Глава 3. «Известие»
8 января 2017 г., 20:11
Уже несколько недель прошло с того дня, когда Мерьем встретила в лесу незнакомца. Воспоминания о нём не покидали её, и если сначала она испытывала страх перед этим непонятным мужчиной, то теперь она воспринимала произошедшее скорее как очередное приключение. К сожалению (а, может, и к счастью), увидеть Султана ей не довелось. Когда Мерьем вернулась домой, ей сказали, что Повелитель пробыл во дворце примерно два часа, а после отправился в столицу, откуда пришел гонец с плохими вестями о самочувствии Валиде Султан. Не сказать, что Мерьем была сильно расстроена тем, что не увидела государя. В отличии от Япрак, которая влюбилась с первого взгляда в султана и теперь бредила им постоянно. Старшая сестра даже перестала отвечать на любовные послания. Япрак мечтала о том, что бы повелитель забрал её к себе в гарем. Она даже была согласна быть его рабыней, только бы иметь шанс быть с ним рядом. Мерьем только закатывала глаза, когда сестра заводила разговор о том, какими достоинствами обладает Султан.
Стоит ли говорить, что возвращение домой в тот день не прошло так гладко, как рассчитывала Мерьем? Отец был в бешенстве. Селим Эфенди долго ругал дочь за её беспечность, ведь мало ли что могло произойти, а о том, где она, никто не знает. По окончанию своей гневной тирады мужчина только цокнул языком и разочаровано покачал головой. Для Мерьем это было хуже, чем если бы он ещё час кричал на неё. Но спустя неделю обида отца прошла.
***
В это солнечное утро Мерьем была непривычно тиха. Она хмурила брови и смотрела только в свою тарелку. Селим Эфенди насторожено смотрел на дочь, которая бездумно водила ложкой по тарелке. Япрак обыденно говорила с отцом о положении дел в доме: сколько потрачено на продукты, нужно ли ремонтировать крышу в конюшне сейчас или это можно сделать через месяц и прочие хозяйственные дела. Мерьем не могла понять причину своего «вялого» настроения. С самого утра что-то не давало ей покоя, какое-то плохое предчувствие. И внутренне чутьё её не подвело. — Селим Эфенди, к вам гонец из столицы, — все сидящие за столом разом встрепенулись и посмотрели на вход. Селим Эфенди удивлённо поднял брови и кивнул, позволив впустить гонца. Через мгновение поджарый мужчина в янычарской форме передал свиток наместнику Амасьи. Селим Эфенди нетерпеливо развернул письмо с печатью Падишаха, ловя на себе заинтересованные взгляды дочерей. «Достопочтенный наместник санджака Амасьи, Селим Эфенди. С гордостью могу заметить, что мало в Османской империи людей, достойных моего доверия, а вы, несомненно, входите в их число. Памятуя о вашей верной службе моему покойному отцу, Султану Ферхату Хану, я должен заметить, что вы один из наместников, в санджаках которых уровень жизни гораздо выше среднего. Мне бесконечно импонирует ваше стремление обеспечить хорошие условия жизни людей на территории Вашего санджака. Однако, пишу это письмо я, Султан Осман Хан, с совершенно другой целью, нежели обозначение качеств, присущих вашему характеру. Как мне известно, обе ваши дочери всё ещё не замужем. Как благодарность за вашу долгую и верную службу Османской империи, я могу предложить в мужья вашей старшей дочери Япрак одного из достойнейших воинов империи — Серкана Пашу. Уверен, вы наслышаны о нём. Думаю, вы примите верное решении в отношении вашей дочери и моего верного визиря. Однако, я не могу оставить без внимания и вашу младшую дочь — Мерьем. Согласно моей информации ей уже семнадцать лет и это приемлемый возраст для брака. Ей была оказана большая честь — она станет моей Хасеки Султан. В кратчайшие строки я намерен заключить никях с вашей дочерью и назвать её своей законной супругой. Послезавтра в Амасью прибудет мой верный друг — Метин Бей. Только ему я могу доверить вашу дочь и свою собственную невесту. Метин Бей прибудет с каретой и сопровождением, соответствующим статусу вашей дочери. Один день я даю вам на сборы, а так же на осознание вашей дочерью того, что в скором времени она станет супругой падишаха семи континентов. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤНадеюсь на ваше благоразумие. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤСултан Осман Хан.» Селим Эфенди перечитывал письмо падишаха по несколько раз, не веря собственным глазам. Его вид был весьма ошарашенным и неверящим. Мужчина отложил бумагу на стол и посмотрел сначала на Япрак, которая вопросительно вздёрнула бровь, а после на Мерьем. Младшая дочь оторвала взгляд от тарелки и теперь нахмуренно смотрела на отца. Отчего-то от его взгляда по спине пробежались мурашки, а пальцы рук похолодели. Липкий страх сковал её сердце, словно самые худшие ожидания её от этого дня сбылись. — Папа?***
Два дня пролетели очень быстро. Наступил тот момент, когда вот-вот должен прибыть Метин Бей, чтобы отвести Мерьем в столицу. Вспоминая о той минуте, когда отец сообщил ей о воле падишаха, по её лицу вновь покатились горькие слёзы. Как же так? Она молода, ей всего семнадцать, а этот султан хочет забрать её к себе и запереть в гареме! Не так Мерьем представляла свою жизнь, совсем не так. Но самое горькое это то, что отец ничего не станет делать, чтобы оставить её дома. Селим Эфенди на протяжении двух дней уверял её, что ничего сделать нельзя, это, фактически, приказ повелителя, а идти против его воли — измена. Но Мерьем не желала ничего слушать. Она была убеждена, что если сильно захотеть — возможно всё. Поэтому ей было так больно, и она лила слёзы второй день подряд. Ещё и Япрак, которая кидала презрительные взгляды в её сторону. Сестра никогда особо не любила её, лишь терпела, а теперь, похоже, и вовсе возненавидела. Конечно, ведь Япрак так хотела стать хотя бы наложницей Султана, а он предпочёл ей её младшую сестру, необузданную дикарку. Погружённая в свои мысли Мерьем, не услышала скрип открывающейся двери и тихий шорох платья. Очнулась девушка только после смешка. Она оглянулась и увидела посреди покоев Япрак. Высокая, смуглая, с пышными чёрными волосами, что свободно свисали до лопаток. Яркое красное платье прекрасно подчёркивало её фигуру, а пухлые губы были изогнуты в презрительной усмешке. — Ну надо же, ты льёшь слёзы, — хихикнула Япрак, делая несколько плавных шагов в сторону сестры. — От чего же? — поинтересовалась она, склонив голову на бок. — Чего ты хочешь, Япрак? — хриплым голос спросила Мерьем, неотрывно наблюдая за старшей сестрой. — Да вот узнать хотела, — хитро усмехнулась Япрак, вновь подходя ближе. Она остановилась прямо перед Мерьем, наклонившись к ней. — Ты плачешь сейчас не от горя, что уезжаешь из отчего дома. Ты плачешь, потому что боишься. Тебя страшит султанский дворец, а ещё больше сам Султан. — Япрак снисходительно улыбнулась, поправляя выбившийся из причёски локон. — Мне вот интересно… — она наклонилась ниже и начала шептать. — Как горько ты будешь плакать, когда Султан будет целовать тебя. Сомневаюсь, что будет целовать он только в губы. Ты только представь, как он будет каждую ночь раздевать тебя, понимая, что тебе противно, но не обращая на это внимания. А потом… Потом он будет иметь тебя. Долго, всю ночь напролёт, а утром будет отправлять тебя обратно в гарем, где ты с содроганием будешь ожидать следующей ночи, — милым голосом проговорила Япрак, улыбаясь. — Он не будет любить тебя, как в сентиментальных книжках. Он будет именно иметь тебя, жёстко, так, что у тебя не останется, в конце концов, сил на сопротивление. Мерьем отшатнулась от сестры, тяжело дыша, а с глаз слёзы хлынули быстрее. В её уме появилась живая картинка, описанная только что Япрак. — Зачем ты это делаешь, Япрак? — голос её дрожал, но Мерьем яростно сжимала губы, ощущая злость на сестру. — Я лишь говорю тебе правду о том, какой отныне будет твоя жизнь. Вот так в вечном страхе будут проходить твои будни, ты будешь рожать султану детей, а свободы, о которой ты так мечтала, тебе не видать. Ты никогда его не полюбишь, никогда не примешь и жизнь твоя будет нестерпимой, — и тут маска любезности слетела с лица Япрак. Её губы скривились, а в глазах появилась ярость. — А я бы любила! Я бы приняла его! Я достойна его куда больше, чем ты! — Япрак сделала глубокий вдох, глядя на заплаканную сестру убийственным взглядом. — На твоём месте должна быть я. Шипение Япрак приводит в замешательство Мерьем. Так вот, чего она хочет на самом деле. Япрак хочет её место и потому так бесится. Япрак внезапно выпрямила спину, а глаза смотрели теперь холодно с молчаливым презрением. — Прекращай реветь. Ты отправляешь в такое место, где малейшее проявление слабости будет последним в твоей жизни. Гарем не то место, где ты можешь быть самой собой, Мерьем. Искренность там не приветствуется, так что если хочешь выжить — тебе придётся стать лживой и лицемерной. — Я никогда такой не стану, — тихо ответила Мерьем, на что Япрак вновь усмехнулась. — Много ли ты знаешь о том, что будет завтра. С этими словами Япрак развернулась и ушла, тихо закрыв за собой дверь. Взгляд Мерьем вновь застилали слёзы. Она сжала руки в кулаки и со всех сил старалась сдержать рвущиеся наружу рыдания. Япрак в одном была права — слабость показывать нельзя и Мерьем собиралась придерживаться этого правила.***
Вскоре со двора послышался стук копыт. Мерьем сделала глубокий вдох, вытирая красные от слёз глаза, и в этот же момент открылась дверь, впуская служанку. Молоденькая девочка почтительно склонила голову и помогла Мерьем переодеться. Лёгкое кремовое платье, золотые серьги, ожерелье с одинаковыми маленькими драгоценными камушками и небольшая заколка, что прикрепляла платок в тон к платью к волосам. Сверху на неё надели накидку из мягкой, дорогой ткани. Аги забрали сундуки с вещами, оставив на миг Мерьем в одиночестве. Девушка оглядела покои, в которых провела всю свою жизнь. Ей стало так грустно. Она всхлипнула и только теперь осознала, что всё это время плакала. Мерьем быстрым движением вытерла слезу и, обернувшись напоследок, вышла из покоев. Слуга провёл её в сад, где уже все собрались. Япрак ожидаемо стояла с равнодушным, даже скучающим, выражением лица, а вот отец смотрел на дочь виновато. Рядом с ним, чуть в сторонке, стоял незнакомый мужчина. Высокий, поджарый, широк в плечах, и лицо у него хмурое. Глядя на него, Мерьем обозначила его «Тёмным». Просто так, даже не зная его имени, в мыслях называла только так. Можно было сказать, что Тёмный был красивым. Но красота его была какой-то хищной. Это читалось и в прищуренных глазах цвета горького кофе, поджатые губы, напряжённая поза, словно он вот-вот ждал нападения врагов. Одет во всё чёрное, на бёдрах весела сабля, внушительная такая сабля. Мерьем передёрнуло, как только она представила вес оружия. Увидев на гранитной дорожке сада её фигуру, незнакомец расслабился. Он бросил хмурый взгляд на Селима Эфенди, а после сложил руки за спину, наблюдая за ней взглядом. — Мерьем Хатун, — почтительно склонил голову мужчина. Мерьем скромно потупила глазки, присев в лёгком поклоне. — Моё имя Метин Бей. Повелитель доверил мне сопровождать вас до столицы. Вам стоит как можно скорее попрощаться со своей семьёй, выезжаем мы немедленно. С этими словами мужчина вновь склонил голову и отошел к своим воинам, оставив девушку со своими родичами в одиночестве. Мерьем поджала губы, обведя взглядом отца и сестру. — Ни к чему нам эти притворные слезливые прощания, — резко оборвала уже открывшего рот отца Мерьем. — Наверное, это и к лучшему. Теперь тебе не придётся мучиться с выбором жениха для меня, пап, — едко бросила она, заставив отца поморщится. — Ну что ж, прощайте. Она вновь обвела их взглядом. — Мерьем… — прошептал Селим Эфенди, но девушка уже развернулась и довольно быстрым шагом направилась к карете. Один из аг помог ей залезть в карету. Внутри на одном из мягких диванчиков сидела девушка. Незнакомка была одета очень скромно, на голове был укреплён платок, который скрывал её волосы и практически всё лицо, оставляя только глаза и широкий лоб. Мерьем нахмурилась, усаживаясь напротив неё. — Кто ты такая? — спросила Мерьем, расправляя складки на платье. Незнакомка тут же опустила глаза и сжала тоненькие пальчики в кулачки. — Моё имя Шарие, госпожа. Я буду вашей служанкой, пока мы не доберёмся до столицы. Если вы чего-то захотите, просто скажите мне, — довольно тихо ответила она, не поднимая глаз. Мерьем больше ничего не говорила. Она откинулась на спинку мягкого сидения и смотрела в окно, когда карета пришла в движение. Они выехали за ворота, оставляя позади семью и всю жизнь бедной девочки. А самой Мерьем было гадко на душе. Умом она понимала, что отец сделать против ничего не мог, но на сердце таилась обида. Разве нельзя было соврать султану, нельзя было сказать, что она уже помолвлена, нельзя было что-то придумать? « — А кто сказал, что ты получишь моё согласие? Разве что Султан может его получить! Но ты не Султан, так что тебе ничего не светит.» Так некстати всплывают в сознании шутя брошенные ею слова. На самом деле она никогда не хотела замуж за падишаха. Вот Япрак хотела, она готова была быть даже простой наложницей. Но той оставалось только мечтать, ведь султан — недосягаемая звезда. Если хоть одной из них и доведётся увидеть однажды падишаха, вряд ли он обратит на нее внимание. У него есть гарем, в котором тысячи тысяч наложниц. Все эти женщины потакают ему, готовы выполнить все его желания. Что ему до очередной девушки, которая к тому же ещё и дочь его подданного? Максимум, чего стоило бы от него ожидать — одна, а может две ночи страсти и любви. Но на этом всё. Падишах вернётся в свой дворец, а ей придётся забыть о славе честного человека, ведь до конца дней её будут считать опороченной, а на удачное замужество можно даже не надеется. Мерьем закрывает глаза, воскрешая воспоминания из детства… «Маленькая девочка заливисто хохочет, убегая от мужчины по гранитным дорожкам сада. После дождя было довольно скользко, она путается в длинном подоле платья, но очень проворно ей удавалось устоять на ногах и не свалится в лужу. Мужчина догоняет её и подкидывает вверх, смеясь, и тут же ловит. Маленькая девочка смотрит на него удивительными голубыми глазами, в которых плещется веселье. Как же она напоминает мать. Хотя многие говорили, что Мерьем — точная копия отца. От матери остались разве что глаза. Такие же ясные, голубые, с таинственной глубиной. Это всё, чем они схожи, но это только на первый взгляд. Было в ней что-то такое, что выдавало аристократические корни матери. Было это и в изящном повороте головы, и в подрагивающих губках, когда она пыталась скрыть улыбку (в этот момент сам Селим Эфенди застывал, поражённый их схожестью), и в задиристом характере, и ещё много в чём, неприметном на первый взгляд. Селим Эфенди не сомневался — Мерьем вырастет настоящей красавицей. Селим вновь прижимает к себе семилетнюю дочь, когда слышит окрик со двора: приехал гонец с письмом от старого друга. Селим со вздохом ставит на землю дочку и уходит. Мерьем прикусывает пухленькую губку, глядя ему в спину, а после разворачивается на пятках, высматривая вокруг себя что-то интересное. Глаза её блестели азартным блеском, а это значит, что в младшей девочке проснулась жажда шалостей. Но тут же глаза её натыкаются на старшую сестру. Япрак сидела в тени дерева прямо на траве и что-то увлечённо рисовала обрубком грифеля на бумаге. Мерьем тут же побежала к ней. — Япрак! Япрак! А что ты делаешь? — запыхавшаяся девочка садится рядом с ней, заглядывая через плечо. — Не мешай мне, Мерьем, — шипит сквозь зубы Япрак, пихая её плечом. Но Мерьем и так прекрасно виден рисунок. С листа бумаги на неё смотрела слегка корявенько нарисованная девушка, в платье, которое было прописано до всех деталей. Япрак даже подписывала, на каком участке платья какой цвет ткани будет. Мерьем удивлённо округляет глаза. — А что это? — спрашивает она, ткнув пальцем в рисунок. — Не видишь что ли, это я и моё будущее платье, — раздражённо поясняет Япрак. — А зачем тебе платье? Ещё и такое? — платье, нарисованное Япрак, по мнению Мерьем было… не очень, мягко говоря. Слишком много мелких безделушек по подолу, узор непонятный, рукава обшиты кучей камней, ещё большая куча драгоценностей пришита на груди. Да и ткани здесь были всех возможных оттенков. Мерьем подозревала, что сестра просто не могла определится с цветом и потому налепила всех и сразу. — В этом платье я уеду во дворец! К султану! Он назовёт меня своей женой и я буду жить вместе с ним в столице. — Фу… Он же старый! — выкрикивает Морем, поморщившись. Ей только однажды довелось видеть падишаха и девочка вовсе не считала того красивым мужчиной. Бородатый, с залысинами и чуть полноват. Далеко не идеал для женщин. — Ой дурёха, да кто же сказал, что я говорю про него?! Пока я достигну совершеннолетия его сын вырастет и станет султаном. Вот он меня замуж и возьмёт, — при этом Япрак вздыхает и на губах появляется задумчивая улыбка. К счастью или нет, но Мерьем ни разу не видела главного наследника османского трона. А вот Япрак видела и, похоже, воспылала к нему большой любовью. Мерьем хмыкает на слова сестры и, решив, что ей здесь делать больше нечего, уходит. Тут как раз и папа возвращается. Он тянет к ней руки и Мерьем с диким визгом бежит к нему, что бы угодить в объятья…». Мерьем резко открыла глаза, словно только что проснулась от кошмара. Её сердце сжалось от тоски, стоило ей вспомнить счастливые годы рядом с отцом. Ей стало трудно дышать. Девушка хватала ртом воздух, силясь сдержать злые слёзы, что вот-вот норовят скатиться по щекам. — Вели остановить карету, — сказала она Шарие. Девушка громко постучала по стенке за собой и через небольшое отверстие приказала остановиться. Как только карета замедлила ход и остановилась у обочины, Мерьем выскочила наружу. Ей не было интересно, смотрят на неё сейчас стражи или нет. Девушка остановилась посреди дороги и отвернулась от них. Слёзы бежали по её щекам. Что её ждёт впереди? Величественный дворец и безбедная жизнь? Но более вероятно, что это дворец превратиться в золотую клетку, а жизнь будет похожа на кошмар, ведь рядом будет человек, к которому она совсем не испытывает добрых чувств. Будет ли он нежен и терпелив? Или его совсем не будут заботить её желания и беды? Будет ли он баловать её, дарить подарки или решит, что это не столь важно? Будет ли он спрашивать о её самочувствии, прежде чем они возлягут в одну постель или, не смотря на всё, будет принуждать её исполнять супружеский долг? А его фаворитки и незаконные жёны? Будет ли защищать от них? Или не будет даже обращать на это внимание? Так много вопросов «Будет ли…?» и так же много «Или?». Как же горько и тоскливо. Она оставила позади себя счастливую и полную радостей жизнь. Оставила по прихоти падишаха, ведь он так приказал. Всемогущ, и ему нет ни в чём отказа. Так издавна было: если султан чего-то захотел, то это немедленно исполнялось. А теперь Мерьем предстояло стать одной из его игрушек, красивых пташек, которые поют ему на ушко только нежные песни о любви. Слёзы вновь обожгли её глаза. — Возьмите, — Мерьем вскинула голову и увидела перед собой Тёмного с протянутым в руке платком. Девушка благодарно приподняла уголки губ и взяла протянутую вещь, промокая им щёки и глаза, а Тёмный меж тем продолжил: — Не думайте об этом. Вы только сильнее накручиваете себя, от того вам так тяжело. Примите это как должное, иного пути нет. Повелитель бывает несдержан и жесток только на поле боя и только с врагами. С женщинами он всегда мягок и нежен, а уж тем более с вами. Вы его будущая жена, а это много значит. Это решение далось ему не просто, ведь повелитель никогда не собирался заключать законный брак с кем бы то ни было. Возможно, он любит вас столь сильно, что не может отпустить или же просто желает, никому из нас не понять его. Но поступки говорят сами за себя: он очень привязан к вам. Мерьем шмыгнула носом, вытирая слёзы. Девушка сжала губы. Ей много чего хотелось сказать в ответ Тёмному, а особенно послать падишаха далеко и надолго, ведь этой своей «привязанностью» он, возможно, ломал её жизнь. Но девушка прекрасно понимала, что толку от этого никакого. — Спасибо, — сипло ответила она и, замявшись, смотрит на мокрый платок в своих руках, а после на Тёмного. Поняв причину её смущёния, Метин Бей усмехнулся, но почти незаметно. — Оставьте себе. Девушка кивнула и, разворачиваясь, вернулась к карете. Она вновь уселась на сидение, обитое дорогим шелком. В руках она вертела простой белый платочек, мокрый от её слёз. Шарие смотрела на неё с опаской. — Госпожа, с Вами всё хорошо? — обеспокоено спросила она, вглядываясь в лицо своей новоиспечённой госпожи. Мерьем кивнула и отвернулась к окну. Приоткрыв шторку, она вновь увидела Тёмного. Мужчина отдавал какие-то распоряжения двум солдатам. Когда те откланялись, Метин повернулся ко всем спиной и с минуту стоял неподвижно. Всё это время Мерьем беспрерывно смотрела на него, отмечая про себя, насколько сильным и внушительным он выглядит даже когда не видно его лица. В следующее мгновение Метин Бей резко обернулся и его взгляд точно направлен на неё. Мерьем казалось, что смотрит он прямо ей в глаза, но ведь за кованой решёткой совсем не видно, что происходит внутри кареты! Но девушка всё равно ойкнула от неожиданности и отскочила от окна, словно её поймали за чем-то постыдным. Тут уже карета пришла в движение и они плавно направлялись вдоль дороги, набирая скорость.
