Неучтенный фактор

Конечно, Майкрофт не сомневался, что у Китта в конечном итоге все получится. Ночные дежурства у Джона назначены были только на четверг, но до этого была еще целая неделя. За это время многое можно было сделать. Спустя два часа, которые он провел, выкуривая сигарету за сигаретой в переулке, его доктор все устроил — договорился с обслуживающим персоналом, что-то сказал охране. У Майкрофта было еще пять дней до того, как Андреа начнет беспокоить его своими звонками. Он взял себе недельный отгул на время течки Филиппа. Хотя сам собирался навестить его в первый день, повязать, а потом… Напиться до невменяемости, наверное. Из-за того, что приходилось вообще идти на этот идиотский шаг. Но это, по его собственным расчетам и мнению Китта, был самый безопасный вариант разрыва связи для Грега. Переключения связи на нейтральный объект. Ведь после того, как они связались, уйти от него Лестрейд не мог. Если бы он только знал, к чему это приведет… Но на тот момент это был самый легкий вариант прекратить мучения Грега. Ведь он, несмотря на то, что никогда не понимал причин, был уже сильно зависим от Майкрофта. А тот не хотел заставлять его остаться, поменять решение, признавшись… Это было жестоко. Хоть он привык склонять на свою сторону и манипулировать людьми, он не мог даже представить себе, что перенесет это еще и в свою жизнь с омегой. Меньше всего он хотел поступать так. Несмотря на то, что внутри него единственным желанием было обладать, Холмс всегда презирал подобные односторонние отношения. Ведь с самого начала Грег возвел между ними барьер. И он не хотел за него заступать, опасаясь, что Лестрейд просто уйдет, потому что он, Майкрофт, не мог просто следовать инструкциям. Когда время на часах уже перевалило за полночь, Джозеф Китт пропустил его в палату, где на кровати, весь опутанный трубками и различными датчиками, лежал Грегори Лестрейд. Тихо попискивал монитор, считывавший показатели. Майкрофт очень хотел сказать, что это — его омега. Но после того, что он совершил, он не имел на это никакого, абсолютно никакого права. Ему оставалось только одно. Постараться все исправить. Холмс опустился на принесенный одной из предупрежденных Киттом заранее медсестер стул, тяжело вздохнул, словно собираясь с силами, и взял руку Грега в свою. Он успел ощутить, насколько худой и безжизненной она была, прежде чем сила непрекращающимся потоком хлынула в ослабленное тело, наконец, найдя выход. Это было отлично от того, что обычно питало Грега через их раннюю связь. Он знал, что если через нее Лестрейд получал только его дозу гормонов, то при прямом контакте он, фактически, отдавал все, что имел, все, чего не хватало организму его партнера. И это того стоило. Он уложил вторую руку сверху прохладной ладони и прикрыл глаза, стараясь игнорировать передавшиеся через открытый контакт ощущения — ноющую боль в низу живота и какой-то странный гул в голове. Он попытался, как умел всегда, отстраниться, скрываясь в своих чертогах. Пока есть время, боль и дискомфорт можно терпеть. А Грегу после всего, что он пережил, действительно необходимо то, что Майкрофт может отдать и даже больше. Но он постарается. Ведь судя по расчётам, необходимый гормональный фон нормализуется спустя сто двадцать дней. И, если он не будет превышать лимита в семь часов тридцать две минуты в день, он сможет выдержать это время. Если удастся прийти к решению, как обратить вспять ту блокировку, которую он поставил по совету Китта, время нормализации может ускориться. При достижении уровня связи, который был до блокировки с его стороны, регенерация займет две недели. Майкрофт замер, отодвигая физические ощущения на задний план. Тело всего лишь транспорт — так говорил его брат. До того, как познакомился с Джоном и понял, что значит жить ради кого-то. Ведь его силы — это сила его детей и его омеги. А Майкрофт всю жизнь, хоть и не помнил причины, жил ради своей омеги. Отдавая ему себя без остатка, никогда ничего не требуя взамен, даже после того, как установил наконец двустороннюю связь. И он делал все ради него, наплевав на то, что важно было самому. Потому что получить наконец то, что раньше так страстно желал, было просто пределом мечтаний, даже если исполнившаяся мечта была полна запретов. Мысли неосознанно вернулись к моменту, когда Грег дал ему свое согласие. *** Две недели, пока он ждал ответа омеги, прошли как в каком-то тумане. Все, что он хотел — это повернуть время вспять и переиграть ту партию. Но время неизменная величина, и он мог только ждать. Он продолжал работать, хотя, как сам отмечал впоследствии — это было простое функционирование. Встречи, переговоры и телефон, лежавший на столе на самом видном месте. Андреа поглядывала на него с подозрением, но ничего не пыталась узнать, хотя он видел, — она волновалась и хотела понять, что не так с ее боссом. Андреа вообще была одним из немногих, если не единственным человеком, который понимал его так хорошо. И бета действительно беспокоилась о нем, замечала любые мелочи, понимала его с полуслова, жеста, взгляда. Именно поэтому, видимо, они так легко и сработались еще тогда, когда ее, только прошедшую курсы, приставили к нему на одном из заданий МИ6. Естественно, она все видела. Но его состояние работы не касалось, он все также был успешен, выполняя свои задачи, потому, видимо, эта тема тогда так и не была поднята. Спустя две недели, в понедельник, ожидание достигло своего пика. Он так никогда не боялся, встречаясь с министрами, вождями, террористами, диктаторами и простыми служащими. Но сейчас он ощущал дикий, неподвластный контролю страх. Он чувствовал себя как узник, ждущий момента, когда ему прикажут подняться на эшафот: когда все внутренности словно сжаты липкими щупальцами, сердце то и дело подскакивает к горлу, а в голове медленный таймер отсчитывает минуты до назначенной казни. Когда стрелка достигла двухчасовой отметки, ознаменовав конец очередных переговоров, Майкрофт вздохнул, поднял телефон и, сняв блокировку, поднес аппарат к уху. Трубку подняли уже на втором гудке, словно не только он сидел над телефоном, и раздраженный, немного уставший голос ответил: — А, мистер Холмс. А я уж было подумал, что вы решили изменить свое такое… не дающее права выбора великолепное предложение. — Простите, дела, — сухо ответил Майкрофт, сглатывая тяжелый комок. — Вы обдумали мое предложение? — Да. Обдумал. Хорошо. — То есть, — Майкрофт замер, пытаясь осознать, — вы согласны? — А вы разве оставили мне выбор? — Я подъеду к вам после работы. Всего доброго, — Майкрофт обхватил голову руками и улыбнулся. Ему удалось. Лестрейд согласился. Он в блаженстве прикрыл глаза. Это была одна маленькая победа. За час до конца рабочего дня детектива-инспектора, Холмс уже подъехал к зданию Скотланд-Ярда и пытался занять себя изучением отчетов, но все мысли были заняты только предстоящим разговором. — Мистер Холмс, — Юджин опустил перегородку между местом водителя и салоном. — Детектив-инспектор Лестрейд вышел из Ярда. — Спасибо, — Майкрофт вылез из машины, потянул носом и замер, встречаясь глазами с Грегом. Тот, завидев его, затушил сигарету об мусорку и быстрым шагом направился к машине, припаркованной просто рядом с зданием, игнорируя знаки. — Детектив-инспектор, — Холмс, стараясь не сильно это афишировать, повел носом, ощущая настоящий запах мужчины и блаженно выдохнул. Он отказался от гормонов. Запах был пьянящим по-настоящему, заставлял почувствовать, что все его мечты, наконец, смогут стать реальностью. — Что вы здесь делаете, мистер Холмс? — голос Грега прозвучал раздраженно, и Майкрофт, поморщившись, выдохнул: — Майкрофт, пожалуйста. И мы с вами договаривались… — Вы договаривались. И после работы, моей работы, а не то, что будете поджидать меня тут, за сорок минут, во время моего перекура. Зарубите себе на носу одно. Я вам не какая-то возбужденная омега, чтобы сразу после отмены препарата трепетать перед вашим самцовым запахом. Как вы сказали — это просто выгодное сотрудничество. Поэтому, когда у меня начнется течка — я вам позвоню. Всего доброго. Лестрейд развернулся и скрылся в здании. Майкрофт тяжело вздохнул, втянув ноздрями остатки аромата и покачал головой. Ну, ничего, скоро он отметит Грега и тогда… Тогда все изменится. Он развернулся и пошел к своей машине. Вытерпеть и выдержать дистанцию было крайне сложно. Еще и Шерлок принялся постоянно подкалывать, видимо впервые правильно сопоставив какой-то факт из его жизни. А потом, спустя еще три недели, раньше, чем ожидалось, пришла она. Майкрофт проснулся от вибрации телефона и тут же сорвался с места, отменяя все встречи на неделю вперед, прочитав единственный приказ: «Приезжай». Спустя рекордные полчаса, Холмс уже нажал на звонок в квартиру Грега. А потом дверь открылась, и Майкрофт потерял себя. Это было чудесно. Он плавился, но в то же время делал все, чтобы доставить максимально больше удовольствия своему омеге. После первого или второго раунда, Грег выгнулся дугой, подставляя свою шею. Майкрофт замер, осознавая, что вот он, тот момент, когда, они наконец станут одним целым. — Кусай уже, вампир, — раздраженно и нетерпеливо прорычал Лестрейд, и Майкрофт не выдержал. Он с рычанием вонзил свои зубы в основании шеи, вынудив омегу зашипеть, и тут же зализал повреждение. Практически тут же он почувствовал омегу, его присутствие, а когда он ощутил свой запах на Греге, он просто сошел с ума… Потом, засыпая, он подумал, что наконец-то все будет по-настоящему. Но чуда не вышло. Когда через два дня течка закончилась, Майкрофту почти прямым, хоть и вежливым текстом указали на дверь. — Мне просто неплохо было бы поработать с отчетами. Да и у тебя, думаю, дел накопилось. Ему осталось на это только кивнуть. Он оделся и, оглянувшись на подпиравшего стену Грега, подавил порыв подойти и потереться носом о нежную кожу, несущую теперь и его запах тоже, быстро попрощался и покинул квартиру. Так все началось. *** Часы издали протяжный писк, выдернув Майкрофта из воспоминаний. Он поморгал, пытаясь прийти в себя, и с трудом оторвал руку. Практически тут же он ощутил накатившую удушающей волной слабость и согнулся, бессильно опуская голову на жесткий матрац кровати. Спустя пару минут, когда перед глазами перестали расцветать темные круги, он отлепил голову от простыни и тяжело поднялся, перенося почти весь вес на свой зонт. Пара глубоких вдохов и он, вернув себе возможность ясно мыслить и отогнав сонливость, вышел из палаты. Через двадцать минут он был дома, где не раздеваясь упал на кровать, и моментально заснул. До того, как прозвонит будильник оставалось двенадцать с половиной часов. *** Сон помог. Майкрофт проснулся в два часа дня в почти что нормальном состоянии. Он заставил себя подойти к холодильнику, чтобы сделать себе нормальной еды. Организму сейчас требуется намного больше калорий. Поэтому, приготовив себе говяжий стейк и остатки рагу, он потянулся было за чашкой, чтобы сделать себе горячего шоколада, но рука замерла на полпути… Он не может. Не должен. Шоколад после того, что он совершил, теперь был под запретом. Он заварил себе сильный, очень горький кофе и осушил его залпом. А потом сел за документы. Слишком много надо было сделать. В час ночи Майкрофт снова сидел на стуле в больнице. Он жадно всматривался в лицо, желтоватое в свете уличных ламп, смотрел, как медсестра проверила показатели и наполненность мочеприемника, а затем вышла. И тогда он, вздохнув, снова сжал руку Грега в своей. *** После того, как он отметил омегу, тот просто сводил его с ума. Он пытался так или иначе навещать его как можно чаще, взяв за привычку приезжать на места расследований, лично заносить бумаги и просто пытаться подвезти. Правда попытки поухаживать самим Лестрейдом воспринимались в штыки. Он шипел, плевался, обругивал, приводя какие-то сумасшедшие бессмысленные доводы, делая из Майкрофта похотливого монстра. Но иногда все же сдавался под напором, соглашался зайти в ресторан, прогуляться, соглашался, чтобы его подвезли. Одним из самых приятных моментов для Майкрофта стал тот день, когда, спустя два месяца, Грег разрешил ему остаться у себя. На диване в гостиной, «а то знаю я вас, альф». Но это было все равно большое достижение. Находиться рядом со своим омегой — это то, чего он хотел. Хотя, конечно, это было не то, чем всегда являлась связь. Особенно такая сильная, которая подразумевалась у них. Связь — это внутреннее ощущение присутствия. Обмен гормонами, аромат которых указывал на обоюдную принадлежность. Химически гормоны по запаху никак не отличались. Но вот вызываемые ими ассоциации у каждого человека были разными. Но со стороны Грега ничего такого не было. Это был словно обычный секс. Но все равно, Майкрофт ждал, надеялся, что все изменится, что связи просто нужно время, чтобы окрепнуть, но когда после пятой совместной течки ему снова высказали, что они видятся только ради течек, а раз их нет, то он волен проваливать, Майкрофт решил спросить совета. — Я не понимаю, — сказал он своему врачу неделю спустя. — Как будто не было вообще ничего. Я чувствовал все, а он… Как всегда, хамил, грубил, подначивал. И утром снова заговорил о правилах. Говорил что-то о контрацептивах, — Майкрофт тяжело вздохнул. — Разве не должно было быть иначе? — Видите ли, мистер Холмс. Причина в том, что ваш партнер слишком долго подавлял гормонами свою сущность, — Джозеф оторвал взгляд от бумаг и вздохнул. — Боюсь, что мне необходимо попросить вас привести Грегори на обследование. Судя по тому, что говорят исследования, препарат далеко не безобиден. Вплоть до возникновения последствий, ведущих к летальному исходу. Поэтому, лучше взять и изучить анализы лично. Майкрофт быстро связался с Андреа, запрашивая машину для детектива-инспектора Лестрейда. Он ходил туда-сюда по холлу, вспоминая прочитанные результаты исследований, когда в клинику в сопровождении Андреа вошел раздраженный Грег, явно пытавшийся скрыть собственную нервозность. — Ты не думал, что прежде чем меня куда-то притащить, нужно было спросить моего согласия, а не присылать своих приспешников? — Андреа, стоявшая позади инспектора, только откровенно поморщилась. Даже ей было понятно, что если детектива-инспектора привезли сюда, то вопрос крайне серьезный. — Что я здесь делаю? — Видите ли, детектив-инспектор, — доктор Джозеф Китт вмешался раньше, чем Майкрофт успел ответить. — Мистер Холмс хочет удостовериться, что вашему здоровью ничего не угрожает. — Ага, как же, — Лестрейд хмыкнул, посмотрев на самого мистера Холмса, отчего тот неявно вздрогнул. Грег же развернулся и поспешил за доктором, который принялся рассказывать о том, что показали исследования. Майкрофт просто опустился на стулья, зажав голову руками. — Он просто не понимает и не видит, сэр, — тихо сказала Андреа, и он поднял глаза, пытаясь взять себя в руки. — Не видит чего? — Не видит, как сильно вы его любите. Не может увидеть за маской. Майкрофт сделал вид, что не услышал или не захотел понять. Все, что его сейчас интересовало — это Грег и его здоровье. Когда его пригласили в смотровой кабинет, он напрягся, видя, как нервничал его омега. Но это было необходимо. — Ну, что я могу сказать, — Китт посмотрел в папку с бумагами. — Затяжных болезней, грозящих серьезными проблемами со здоровьем у вас нет. Из того, что мы обсуждали, — Майкрофт почувствовал, как его пружина постепенно разжимается. — Однако, долгий прием сказался негативным образом на, — Холмс предостерегающе покачал головой, призывая молчать про связь, — … на репродуктивной функции и продолжительности вашего возраста размножения. Мне жаль. Майкрофт взглянул на Грега, тот расслабленно выдохнул, но потом снова напрягся, глядя на него. Он боится его реакции на это? Неожиданно такая новость неприятно резанула, отдаваясь где-то внутри. Холмс посмотрел на Китта, потом на Грега, и приподнял губы в какой-то кривоватой улыбке, неуклюже пытаясь шуткой убедить того, что размножение — не то, о чем он думал до этого. Все, что для него было важным — это его омега. И главное, что ни один симптом, ранее озвученный доктором, не подтвердился. Майкрофт выдохнул. — Это хорошо. Не придется заботиться о контрацепции, — в состоянии Грега дополнительные гормональные препараты могли навредить еще больше. Лестрейд ощутимо расслабился, откидываясь на спинку стула, тихо выдохнул и еле заметно улыбнулся. Майкрофт ощутил, как болезненно сжалось внутри что-то. Видимо, ощутив его настроение, Китт, договорившись о времени следующего визита к нему омеги, чтобы выдать ему витамины, и дождавшись, пока Андреа заберет Грега, чтобы отвезти его обратно на работу, обратился к Майкрофту. — Связь действительно сильно подорвана, мистер Холмс. И я очень сомневаюсь, что все наладится. Скорее всего изменения имеют постоянный характер. Насколько я понял, из-за ранее закрепленной связи и почти постоянно подавляемого инстинкта, Грег не является омегой сейчас в полной мере. Он что-то типа беты, только с альфьими и омежьими гормонами. Поэтому он такой. И это может усугубляться. И да, скорее всего, ответной полноценной связи вы не получите. Когда гормоны начнут выделяться в таком количестве, чтобы питать еще и вас — я не знаю. И честно говоря, сомневаюсь, что оно восстановится вообще. Мне очень жаль. *** Доктор покивал головой, а Майкрофт моргнул и снова оказался в палате, на жестком пластиковом стуле. Будильник на часах заходился писком, и Майкрофт, тяжело и хрипло вздохнув, оторвал руку от кисти Грега, выключая его. Время, отведенное на сегодняшнее дело вышло. Он тяжело поднялся и на деревянных ногах вышел из палаты. Возле стойки медсестры тихо переговаривались молоденькие девушки в белых халатиках, замолчав, когда он поравнялся с ними. Он почти успел повернуть за угол, когда ушей достиг громкий шепот одной из медсестричек. «Рыцарь». Майкрофт криво улыбнулся. Рыцарь, конечно. Который фактически убил свою омегу, потому что оказался жалким трусом. Если бы он изначально думал о том, что Грег сможет забеременеть практически сразу после начала отношений с альфой, он бы постарался перекинуть потоки раньше. Но ведь еще столько надо было сделать. Он бы не успел. Он тряхнул головой. Как есть, главное, что сейчас у него есть хоть какой-то шанс помочь Грегу. *** На третий визит он проснулся за час до будильника. Усталость брала свое. Он собрался, с трудом запихнул в себя объемный ужин, а потом принялся за работу. Проигнорировав пять звонков от матери, Майкрофт закончил с бумагами и поехал в клинику. Сегодня Китт хотел с ним переговорить. Было восемь часов, когда он стукнул в кабинет к своему доктору и, услышав разрешение войти, открыл двери. Он отстраненно подумал, что врач, похоже, сидит здесь целыми сутками. Помимо лекций, которые он, собственно, и читает аспирантам здесь, при клинике, у него остается время еще и на консультации. На более точный анализ сил не было, да и не видел он ничего такого. Он решил, что, может, это и к лучшему. Сейчас все, что он имел, должно было сосредоточиться на Греге. — Присаживайтесь, мистер Холмс, — Майкрофт опустился в стоявшее напротив стола кресло. — Ну что, как мы и думали. Сеансы связи помогают, определенно помогают. Судя по анализам, количество ферментов увеличивается. Уже даже сейчас видно, что мы движемся по верному пути. Сегодня я попрошу вас сдать анализы, надо посмотреть, как такая полная передача сказывается на вас. Все-таки поток слишком сильный и он забирает не только продуцируемые вами в двойном количестве гормоны, но и другие важные вещества, и это может сказаться на вас самым неблагоприятным образом. Поэтому нам надо скорректировать питание… — По моим расчетам, с соблюдением режима мне этого хватит. — Да поймите вы, — Китт вспылил, повышая голос, и Майкрофт вздрогнул. — Зачем обязательно идти на такие шаги? Смотрите, ваше желание во что бы то ни стало разорвать связь в ущерб себе, убило бы вас спустя два месяца. Я очень рад, что связь с этим мальчишкой вы закрепить не смогли. Вы своим решением почти убили Грега и ребенка, просто потому, что вы знаете все лучше. Вы понадобитесь им после, вы это понимаете? Нельзя идти на такой риск! — Вы не понимаете, — Майкрофт сглотнул. — Давайте не будем. — Разрешите хотя бы все обсудить с лечащим врачом Лестрейда и открыть ему информацию, которую вы скрываете. — Делайте то, что считаете нужным, — Холмс потер переносицу. — Только единственное. До моих родственников эта информация дойти не должна. Возьмите обет. — Хорошо, мистер Холмс. А теперь пройдемте, Эшли возьмет у вас кровь на экспресс-анализ, а потом вернетесь к своему омеге. Спустя полчаса Майкрофт вошел в палату и снова взялся за дело. Резануло живот чуть сильнее, чем прежде, и он попытался забрать эту боль себе. Холмс пробовал не думать о причинах, ее породивших. Потому что, когда он думал о том, что у Грега есть ребенок, он думал, что не сдержится. Хоть он и понимал, что крошечное существо, о котором так заботятся все вокруг, даже его родители, ни в чем не виновато, все равно давний альфачий инстинкт клокотал где-то внутри, пытаясь вырваться наружу. Поэтому он старался даже не допускать мысли о том, что где-то там лежит тот, из-за кого Грег сейчас в таком состоянии. Мысли невольно переползли на детей. Не то, чтобы он сильно хотел их, он никогда не думал о них, до того, как начал жить с Грегом. Но обладание омегой всколыхнуло желание. Он стал все чаще думать, какими бы были их дети. Вспомнился их разговор, когда Грег вернулся после посиделок с друзьями, а он с очередного спора с Шерлоком, во время которого он узнал шокирующую новость, что омега его брата вынашивает ребенка. Поэтому он сидел в кресле и цедил виски, думая о том, что, кажется, скоро брат станет совсем самостоятельным. И теперь мама будет наседать уже на них с Грегом. Он познакомил родителей с Лестрейдом год спустя после начала их отношений. После этого, казалось все стало налаживаться. Грег уже мог приехать к нему после долгой смены, чтобы поспать в его обществе. Секс во время таких визитов был крайне редок, но это было не важно. Майкрофт только пару раз срывался, потом обязательно проклиная себя, что нарушил правило. Общение их стало более открытым, Грег стал более понимающим. — Привет, — Лестрейд вошел в гостиную и опустился в кресло, вытягивая ноги. Он был немного более расслабленным после двух бокалов пива, насколько мог оценить Холмс. — Как прошел день, если это, конечно, не секретная информация? Грег потянулся к стакану и плеснул туда виски на два пальца, даже не удосужившись достать из бара лед. — Отчеты, бумаги. Заходил к Шерлоку… Джон ждет ребенка. — Да ну, — Грег присвистнул, а потом улыбнулся. — Тебе только решили сказать? — Ты знал? — Майкрофт, ты погряз в своих бумагах, — Грег рассмеялся. — Все уже давно знают. У Джона уже скоро запах меняться начнет. Майкрофт покачал виски в бокале. Обычно родственникам сообщают заранее, когда изменяется запах — это открытие уже для дальних знакомых. То, что брат протянул так долго… Это было неприятно. Не то, что это было чем-то странным, но как же не хотелось такого отношения. — Почему он не сказал? — как-то устало проговорил он. — Может хотел, чтобы ты сам догадался. Или решил позлить. Ты расстроился? — Не то, чтобы, просто… Шерлок, наконец-то вырос. — Ты… ты когда-нибудь хотел ребенка? — Грег спросил это очень осторожно. — Никогда не задумывался над этим. Не сказать, что мои гены — это то, что я бы безусловно хотел передать хоть кому-то. Особенно внешность. — Но… — Не надо этих оправданий, я знаю, что я из себя являю. Особенно здесь, — Майкрофт постучал пальцем по лбу, производя негромкий стук, а Грег вздохнул. — А если бы ты встретил подходящего омегу, как бы ты назвал детей? — В честь родителей, — сухо ответил Майкрофт и посмотрел на огонь. Он не стал уточнять, что свою омегу он уже встретил… *** Снова вынырнув из забытья, привычно — по звуку часов, Майкрофт поморщился, пытаясь прогнать цветные круги перед глазами. На этот раз, чтобы собраться ему потребовалось больше времени. Он покинул палату, незаметно миновал коридор, спустился на лифте на нижний этаж и замер, увидев, что в холле возле выхода уже поджидала его верная помощница. Та, заметив его, быстро пошла на встречу. — Сэр, — в ее голосе он ощутил настоящее шипение разозленной змеи. — Вы могли бы позвонить. — Мог бы, — голос его звучал глухо, и он прокашлялся, двигаясь от лифта в направлении выхода. — Но в чем смысл? Тебе надо привыкать к самостоятельности. Я не буду… — Господи, Майкрофт, — она прошипела это раздраженно, хватая того за руку, вынуждая развернуться. От резкого движения перед глазами заплясали цветные пятна. — Только не говори, что не понимаешь. Ни тогда, ни сейчас — никогда это не касалось работы. Еще скажи, что хоть кто-то в этой чертовой больнице знает, что происходит на самом деле, кроме этого твоего, с позволения сказать, врача. — Китт очень хороший специалист… — Который только потакает этим убийственным экспериментам. Майкрофт, — девушка взяла его за плечи. — Я говорю не об этом. Тебе сейчас как никогда нужна поддержка. Ты не можешь снова и как всегда отгородиться от всего. В тот раз ты от меня отмахнулся, в этот — не выйдет. Только посмей оттолкнуть меня на этот раз. Майкрофт смотрел в обеспокоенные карие глаза, а потом ощутил, как в собственных глазах начала скапливаться влага, а с плеч словно сняли часть груза. Ноги внезапно стали какими-то чужими, ватными, а следующее, что он ощутил, как сидит на стуле, прижимаясь к жаркой женской груди, а нежная рука поглаживает его спину. — Я трус, — прошептал он. — Ты — самый сильный человек, которого я когда-либо знала, Майкрофт. А теперь, пойдем, я отвезу тебя домой. Тебе стоит поспать. Я же тебя знаю. Ты не отступишься. Холмс только коротко кивнул. Как они добрались домой он помнил смутно, дрейфуя в каком-то мареве, и, стоило ему коснуться головой подушки, он практически тут же провалился в сон, смутно ощущая теплую руку, которая погладила его по голове и накрыла одеялом.