Книга вторая. Пепел.

Если бы я могла, то умерла бы на месте. К сожалению, от шока с вампирами не случаются сердечные приступы, столь крепки наши сердца, закованные в латы. Но и в самой крепкой броне есть слабое место. Именно в него меня поражают слова Алекса. -О чем ты, Алекс? Это же я! Умом я уже осознаю, что память его была утрачена при смерти и не вернулась обратно вместе с душой. Но так сложно в это поверить. -Я не знаю тебя, прости, - произносит Алекс виновато, качая головой. - Мы родственники? Впрочем, вряд ли, ты совсем на меня не похожа. Услышав эту фразу, я немного приободряюсь. Значит, свою внешность он помнит. Хоть что-то. -Знаешь, а ты пахнешь вкусно, хоть и немножко дымом, - сообщает мне Алекс, проведя носом. Он резво подскакивает, будто бы и не умирал. -Что с моей одеждой? - восклицает он удивленно и нетерпеливо срывает с себя то, что осталось от пуловера. - Почему я весь грязный и в крови? А, так я ранен. Но ты знаешь, это довольно странное место. Блин, почему у меня зубы чешутся. Они же не могут чесаться! Слушай, почему от меня так дымом несет, будто я горел? Ай, так у меня еще и на затылке шишка. Я неплохо переносила моменты депрессий Алекса, когда он мог молчать по несколько дней к ряду, не заговаривая ни с кем, даже со мной. Алекс-почемучка, болтающий без остановки столь громким голосом, для меня в новинку. Я не знаю, как на него реагировать. -Знаешь, мне кажется, здесь опасно, - протягивает он задумчиво. Схватив меня за руку, он резко дергает вверх. - Пойдем отсюда. Эй, мелкий, ты тоже! - кричит он, махнув рукой сыну Дамара. Мальчик бросает в его сторону убийственный взгляд и бормочет сквозь зубы что-то вроде: "Я воскресил настоящего хама". Мне приходится подойти к нему и увести самой, приобняв за плечи. Мы уже достигли выхода, как Алекс оборачивается и вдруг издает низкое глухое рычание, подобное кошачьему. -Что там? - спрашиваю я и тоже оборачиваюсь. На том месте, где Алекс умер, а затем воскрес, на ковре из пепла, который был Дамаром, стоит Вет. Её платье разорвано, волосы всклокочены, а кожа черна от грязи и копоти. Но больше всего меня пугает её лицо: оно искажено яростью и блестит от слез. Расклад совсем не в нашу пользу. В таком состоянии Алекс не сможет сражаться, а мне Вет не по силам. Даже потрепанная - не по силам. -Уходи, я разберусь с ней, - тихо бросает Алекс в мою сторону. Поначалу мне кажется, что к нему вернулась память. Но нет, его голос все еще звонче, а глаза шире. Просто некоторые вещи остаются на подсознательном уровне. -Но ты не справишься, - возражаю я. Эта ситуация до боли напоминает другую. - Ты погибнешь один. Уйдем вместе. -Нет, - непоколебимо отвечает он и наклоняет голову в бок; точно такое же движение секунду назад сделала Вет. - Я не умру. Я уже слышала эти слова от него. И чем все обернулось! Нет, я не позволю этому повториться! Времени думать больше нет. Я сильно толкаю Алекса в грудь; не ожидавший такого, он вылетает за порог, чего я и добивалась. Тогда я поднимаю вверх руки для большей концентрации и создаю огромный щит изо льда, заслонивший весь дверной проем. Бегло оглядев свою работу, я бросаюсь прочь. Алексу ничего не остается, кроме как следовать за мной. -Это было потрясающе! - восторгается он. - Я тоже могу так? -Что-то вроде этого. Слушай, нужно спешить. Ускорьтесь, - прошу я, обращаясь по большей части к сыну Дамара. Его ноги еще слишком коротки, чтобы успевать за нами. Недолго думая, Алекс решает эту проблему: просто перебрасывает мальчика через плечо. Тот поначалу пытает возмущаться, но потом просто смиряется со своей судьбой. Неожиданно меня посещает мысль: а как мы отсюда выберемся? Ведь Аска мертва. Не оказалось ли так, что мы заперты здесь, как в ловушке? -Я чувствую кого-то знакомого совсем рядом, - сообщает Алекс спустя минуты три. И действительно, я тоже чувствую запахи многих вампиров. Но не все мне знакомы. Кто-то же совсем наоборот... Альбрехт вступил в игру. Это его люди. Я не скрываю горестного стона. Все же я надеялась, что он не вмешается, а теперь выбраться отсюда живыми будет в разы сложнее. -Эти вампиры мне не нравятся, - заявляет Алекс, останавливаясь посреди какой-то комнаты. - Они пахнут враждебно. Держитесь рядом. -И что ты сделаешь с ними? - спрашиваю я со скепсисом. -А, просто спалю. Эти слова вырываются у него быстрее, чем он успевает понять их смысл и вдуматься в причину такого ответа. -Это странно. Мне кажется, я часто это говорил, - бормочет Алекс задумчиво. -Чаще, чем хотелось бы. А теперь пошли. Постоянно подталкивая его, я направляюсь к саду за замком, где я чувствую сосредоточение союзников. Много времени это не занимает, так как бежим мы быстро; вскоре я оказываюсь в знакомых помещениях и уверенно веду за собой Алекса и сына Дамара. То, что здесь называют садом - это такое пустое пространство, покрытое песком, из которого изредка торчат непонятные палки, - весьма унылое зрелище. У огромного валуна у края сада столпилась небольшая кучка вампиров. -Эй! - машу я им рукой. - Надо уходить отсюда! -Мы не можем! - отвечает Габриэль, выбегая мне навстречу. - Еще не все вернулись. -Кого нет? -Антонио, Тима, Альхильда, Леона, Аски... От звука последнего имени у меня сжимается сердце. Я хочу сказать, что она умерла, но не могу выдавить из себя ни звука. -Но мы больше не можем их ждать. Нужно уходить без них, - с отчаянием в голосе говорит Габриэль. - Перс потом вернется за ними, если понадобится. Для остальных у нас есть батискаф, но мы не знаем, как выбраться за пределы купола. -Я знаю! - сын Дамара делает шаг вперед. - Я могу вас провести, если позволите. На месте Габриэля я бы засомневалась и с опаской приняла помощь местного. Но Руйе не произносит ни слова, он лишь кивает и следует за мальчиком. Он ведет всю небольшую группу через весь сад к дальнему краю купола. -Вот тут есть проход, - указывает он на место в куполе, ничем не отличающееся от других. - Пролезайте по одному. Меня хотят отправить первой, но я настойчиво упираюсь. В итоге первым в воду погружается Адриан. Тут же откуда ни возьмись сверху появляется батискаф, выкрашенный в яркий красный цвет. Сквозь переднее стекло видно, что у пульта управления сидит Лео. Над аппаратом кружит огромнейших размеров акула, и мне кажется, будто она смотрит на меня. Когда подходит очередь мальчика, он испуганно отступает и трясет головой. -Я не умею плавать, - тихо признается он, смущенный и огорченный. -Как не умеешь! - не сдержавшись, восклицаю я. - Ты жил под водой! -Я никогда не покидал замка. Матушка запрещала мне, - говорит он почти не слышно. -Хорошо, я поплыву первой, а ты держись за меня. Если что, Максимилиан нам поможет, - и я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на мегалодона, подплывшего совсем близко ко дну. Я пригибаюсь и ползком по песку протискиваюсь в лаз. В воде я сразу ощущаю свое тело более легким и менее усталым. Даже раны словно начали заживать. Вслед за мной лезет и мальчик. Он не преувеличивал, он совершенно не умеет плавать, поэтому приходится посадить его к себе на спину. Руками он так крепко обхватывает мою шею, что я боюсь, как бы не затрещали шейные позвонки. Но я спешу поскорее посадить его в батискаф. Энергично загребая руками и ногами, я плыву к люку, где меня поджидает Габриэль. Он помогает опустить внутрь мальчика и жестом приглашает меня спуститься следом. "Секунду" - произношу я губами и оборачиваюсь, чтобы посмотреть, почему так копается Алекс. Но его почему-то нет возле лаза. Чувствуя, как нарастает во мне беспокойство, я ищу его глазами и нахожу. Напротив него вновь стоит Вет. Увидев её, Габриэль хватает меня поперек туловища, но я вырываюсь и плыву обратно так быстро, как могу, при этом стараясь не упускать из виду Алекса. Как бы я ни торопилась, он отдаляется от меня, тесня Вет назад в горящий замок. Спустя секунду после того, как я вновь оказываюсь под защитой купола, языки пламени невероятной высоту взвиваются в воздух. Даже Вет не выжить в этом аду. -Алекс! - кричу я, подбегая к нему и хватая за руку. - Пойдем отсюда. Она наверняка мертва. Не теряя времени, Алекс следует моему совету и бегом устремляется за мной к выходу. Я первая вылезаю за пределы купола, следом следует Алекс. Но едва он полностью погружается в воду, как пламя, охватывавшее весь замок и часть сада, гаснет. Вот так разом, словно огонек спички, на который подули. Алекс оглядывается на меня; в его глазах я читаю растерянность. И сразу же понимаю, что это может означать. Точно так же, как мы с Алексом, находясь по разные стороны барьера, не могли друг с другом связаться, так же и Алекс должен находиться внутри барьера, чтобы не позволить огню потухнуть. Значит, он должен остаться. Я судорожно мотаю головой и пытаюсь схватить Алекса за руку, но он ускользает от меня, как и всегда. Я кричу, я пытаюсь кричать, но из моего рта вырываются только пузыри воздуха. Я бросаюсь следом за ним. Поняв мои намерения, Алекс закрывает лаз пламенем. Я бесстрашно погружаю в него руку, но оно обжигает меня. Я поднимаю взгляд и смотрю на Алекса, не веря, и даже с обидой. Он не хочет меня пускать. Снова идет на смерть, даже не попытавшись найти альтернативу. "Зачем?", - вопрошаю я, но вода не позволяет мне говорить. Однако Алекс умеет читать по губам. И он начинает говорить. -Я не хочу, чтобы ты пострадала, - произносит он негромко. - Я не знаю почему. Возможно, прежний я никогда бы не сказал тебе этого. Но у меня нет прошлого. И теперь нет будущего. Когда я смотрю на тебя, то чувствую ужасную боль вот здесь, - он кладет крепко сжатый кулак на свою грудь. - И понимаю, что ужасно перед тобой виноват. Я ничем не смогу искупить её, хоть и не помню, в чем так провинился. Но, возможно, так я хоть немного заглажу её. Ведь когда умирают причинившие нам боль люди, обычно становится легче. Я не могу произнести ни слова в ответ, но я чувствую, что никогда он еще не был мне так дорог, как сейчас, в эти последние минуты. Кто-то хватает меня за плечи и теснит в сторону. Я почти не сопротивляюсь, потому что мое тело внезапно слабеет. Только оказавшись внутри батискафа, насквозь мокрая и совершенно потерянная, я прихожу в себя и сразу же бросаюсь к стеклу. Алекс стоит совсем рядом и рассеянно улыбается, но я вижу, как от напряжения на его виске бьется жилка. В это же время огонь разгорается до поистине адских размеров, достигая верхней границы барьера. От жара купол трескается, и вода начинает просачиваться внутрь. Внезапно просыпается мой голос. Я кричу так, как не кричала никогда в жизни. Я ругаюсь на Алекса самыми ужасными словами, какие только могу вспомнить, но затем перехожу лишь на мольбы и тихий истерический плач. Я знаю, что это конец. Больше некому отдать за него жизнь, некому его спасти. Я бьюсь руками в заградительное стекло, но оно даже не трескается. Я не могу преодолеть эту преграду, сотворенную его руками. Я не могу призвать себе на помощь воду, потому что она находится вне переделов моей досягаемости. В сущности, я ничего не могу. Мы все поднимаемся и поднимаемся вверх, а фигура Алекса уменьшается и теряет свою четкость из-за слез, застилающих мои глаза, и увеличивающегося между нами расстояния. Мой голос, мой отчаянный и даже наполненный гневом рёв вдруг срывается на визг и затихает, превращаясь в жалобное поскуливание. Это выше моих сил. И я снова вижу, как пустыми глазами смотрит в потолок Рула, как по полу катится голова Аски. И видеть, как горят неистовым пламенем залы, как вода обхватывает лодыжки Алекса, колени, бедра... Он оборачивается единственный раз. Всего несколько секунд я вижу, как влажно блестят его удивительные глаза, как на обескровленных губах расцветает такая улыбка, которой просто не может быть у несчастного и обреченного на смерть. Он подносит два пальца к виску и наклоняет вперед голову, улыбаясь еще шире. И тут гремит оглушительный взрыв.