Неучтенный фактор

На следующий день Майкрофт проснулся от мягкого прикосновения к плечу. Он открыл глаза, подождал, пока зрение прояснится, и посмотрел на стоявшую у его постели Андреа. — Пора вставать. Пойдемте, поедите, а потом мы поедем с вами к вашему омеге. — Грег не мой… — Холмс хмуро посмотрел на часы на прикроватной тумбочке. Восемь вечера? Он выругался, подскакивая с кровати. — Уже восемь. Будильник не сработал… — Потому что я его отключила, сэр. Вам действительно нужно отдыхать. Работа никуда не денется, — Андреа подала ему новую выглаженную рубашку и штаны, и Майкрофт, совершенно не стесняясь, принялся переодеваться. Спустя пять минут они спустились в столовую, где на тарелке лежала целая россыпь таблеток. Холмс удивленно посмотрел на помощницу. — Звонил ваш лечащий врач, выписал это по результатам анализов. И да, он добавил, чтобы я не давала вам себя загонять. — Спасибо, Андреа, — Майкрофт принял лекарства, поморщившись, запил их соком, а потом опустился на стул, принимая из рук помощницы тарелку с какой-то подозрительной субстанцией и двумя сосисками. — Сожалею, сэр, но предписание врача, — глядя на него ответила девушка, и Майкрофт с тяжелым вздохом принялся за еду. Спустя два часа, его помощница привела его в палату. Он предложил ей войти, но она только улыбнулась и покачала головой. — Нужны ему вы, а не всякие любопытные взгляды, даже и глубоко переживающих людей, мистер Холмс. Вы навещали ребенка? — Майкрофт раздражённо помотал головой. Какое ему дело до ребенка, когда Грег лежит здесь. — Тогда я сделаю это для вас. Майкрофт снова вошел в палату, освещенную только слабым светом. Лицо мужчины было расслабленным, и Холмс, не сдержавшись, подошел к нему и осторожно коснулся лица, убирая прилипшую ко лбу челку. Грег мог бы показаться спящим, а он, как вор, в очередной раз пробрался в его покои, чтобы хоть ненадолго побыть рядом. Насладиться, окунуться, почувствовать. Связь вообще была странной вещью. Это было не просто банальной передачей гормонов. Через связь человек мог чувствовать партнера, лучше понимать, что ему требуется. Настоящая связь была ценна. И их связь, та, какой она могла быть в идеале, была бы даром небес. Но все получилось именно таким образом. Но Майкрофт не винил Грега. Во всем, что произошло и продолжало происходить, он винил себя. Привыкший во всем полагаться на свои силы, он не мог и боялся сказать о том, что его беспокоило вслух, хотя, в то же время, он надеялся, что его омега поймет. Но связь со стороны Лестрейда была слабой, способность воспринимать эмоции и состояния была убита годами приема подавителей. Поэтому у них не было даже такого, как в паре Шерлока и Джона, когда связь помогала спасать жизнь. И просто сводила с ума. *** Сложные для жизни и здоровья ситуации у Майкрофта бывали достаточно часто. Его работа была сопряжена с рисками. Это было неизбежно. Глупо было попасться именно тогда. Переговоры с ИРА и потеря контроля над ситуацией, что недопустимо с его умом, но все его мысли постоянно отвлекались, возвращаясь в Лондон. Ведь через два дня у его омеги должна была начаться течка. Он вышел покурить, проигнорировав запрет охраны, за что и поплатился. Пуля 7.62 прошила руку ближе к плечевому суставу, и только благодаря необычайному везению — тому, что он обернулся на окрик и, конечно, непрофессионализму снайпера, — не попала в облегченный бронежилет, который бы она с легкостью бы прошила насквозь. Снайпера сняли быстро, еще до того, как Майкрофт упал на влажный асфальт. Последней его мыслью перед тем, как отключиться, было желание увидеть рядом Грега. Очнулся он через четыре дня в госпитале. Телефон полнился от сообщений, которые Майкрофт откровенно боялся читать. Но его помощница сказала, что его омега встретиться желания не изъявлял. Он было попытался настоять на выписке, но Андреа, заботясь о его здоровье, запретила ему куда-то выходить и в довершение поставила в известность его водителя Юджина, что машины боссу не предоставлять, пока она не разрешит. Потому, спустя два часа, удостоверившись, что все ушли, Майкрофт проскользнул мимо охраны и вышел на улицу, чтобы поймать такси. Спустя двадцать или тридцать минут (с осознанием времени после лекарств было сложно) он был у старого кирпичного пятиэтажного здания, где, невзирая на плавающие перед глазами черные точки, поднялся на этаж, на лестничной площадке которого снова не горела ни одна лампочка, и, подождав мгновение, позвонил. Дверь распахнулась, когда он моргнул второй раз, резко, в попытке разогнать туман перед глазами. Его обдало отголоском запаха течки и перегаром. — Что, явился? Мог бы хотя бы предупредить, что эти два дня я проведу в гордом одиночестве. Да у меня даже игрушек не было… — Грегори… — Вот только не надо, — мужчина выдохнул, поднимая руку. — Видеть тебя не хочу. Нашел себе куклу, которую удобно пользовать, так хоть выполнял раннюю договоренность! А теперь прости, все кончилось уже. Сливки сняты. Ты не успел. — Грег… — Пошел к черту, Холмс, — дверь захлопнулась перед самым носом, и Майкрофт обессиленно прислонился к ней, сполз на пол и прикрыл глаза. В этой позе спустя два часа его и нашла Андреа, но даже не решилась его отчитывать. Да он и сам все понимал. Вышел из больницы он только через три недели. Его омега даже не понял тогда, что что-то с ним было не так. В отличие от него, Грег не чувствовал ничего. Но вот он, после закрепления связи, чувствовал Грега почти всегда, а особенно в ситуациях, когда что-то шло не так. *** Он сидел в кабинете, просматривая отчеты, когда ощутил просто ужасающее чувство паники и надвигающейся катастрофы. Он быстро, почти молниеносно осознал, что опасность сейчас грозит именно его омеге. Он ударил по интеркому, вызывая Андреа. После этого все завертелось. Местоположение Грега выяснили быстро, как и его брата. За рекордно короткое время его личная охрана прибыла на место и, идеально сработав, зачистила территорию. И только после того, как руководитель отряда отзвонился ему, напряжение постепенно спало. Майкрофт утопил лицо в ладонях, пытаясь привести дыхание и сердцебиение в порядок. Но адреналин, спав, оставил после себя безмерную усталость. Ни о какой работе на сегодня и речи быть не могло, поэтому он просто поехал домой. Тогда они уже жили вместе. Дома он опустился в кресло в гостиной, налил себе пол бокала виски, даже не добавив льда, и сидел так, бессмысленно глядя что-то по четвертому каналу. Когда вечером в коридоре хлопнула входная дверь, Майкрофт вздрогнул, приходя в себя после многочасового сидения, и поднял взгляд на вошедшего Лестрейда. Тот кинул ключи на комод, — они ударились о лакированную столешницу с громким стуком, и это заставило Холмса поморщиться. Скорее всего, антикварный комод в скором времени снова придется отдавать на реставрацию. Мебели 18 века не по душе такое отношение. — Как прошел день? — сухо, стараясь скрыть внутреннее волнение, которое снова поднялось в груди, стоило тому увидеть забинтованную руку Грега, спросил он. — А ты будто не знаешь? — тон Лестрейда явно показывал, что тот был опять чем-то недоволен и Майкрофт сжал пальцами переносицу. Снова. — Это же твои люди сорвали нам всю операцию! Я тебе столько раз говорил. Хватит за мной шпионить. Я не маленький мальчик, я работник столичной полиции, я, мать его, старший детектив-инспектор! — Операцию, которая не была согласована. На которую ты даже не вызвал спецотряд. Или ты думаешь, твой Глок и полное отсутствие защиты могли с легкостью тягаться с автоматами, которые у них были? — Знаешь, что? — Лестрейд отвел взгляд и нахмурил брови. — Я не намерен выслушивать твои нотации. Ты иногда заходишь слишком далеко. Я тебя не раз просил — не смей за мной следить. — Я следил за своим братом, если тебе так необходимо это знать. Да и, Грег, ты ведь понимаешь… — Ладно. Давай завтра поговорим, идет? У меня был чертовски ужасный день. Спокойной ночи. Лестрейд развернулся и пошел в комнату. Майкрофт перевел взгляд на экран телевизора, по которому какая-то пара пыталась вернуть свои отношения, вздохнул и нажал на пульте кнопку выключения. Все-таки какое облегчение, что Грег не чувствует ничего, когда с ним что-то происходит. Он не хотел, чтобы его омега хоть раз пережил нечто подобное. После того случая он даже порадовался, что омега его не чувствует, что связь их не полная. *** Майкрофт вздрогнул и, ощутив прикосновение к плечу, поднял взгляд на Андреа. Та, в свою очередь, легко улыбнулась, потянув его, заставляя отпустить руку Грега. — Что, — шёпотом спросил Майкрофт, глядя на свою ассистентку. — Ваш врач говорил, что не следует сидеть так долго. Я знаю, — она перебила его, не дав возможности ответить. — Но, если вы будете просиживать здесь от звонка до звонка, вы не сможете даже уйти отсюда. Да, возможно, сил хватит, чтобы продержаться до того, как детектив-инспектор оправится. Но, я думаю, он, — Андрея кивнула на Грега, — совсем не обрадуется, очнувшись и узнав, что вы, ради него превратили себя в пускающего слюни инвалида. — Не узнает. У меня подписан отказ… — Прости. Но ты не должен сейчас идти на поводу своего желания помочь в угоду всему. Точно не сейчас. Пойдем. Майкрофт хотел было высказать, что она не права и не в праве ему указывать, но просто тяжело вздохнул. Сегодня он все равно будет не в состоянии от нее отвязаться, она, как всегда, настоит на своем. Зато на завтра, если он правильно помнит, у Андреа запланирована поездка на переговоры во Францию, так что проконтролировать она его не сможет. И возможно сегодня лучшим будет действительно поехать поспать. Андреа начала что-то говорить о ребенке, а Майкрофт думал о том, что, не смотря на преждевременное рождение, ребенок достаточно жизнеспособен. Обычно у детей, родившихся на таком раннем сроке, наличествует большое количество проблем со здоровьем. В голове всплыла несколько странная идея пригласить на разговор альфу, с которым встречался Грег, но поднявшаяся внутри злоба сделала эту идею попросту невозможной. Этот человек должен находиться как можно дальше от Грега и от него, иначе Майкрофт его просто уничтожит. И тогда у Грега будет на одну причину больше, чтобы его ненавидеть. Дома он сумел даже плотно поужинать, прежде чем раздеться и лечь в постель. Завтра он попробует наверстать то, что не успел сделать сегодня. Грегу нужна вся возможная ему помощь. *** На следующий день, точнее вечер, Майкрофт снова пришел к Грегу. Это стало похоже на привычку. Он поймал на себе какой-то понимающий взгляд омеги-доктора, но предпочел его проигнорировать. Войдя в палату, он втянул воздух полной грудью, ощущая запах лекарств и запах Грега. Неповторимый, сумасшедший, притягательный. Он снова прошел и опустился на стул. Пластиковые ножки скрипнули по полу, и Майкрофт вздрогнул, боясь, что он будет обнаружен. Он посмотрел на Грега и прошептал: — Прости. Он дернулся от звука собственного голоса, так странно прозвучавшего в тишине палаты. Это был первый раз, когда он сказал это вслух и вообще что-то сказал Грегу за несколько последних месяцев. — Прости, — повторил он, на этот раз вкладывая в это простое слово в тысячу раз больше, чем он мог себе представить, и осторожно сжал руку. — Прости меня, Грегори. Он зажмурился, пытаясь заглушить свои эмоции и нечаянно не передать их омеге. В том состоянии, в котором он находился, когда мозг открыт и чувствуется так странно, когда никто не знает, как он работает, Майкрофт не мог допускать передачи никаких возможных эмоций. Неизвестно, как это скажется на омеге. Поэтому Холмс просто закрыл глаза и отступил, снова прячась в своих чертогах. Как же сильно он его любил. Безудержно, до изнеможения, до отупения. Он хотел бы отдать все, что у него было, положить к ногам этого омеги. Но в прошлом он был слишком медлителен и труслив. А сейчас уже было слишком поздно. Он должен был быть решительным, как только узнал. Ради Грега и его жизни. Майкрофт вздохнул, вспоминая все эти неумелые попытки скрыться. Не показать своих чувств. И те моменты, когда они становились сильнее него, а потом его резко возвращали на землю. Грег возвращал, с грацией носорога, а он ничего не мог с этим поделать, просто запрещая себе поднимать очередную тему, внося ее в раздел табу. И каждый раз, когда расширялся список, он думал, что это не реальная жизнь. Это чертов фарс, в котором он, не иначе как на потеху толпы, сделан главным персонажем. *** Переговоры с партнерами оказались крайне сложными и затяжными, оттягивающими на себя все силы и ресурсы. Подготовка отчетов, встречи, согласование стратегии и составление документов. На сон оставалось всего по три-четыре часа, которые Майкрофт чаще всего проводил на диване в своем кабинете, просто падая и отрубаясь. Где-то внутри копошилась мысль, что он не видел Грега уже две долгих недели. Все чаще перед тем, как провалиться в сон, он представлял себя дома: как он проскальзывает в постель, где сладко спит его омега, как прижимается сзади, боясь разбудить, и вдыхает полной грудью запах озона, дождя, пороха и шоколада, просто утопая в нем. Наконец в пятницу, спустя три недели после начала совещания, когда все прощальные слова были сказаны, документы подписаны, а представительный лимузин повез уважаемых послов в аэропорт, Майкрофт сел в машину, запрашивая местоположение детектива-инспектора. Десять вечера, и он, наконец, может оказаться дома. Но, судя по пришедшей на планшет информации, Грег сегодня отмечал закрытие очередного дела и находился в пабе возле Ярда. Майкрофт вздохнул, потирая лицо ладонями, стараясь отогнать накопившуюся за эти дни усталость, и отдал приказ ехать в противоположную сторону, чтобы забрать Грега. Во время дороги он успел задремать, резко выпрямившись, когда водитель тихо окликнул его, сообщая, что они уже приехали. Майкрофт выдохнул и, мотнув головой, вышел из машины. Он толкнул дверь бара, моментально попадая в наполненное людьми помещение. Он вдохнул полной грудью, без проблем ощущая, куда надо идти, чтобы найти его Грега. В дальнем углу за широким столом сидела компания ярдовцев. Несмотря на то, что с Грегом они были вместе уже долгие четыре года, Майкрофт нечасто общался конкретно с ними, поэтому не удивительно, что о том, кто он на самом деле, мало кто знал. Холмс посмотрел на затылок своему омеге, досадливо поджимая губы. Кажется, тому уже хватит. — Грегори, — сказал он это тихо, но этого было достаточно, чтобы оживленный разговор смолк и около дюжины глаз устремились на него. — Пойдем домой. Грег, услышав его голос, отчетливо застонал, пряча лицо в руках, что-то пробормотав. — А вы кто такой? — Салли Донован прищурившись смотрела на него. Альфа ему угрожала? Занятно. — Если позволите, сержант, я бы хотел забрать своего о… — О, Майк, — Грег развернулся, явно обрывая речь Холмса, и улыбнулся слегка напряженно, но при этом не смог спрятать промелькнувшую на лице гримасу. — Это тот парень, который помогает мне расслабиться во время течек и между ними. Только и всего. Странным образом эта фраза что-то словно оборвала внутри. Майкрофт почувствовал, что ему стало… обидно? — Ну что, идем? — Грег кинул на стол десятку и, улыбнувшись коллегам, подхватил его за руку и потянул к выходу, а затем к стоящей машине. Майкрофт безропотно залез в открытую дверь и сел на сидение к противоположному окну, прикрывая глаза. Почти сразу, как дверь захлопнулась, он ощутил чужие руки, которые обняли его, пытаясь пробраться под пиджак, а запах перегара заставил поморщиться. Майкрофт отстранил руки омеги, пытаясь отделаться от неприятного чувства, которое застигло его в ресторане врасплох. — Прекрати. — Зачем? — Я в отличие от того, что ты думаешь и говоришь, не похотливый альфа, который не может себя держать в руках. — Ты что, обиделся? Что я тебя не представил? — Нет. Тебе показалось, — телефон пронзительно зазвонил, и Холмс был рад переключиться даже на нудный разговор с логистами. Это даст ему время успокоиться. Ведь, право слово. Он не обиделся. Совершенно. Спустя двадцать минут они подъехали к дому. Грег вышел и, слегка пошатываясь, пошел к дому, не дожидаясь партнера. Майкрофт побыстрее свернул разговор и вышел из машины, позволяя себе выкурить сигарету. Когда нервы пришли в норму, он затушил окурок и пошел в дом. В гостиной в кресле сидел Грег, болтая в бокале с виски кубиками льда. Они противно бились об стенки, и Майкрофт поморщился. Сейчас этот звук раздражал. Омега поднял на него слегка блуждающий взгляд. — И все-таки ты обиделся. — Нет, почему же, — Майкрофт опустился в кресло. — Просто после тяжелых переговоров захотел тебя забрать, а получил в итоге, что нас для твоих друзей не существует. Просто… самец какой-то. — Нас? — Грег посмотрел на него. — Что представляем из себя мы? Секс по праздникам и когда у меня течка? Визиты и проведенные ночи подальше друг от друга? Нас нет, Майкрофт. Нас нет и никогда не было. Я не знаю, что будет завтра. Живя с тобой нельзя быть уверенным ни в чем. Особенно в том, что будет завтра. — Если все дело в этом, и ты не уверен, какое будет завтра, — Майкрофт тяжело сглотнул. Неужели за эти почти пять лет Грег так ничего и не понял? — Я предлагаю официально скрепить союз. Грег, делавший глоток из бокала, закашлялся, расширившимися глазами глядя на альфу. — Ты предлагаешь расписаться? — Да, — вот и все. Тайное желание, так долго лелеемое внутри, наконец было озвучено. Оказалось, сказать это не так уж и сложно. И нечего было бояться… А потом Грег отставил бокал и захохотал. Заржал, так было откровеннее. Он хохотал, прикрывая лицо рукой, похрюкивая. А Майкрофт хотел прямо здесь сгореть, исчезнуть. Пропасть. Но он стоял, надев привычную маску холодности, и смотрел на огонь в камине. Наконец, когда ему показалось, что прошла вечность, Грег вытер тыльной стороной ладони выступившие слезы. — Спасибо, повеселил. То есть ты подумал, что если мы живем сейчас как парочка пенсионеров-пуритан, то официальный брак что-то изменит? Спасибо, мне это не нужно. Совершенно не нужно. У нас удобное сотрудничество и такие подачки от тебя в период твоей щедрости мне даром не нужны. — Как знаешь, Грегори, — Майкрофт как ни старался, не смог сказать это бесстрастно. Он почувствовал, как голос дрогнул, и опасливо глянул на Грега. Но тот этого не заметил, потому как наслаждался своим виски. Больше в этот вечер не было сказано ни слова. Через час Грег пошел в спальню, чуть не снеся по дороге вазу династии Цин, а Майкрофт так и продолжил сидеть в своем кресле, бессмысленно глядя на огонь. Отстраненно мечтая, что было бы хорошо, если бы огонь пожрал его самого. Он с тяжелым сердцем дождался утра, двенадцати часов, когда поднялся Грег, а потом оказалось, Лестрейд ничего не вспомнил. А он промолчал. И после этого он понял, что это начало конца. *** Снова протяжно запищал будильник на часах, и Майкрофт, вздрогнув, потянулся и отключил его. Одеяло Грега было немного иначе заправлено, а рядом с Майкрофтом на пластиковом подносе стояла еда и чашка чая. Явно кто-то из медсестер. Майкрофт вздохнул. Возможно, это действительно поможет быстрее прийти в себя, прогонит этот туман перед глазами? Взяв стакан, он сделал глоток чая, тут же поморщившись от отвращения. Сладкий до сумасшествия, словно кто-то высыпал туда целую чашку сахара. Холмс отставил стакан и поднялся. Перед глазами снова потемнело, и он какое-то время просто постоял, пытаясь дышать глубже, а потом, когда полегчало, вышел из палаты. Коротко кивнув охранникам, он отправился домой, где, поужинав, поставил будильник на следующий день на шесть вечера, переоделся и, наконец, провалился в тяжелый крепкий сон. *** На следующий день он пришел к Грегу на полчаса раньше, чем обычно. Он относительно хорошо выспался, поэтому решил позволить себе попробовать сегодня передать больше. Он взял руку, снова погружаясь в ощущения, чувствуя, как сила снова нашла выход, устремилась по каналам остатков связи в неподвижное тело. Майкрофт втянул ноздрями запах, отмечая, что в этот раз ничего постороннего, кроме целого вороха лекарств, не чувствует. Теперь это просто запах Грега, который всегда сводил его с ума. И в голове против воли всплыло воспоминание о том, каким жутким был тот день, когда он ощутил примешавшийся к запаху Лестрейда еще один, незнакомый запах другого альфы. *** Подготовка к предстоявшим выборам в парламент отнимала у Майкрофта все время. Он почти не виделся с Грегом, заранее забронировав себе несколько дней выходных на период течки его омеги. Но через месяц течка не пришла. Майкрофт пару раз звонил и слышал немного извиняющийся голос его партнера, который говорил, что нет ничего такого, течки нет, и обещал, чуть ли не каждый день, зайти и показаться к врачу. Прошло три недели, пока этот сумасшедший период закончился, и Холмс, наконец, смог вернуться домой. Он пришел домой рано утром, тихо разделся и проскользнул под одеяло, зарывшись носом в волосы своего омеги. Вдохнул полной грудью, когда почувствовал это… Запах. Чужой, инородный. Чуть более терпкий. Запах другого альфы. Он замер, все глубже и глубже втягивая носом воздух, ощущая, как что-то внутри затрепетало и как-то болезненно сжалось. Он издал еле слышный рык, который, по-видимому и разбудил Грега. Тот потянулся, перевернувшись на спину, и посмотрел на него с улыбкой. — Что ты здесь делаешь? — Пришел увидеть тебя, — тихо ответил Холмс. Возможно, это просто ошибка, возможно это просто кто-то из Ярда. — У тебя закончилось это сумасшедшее время? — Еще не до конца, но и правда, стало чуть легче, — прошептал Майкрофт, отгоняя мысли о другом альфе подальше. — И я наконец смог прийти и переночевать дома. — Ты не представляешь, как я рад, — Лестрейд расплылся в улыбке, и альфа в тот момент смог себя убедить, что это всего лишь плод его воображения, и позволил вовлечь себя в поцелуй. Но в последующие дни запах никуда не делся, он усиливался, и Майкрофт невзначай потребовал поднять все записи с камер, чтобы узнать, с кем в последнее время виделся Грег, с кем общался, какие новые, старые, непонятные знакомые появились в его жизни. Он надеялся, что все будет как всегда, но, к сожалению, проверка выявила, что в их мирной жизни всплыл призрак прошлого Грега. Питер Эндрюс был альфой, с которым непродолжительное время встречался Грег, пока еще был в статусе сержанта. Они вынуждены были расстаться после того, как альфе предложили место поспокойнее и поближе к родственникам. В городке Дорчестер в Дорсете. Пока Майкрофт крутился во время выборов в министерстве, Эндрюс приехал в Лондон на время своего отпуска и остановился у Грега. А потом, судя по отчетам, часто пропадал в Ярде. Он захлопнул папку и просто сел за столом, обхватив голову руками. Верить в то, что происходило, не хотелось. Но очевидные факты игнорировать было просто невозможно. Но он надеялся, что надо всего лишь спросить Грега. В один из дней он зашел к Лестрейду, решив взять с собой немного индийской еды на вынос, когда, зайдя в квартиру снова утонул в этом чужом запахе. Он повернулся к Лестрейду, подозрительно прищуриваясь, не в состоянии контролировать свою внутреннюю природу. — У тебя кто-то был? — Что? — У тебя кто-то был дома. — Никого не было… — Снова Эндрюс? — Что? — Грег, казалось, был удивлен его вопросом, а потом неожиданно его брови сдвинулись, и он бросил раздраженный взгляд на Майкрофта. — Откуда ты?.. А, значит следишь… Ну, да, кто бы сомневался, что ты не перестанешь. Как же иначе. Да, был, и что с того? — Грег глумливо улыбнулся, забирая упаковку с лапшой. — Еще скажи, что я должен согласовывать с тобой всех, с кем общаюсь. Не беспокойся, он уже уехал. И запомни одно, Майк, — голос омеги стал холодным. — Я тебе говорил и повторюсь. Прекрати считать меня омегой по мозгам. Я не потерплю тотального контроля, который по какой-то понятной только тебе причине ты пытаешься установить. Майкрофт ничего не ответил тогда, только кивнул, поверив в объяснения, надеясь, что новый запах скоро исчезнет, но неожиданно он усилился вновь, а ему пришел новый отчет, что Эндрюс снова наведывался в Ярд. Грег вечером был веселее и довольнее обычного. — Было что интересное на работе? — поинтересовался Майкрофт. — С кем-нибудь встречался? — Нет, только отчеты. А что? — Грег развернулся от плиты, облизывая выпачканный в соусе палец. — Ты какой-то более довольный. — О, это все потому, что я, наконец, вернулся домой, — Лестрейд потянулся к нему, втягивая в поцелуй. Майкрофт отвечал, но все, что он чувствовал был такой терпкий, изменившийся запах. А ночью Холмс просто сидел, просматривал отчеты по этому Эндрюсу, и его взгляд в итоге остановился на фотографии. Подтянутый, спортивный, загорелый, с мускулистым телом, густыми русыми волосами и белоснежной улыбкой. Потом, уже под утро, стоя в душе под холодными струями, он размышлял, как лучше поступить, и впервые в жизни не видел никакого иного выхода, кроме как сдаться. Он предложит Грегу выбор, он расскажет, что он дает ему свободу. А уж как тот распорядится ею, будет видно. *** Майкрофт вынырнул из мыслей от щелчка двери и, отпустив руку Лестрейда, глянул на часы. Оставалось два часа до конца времени. Он откинулся на спинку стула, отчаянно пытаясь прогнать плавающие перед глазами мушки, а затем раздраженно глянул на стоящий на столике поднос с тарелкой какой-то каши и чашку. Внизу лежал листок. Холмс нахмурился и, вздохнув, взял листок. Судя по всему, не медсестра. «Чай выпить обязательно, как и съесть ужин. Вряд ли вы потом будете в состоянии хоть что-то усвоить, а только спать завалитесь. Поэтому поешьте. Др. Браун» Врач. Ясно. Холмс скривился, но все же, кинув взгляд на Грега, вздохнул и взял ложку. Он быстро расправился с едой и залпом выпив чай, сморщился от ужасно сладкого напитка, оставившего на языке горький и неприятный привкус. Видимо сегодня придется закончить пораньше. Майкрофт поднялся, пошатнувшись, оперся руками на стул, зажмурился и какое-то время просто постоял, пытаясь отдышаться. Наконец распрямившись, он, тяжело опираясь на зонт, пошел по направлению к выходу. *** На следующий день, проснувшись, Майкрофт какое-то время просто лежал с открытыми глазами, пытаясь понять, что его разбудило, и прогнать сонливое состояние. В голове пульсировало и мысли текли как-то вяло. Наконец, он глянул на часы и зашипел, поднимаясь. Было уже без пяти восемь, скоро ему уже надо было быть у Грега. Он вышел на кухню и, открыв холодильник, мазнул взглядом по продуктам на полках, достал стоявшую на дверце бутылку с соком и отпил прямо из горла. Про еду думать даже не хотелось, поэтому, одевшись, он поехал в больницу. Как всегда, к его приходу на этаже были только несколько медсестер и скрытый во мраке темный коридор. Майкрофт привычным маршрутом двинулся в отдельную палату, где лежал Грег, вошел и прикрыл за собой дверь, со вздохом опускаясь на стул. В голове за время дороги прояснилось, но на всякий случай он поставил будильник на три, а не на четыре, как делал обычно, и взял Грега за руку. Он практически тут же ощутил, что унявшаяся головная боль снова вернулась, и попытался отстраниться от ощущений. Похоже он ощущал себя на следующее утро после ухода Грега. Вообще, он тогда до последнего надеялся, что Лестрейд одумается, что все еще можно исправить, но запах не проходил, а Грег вел себя все более странно, периодически пропадая в Ярде. И если раньше его задержки Майкрофт считал просто рабочими издержками, то сейчас он не находил себе места, а Грег просто отмахивался, ссылаясь на отсутствие Шерлока и загруженность различными делами. В тот день, за час до прихода Грега домой, Майкрофт получил от службы безопасности фото, сделанное возле выхода из здания Скотланд-Ярда. На фото его Грег обнимался с привлекательным брюнетом, и хоть Майкрофт не видел его лица, так как тот стоял к нему спиной, он представлял его в мельчайших подробностях. Холмс отложил планшет и обхватил голову руками, стараясь унять странный гул. Сколько он еще вытерпит этот фарс? Притворяться, что тебе ничего не известно, когда над твоей слепотой скоро будет насмехаться даже охрана? И это он, самый могущественный человек в Британии, который даже не в состоянии удержать своего омегу. В голову стали приходить мелкие недосказанности, которые были на протяжении всех этих двух месяцев, и Майкрофту хотелось рассмеяться. Как он мог быть таким слепым влюбленным идиотом? Но это была его жизнь, которая теперь, кажется, разваливалась на куски. И как склеить это он не знал. Через час он сидел за столом в кабинете, бессмысленно глядя на лежащие перед ним документы, когда дверь внизу хлопнула, а в кабинет вошел Грег. Аромат стал еще сильнее, и Майкрофт тяжело сглотнул, боясь, что его сейчас вырвет от осознания. — Привет, — Грег улыбнулся и двинулся к нему, и Майкрофт дернулся. Нет, он не выдержит. — Грегори, — он посмотрел на Лестрейда долгим, внимательным взглядом, и тот замер, подозрительно глядя на него. Майкрофт постарался, ничего не выдать своим голосом. — Я сожалею, но я вынужден прервать нашу прошлую договоренность. Я решил, что нам необходимо разорвать связь. Он почти сразу перевел взгляд на бумаги, не желая видеть в глазах омеги облегчение или еще что-то. Это все и так было слишком. Запах кружил голову, и он не понимал, что с ним происходит. Он злился и в то же время это было... странно приятно. Когда-то он читал, что лучше проявить покорность, отвести взгляд и, возможно, что-то изменится, стоит отступить назад, сдавшись… — Да, я понимаю. Я тоже думаю, что это себя исчерпало. Больно. Как же это больно. Кажется, ту книгу писали ничего не знающие идиоты, которые ничего не понимали в психологии омег. Он закрыл глаза и неимоверным усилием воли оборвал прочную нить, которая тянулась к нему от Грега, перекрывая доступ. Практически моментально он ощутил пришедшую на место связи боль, и только титаническим усилием он заставил себя сохранить лицо. Карандаш, зажатый в руке подрагивал, и он ощущал, что не готов. Не готов поступать вот так. Спустя долгие три минуты, которые ему показались почти вечностью, боль ушла, оставив место только глухой пульсации. Он прощупал и дернулся, когда ощутил, что связь со стороны Грега не пропала. Он почувствовал какую-то вспышку эмоций, но из-за неполноценности он не смог разобрать, какую именно, и вскинулся, глядя на омегу. Тот смотрел на него как-то странно, сжав губы в тонкую линию. Скорее всего тоже ощутил, что с разрывом что-то не так. Майкрофт сухо выдохнул. — Видимо, вовлеченность чувств была больше, чем следовало. Значит, поступим так. Исключим любые контакты. Связи нужно время, чтобы полностью угаснуть, — Майкрофт снова опустил голову, пытаясь сделать вид, что очень занят. На самом деле в голове билась только одна мысль. Если Грег почувствовал, значит связь не разорвана. И это может быть плохо. Очень плохо. Надо вспомнить тот способ, который он читал в книге. Нужно обрубить связь с его стороны. Перед тем, как погрузиться в чертоги, он успел добавить: — Питерс уже отвез твои вещи к тебе в квартиру. Прощай. Он не слышал, как омега вышел из кабинета, все, что его интересовало — закрыться. Грег не должен узнать, что он чувствует. Ему не нужна чертова жалость. Он не знал сколько провел так времени, но, наконец, смог сосредоточиться и перекрыл доступ, вместе с этим чувствуя просто сумасшедшую боль, которая заставила его провалиться в темноту. Пришел в себя он спустя какое-то время за своим столом и тяжело поднялся, направился прямиком к бару. Мыслей в голове не было. Он достал коллекционный виски и, открыв крышку, просто осел на пол, прислонившись спиной к бару, принялся пить его прямо из горла. Он дал Грегу свободу. Но никто никогда не говорил ему, что это будет так больно. *** — Мистер Холмс? — Майкрофт распахнул глаза, чувствуя, что сидит на стуле, а его кто-то трясет за плечо. Он открыл глаза, жадно глотая воздух, чувствуя, как все перед глазами какое-то слишком яркое. Голова пульсировала, сердце колотилось где-то в горле. — Мистер Холмс, с вами все порядке? Майкрофт с трудом перевел взгляд на мужчину перед ним, пытаясь сфокусироваться на лице. Доктор, определенно. — Да, все в полном порядке, — он проморгался, разгоняя застилающий голову туман, пытаясь сообразить, что происходит. — Сколько вы так сидели? — голос врача прозвучал серьезно, и он перевел взгляд, пытаясь его рассмотреть. Омега, светло-серые глаза, каштановые волосы. Вопрос заставил его напрячься, не понимая, что происходит. Мысли плавали и спотыкались. — Что? — Вы знаете где вы находитесь? Он попытался сообразить, где оказался. Взгляд упал на бессознательного Грега. Неужели он не услышал будильника? Майкрофт резко выпрямился, поднимаясь, когда, неожиданно, создалось впечатление, что кто-то резко выключил свет, и окружающее его пространство палаты, как и лежавший на постели Грег, куда-то исчезли… Он пришел в себя, ощущая, что лежит на чем-то жестком, и потянулся к голове, которая противно пульсировала, попытавшись подняться. Кто-то удержал его руку и нажал на плечо, заставляя опуститься обратно. — Лежите уже, — проговорил голос, и Майкрофт открыл глаза, глядя на склонившегося над ним доктора. — Вы свалились от истощения. Мы перевезли вас в смежную палату, подключили капельницу. Как самочувствие? — Лучше, — Холмс прокашлялся и глянул на стоявшего у стойки с капельницей доктора. — Где вы находитесь? — В больнице, судя по всему. Мне стало плохо. — Вы когда последний раз ели? — Вчера. Здесь. Доктор посмотрел на него долгим изучающим взглядом, а потом вздохнул. — А Джон отзывался, что вы самый умный человек после Шерлока. Хотя, после недавних событий я уже начинаю сомневаться, что Холмсы настолько гениальны, как о них говорят. Меня зовут доктор Ричард Браун. Я — лечащий врач Грегори. Знаете… Так загонять себя — это чревато. Китт говорил, что за вами стоит присматривать, но, чтобы настолько. Как, старались, убить себя поскорее? У вас почти получилось. — Не думаю… — В этом и дело, что не думаете. Скажите, вот вы говорите, что сделаете все для Грега, как мне сказал Китт. Хотя, признаться, он рассказал немного… Вы хотите просто передать половину сил и умереть от истощения? А так и будет, если вы будете делать в таком духе, мистер Холмс. Грег очнется и останется полным инвалидом. Хотя с вами у него есть шанс, судя по результатам анализов. А может вы просто хотите довести себя до смерти потому, что вам страшно, мистер Холмс? Страшно посмотреть в глаза тому, кого вы своим необдуманным решением довели до этого состояния? Что же. Тогда можете продолжать в том же духе, я не буду этому препятствовать. Только тогда уж лучше сразу. Майкрофт смотрел куда-то на потолок. То, что сказал доктор было правдой. Почему-то такое искупление для него стало какой-то целью. Что сейчас, что тогда. Но ведь действительно, это будет сдачей без борьбы. Ведь он действительно заслужил того, чтобы услышать все своими собственными ушами. Услышать приговор. Ведь он не просто отказался, в угоду непонятно чему, просто поговорить. Узнать, услышать. И он действительно должен получить приговор из рук Грега. Либо уйти тогда, когда жизни омеги не будет угрожать его трусость. Майкрофт закрыл глаза и кивнул. — Вы правы, — признавать чужую правоту Холмсу всегда было тяжело. Об этом он, ослепленный своей гениальностью, даже не думал. — Я приму все ваши рекомендации, доктор Браун. — Хорошо. Сейчас прокапаемся, потом вы поедите. За это время придут анализы, и мы скорректируем время сеансов и то, что надо добавить из лекарств. Вы принимали выписанные доктором препараты? — Нет, только два дня назад, — Ричард вздохнул и покачал головой. — Значит еще и поработаем над выполнением вами предписаний врачей. Майкрофт только кивнул. Спорить здесь явно было бесполезно. *** На следующий вечер, придя в больницу, Майкрофт был сразу у входа перехвачен доктором Брауном, и тот, не слушая его возражений, потащил Холмса сдавать анализы и на осмотр. Удостоверившись, что все в относительном порядке и кроме небольшой анемии нет никаких проблем, Ричард сам отвел его в палату и, проверив состояние Лестрейда, оставил, наконец, его одного. Майкрофт какое-то время сидел, глядя на закрывшуюся за доктором дверь, а потом посмотрел на омегу. Возможно, если он будет соблюдать режим, он успеет увидеть, как очнется Грег. Хотя бы убедится, что он все сделал правильно. На этот раз. Он взял руку Лестрейда в свою и закрыл глаза, окунаясь в ощущения, игнорируя боль и пытаясь вспомнить, понять то, какой должна быть их связь. Он должен во что бы то ни стало, вернуть поток до того состояния, до того, каким он был до разрыва. Но, тогда, когда он пытался все поправить, он сделал только хуже. Поэтому сейчас рисковать было крайне опасно. *** Это случилось спустя три недели после разрыва. Майкрофт полностью посвятил себя работе, пытаясь забыть, абстрагироваться от того, что произошло. Он дал поручения на дальнейшие действия в отношении Лестрейда и скрепя сердце, отключил слежку. Видеть счастливую жизнь ему не хотелось. Работа стала самым важным в его жизни. Андреа косилась на босса с подозрением, но ничего не спрашивала. Но от нее он не мог скрыть, что что-то не так. Она теперь не отходила от него ни на шаг, неосознанно ожидая срыва или катастрофы, осознавая, что с боссом не совсем нормально. На месте связи цвела огнем какая-то болезненная пульсирующая дыра, которая, казалось, забирала все соки. Он все чаще думал, что ощущает себя болезненным ходячим трупом. В одно утро он выходил из дома в сопровождении Андреа, когда внезапное головокружение заставило его оступиться. Голова вспыхнула болью, и, кажется, он закричал. Последнее, что он успел увидеть — расширившиеся в ужасе глаза помощницы, а потом все вокруг накрыла удушающая темнота. В себя он пришел только спустя четыре долгих недели. Первым, что он увидел, окончательно придя в сознание, было недовольное лицо Китта, который в очень бурных выражениях высказал ему, что с таким отношением к своей жизни ему не выжить. Привыкнув отдавать двойную часть гормонов, Майкрофт был не в состоянии справляться с ними. Он, по совету Джозефа, попытался разблокировать закрытую под влиянием эмоций связь, но у него ничего не вышло. Уровень отдачи был ниже почти в десять раз. И это делало все очень сложным для него. Но это было не так страшно. Хотя бы Грег был в безопасности. А потом, два дня спустя, к нему с отчетом пришла Андреа. И все стало настолько сложным, что хотелось завыть. Грег принял предложение о переводе в Чарменсет, а счет на оплату в клинике был заведен. Значит, вероятнее всего, он хотел закрепить связь с партнером. А это, в свою очередь, с легкостью могло убить Майкрофта, так как даже сократившееся количество гормонов, которое передавалось по их остаточной связи было достаточным, при создании связи с еще одним альфой, чтобы убить и Грега. Поэтому им предстояло придумать способ, как безопаснее всего оборвать связь. И решение было идеально простым. Переключить остаточную связь, которая осталась от Лестрейда, на нейтральный объект. Нейтральный — еще не обладающий связями, и который не в состоянии ими обладать. Идеальный нейтральный потребитель. Плод. Здесь им предстояло найти человека, готового понести, а потом сделать аборт. За это Майкрофт платил просто баснословные деньги. Единственное, чего это не отменяло — того, что организм, привыкший производить гормоны просто в сумасшедших количествах, не будет иметь возможности от них избавиться. И Майкрофт был готов… — Нет! — Андреа стояла в кабинете, раздраженно раздувая ноздри. — Вы не посмеете. Я не позволю. — Андреа… — Вы самый умный человек, Майкрофт, из всех, кого мне приходилось знать. Но это! Я не понимаю, зачем… — Андреа… — Я притащу этого омегу к вам на аркане, если потребуется. Поставлю его перед вами… Он поймет. — Нет, — Майкрофт повысил голос, а потом добавил еще тише. — Нет. Это мое решение, Андреа. И я не позволю. Пусть лучше не знает ничего. — Но вы не можете, сэр… Вот так. От вас зависит слишком многое. — Ты сможешь, — Майкрофт улыбнулся и посмотрел в окно. — Ты очень умная и многому от меня научилась. Я уверен, они найдут кого-то на мое место. Того, кто знает, что здесь и к чему. — Сэр. Вы не посмеете. Я… Я расскажу все вашему брату. — Ты не расскажешь ничего и никому, — Майкрофт понизил голос, угрожающе глядя на помощницу, и та еле заметно поежилась. — Это мое решение и это самый действенный способ дать свободу Грегу. — Но не такой же ценой, сэр! Ничто не стоит того, чтобы вот так вот стиснув зубы, ничего никому не сказав, фактически закончить жизнь самоубийством! Так нельзя! — Андреа, это будет еще не завтра. И не на следующей неделе. Пока лекарства, которые выписал мой лечащий врач помогают. Мне надо еще разобраться с делами. — Но все равно, я не могу. — Андрея… Ты единственный человек, кому я могу доверять. Поэтому пожалуйста. Выполни все согласно моему завещанию. Я прошу тебя. Помощница резко развернулась и вышла из кабинета. Майкрофт успел заметить блеснувшие на глазах девушки слезы и устало опустился на стул. Она поймет, он был уверен. Ведь это был самый безопасный вариант. *** Майкрофт чувствовал, как пульсирует голова и ноет живот. Он поморгал, снова прикрыл глаза, мотая головой. Надо заканчивать. Сегодня нельзя так задерживаться, как вчера. У него еще остались дела, которые необходимо сделать. Ему показалось, что где-то в отдалении хлопнула дверь. — Мразь, что ты тут делаешь?!! — окрик, а потом прилетевший в челюсть удар были настолько неожиданными, что головная боль, которую он сдерживал все это время вспыхнула с новой силой, застилая разум. Он попытался отдернуть руку быстрее, но даже этих нескольких секунд хватило. Грег ощутил по связи его боль. Сердечный монитор зашелся в противном частом писке, а омега внезапно неестественно выгнулся на кровати, прогибаясь вверх. Его руки резко распрямились, сжавшись в кулаки и затряслись. — Блядь! — Джон метнулся к постели, нажимая кнопку вызова персонала, а потом к тумбе с медикаментами, бешено ругаясь. В комнату вбежал еще один врач, оттесняя Холмса, что-то крича появившейся следом медсестре. Майкрофт стоял практически у самых дверей, расширившимися от ужаса глазами глядя на происходящее. Он смотрел как вбежала медсестра, несущая несколько шприцов. Как быстро Джон менял шприцы. Другой омега-врач что-то выкрикнул, указывая на монитор и Уотсон выругался, раздавая команды, хватая еще россыпь шприцов и каких-то ампул. Видимо отголоски его боли почувствовал Грег. Выкрики врачей сливались в какой-то гул. Майкрофт смотрел на Лестрейда во все глаза, в шоке, в ужасе. В ночном свете, в котором он видел его, тот просто казался спящим. Но сейчас в свете ярких ламп он увидел, наконец, реальное состояние Грега. Обтянутое словно пергаментной кожей тело, на котором, кажется, можно увидеть и пощупать каждую косточку. Ее можно увидеть. Бледность, граничащая с синевой. Он в ужасе осознавал, на что обрек своим решением, своей медлительностью, партнера. Покрывало, скрывавшее омегу, сползло чуть ниже, открывая продольный яркий шрам, обработанный антисептиком. Главная причина того, что все пошло наперекосяк с самого начала. Майкрофт почувствовал, как тугая тоска охватила грудь, сжимая все его тело в своих тисках. Ведь все это Грег перенес не один. Вот она, та самая причина, по которой Лестрейд вынужден был все это терпеть. Причина, которая его едва не убила. Холмс вздрогнул, сжимая кулаки. Ему необходимо было посмотреть… Посмотреть на это… Он хотел назвать его ублюдком, выродком, назвать хоть как-то… но мыслей не было. Это был ребенок Грега. И ему стоило посмотреть на того, из-за кого он потерял буквально все. Майкрофт развернулся спиной к суетящимся врачам и вышел из палаты. *** Джон выдохнул, увидев кивок врача, и глянул на показатели. Сердечный ритм и дыхание вновь вернулись в норму, судорожный припадок удалось купировать. Оставалось только понять, что сделал этот чертов альфа, чтобы спровоцировать приступ. Если его действия привели к уничтожению достигнутого за последнюю неделю прогресса, он собственноручно убьет его. Теперь дальнейшее зависело только от Грега. Был ли тот в состоянии принять связь, сможет ли она стать прочной настолько, чтобы суметь вернуть его? Как хорошо, что он решил проверить Грега перед тем, как Шерлок забрал его из клиники. Он развернулся, ища глазами Майкрофта в надежде выяснить, что же произошло, но в палате альфы не оказалось. Джон вышел в коридор, ожидая увидеть мужчину на стульях, но кроме стоявшего у дверей охранника, который о чем-то болтал с медсестрой, холл был пуст. — Вы не видели, куда пошел мистер Холмс? — Нет… — Он спросил, как попасть в отделение интенсивной неонатальной терапии и изъявил желание увидеть дочь. — Что? — внутри Уотсона что-то оборвалось. Только не это. Он сорвался с места. Майкрофт же точно считал ребенка причиной всех их бед. Он винил ее в состоянии Грега. Дочь до сего момента совершенно не интересовала Холмса, чему, признаться все они были рады. Он даже не звонил. Омега ощутил, как все внутри опутало крепкими щупальцами страха от осознания того, что может сделать альфа, если доберется до ребенка.