Неучтенный фактор

Спустя три месяца после рождения Хемиша, Джон Уотсон, наконец, вернулся на Бейкер Стрит. Он прекрасно отдохнул, проведя это время с семьей в коттедже недалеко от дома, где жили родители Шерлока. Это было приятно, что бабушка с дедушкой периодически могли забрать внуков, освобождая его от обязанностей и давая им немного свободы. Жизнь на природе творила чудеса. Даже его муж за время отдыха стал более упитанным и загоревшим, за что в конце отвоевал себе свой ноутбук. Хотя, не сказать, что Холмс очень сильно скучал: новое увлечение пчеловодством давало ему пищу для ума. И вот теперь, как следует отдохнув, Джон снова вернулся в город. Шерлок отправился домой на несколько дней раньше, чтобы приготовить все к их приезду и, судя по всему, подошел ко всему этому серьезно. В гостиной была почти идеальная чистота, по меркам его мужа, конечно. На лестнице послышались шаги, и Джон обернулся. В комнату вошел Шерлок, несший на руках их трехлетнюю дочь Рози и несколько чемоданов. Он опустил девочку на пол, и она быстро кинулась к Джону. Тот обнял подбежавшую малышку и погладил ее по голове. — Хорошо, что мы, наконец, не отрезаны от всего мира, — пробормотал консультирующий детектив, опустив сумки на пол и подходя к мужу, чтобы помочь ему снять слинг, в котором посапывал трехмесячный Хемиш. — Что? Соскучился? — пробормотал Джон, улыбаясь. — Безумно, — прошептал Шерлок, поцеловав мужа, осторожно взял сына и пошел в спальню, где стояла детская кроватка. Джон счастливо выдохнул и посмотрел на дочку, которая уже самостоятельно расстегивала большую черную сумку, чтобы достать оттуда свои любимые игрушки. Взяв в руки бабушкины подарки, она повернулась и посмотрела на Джона. — Пап, я пойду к миссис Хадсон. — Покажешь ей свои игрушки? — улыбнулся Джон. — Ага, — девочка поспешила к выходу из гостиной, прижимая к груди большого плюшевого льва и книжку с картинками. — Осторожно спускайся! — крикнул ей вслед доктор, слыша топот детских ног по лестнице. Миссис Хадсон была их спасением. На самом деле, он планировал найти по презде домой няню. Но их домовладелица даже слышать не захотела о том, чтобы кого-то нанять. Она всегда присматривала за Рози, но Джон опасался, что присмотр еще и за маленьким ребенком может быть слишком сложным. Однако пожилая омега на это заявление только отмахнулась: за детьми присматривать ей было действительно в радость. Сзади его обняли крепкие руки. — Соскучился по твоему запаху, — пробормотал Шерлок куда-то в шею, и Джон в блаженстве прикрыл глаза. — Когда думаешь выходить на работу? — Посижу дома пару недель, а потом, наверное, все-таки выйду. Ричард писал, что трое наших ушли в декрет, поэтому ощущается серьезный дефицит врачей. — Ты не думаешь, что тебе стоит оставить клинику? С деньгами у нас проблем нет, ты знаешь… — А ты знаешь, что сидя дома я просто свихнусь. Хотя, я готов бегать с твоими делами… — увидев, как нахмурился в неодобрении Шерлок, Джон улыбнулся. — Сначала я проверю, нужно ли нам брать няню, и не откажется ли миссис Хадсон. — Она оскорбится, если ты наймешь кого-то другого. И может даже повысит тебе квартплату. Где Рози? — Пошла к миссис Хадсон показать своего льва и книжку. — Значит у нас есть в запасе около сорока минут. — Двадцать, — пробормотал Джон, откидывая голову на плечо мужа и прикрывая глаза. — Хемиш скоро проснется и захочет есть. — Мне хватит… — выдохнул Шерлок и, извернувшись, поцеловал мужа и потянул того в направлении спальни. Последующие три недели Джон провел дома, помогая миссис Хадсон следить за детьми. Все оказалось на удивление хорошо. Шерлок тоже помогал, но накопившиеся на почте письма с различными интересными, по его мнению, делами, увлекали его настолько, что он мог сбежать из дома в любой момент. Джона пока Шерлок на свои расследования брать упорно отказывался, утверждая, что тому необходимо набраться сил. А доктор домоседом не был никогда. Наконец, удостоверившись, что все под контролем, Уотсон, скрепя сердце, вышел на работу. *** — Эй, Джон, — окрикнул его Рик, когда Уотсон расписывался в журналах у стойки регистрации. — Рад снова видеть тебя. Как ты? Как Хемиш? — Привет, Рик. Замечательно. Отдых на природе явно всем пошел на пользу, — он улыбнулся, забирая у Сары папки с накопившимися картами, которые переходили ему. — А как у вас? — Здесь все спокойно. Ну кроме того, что Эрик и Люси ушли в декрет. И еще один из назначенных врачей. Вивьен вышла замуж, сейчас уехала с мужем куда-то на острова. — То есть работы будет еще больше, — Джон удрученно вздохнул. — Хорошо тебе, только с беременными омегами разбирайся. Ладно, до начала приема еще полчаса. Чаю выпьешь? — С превеликим удовольствием, — улыбнулся Рик, и они отправились в направлении терапевтического отделения, где располагался кабинет Джона. — Итак, по пациентам, насколько я знаю. В прошлом месяце скончалась миссис Тернер, Абботы переехали в другую часть города. В остальном, пациентов только прибавилось. Джон вошел в кабинет и, повесив куртку в шкаф и переодевшись в халат, двинулся к стоявшему в шкафчике чайнику. Они немного поговорили о детях. Когда вода закипела, Джон разлил ее по чашкам и, наконец, поинтересовался темой, которую, по-видимому, хотел с ним обсудить Ричард. — А что-нибудь стоящее есть? — Да, — Браун сидел, хмуро глядя на Джона. — И что? — С меня взяли обет, — сухо ответил омеголог. Уотсон удивленно поднял бровь. Омежьи обеты — особенность, данная беременным омегам, чтобы защитить себя и свое будущее потомство. Связанный обетом не может ни рассказать никому о положении вещей, ни навредить омеге. Раньше это было оправдано, сейчас случалось крайне редко, потому что для этого нужно было неслабое желание держать все в тайне. Хотя, за время работы в клинике, Джон уже не раз сталкивался с подобными обетами, правда, примененными не к нему, чаще всего от сильно взволнованных омег. Поэтому то, что Рик упомянул об этом, говорило, что он не прочь подстраховки с его стороны. — Итак. Омега. Первая беременность? — Джон начал гадать, смотря на Брауна. Тот только кивнул. — Значит, первая беременность, боится до чертиков. Нет? Не уверен. Хорошо. Сделал это из-за страха за ребенка? Из-за страха за себя? Да, на оба вопроса? Что, ты же не хочешь сказать, что из-за страха перед своим альфой? — Рик кивнул. Уотсон удивленно посмотрел на него. — Альфа не хочет детей? Постой, его альфа не хочет детей? Как нет? — удивленно переспросил он, увидев, как омеголог покачал головой. — Ты же только что подтвердил… Только не говори, что у нас не связанный. Снова вязка без предохранения на вечеринке? — Хуже, — сухо проговорил Ричард. — Что может быть хуже это… Боже мой, — Джон ощутил, как его руки задрожали, и быстро поставил чашку с чаем на стол. Слышать, да даже думать о таком было страшно и жутко для любого омеги. — Изнасилование? — Бывают ситуации, — сказал Ричард, аккуратно подбирая слова, — когда альфа разрывает связь с беременной омегой. — Насильный разрыв? — почти шёпотом произнес Джон. — Это же… — А в одном источнике я как-то читал о том, что бывает, когда альфа разрывает связь с омегой, вынашивающей его ребенка. — Что? Господи Боже мой. Какой прогноз? — Не очень, — проговорил Рик вздыхая. — Частично связь еще сохранилась, но… Сорокапятилетний возраст делает все очень сложным. У него сейчас семнадцатая неделя. Я почему хотел, чтобы ты узнал. Возможно, мне может понадобится подстраховка с некоторыми анализами, рецептами. Он не хотел афишировать свои данные. И, насколько я узнал, его альфа действительно в состоянии до него добраться. Он приказал ему поехать в Чарминсет. Пациент отказался… — Я понял тебя, Рик. Господи. Это ужасно, — Джон зарылся руками в волосы. — Конечно, я тебя подстрахую. — Спасибо. Ладно, мне пора, — Браун встал, забирая свои документы, а потом улыбнулся. — Удачи и хорошего дня. И спасибо. Хотя я буду надеяться, что твоя помощь нам не понадобится. Джон на это только кивнул и перевел взгляд в окно. С таким случаем, о котором рассказывал Рик, он не сталкивался еще никогда. На самом деле, это было худшим кошмаром для любой омеги. О таком не допускалось даже думать. Это был, фактически, смертный приговор. Раньше. Но и сейчас, даже с медициной, которая давала шансы — это все равно было рискованно. Особенно в сорок пять лет. Особенно с ребенком от альфы. Альфы и омеги, помимо существовавших бет, были вариантами истинных пар. Альфы могли повязать омег, которые могли понести. Альфа мог оплодотворить омегу в течку, вне зависимости от того, есть ли у них связь или нет. Но потомство, рожденное в паре, связанной меткой, сильнее физически и его вынашивание никак не сказывается на омеге. Вязка и беременность без связки переносится тяжелее, так как родитель отдает на это только свои силы, без подпитки извне. В ситуации же, когда омега беременел во время закрепленной связи, а потом связь рвалась по любой естественной причине, ребенок, привыкший получать питание из двух источников, начинал иссушать отца в два раза сильнее. Это было крайне тяжело для любого омеги и, чаще всего, просто смертельно. Природа альф и омег имела собственную защиту. То есть плод, зачатый не от партнера по связи, тянул из связанного альфы намного меньше. Измены случались, и беременности в современном мире проходили довольно удачно даже при разрыве связи. Изначально это было сделано для того, чтобы не пускать бастарда в род и не давать подпитки, если альфа этого не хочет. Но разрыв с собственным партнером оставлял только, фактически, один удачный выбор. Избавиться от плода. Выбирать второй путь было крайне рискованно. Это было медленное угасание. Медленная смерть. Джон обхватил голову руками, тяжело сглатывая. За неизвестного омегу было страшно. Это было худшим кошмаром любого человека его пола. Подонок. Тот альфа, что так поступил. В дверь коротко стукнули и в кабинет заглянула Кристина. — Уже восемь часов. Пора начинать прием. — Да, конечно, — Джон улыбнулся, прогоняя неприятные мысли на задворки сознания. Рабочий день еще никто не отменял. Он взял у медсестры карты, а потом, просмотрев их, нажал на кнопку. Из-за дверей раздался голос помощницы. «Миссис Треверс, пройдите пожалуйста в пятую смотровую.» *** Вернувшись домой после насыщенной смены, Джон проведал детей, которые были вместе с миссис Хадсон в детской, роль которой сейчас выполняла его бывшая комната. Кроватку Хемиша они перенесли из своей комнаты совсем недавно. Вернувшись в гостиную, Джон тяжело опустился в кресло и прикрыл глаза. Он издал расслабленный вздох, почувствовав, как его альфа, оторвавшись от своего эксперимента, подошел сзади и принялся разминать плечи. — Тяжелый день? — Не представляешь, — пробормотал Джон. — Как дети? — Дети вели себя спокойно. Вроде. По крайней мере, миссис Хадсон не жаловалась. А как твое возвращение? — Честно говоря, я и забыл, как это бывает, — Джон тяжело вздохнул. — Рик попросил подстраховать. У нас появился несвязанный. — Ну, подстрахуешь, чего уж там, — проговорил Шерлок, целуя мужа в висок. — Медицина продвинулась далеко вперед, чтобы поддержать любителей секса вне связи. — Нет, — Джон помотал головой. — Его альфа инициировал насильственный разрыв. С омегой, носящим его ребенка. — Что? — голос Шерлока приобрел рычащие нотки, и Джон вздрогнул, ощущая насколько тот зол на неизвестного отца. Альфы всегда заботились о своих омегах, особенно о носящих их детей. Они становились настоящими защитниками, готовыми порвать любого, кто угрожал их омеге и будущему отпрыску. Да и жизнь любого другого беременного омеги была для них в святость. И осознание того, что кто-то из них добровольно мог обречь на смерть своего ребенка и свою омегу, было просто невероятным по своей жестокости. — Мразь. — Знаешь, — пробормотал Джон. — Это ведь худший кошмар. Не каждый, далеко не каждый сможет пойти против своей сущности и сделать аборт. Когда я узнал, что беременен Рози, я тоже боялся, что ты разорвешь связь. — Что? — Шерлок отстранился от мужа. — Я, конечно, не самый простой человек, но я же никогда не давал тебе повода думать о таком. Я обожаю тебя, Рози, Хемиша и всех тех, кого ты мне еще подаришь. Я бы никогда… — Я понимаю, — Джон отмахнулся. — Просто… Это что-то внутреннее. Мы никогда до того дня не разговаривали о детях, и я боялся. А теперь представить, что такая ситуация произошла с кем-то на самом деле… Это страшно. — Знаю, — Шерлок обнял своего омегу, положив голову тому на плечо. — Если бы я узнал, кто это сделал, я порвал бы его собственными руками. *** Джон быстро вошел в привычный ритм работы в клинике. Поток пациентов в эту изменчивую пору года казался нескончаемым. Но Уотсону это нравилось. После тяжелого рабочего дня он более полно ощущал и ценил время, проведенное с семьей. Особенно проведенные вместе выходные. Прошло около двух недель, когда, вернувшись с воскресной прогулки по парку домой, Джон застал сидящего у них дома Майкрофта. Джон повел носом, отмечая, что запах того странным образом изменился. — Привет, Майкрофт, — он улыбнулся гостю. — Может чаю? — Добрый день, Джон. Я скоро ухожу, — Майкрофт еле заметно вздрогнул, когда Рози плюхнулась у его ног, высыпая на пол большие кубики от конструктора. — Как прошла поездка? Прошу прощения, не смог вас навестить. — Ничего. Шерлок, ты не мог бы помочь? — Уотсон передал сына Шерлоку, который немного поморщившись, подхватил того на руки и пошел по направлению к комнате. — Скажи, Майкрофт. Ты странно пахнешь, знаешь… А я, как доктор… Это может свидетельствовать о некоторых проблемах, понимаешь? — Ничего особенного. Мы с Лестрейдом разорвали связь, — Майкрофт вздохнул. — Такое бывает. Просто разрыву требуется немного больше времени, чтобы угаснуть. Связь была слишком сильная. — Расстались? — переспросил Джон. Он уже несколько раз пытался дозвониться до Грега, но телефон того оставался недоступным. Уотсон грешным делом думал, что Майкрофт просто ревностно охраняет свое сокровище, но разрыв… — А как Грег? — Судя по всему, прекрасно. Связь затухает. Мы последовали совету врача, увеличив расстояние. — То есть это ты виноват в том, что единственный лояльный ко мне инспектор в Ярде сейчас торчит в каком-то замшелом городке в Дартмуре, перекладывая бумаги? — спросил вошедший в комнату Шерлок, присаживаясь в кресло с Хемишем, осторожно придерживая бутылочку со смесью. — А он, между прочим, пытался со мной связаться накануне… — В Дартмур? — Джон был в шоке. — Ты вынудил Грега уйти из Ярда? — Нет, почему же. Ему был предоставлен выбор и возможность поехать в Дартмур. Он сам согласился. Дело в том, что у Грега были некоторые… проблемы со здоровьем. Видимо он решил, что свежий воздух поможет ему прийти в себя. — И что же было причиной разрыва? — Скажем так, отношения исчерпали себя, доктор Уотсон. Мы приняли такое решение совместно. — Мамочке твое решение не понравится, — буркнул Шерлок. Миссис Холмс очень любила Грега и уже не раз намекала, что пора бы все закрепить официально, чтобы думать о потомстве. Джон тяжело вздохнул. Узнать про то, что Грег больше не работает в Ярде было тяжело. Он помнил, как боготворил Лестрейд эту работу. На задворках сознания заскреблась противная мысль, что здесь что-то очень не так. Он решил было спросить Майкрофта, куда именно переехал Грег, но тихая трель телефона заставила его подняться и ответить на звонок. — Слушаю. — Привет, не сильно отвлекаю? — голос Ричарда был каким-то утомленным. — Нет, — Джон внутренне напрягся и, слегка улыбнувшись прищурившемуся мужу, вышел на кухню. — Все в порядке? — Извини, что я тебя беспокою, я знаю, что у тебя выходной… — Ближе к сути, Рик. — Помнишь, я тебе рассказывал про того омегу с разорванной связью? — Да, — настороженно спросил Джон. — Нужна моя помощь? — Мы сейчас у родителей жены, — Браун вздохнул. — Мне до Лондона ехать три часа, не меньше. Он звонил, говорил, что болит сильнее обычного. Готов спорить, что он уже теряет сознание от боли. Упрямый идиот, боящийся попросить помощи. Ты не мог бы просто съездить… Удостовериться, что все в порядке? — Понял, — Джон быстро прошел в комнату, собирая с верхней полки свою расширенную аптечку. Не все препараты вообще было законно хранить, но, зная специфику их с Шерлоком жизни, иногда это было просто необходимо. — Пришлешь мне адрес? — Ага, сейчас. И спасибо, Джон. — Не за что. Джон отсоединился, проверил комплектацию аптечки и вышел в гостиную, где принялся надевать куртку под пристальным взглядом мужа. — Ты куда? У тебя же сегодня выходной… — Рик попросил подменить его, надо проверить одного его пациента. — Это того омегу с разорванной связью? — Джон только тяжело выдохнул и кивнул, застегивая куртку. — У Джона в клинике есть пациент с разорванной насильно связью. — Ну, видимо, альфе не понравилось кормить чужого ребенка… — Это его ребенок, Майкрофт, — сухо проговорил Джон. — Альфа отверг своего отпрыска, настояв на том, чтобы омега от него избавился. — Уверен, что этому есть логичное объяснение, Джон, — проговорил Майкрофт. — Хотя, признаться, это… прискорбно. — Прискорбно? — прорычал Шерлок. — Да эту тварь надо придушить голыми руками. Насильно убить своего ребенка и обречь на это омегу. Джон ощутил, как телефон в кармане завибрировал, быстро попрощался с Майкрофтом и мужем, подхватил чемодан и выбежал из дома. Через пятнадцать минут, расплатившись с таксистом, Уотсон, сверившись с адресом еще раз, поднялся на третий этаж и подошел к неприметной белой двери. Он резко вздохнул, а потом позвонил в звонок, прислушиваясь к звукам из квартиры. Услышав шаги, он еле заметно выдохнул: это значит, что не все так плохо. Щелкнул открываемый замок, и Джон быстро заговорил. — Добрый вечер, мое имя доктор Уотсон, я от доктора Брауна, он сам… — Джон, наконец, поднял глаза на открывшего ему двери омегу и замер, в ужасе глядя в такое знакомое бледное и сильно осунувшееся лицо, с ввалившимися глазами и отросшей за несколько дней щетиной. И определенно беременного. — Грег… — Привет, — Лестрейд тяжело вздохнул, прикрывая глаза, и привалился к косяку. Джон ощутил немного кисловатый запах рвоты, который помог ему взять себя в руки. Сейчас не время на эти омежьи эмоции и переживания. Сейчас он врач. Быстро шагнув вперед, Уотсон поддержал друга, который, казалось, вот-вот свалится на пол и, перекинув чужую руку через плечо, пошел в направлении спальни. Перенеся на себя почти весь вес чужого тела, Джон с ужасом поразился тому, насколько легким был Грег. Под свободной кофтой, казалось, можно было прощупать все косточки. А в голове билась заполошной птицей единственная мысль — это все неправда. Он миновал коридор и, войдя в спальню, помог Грегу опуститься на постель. Доктор мазнул взглядом по батарее различных упаковок с таблетками и шприцов на прикроватной тумбочке, быстро склонился к своему чемодану, доставая все необходимое. Мужчина на кровати тяжело дышал, а лицо его было покрыто испариной: судя по всему, тот едва находился в сознании. Джон вздохнул и принялся за работу. Измерив давление, он принялся вводить препараты, радуясь, что хотя бы катетер уже стоит. Стабилизаторы, обезболивающие… Спустя десять минут, судя по изменению цвета лица на менее землистый, Грега начало отпускать. Джон еще раз померил давление, снял показания сердцебиения плода, а потом, тяжело вздохнув, зарылся руками в волосы. Это же Грег… И Майкрофт. Это надо остановить, Майкрофт разве не понимает? Он вытащил из кармана телефон и набрал знакомый номер, когда ощутил чужую руку, схватившую его за запястье. — Джон, нет, — тихо, но угрожающе прошипел Лестрейд, глядя на него покрасневшими глазами, и доктор вздрогнул, ощутив, как сильно ментальный запрет обжег руку. — Ты не скажешь. — Джон? — голос Шерлока, раздавшийся в трубке, заставил его вздрогнуть. — Привет, — проговорил Уотсон. — Я хотел… передать, что задержусь. Ты же уложишь детей? — С тобой все в порядке? — конечно, его муж не мог не услышать, что что-то в его голосе не так. — Да, просто… устал. Надо проследить за состоянием. — Хорошо. Постарайся не задерживаться. — Ладно, — Джон повесил трубку и, тяжело вздохнув, посмотрел на Грега. — Зачем ты это сделал? Ты же понимаешь… — Все я понимаю, Джон, — Лестрейд вздохнул и прикрыл глаза. — Но… Майкрофт не особо и хотел связываться со мной. Это было удобно, пока у меня были течки. Когда они закончились, он разорвал связь. — Получается он не знал… — Конечно знал, — Грег обессиленно улыбнулся. — Это же Майкрофт. Ты можешь поверить, чтобы он чего-нибудь не знал? Тем более, неужели альфа не мог не почуять изменения моего запаха? Ведь это заметно с первых дней, а до разрыва прошло полтора месяца. Но он ничего не сказал. А я обнаружил только спустя месяц после разрыва. Зато сразу после моего визита к врачу меня вызвал комиссар, сообщая, что меня в принудительном порядке повышают и переводят в Чарминсет. И тонко намекнул про мои проблемы со здоровьем, и что я могу обратиться туда, там уже все оплачено. — Он не мог, — Джон пораженно смотрел на друга. — Это же его ребенок? — Конечно, черт возьми, это его ребенок, — прорычал Лестрейд, а потом как-то надтреснуто рассмеялся. — Просто мне, наконец, указали на собственное место. — Ох, Грег, — выдохнул Уотсон, глядя на истерично смеющегося мужчину. — Грег. Он осторожно сел рядом, наклонился, приподнимая мужчину, и крепко прижал к себе. Грег судорожно вздохнул, вцепляясь в свитер Джона, кажется, изо всех сил, а потом, наконец, дал волю эмоциям. Он взвыл, как раненое животное, как человек, потерявший все. Джон прижал его к себе, ощущая, как жарко становится глазам, и попытался проморгаться. Он не должен показывать слабости своему другу. Ведь самое главное — оказать всю возможную поддержку. Но от этого было еще сложнее. Джон гладил рукой напряженную спину, стараясь успокоить, стараясь уверить своего друга и самого себя, что все будет хорошо. Через несколько минут, когда Грег, наконец, уснул, Уотсон осторожно высвободился из его объятий, а потом бесшумно вышел из комнаты и направился в ванную. Умывшись, он убрал с пола лужу рвоты: видимо Лестрейд не успел добежать до унитаза прежде, чем его вывернуло. Затем прошел на кухню и, заглянув в холодильник, неодобрительно вздохнул. Полуфабрикаты и подозрительного вида контейнер с какими-то овощами — явно неподходящее питание для Грега в его состоянии. Джон оставил на тумбочке предписание, какие лекарства стоит принять с утра, и еще раз посмотрев на спящего друга, вышел из комнаты. *** Домой Уотсон вернулся уже когда стемнело. Он проверил спящих детей и, раздевшись, устало залез под одеяло рядом с мужем. — От тебя странно пахнет, — голос альфы заставил его вздрогнуть и взмолиться, чтобы тот вспомнил, что значит это «странно». — Я был у пациента, — он тяжело вздохнул, прикрывая глаза и с силой обнимая Шерлока. — Это ужасно. — Тебе его жаль, — констатировал очевидное Шерлок, а Джон ощутил, как слезы снова подбираются к глазам. — Тебе стоит не принимать все так близко к сердцу. — Шерлок, — прошептал Джон. «Только не тогда, когда умирает твой лучший друг». — Я завтра перед работой заеду в «Теско», надо купить ему еды. Сам он вряд ли в состоянии купить себе продуктов. — Ты заботливый, — прошептал его муж. — Я уверен, что все у этого омеги будет хорошо. Вы сможете помочь ему. — Да, — тихо выдохнул Джон, еще крепче прижимаясь к мужу и, наконец, выплескивая все то, что накопилось у него за этот вечер. Он постарается, чего бы это ему ни стоило. Ради своего друга. Ради Грега.