, режет кинжалом спину... мою спину... Вилка выскальзывает из моих пальцев и, с немелодичным звоном ударившись тарелку, падает на пол. Несколько секунд я пытаюсь отойти от шока, а потом вдруг с языка срывается: -Чтоб вас всех! Вы сговорились, что ли? -Ты о чем? - недоуменно спрашивает Максль. -Ты, Алекс, Тим. Вы все сговорились, да? -Разумеется, - ядовито отвечает он. - Специально просчитывали время, чтобы между всеми было как раз два месяца. Сидит Максль совсем рядом. Я поднимаю на него сердитый взгляд, пересекаясь глазами. И вдруг замечаю, что при ближайшем рассмотрении они совсем не красные, нет - водянисто-голубые. Это открытие бьет меня током. Образ бессердечного садиста медленно, но верно рассыпается. Элен просто слишком дорога ему, чтобы он вел себя с ней так, как с остальными. Но теперь и я знаю, что он может быть не тем психом, которого видела я. Он любит спать на траве в саду; когда чуть-чуть сердится или обижается, щеки его краснеют. Он любит возиться с животными и сидеть на шпиле самой высокой башни. Ностальгирует, когда никого нет рядом. Меня это бесит. Поскорей бы родилась Лена, чтобы эта способность никогда ко мне не возвращалась. Порою знать о человеке все бывает полезным, но я предпочту не знать ничего. Меньше знаешь - крепче спишь. Мне было куда проще считать Максимилиана маньяком и не видеть его человечных сторон. А теперь и не знаю, что и думать. -Макси, ты убрался в подвале? - отложив в сторону нож и вилку, спрашивает Элен миролюбивым тоном. Только от этой миролюбивости Максль вдруг покрывается холодным потом и чуть не давится куском мяса. -Еще сто лет назад, - непринужденно отвечает он. -Врать не хорошо. -Я не вру. -Нет, ты врешь. Я по глазам вижу. -Там и так было не грязно. -А скелеты? -А им и там неплохо. На этом моменте меня пробивает на дикий хохот, и я вынуждена выбежать из трапезной в коридор. -И чем ей скелеты не понравились? - сетует Максль, через пять минут проходя мимо меня. - Милые скелетики оборотней... Упоминание об оборотнях пробуждает во мне какое-то старое воспоминание. Выудив его из своей памяти, я выкрикиваю Макслю вслед: -Максль, подожди! Альбинос оборачивается и, приподняв брови, интересуется, в чем дело. -Ты же оборотень! -Ну да, - с кислым видом отвечает он. Кажется, подобному факту он не слишком рад. -Какое ты животное? - выпаливаю я вопрос, интересовавший меня с того самого момента, как я узнала, что он может перекидываться. Максль шевелит губами, словно пережевывая что-то. Возведя глаза к потолку, вздыхает. -Не люблю я это дело, но раз уж на то пошло... Он поворачивается ко мне спиной и, ухватившись за край футболки, стягивает её через голову. -Подержи. Раз раздевается, значит, большое животное. Ммм, а за сохранность брюк он не беспокоится? Хотя, так даже лучше. Не раздеваться же ему передо мной догола. Волна судороги пробегает по его мышцам - весьма неприятное ощущение. Последний раз я перекидывалась много лет назад, но все еще его помню - тянущее, болезненное, мерзостно-пакостное. Между его лопаток появляется серое, напоминающее кляксу пятно, расползшееся по всему телу в считанные секунды. Точно из того места, где было пятно, показывается что-то острое, треугольной формы. Оно стремительно растет в размерах, но внезапно останавливается. Если не ошибаюсь, это... плавник? -Теперь ясно, почему никто не видел твоей животной ипостаси, - произношу я и иду к Макслю, чтобы осмотреть его спереди. - О, частичная трансформация. Потрясно. Максль скалит в улыбке ставшие треугольными зубы, но я вижу, как напряженно бьется на его виске жилка. Такая показушность требует немалых сил и чудовищного контроля. Потому что вместе с изменением облика изменяется и разум. Поддавшись животному внутри, оборотень может разорвать даже друга-человека. Вернувшись в нормальный облик, Максль выдергивает из моих пальцев футболку и, путаясь, натягивает её. В самый последний миг я оглядываю идеально ровный шрам, идущий по всей линии позвоночника. -Не люблю эти штучки, - бормочет он снова. - Как будто бы мало того, что я кровь пью. Еще в этом виде жутко жрать хочется. -В первый раз страшно, наверное, было. -Конечно страшно. Это было начало пятнадцатого века. Я моря-то ни разу не видел, не то что простую акулу. А тут какая-то тварь двадцать метров длиной, да еще и дышать на суше не может. Я чуть не подох тогда. -Двадцать метров? - скептично переспрашиваю я. - Таких акул не бывает. -Это сейчас не бывает, - грубо отрезает Максль. - А пару миллионов лет назад были. -Мегалодон, что ли? - ахаю я. - Разве это возможно? -Возможно все, - склабится Максль. - Сойдет любая живая тварь, даже если она вымерла много лет назад. Твой друг Котов перекидывается в смилодона. -Чтоо? - чувствую, как вытягивается мое лицо. - Котов? Котов может перекидываться? -А он тебе не говорил? - как-то вяло удивляется Максль. - Он заявился ко мне лет семь назад и попросил вколоть ему яд оборотня. -И ты, недолго думая, согласился? - голос начинает тихо звенеть от подступающей к горлу ярости. И обиды тоже. Почему Миша мне ничего не сказал!? -А почему нет? Он был очень обаятелен и привел убедительные доводы. И это было довольно любопытно, - пожимает Максль плечами. - Он ведь не умер, так что все нормально. Конечно. Это для тебя нормально. А для меня то, что Котов утаил столь важную деталь, сродни предательству. Ведь мы столько лет вместе жили, вместе ходили по магазинам и готовили ужин, вместе... -Дам тебе хороший совет: оставь мальчишку уже в покое, - бросает Максль перед тем, как уйти. - Без тебя ему будет намного лучше. И он, черт побери, прав. Не дойдя до поворота, Максль резко вскидывает вверх голову и шумно втягивает носом воздух. -У нас гости. Я тоже вскидываюсь и прислушиваюсь. Толстые каменные стены почти не пропускают звуков, но на слух я всегда была остра. Движение у главных ворот я слышу довольно смутно, но, чуть углубившись в сознание Алекса, уверяюсь в своей правоте. -Эй, не бегай! - кричит мне в догонку Максль. Выскочив на крыльцо, я попадаю прямо под проливной дождь. Вся моя одежда промокает насквозь за каких-то пять секунд. Можно было попробовать сделать её водоотталкивающей, но не думаю, что сейчас моих сил хватит на эту сложную процедуру. А еще я думаю, что если сейчас побегу вперед, мне достанется от этих самых гостей по самое не хочу. Поразмыслив, я коротко смеюсь и решительно направляюсь к воротам. Тряпочные балетки шлепают по лужам и из бежевых становятся грязно-серыми. Ощущаю себя ребенком: получать такое удовольствие от того, что ноги промокли до дрожи... Даже в такой серый и унылый день шевелюра Алекса словно пылает неизменно неистовым пламенем. Главные ворота находятся гораздо ниже по склону горы, чем те, что ведут во внутренний двор. Алекс меня еще не заметил. За ним так интересно наблюдать, когда он не знает, что на него смотрят. Ведь тогда он... другой немножко. А со мной он всегда притворяется. Не знаю даже, что с этим делать. Вдруг он резко поднимает вверх голову, наверняка почувствовав на себе мой взгляд. Тут же меняется и выражение его лица: брови сходятся у переносицы, складки вокруг губ становятся жестче. Ой-ой. Глаза едва улавливают стремительное движение, а он уже стоит передо мной. Вытягивает вперед руку, закрывая меня ярким голубым зонтом. Я бросаю беглый взгляд наверх. Изнутри этот зонт усеян пушистыми облачками. Напоминание, что не всегда будет дождь и когда-нибудь обязательно выглянет солнце. -Ты почему вышла без зонта? - шипит Алекс, толкая меня вперед. - Да еще в таком виде! Быстро в дом! -Я тебя хотела встретить, - говорю я, шагая впереди. -Ты могла это сделать и у порога, а не на улице! -Не злись, - улыбаюсь, обернувшись. - Я давно тебя не видела. -Еще скажи, что соскучилась, - ворчит он, но уже менее сердито. Его сощуренные глаза озорно сверкают, не уступая по яркости волосам. Он протягивает руку и сжимает мои пальцы. В этот миг я чувствую острый прилив нежности вот к такому Алексу - ворчащему, вечно на что-то недовольному, по-своему родному. Такой он мне нравится гораздо больше, чем тогда... Когда чуть не умер. -А если соскучилась? Пару секунд Алекс удивленно хлопает глазами. Затем на его губах появляется робкая улыбка, даже не показавшая и кромки зубов. Но что же это? Почему у меня ком в горле? Я старательно сглатываю, но ком не проходит. Странно. У Алекса рука теплая. У него всегда были ледяные руки, особенно кончики пальцев. Наверное, это я замерзла. Еще и Лена жизненную силу вытягивает. Проследив за моими мыслями, Алекс вновь подталкивает меня вперед, ускоряя шаг. -Скорее в дом. Я не спорю. Чувствую, как с каждым новым шагом ноги становятся тяжелее и тяжелее. Карл распахивает дверь и приветливо здоровается. Алекс коротко кивает ему, даже не изобразив любезность, и без лишних промедлений идет к лестнице. -Как ты узнал, где моя комната? - интересуюсь я у Алекса, поднимаясь за ним по ступеням, выстроившимся по спирали. -По запаху, - просто отвечает он. - Вот и пришли. Если Алекс намок только частично, я промокла вся насквозь. Одежда прилипла к телу. Меня начинает бить озноб. -Да ты дрожишь! - восклицает Алекс, дотронувшись до моего плеча. - И ноги трясутся. -А, это ничего. Я последние дни всегда так, - объясняю я, а как будто извиняюсь. - Знаешь, я, наверное, полежу немного. Нехорошо себя чувствую. -Что такое? - обеспокоенно спрашивает Алекс. -Просто усталость. На самом деле я не хочу показывать, как сильно я ослабла. Еще начнет себя в этом винить. А уж если опять обложит меня подушками... Хотя сейчас это не кажется таким уж ужасным. -Ты надолго? -На день, может больше. Сестры Сакурай вытолкали меня за порог и сказали, что не пустят, если не отдохну. Можно подумать, что я устал! - негодующе прибавляет Алекс, скрестив на груди руки. -У тебя круги под глазами толще большого пальца, - отмечаю я, разбирая постель. -Дай я, - Алекс выхватывает из моих рук подушки и бросает их на пол. - Подумаешь не выспался. -Вот зачем ты их бросил? И сколько ты не спал? -Ничего, на полу им тоже будет неплохо. -Ты проигнорировал второй вопрос. -Не проигноривал я... - Алекс хмурится, явно не горя желанием продолжать. - Дней десять, наверное. Внутри меня все вздрагивает. Десять дней или даже больше! Только он может так истязать себя. Так фирменно, в стиле Алекса Орлова. Когда постель оказывает разобранной, Алекс садится поверх одеяла и лишь на секунду прикрывает глаза. Я мысленно тяну к нему руки и шепчу на ухо: Спи. И он действительно засыпает. Вот так, сидя и в мокрой одежде. Теперь мокрой будет и постель, но будить его сейчас будет просто зверством. Я осторожно опрокидываю его, приводя в лежачее положение, и укрываю свободным краем одеяла. Сама сгребаю в охапку свою мокрую одежду и иду в сушилку. Сушилкой называется комната, где всегда на полную катушку жарят батареи. В такую сырую погоду, это просто бесценно. На выходе сталкиваюсь с Максимилианом. -Мой гость не хочет выйти меня поприветствовать? - спрашивает он с сарказмом в голосе. -Он спит, - отвечаю я со сталью в голосе, намекающей на то, что будить его нельзя. -А я хотел кое-что обсудить... Кстати, твои друзья ждут в большой гостиной. Ах да, Алекс же был не один. Забыла совсем о тех других. Даже не обратила внимания, кто это. Вместе с Макслем я направляюсь в гостиную. Судя по запаху, там Данил и Котов. При мысли о Котове и сокрытой от меня тайне, во мне новой волной поднимается гнев. Но так же я знаю, что не имею права на него злиться. Без меня ему бы было намного легче. Без этой ненормальной перманентной любви. Но и поделать с собой ничего не могу. А вот Данилу я рада. Как легко с парнями, у которых к тебе нет постороннего интереса. Да и вообще с людьми, с которыми эта самая любовь вас не связывает. Вот Саюри, неплохая девушка, но из-за её ревности нам даже приятельницами не быть. Блин, то, что она цепляется к Алексу меня невыразимо бесит. Интересно, как она? Ведь теперь у неё нет ни шанса. Я знаю, каково это, когда у тебя не остается ни малейшего шанса, будь то любовь или что-то иное. Это так невыносимо больно. -Аня! - с порога бросает на меня Данил. - Почему ты не взяла меня с собой, когда уходила!? Я ошарашенно застываю у порога. А ведь правда. Данил был там, просто выехал в город на день. День - не так и много, но я даже и не вспомнила о нем. Обвиняю Котова, а сама не лучше. -Прости меня, - пристыженно мямлю я, и это действует на Данила успокаивающе. Он не ожидал, что я приму его укоры так близко к сердцу. -Да ничего, - говорит он после затянувшегося молчания. - Ты в порядке - это главное. Теперь-то ты никуда от меня не сбежишь! - прибавляет он, громко фыркнув. -Да куда уж мне, - усмехаюсь я и, приподнявшись на цыпочках, щелкаю Данила по лбу. Он, конечно, видел это движение, но уворачиваться не стал. Если все время пользоваться своими необычными способностями, жизнь станет куда скучнее. -А где Котов? - спрашиваю я, поняв, что кого-то не хватает. -Вышел на террасу, - отвечает Данил, по какой-то причине отводя глаза. -Что-то случилось? -Все как обычно, - небрежно роняет Данил столь тяжеловесную фразу. Для Котова "все как обычно" - совсем не значит "хорошо". Мои глаза встречаются с глазами Данила. Не знаю уж, что он в них увидел, но явно ничего приятного. На душе у меня резко становится до странного погано. -Знаете, я себя чувствую нехорошо, - произношу я тихо. - Пожалуй, вернусь к себе. -Тебя проводить? - бросается за мной Данил, чуть не наступая на пятки. Я мотаю головой и спешу укрыться в темном коридоре. Странно, я точно помню, что здесь горели старомодные факелы на стенах. Тронув пальцем фитиль, я обнаруживаю, что он мокрый. Прекрасно. То ничего не могу сделать, то совершенно непроизвольно и незаметно для себя же начинаю выбрасывать энергию. Да и черт с ним. Добравшись до своей спальни, я ничком падаю рядом с Алексом. От моих переживаний энергично начинает копошиться Лена. -Да ладно тебе, - бормочу я, положив ладонь пониже пупка. - Мишка тебе понравится, вот увидишь. Он хороший. И добрый. Всегда мне помогает. И, кажется, я совсем его не знаю. Скорее бы ты могла уже мне отвечать, - вздыхаю я. Все-таки странно говорить с тем, кто по определению ответить не может. Я засыпаю, хоть и проснулась совсем недавно. Просто я теперь вообще очень много сплю. По пробуждении Алекс все еще рядом - свернулся клубком как кот, обняв одеяло. Почти одновременно со мной он также открывает глаза. После сна они все еще сохраняют свой настоящий цвет, тот, который был при жизни - чистый зеленый, какой бывает у молодых листьев. Зеленый - цвет жизни. -День в самом разгаре, - зевнув, подмечает Алекс. - Долго я спал. -Можешь продолжать дальше. Тебе это не помешает. -Я не могу позволить себе такой роскоши, - говорит бесцветным голосом Алекс и откидывает одеяло. - Сейчас я должен обсудить кое-что с Максимилианом, а затем... -Уйти? В то место, где ты никому не нужен, где всем наплевать, что с тобой станется? - спрашиваю я вкрадчиво. Алекс нервно дергает головой. Несомненно, он узнал свои же слова, сказанные когда-то мне. Очень давно, когда я еще верила в светлую и чистую любовь в лице Красной Саламандры. -Я должен. -Ради чего? -Ради нашего будущего. Ради лучшего будущего, - уточняет он; обернувшись, смотрит на меня странным взглядом - вроде бы решительным, но в то же время и стеклянным. - Нынешняя ситуация меня не устраивает. Я хочу изменить этот мир, в котором будет жить наша дочь, к лучшему. Я думаю, что сделать это практически нереально. Потребуются годы, даже десятилетия, в худшем случае - века. Но вместо этого я говорю: -Просто будь осторожен. Не подставляйся понапрасну. Он кивает как будто искренне, хотя мы оба знаем, что он это обещание ни за что не выполнит. По пути вниз Алекс то и дело возмущается: то я бежать пытаюсь, то у меня майка слишком короткая и я застужу поясницу, то что-нибудь еще. Помнится, его чрезмерная забота меня всегда раздражала, но сейчас... мне смешно. -О, вижу, вам весело, - холодно произносит чей-то голос прямо над моим ухом. Я прямо подпрыгиваю. Вот почему, когда не надо, у меня происходят выбросы энергии, а когда надо, я даже запахи пропускаю? -Миша! - я расплываюсь в улыбке, ничем не выдавая своей напряженности. - Я не застала тебя вчера. -Я курил на террасе, - Котов достает из кармана красную пачку вишневого "Капитана Блэка". Это были одни из моих самых любимых. Помнится, раньше он курил белый "Уинстон" да и то редко. -Не составишь мне компанию? -Она не может, - встревает Алекс, злобно сверкая глазами. -Ах, ну да, - с издевательскими нотками вздыхает он и зыркает в сторону моего живота, а значит - в сторону Лены. - Забыл. Простите, простите. Повернувшись на каблуках, Миша резкими, нервными шагами удаляется от нас. Я уже открыла рот и готова крикнуть ему что-то в след. Алекс придерживает меня за плечо. -Оставь его. Пусть лучше остынет. Я с жалостью смотрю другу вслед. Может уже даже бывшему другу. А может он никогда другом не был. Алекс уезжает тем же вечером. Еще с середины июня зарядили дожди. Вода лилась с неба потоками беспрестанно и совсем скоро все реки в округе разлились, подтопляя города и деревушки. Я бы могла что-нибудь сделать с ней, но путь за пределы замка мне закрыт. Ну и черт с вами. Вот закончится все... А ничего и не закончится. Просто я теперь никогда не буду одна. Весьма интересный способ избежать одиночества. С неба льет все сильней и сильней, и в одно утро дождь превращается в настоящую бурю. Мутная вода хлестко бьет по стеклам, днем темно словно ночью. И нехорошее у меня предчувствие. С самого вечера гложет и скребется о грудную клетку. Не могу понять его суть, откуда оно взялось, и это несказанно раздражает. И так продолжается несколько часов до того момента, как я, слишком утомленная своей ношей, засыпаю в кресле с книгой в руках. И мне снится странный сон. Очень-очень странный... Мне снится отец. Он никогда мне не снится просто так. Да он вообще почти никогда мне не снится. Он что-то мне говорит, иногда улыбаясь, но я не слышу ни звука. Только стараюсь прочесть по губам, но в этом деле я не мастер. -Анюта, - долетают вдруг до меня звуки его голоса, - у тебя все так сложно, как было и у меня. Но ты ведь у меня сильная, правда? Не забывай своего старика, даже если будет совсем туго. Как завороженная я повторяю шепотом эти слова, не осознавая даже толком, что уже проснулась. Где мой телефон?.. Он же был где-то здесь, где-то... Дисплей ярко загорается, ударяя по моим заспанным глазам. Мне нужна дата. Ну, конечно. И как я только посмела забыть?.. Сегодня десятое июля. Годовщина его смерти. Я подскакиваю как ошпаренная, забыв и о слабости, и обо всем другом. Боже, как я могла забыть, когда раньше не забывала никогда? Мне срочно нужно на кладбище... до которого черт знает сколько тысяч километров. И как туда попасть - неизвестно. Хотя как это, неизвестно. Есть же Аска. На этот раз мне приходится ждать, пока возьмут трубку, довольно долго. Я даже уже хотела отменить вызов, но голос Аски в трубке остановил меня как раз вовремя. -Приветики! У тебя что-то случилось, или просто соскучилась? В вопросе я чувствую затаенную иронию, но никак на неё не реагирую. Не до неё мне сейчас. -Аска, можешь перенести меня ко мне домой? -Нет, - без раздумий отвечает она. - Не могу. Это опасно. -Что же там такого опасного? - интересуюсь я. -Во-первых, какая там у тебя неделя? Тридцать девятая? Во-вторых, твой родной город - место, где тебя точно будут поджидать. -Но мне действительно очень надо! -Для тебя сейчас ничего важнее собственной безопасности быть не должно, - возражает Аска голосом большой мамочки. - Ань, я серьезно. -Я тоже очень серьезно: если мне не поможешь ты, я найду другой способ. -Ты ведь это не шутишь, да? - с ноткой обреченности спрашивает Аска и, не получив в ответ ничего кроме молчания, тяжко вздыхает. - Хорошо, скоро буду. Отлично. А мне бы переодеться во что-нибудь приличное. Вот не дай бог кто-то слышал эту беседу. Или сейчас зайдет Карл или Максль. Будет очень весело, а у меня будут места в первых рядах. Однако мне везет, и никто не мешает исполнению моего плана. -Знаешь наше городское кладбище? - почему-то шепотом спрашиваю я, вцепляясь крепко-крепко в ладонь Аски. -Знаю, - подтверждает она удивленно. - Но зачем тебе кладбище? -Надо, - отрезаю я. - Пошли уже. Не то на посторонний запах сейчас все, кому не лень, сбегутся. Понятия не имею, в какой части огромного старого кладбища я оказываюсь. Но если внимательно оглядеться... Ага, вон главные ворота. Значит, нам вот сюда. В детстве я почти не бывала тут, даже в годовщину смерти отца. Мама никогда не посещала его могилу. Она вообще о нем старалась не говорить и не вспоминать. Впервые навестить его я смогла лишь в двенадцать лет, когда родной брат моего отца приехал и забрал меня. Ох и крику тогда было. Это был первый раз, когда я подняла голос на мать. До этого старалась терпеть, напоминая себе, что она все же моя мама. Но когда она начала в открытую оскорблять отца, перед глазами словно встала красная пелена. Я не понимала, что говорю и зачем. Кровь словно закипела в жилах. Никогда не забуду выражение лица матери после того, как в голове более менее прояснилось. Ужас. И страх. Не было ли это проявлением крови вампира? Кладбище пахнет землей, травой и гниением. И из-за этой какофонии я не замечаю человеческого запаха. -Я думала тебя сюда и палкой не загонишь, - произношу я холодно, приоткрывая калитку и входя на огороженный забором участок. -Я хотела с тобой повидаться, - говорит мама, не поднимая головы. - Знала, что ты придешь сюда. -Разумеется. Я прихожу сюда каждый год. Я должна была лежать рядом с ним. Мама смотрит на меня недоуменно и испуганно. Пожав плечами, я сажусь на мраморную скамеечку рядом с ней. -У меня был рак легких. Я должна была умереть еще полгода назад. Алекс спас меня, сделав вампиром. Но в некоторой степени он виноват в том, что я начала курить и заболела. И мне плевать, что ты ненавидишь вампиров. Теперь у меня будет новая семья. А у моей дочери будет отец, и я не посмею лишить её его. Такие легкие слова дались мне с невероятной трудностью. Разрывать старые связи больно, но необходимо. -Кстати, мам. Почему ты тогда вспомнила вампиров? -Потому что за год до смерти твоего отца, они пришли за ним. Что ж. Я догадывалась. Но все же не могу сдержать прерывистого вздоха. -И ты знала, кто они такие? -Нет, не знала. Они просто казались мне подозрительными типами, которые вовлекли твоего отца во что-то нехорошее. Он стал пропадать, иногда не ночевал дома. Все это разрушило наш брак. Я молчу, хотя мне очень хочется сказать, что бывают вещи и похуже. Алекса не было почти десяток лет, но я почему-то простила его, хотя не за что абсолютно. Но это, пожалуй, будет за пределами её понимания. Мама не способна любить мужчину, которого нет рядом. -Держи, - протягивает мама мне довольно объемный пакет. -Что это? -Это вещи твоего отца. -Я думала, ты их давно выкинула. -Не все. -Удивительно! - саркастически восклицаю я, но мама никак не реагирует. Тогда я встаю и иду к белому мраморному памятнику. Пальцами провожу по его пыльной поверхности. Примерно год назад я решила сменить его на более новый и красивый, но потом узнала о своей болезни и перехотела делать что-либо. Затем тем более не до этого было. Если переживу войну с Аденауэрами, тогда точно сделаю все, что задумывала. Позади меня покашливает Аска, ранее деликатно молчавшая. Значит, пора уходить. Я не говорю маме прощальных слов. Просто поворачиваюсь и, схватив Аску за руку, погружаюсь в пучину тьмы и шума. Оказвашись у дверей своей комнаты, я олядываюсь - Аски уже след простыл, вокруг только толстенные каменные стены. Я толкаю дверь и замираю. В комнате есть кто-то еще. Мой старый знакомый - Дамар. Для тех, кто не знает: смилодонов по ошибке все называют саблезубыми тиграми.