Неучтенный фактор

Джон мчался по этажу, судорожно прижимая телефон к уху. Быстрее. Только бы успеть. — Я в кафетерии. Уже успел соску… — прозвучал в трубке бодрый голос Шерлока, но Джон не дал ему договорить. — Он пошел к ребенку! — Джон судорожно заколотил по кнопке лифта, но, увидев, что тот продолжает висеть на отметке шестого этажа, помчался к лестнице. — Дерьмо, — Шерлок, судя по звуку, выронил телефон. Уотсон отключился и, перепрыгивая через ступеньки, помчался к отделению, где лежала девочка. Только бы не опоздать. Он замер, глядя сквозь стекло на стоящего у кувеза мужчину. Похоже, Майкрофт еще не успел ей навредить. Джон быстро принялся переодеваться, ощущая, что сердце от страха чуть не выпрыгивает из груди. Облачившись, он влетел в палату и в два шага оказался возле Холмса, становясь так, чтобы оказаться между ним и ребенком. Мужчина стоял, с каким-то потерянным выражением лица глядя на кувез, жадно, почти маниакально втягивая носом воздух. Джон ощутил почти неприятное чувство, как будто вторгается в интимный процесс, когда родитель впервые в жизни встречал своего ребенка. Но он быстро отогнал эти мысли. Чертов Майкрофт Холмс был повинен в том, что его ребенок лежит здесь, а Грег цепляется за жизнь из последних сил. Он схватил того за плечо, моментально оттесняя от кувеза к выходу. Тело под его рукой было напряженно. — Что ты здесь делаешь? — тихо и угрожающе проговорил Джон. — Что это такое было внизу? — Она… моя, — голос Майкрофта прозвучал сухо, и доктор дернулся, прищурившись. Холмс стоял, глядя во все глаза на ребенка, пытаясь выглянуть из-за Уотсона с каким-то странным выражением лица. — Это не имеет никакого значения. Отойди от ребенка. — Но… она моя, — голос мужчины дрогнул, и он посмотрел на Уотсона не менее странным взглядом. И Джон внезапно увидел перед собой не члена британского правительства, не бессердечного альфу, а глубоко несчастного человека. Как будто фасад начал рушиться. Нет. Это только иллюзия. Это отец, который чуть было не убил собственную дочь и того, кто ее вынашивал. — То, что ты был тем, кто успел удобно вставить, не дает тебе права называть ее своей! — пророкотал Джон. — Ты не был с ним, когда он нуждался в тебе! Ты оборвал связь. Поэтому это — не твой ребенок. Это ребенок Грега, но не твой. — Но, это получается, что я… — Джон в раздражении посмотрел на мужчину. Как можно было этого не знать? — Что она моя… Дверь в палату резко распахнулась, и в помещение буквально ворвался Шерлок. Джон неосознанно попятился: его альфа был в бешенстве. Он никогда не видел его в таком состоянии. Шерлок в два шага оказался возле них, и Уотсон было собрался напомнить про то, что в этом месте не стоит затевать драку, но его муж, похоже, сам это понимал. Он практически выволок Майкрофта из палаты, со всей силы впечатывая того в стену в коридоре. — Подонок, я тебя предупреждал не подходить к ребенку?! Джон попытался вмешаться, но от такой бешеной злобы хотелось скрыться. Это была чистая сила альфы. В таком состоянии они убивали. Джон как в замедленной съемке слышал рык, свой голос, выкрикивающий имя мужа, видел, как первый удар заставил Майкрофта охнуть, а второй упасть на пол. Шерлок моментально занял позицию сверху, скаля зубы, прижимая противника к земле. Унизительное положение, которое не мог вынести ни один альфа. Альфы были сильны. С первобытных времен, когда в крови еще бушевала первозданная сила, они всегда доказывали свою силу кровавыми, а зачастую и смертельными драками. Поверженный дрался до смерти, потому что слабыми или подчиненными альфы быть попросту не могли. Слабаки не нужны никому. Альфы являлись только лидерами. Стыдливо прятаться, поджимая хвост, могли только беты и омеги. Альфы же, благодаря своей природе, всегда сражались до самого конца. Пока они могли вести бой — бой продолжался. Джон уже нажал тревожную кнопку, когда произошло невероятное, неподвластное объяснению и природе событие. Лежавший на полу, придавленный сверху телом брата Майкрофт, вместо того, чтобы сбросить того, вырваться и вступить в бой, рвано выдохнул, закрыл глаза и выгнулся, выставляя незащищенную шею. Поза наивысшей покорности. Поза, которую даже омеги принимали только тогда, когда требовали выставления меток. И то, что это сделал альфа, было пугающе странно. Шерлок прекратил рычать, пораженно глядя на брата. Джон было сделал осторожный шаг вперед, когда подоспевшие наконец охранники, схватили его мужа, подняв с поверженного противника и оттащили на безопасное расстояние. — Полная покорность, да, Майк? Неужели ты думаешь, что она исправит хоть что-то из того, что ты совершил? Шерлок с силой вырвался из крепкой хватки мужчин, развернулся и пошел вглубь по коридору, унося с собой запах неутолимой злобы. Джон пораженно посмотрел на Майкрофта: тот лежал на полу, закрыв глаза и чуть кривовато усмехаясь окрашенными кровью губами. Но впервые за эти дни доктор не увидел в этой гримасе той надменности, которую видел всегда. Это было выражение, полное безудержной боли. И впервые за столько времени, на протяжении которого Джон ненавидел его, он подумал о том, а не могли ли они ошибаться? Он подошел к мужчине и присел на корточки рядом. — Поднимайся, Майкрофт, — он положил руку на плечо альфы. — На полу валяться вредно. Еще застудишь себе что-нибудь. Джон ожидал какого-то острого, дерзкого комментария, но его не последовало. Майкрофт только молча поднялся, а потом открыл глаза. Доктор осторожно сжал плечо мужчины, пытаясь оказать невидимую поддержку, а потом вздохнул и повел того к стоявшим в ряд стульям, где вынудил опуститься на сиденье. Во всем этом что-то было в корне неправильное. И еще с тем, что произошло в палате. Джон вытащил из кармана телефон, набирая номер Ричарда. — Тебе уже сообщили? — Как он? — Грега стабилизировали. — Нет, Джон. Я о Майкрофте. — Что? — Это я допустил Майкрофта к его омеге. Видишь ли… Есть некоторые особенности в их связи. Они повышают шансы Грега, даже сейчас. Из-за чего подобный контакт необходим. — Хочешь сказать… — Холмс на самом деле не так уж бесполезен и бессердечен, как ты о нем думаешь. Все эти показатели и их улучшение — его заслуга. Правда, и его все это сильно подкашивает. — То есть, это ты… — Ты сам видел. Но для него это болезненно. Он пытается передать по связи часть своих гормонов. — По связи, которую он разорвал! — Связь осталась. Ты думаешь, Грег выдержал бы так долго, если бы связи не было? Скажи честно, Джон. Какой процент решивших сохранить беременность при разорванной связи старше тридцати ты знаешь? Кто бы впал в кому? Да. Я не знаю зачем он так поступил. Но то, что я узнал от Джозефа и видел сам… Майкрофт действительно пытается отдать себя. Вчера свалился от истощения прямо в палате. Поэтому, пожалуйста, Джон, не стоит судить человека на каких-то внутренних идеях. Ты сейчас врач, и он тот, кто может спасти твоего пациента и друга. Поэтому проследи за ним. — Хорошо, Рик. Джон положил трубку и посмотрел на сидящего на стуле мужчину долгим, изучающим взглядом. Что-то во всем его поведении было не так, действительно. Он отметил чуть подрагивающие руки, бледное, словно вытянувшееся лицо. Весь лоск слетел. Трехдневная щетина, лежащие в беспорядке волосы, мятая рубашка и пиджак… — Доктор? — молоденькая сестричка, которую, по-видимому, вызвали охранники, тронула его за руку, протягивая ему антисептическую салфетку. Он принял ее и протянул Холмсу, который посмотрел на руку с салфеткой долгим, рассеянным взглядом, будто бы не понимал, зачем это ему нужно. Уотсон вздохнул и прижал ее к разбитой губе мужчины. Соприкосновение с раной заставило Майкрофта вздрогнуть и протянуть руку, прижимая кусочек материи уже осознанно. Джон смотрел на него, а потом не выдержал и спросил, продолжая прерванный в палате разговор. — Ты что, думал, что это не твоя дочь? Ты не слушал, что все тебе говорили? — Что… — Майкрофт замер, словно просчитывая, а потом заговорил. Безэмоционально, глухо. — Я даже не думал, что она моя дочь. Грегу поставили диагноз. Он не мог… И не очень хотел. Во время последней проведенной течки я вернулся домой из-за затянувшихся переговоров только к третьему дню. Грег был не очень и расстроен… Как всегда. А через два месяца, когда должна была быть новая течка, я почти безвылазно торчал в министерстве. Он должен был сообщить мне, когда у него начнется… Но он говорил, что ее все еще нет. Я не думал прийти проверить. Я был действительно в подвешенном состоянии в связи с выборами. А когда… когда я вернулся домой… От Грега пахло другим альфой. — И ты подумал… Как, скажи мне, как, можно было перепутать запах другого альфы с запахом ребенка?! — Джон это выдохнул почти с рыком. — Это невозможно спутать. — У меня всегда наблюдались некоторые проблемы с запахоидентификацией, Джон. — Я не могу поверить. Постой. Ты же следишь за всеми и каждым, как ты мог не знать… — К Грегу переезжал его бывший. — Что? — Питер Эндрюс. Они тогда жили в квартире Грега. Он… Грег взял себе отгул на два дня на работе, когда тот приехал. А еще у него часто бывали непродолжительные течки. Я запросил отчеты за те дни… — И ты решил, что эту течку он провел с другим альфой… Подожди. Это не объясняет того, что ты выставил его за дверь! И почему ты отправил его в Дартмур? — Запах все усиливался, а Питер зачастил в Ярд. Грег не хотел говорить про него, он врал, просто игнорируя тот факт, что его бывший остановился у него почти на месяц. — Камеры… — Я покрываю шпионской сеткой далеко не все пространство, доктор Уотсон. — Хорошо. И ты решил расставить все точки над "i"? Почему именно так? Ты не мог с ним просто поговорить? — Я не знаю, кем вы меня воображаете, но я обычный человек. Каково ходить рядом с человеком, ощущая на нем запах другого? Я пытался поговорить… Возможно, судя по теперешнему состоянию вещей, недостаточно усердно. Но тогда я поступил так, как посчитал правильным… Я решил его отпустить. — И отправили в Чарминсет? И тем более после его звонков и визита к врачу. — Джон… — Майкрофт вздохнул. — Верите или нет, мне тоже далось это не легко… Но тогда я считал это наилучшим выходом. Я готов был дать ему все, даже если "все" означало отдать его другому. Мне поступала неточная, точнее, не совсем полная информация. А обстоятельно разобраться во всем в тот момент я был не в состоянии. Андреа узнала, что Грег сдавал анализ на связь… И поступила согласно инструкциям… Его бывший — старший инспектор в Дорчестере. А в Чарминсете проводятся исследования и лечение бесплодия, которое Грегу диагностировали четыре года назад. Мой счет, который я привязал к нему, оплатил бы любое лечение. — Комиссар отправил его туда, просто сказав, что там он поправит свое здоровье, и что, собственно, выбора другого у него нет, — проговорил Джон. Майкрофт замолчал, как-то безжизненно глядя на пол. — Тебе было на все плевать настолько, что ты оставил все на откуп своих подчиненных? — Видимо, я не могу надеяться на исполнительность своих людей, когда сам не в состоянии, — тихо проговорил тот. — Не в состоянии? Ну да, страдалец. Что, так сложно было просто позвонить? Да даже ответить на звонок. Вам достаточно было только поговорить… Майкрофт, Грег пытался связаться с тобой. — Я знаю, — Майкрофт грустно улыбнулся, — Андреа сообщила потом. Она действовала по инструкции. Разрыв связи пошел не по плану. — Ты разорвал связь! Не по плану разрыв прошел у Грега. Хорошо, что хотя бы частично эта связь сохранилась до седьмого месяца, и это дало шанс ребенку выжить, а Грегу сейчас побороться за свою жизнь. И какое же у тебя было оправдание? Какое хоть минимально правдоподобное оправдание было у тебя, пока Грег медленно умирал, вынашивая твоего ребенка? — Я пытался дать ему свободу, которую не дал ему мой разрыв связи. Думал о том, что время нашего общения заканчивается, и хотел дать Грегу свободу, о которой он, как мне казалось, мечтал всегда. Я фактически вынудил его связаться со мной тогда. — Майкрофт, это было пять лет назад. Ты думаешь, если бы Грег хотел уйти, он бы не смог этого сделать за это время? Ты знаешь его. Это самый бесстрашный, самый лучший человек. А ты в итоге… просто вышвырнул его. Я был с ним практически с даты своего приезда, Майкрофт. И веришь или нет — какими бы ни были причины, этого, — он указал на палату с детьми, — они не оправдывают. Ты насильно оборвал связь просто на основе каких-то своих побуждений. — Связь не прервалась до конца, потому что с моей стороны я не мог отменить ее. Я оборвал только часть Грега. — Ну ты и подонок, — Джон это практически прорычал, хватая Холмса за воротник. — Ты еще хотел тянуть из него силы? — Нет. За время нашей связи Грег научился получать расширенный доступ к моим ресурсам по моей связи. Я не мог оборвать связь не потому, что хотел иссушить Грега. Все намного хуже, — Холмс прикрыл глаза и еле слышно выдохнул, откидываясь на стену. — Он — это часть меня, моя вторая половина. Я связан с ним неразрывной связью. Грег, если можно так сказать, моя истинная пара. У меня с ним односторонняя неразрывная связь. *** Майкрофт почувствовал, как рука, сжавшая его воротник, пропала, и бессознательно потянулся к горлу, потирая его. После такой выматывающей ночи все силы словно ушли в никуда. Хотелось просто лечь и проспать целые сутки. А может и двое. Но стоило закончить все быстрее, правда, после того, что его застал Джон, его вряд ли пустят в палату. Может, получится как-то пробраться, проигнорировав… Вряд ли. После такого… Он вздохнул, еле заметно улыбаясь. Надо поднять свои связи. Попросить Андреа. Все равно она знает, что и как. Да, она, наверное, будет недовольна, но она понимает. Как раз в пять она должна вернуться. Она обещала завезти одежду… Когда он в последний раз приводил себя в порядок? Майкрофт почесал подбородок, ощущая намечающуюся растительность. Хотя кому это надо? Все, что его интересовало теперь — Грег. И она. Дочь. Только бы еще раз навестить ее. Еще раз насладиться ее запахом. Холмс вздрогнул, ощутив прикосновение к плечу, нехотя отвел взгляд от окна отделения и посмотрел на Джона. — Ты хочешь сказать, что у вас с Грегом была связь до того, как вы встретились? С детского возраста? — Да. У меня была. Грег получал мои гормоны. — Майкрофт, скажи. Кто из врачей в курсе того, что ты мне сейчас сказал? — Доктор Джозеф Китт. Ну, и что-то он рассказал Брауну. Китт сейчас читает лекции где-то… — Майкрофт неопределенно махнул рукой, — здесь. Поэтому, собственно, я сюда и приехал в тот день. Джон отошел, доставая телефон, а Майкрофт, откинувшись на спинку, посмотрел на большое, широкое стекло палаты интенсивной терапии. Он медленно поднялся и, постояв какое-то время, давая себе привыкнуть, медленно двинулся вперед и прижался головой к стеклу. Медсестра что-то делала возле одного из кувезов, проверяя состояние ребенка. Но Холмса интересовало не это. Его интересовала только альфа, лежавшая на розовой пеленке в большом, явно не по её размеру памперсе, опутанная тонкими трубками и датчиками-клипсами. Маленькое беззащитное создание, которого он не достоин. — Майкрофт, — тихо сказал Джон и прикоснулся к его руке, заставляя посмотреть на него. — Пойдем к Грегу. Нам надо будет решить, что делать дальше. Есть у меня одна идея, но мне надо посоветоваться с коллегами. Холмс только кивнул и пошел за Джоном. Возможно, ему разрешат еще раз увидеть Грега. Возможно, Шерлок пустит его. Сейчас он благодарил провидение за то, что все время откладывал неизбежное. Если бы все произошло в мае, как он и планировал, сейчас бы у Грега не было ни одного шанса. И у ребенка тоже. У его ребенка. Это все еще странно отзывалось где-то в глубине. Его ребенок. Все эти мысли текли в голове медленно, постоянно спотыкаясь. Еще несколько визитов, хотя бы один. — Что он тут делает? — шипение Шерлока ворвалось в уши, но он постарался проигнорировать его, просто подошел и опустился на стоявшие стулья, прикрывая глаза. Еще немного отдохнуть и можно начинать снова. Он дремал, слыша возле себя какие-то споры, раздраженное шипение Шерлока. Возгласы матери. Откуда она здесь? А потом все стихло. Через какое-то время он проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Он посмотрел на склонившегося к нему Джона. — Пойдем. Нам есть что обсудить, — Холмс поднялся, разминая затекшие мышцы, немного рассеянно глядя на улыбку Джона. Видимо, у того был повод для веселья. *** Майкрофт сидел на стуле в кабинете, глядя на Китта. Браун сидел на кушетке возле стены, сцепив пальцы в замок, а Джон стоял, облокотившись на стол. Они рассказывали ему о том, что для него существует нешуточная возможность восстановить связь в первоначальном виде, просто проведя ее закрепление заново. Эту идею предложил Джон, вспомнив, что один из медиков, работавший в Афганистане, рассказывал о своей практике в немецком госпитале. И в тот раз был похожий случай. Правда, тогда пришлось проводить инициализацию впавшего в кому альфы. Сложная ситуация, но все прошло успешно. — Поэтому такой способ возвращения связи дает нам преимущества, безусловно, — покивал головой Китт. — Грегу действительно еще предстоит пройти многое, но результат, думаю, будет более положительным, чем если ты продолжишь просто убивать себя до истощения. Это будет постоянный процесс. — То есть, вы считаете, что все может получиться? — Майкрофт посмотрел на Брауна, и тот улыбнулся. — Да. Если вы возобновите связь, — Браун вздохнул. — Только это будет непросто. — Майкрофт, — Джон потянулся и коснулся рукой его пальцев. — Это рискованно, но мы должны попробовать. Грег потерял слишком много. Даже с вашими сеансами шанс того, что он успешно справится со всем крайне мал. — Я понимаю. Но если мы попытаемся, этот шанс у него будет? — Да. Определенно. — Тогда я согласен. — Майкрофт. Ты должен понимать и то, что это также и риск. Возобновление связи может слишком сильно сказаться на пострадавшем организме. Может случиться что угодно. Майкрофт зажмурился, спешно пытаясь прикинуть варианты. Ему фактически предлагали выбор. И впервые мистер Холмс, самый могущественный человек в Англии, не знал, что делать. После того, как он самолично принял решение, почти приведшее к смерти тех, ради кого он должен был бы отдать жизнь, он не знал, что ему делать. Он открыл глаза, глядя на докторов. — Я не знаю… Каково ваше мнение по этому вопросу? В глазах Джона промелькнуло что-то странное, но он только грустно улыбнулся и проговорил: — Это будет оптимальным, Майкрофт. Я думаю, мы должны попробовать. — Хорошо. Я согласен, — Холмс поднялся и посмотрел на врачей. — Когда можно приступать? — Мистер Холмс, мы пока должны подготовиться. Мы должны рассчитывать на любые риски и быть к этому готовыми. Потому что одно дело теория, а совсем другое — практика. *** Майкрофт вышел из кабинета, устало привалившись к стене, и позволил себе несмелую улыбку. Это действительно давало им, и в первую очередь Грегу, шанс. Такой, о котором он мечтал все эти дни. — Ох, сэр, — Холмс дернулся и перевел взгляд на подошедшую к нему Андреа. Та стояла с перекинутым через сгиб локтя пакетом с одеждой и смотрела на него каким-то встревоженным взглядом. — Вам действительно стоит привести себя в порядок. — Что? — Я привезла вам одежду. И я считаю, что вам стоит принять душ и побриться. Я знаю, о чем вы договорились. Я думаю, вам будет приятно, если вы предстанете перед всеми в своем привычном виде. И Грегу, я не сомневаюсь, будет приятно. — Если ты так считаешь, — Майкрофт отлепился от стены, а потом посмотрел на помощницу. — Ты знаешь, у меня есть дочь. — Да, сэр, — Андреа улыбнулась. — Она замечательная. Вы же не слушали, когда я вам про нее рассказывала, ведь так? — Я не думал, что она моя. — Тогда пойдемте, — девушка взяла его под руку, — вы приведете себя в порядок, потом поедите. А я за это время расскажу обо всех ее показателях. — И еще не забудь про свою поездку во Францию. Как прошли переговоры? — Я рада, сэр, что вы все-таки не меняетесь, даже при таких обстоятельствах. *** В два часа дня Майкрофт вошел в палату и остановился в дверях, глядя на четырех врачей и медперсонал, которые внимательно смотрели на него. Одним из докторов был Джон, который еле заметно ему улыбнулся, когда он вошел. Холмсу захотелось закатить глаза: эта неумелая поддержка была сейчас абсолютно ни к чему. Справа у двери, на стуле расположился его брат, глядевший на него исподлобья, одним своим видом обещая ему все мыслимые и немыслимые кары, если с Грегом что-нибудь случится. Майкрофт непроизвольно сглотнул и отвел взгляд, наконец позволяя себе посмотреть на своего омегу. Грег лежал на постели, бледный, с залегшими под глазами синими кругами. Судя по всему, за время, что он провел без него, он сбросил порядочно. Майкрофт судорожно втянул воздух через стиснутые зубы, пытаясь взять себя в руки. После того, что он узнал сегодня утром, он не мог успокоиться. Все то, что случилось, было его виной, притом настолько страшной, что он даже в кошмаре никогда не мог представить, что поступит так с тем, кого он любил больше жизни. И если до сегодняшнего утра он еще лелеял в душе какую-то извращенную обиду, выставляя себя в какой-то степени страдальцем и жертвой… То известие, что у него есть дочь, которую он, пойдя на поводу каких-то собственных обид, почти лишил жизни, как и ее отца, было просто жутким, непонятным и действительно болезненным известием. И если раньше он считал, что он состоялся как человек, то теперь он был полным ничтожеством в первую очередь для самого себя. Андреа подтолкнула его в спину, на мгновение сжав руку на плече в безмолвной поддержке, и он сделал шаг вперед, глядя в лицо своему бывшему и будущему омеге, а потом перевел взгляд на шею. Он подошел к постели, сглатывая тяжелую вязкую слюну, и втянул носом воздух, впитывая запах. Люди вокруг смущали. Врачи они или нет, не имело значения. Выставление меток было чем-то интимным. Чем-то таким, что вызывало дрожь и трепет, желание защитить и не дать никому возможности приблизиться к омеге ни до, ни после связи. И делать это осознанно на глазах у публики — страшно, неуютно, мерзко. Но он был готов пойти на все ради Грега. Даже сделать это на виду у целой толпы. Он прикрыл глаза, чтобы было легче сосредоточиться. Втянул воздух ноздрями, пытаясь сконцентрироваться только на одном: на запахе Грега. Рот практически тут же наполнился слюной, и Майкрофт не дал себе время на раздумья. Он посмотрел на шею омеги, на бившуюся жилку под тонкой кожей, быстро приблизился к кровати и наклонился. Замерев в нерешительности на какое-то время, глядя на такую гладкую шею, он словно не мог решиться. «Кусай уже, вампир» — прозвучал в голове призрачный голос, и Холмс не дал себе времени на раздумья. Резко наклонившись, он прокусил кожу, и тут же лизнул, залечивая порез. Только бы все получилось, только бы получилось, — молил он, ощущая, как сила нескончаемым потоком хлынула к его партнеру, формируя, залечивая поврежденную связь. Он отстранился. Секунду спустя тело на постели выгнулось дугой, а монитор протяжно завопил. Его моментально оттеснили от койки врачи, вынуждая отойти назад. Доктора засуетились, отдавая указания. — Фибрилляция… Где чертов мешок Амбу… Где дефибриллятор? Гель… Снимите это. Заряжаем… Разряд… Отойти… Проверка? Пульса нет… Дай сюда эти чертовы лекарства… Майкрофт дернулся, пытаясь прорваться вперед, видимо что-то крича, так как Джон обернулся, глядя на него каким-то бешеным взглядом. — Держите его, мать вашу! Кто-то схватил его со спины, заламывая руки назад. Майкрофт дернулся, пытаясь вырваться. — Всем отойти… Разряд? Нет пульса. Давай быстрее… Вводи… Заряжаю. Всем отойти… Разряд. Ну что? Пульса нет… Дерьмо! Майкрофт дернулся, с нечеловеческим звериным движением сбросил удерживающие его сзади руки. Он кинулся к лежащему на постели Грегу, хватая того за открытую ступню. — Живи, — хриплый выдох сорвался с губ, а грудь охватила какая-то безумная боль. Ему показалось, что он разучился дышать. Тело моментально стало каким-то ватным, не способным ни на что. И как-то в тот же момент его перестало волновать все. Ему казалось, что падал он на пол целую вечность. Сердечный монитор пискнул и зазвучал в нормальном ритме. А потом ему показалось, что вокруг выключили свет. — Синусовый ритм восстановлен… — Майкрофт… Останов… — …он, стой! …го отказ от реанимации! А потом реальность просто схлопнулась и исчезла.