Непокорная. Гром и тишина.

       Сафак всегда считала, что заслужила гораздо больше счастья, чем у неё было. Она пережила столько горестей и утрат, что порой ей хотелось выбросится в море. А потом Сафак полюбила. Тогда ещё юная Елизавета, Лизонька отдала тому мужчине всё своё сердце без остатка и, как ей тогда казалось, он отдал ей своё. Они были так счастливы. Каждое утро Лиза встречала в султанских покоях вместе с падишахом. Он не позволял ей возвращаться в гарем после их страстных ночей, он хотел видеть её подле себя постоянно. Ферхат читал ей свои стихи, а она восхищённо хлопала в ладоши. А в один прекрасный день он позвал её по другому, он сказал «Сафак», что значит сумерки. С тех пор велел он называть её только так.        Сафак была счастлива. Ещё счастливее, когда повитуха сказала, что она понесла. Ложе делить с любимым запрещалось, но рыжеволосая фаворитка всё равно проводила все ночи у него. Вместе они просто лежали у камина, а руки Падишаха неизменно поглаживали пока ещё плоский животик. Ферхат был счастлив, что любимая беременна и ему было всё равно кто родится. Сафак соглашалась с ним, говорила, что всё равно будет любит это дитя, но с затаённой надеждой ждала рождения мальчика. Всё-таки власти ей тоже хотелось.        Но родилась дочь. Сафак натянуто улыбалась и всеми силами скрывала своё разочарование, ведь дочь не сын и власти ей не принесёт. А ведь так хотелось. Но Ферхат не стал любит её меньше и спустя два года она вновь забеременела. И опять родила дочь. Разочарование кольнуло острее. Падишах вновь был радостным и носился с новорожденной малышкой, не выпуская ту из рук, но и ему тоже было не по себе. Наследник был важен для султана, а его отсутствие подрывает авторитет государя. И тогда он впервые за несколько лет решился позвать на хальвет другую женщину.        Айшель Хатун разительно отличалась от Сафак, чем завлекла султана куда больше, чем думали окружающее. Сказка Сафак закончилась в ту ночь, когда она оказалась перед закрытой дверью в покои Султана, откуда слышался смех мужчины и женщины. Златовласая женщина плакала и проклинала Айшель. Любовь Ферхата к Сафак закончилась так же быстро и внезапно как и началась. После ночи с Айшель он не звал больше к себе свою рыжеволосую Хасеки. Он виделся с ней очень редко и только в те моменты, когда приходил навестить своих дочерей. Сафак приходилось мириться с болью от предательства и неоправданных надежд родить наследника, когда пришло известие, что Айшель Хатун беременна. Темноволосая ведьма родила мальчика, шехзаде и первого наследника.        В один вечер она сама пришла в покои Ферхата. О чём они говорили никто не знает, но ушла из покоев госпожа только утром. Но, увы, султан больше не позвал её на хальвет, хотя женщина рассчитывала на это.        Спустя некоторое время на свет появился долгожданный наследник Сафак Султан — шехзаде Осман. Сафак Султан наконец получила то, о чём мечтала — сына и статус матери наследника, жаль только, что всего лишь второго. Но даже это не подарило её сердцу покой. Ферхат больше не был рядом с ней и даже статус его законной жены не мог восполнить пустоту в её душе. Ещё большую злобу в её душе порождало всеобщее пренебрежение к ней, даже не смотря на титул Хасеки. Даже когда султан знакомил многоуважаемых гостей с матерями своих наследников, к Айшель обращались первой и только потом вспоминали о ней. Айшель родила нескольких детей и только одной из них была девочка. Айшель забрала у неё всё. Айшель заняла её место в сердце Ферхата и даже в гареме, ведь все считали слово Айшель весомей её слова.        Но теперь Сафак на своём месте. За боль, что она терпела все эти годы она воздала своему врагу сполна. Айшель отныне никто, её сыновей всех убили почти что на её глазах, оставив только дочь. Сафак позволила сопернице остаться в Топ-Капы не из-за доброго сердца, а чтобы та стала свидетельницей её триумфа. Вот, кто в итоге победил. Ни мать стольких Шехзаде, любимица Султана, а она, Сафак, та, что добилась всего благодаря самой себе, а не любви Падишаха…        От воспоминаний Сафак отрывает осторожный стук в дверь. Златовласая госпожа чуть вздрагивает, но, не поворачивая головы, спокойно отвечает:        — Войди!        Дверь открылась, и к ней быстро засеменил ага из гарема.        — Моя наисветлейшая госпожа! Приехали! Наконец-то Мерьем Хатун прибыли в Топ-Капы! Она уже здесь. Прикажите впустить? — интересуется Айрат ага, склоняясь в поклоне. На губах Сафак появляется едва заметная ухмылка.        — Зови, — коротко бросает она и отворачивается к окну. Погода сегодня на редкость мерзкая. Всю ночь лил дождь, а сейчас влага оседала на землю плотным туманом. Такая резкая смена погоды всегда не нравилась великой Валиде Султан, и потому настроение у неё сегодня не самое хорошее.        Вновь слышится скрип двери и шорох платья. Сафак поворачивает голову и с интересом наблюдает за вошедшей девушкой. Хрупкая, маленькая, ещё совсем юная. В будущем она станет очень красивой женщиной. Сейчас, конечно, тоже красива, но как можно сравнивать великолепную распустившуюся розу и бутон? Её волосы аккуратно уложены, платье красивое, кремовое, и на ней почти нет украшений. Малышка не поднимает головы даже, когда становится напротив госпожи.        Сафак приподнимает уголки губ и жестом велит всем покинуть покои. Они остаются в комнатах совершенно одни.        Женщина молча наблюдает за своей невесткой. Пальцы судорожно сжимают ткань платья, лицо её бледное, а по щекам ещё катятся слёзы. Сафак удивлённо замирает. Слёзы? С чего вдруг? Она ведь приехала во дворец всего мира, скоро станет женой могущественного Султана, её будут почитать и слушаться, чего ей ещё нужно, неблагодарной?!        — Утри немедленно слёзы! — резко бросает она, нахмурив брови.        Девушка всхлипывает и рукавом вытирает свои щёки так и не подняв взгляда на Султаншу.        — Прекрати плакать, словно тебя здесь убивать будут, — устало говорит Сафак. Женщина вновь обводит взглядом сжавшуюся Мерьем. Совсем другой она представляла себе знаменитую непокорную бунтарку из Амасьи.        — Когда мой сын сказал, кого выбрал себе в жёны, я очень опасалась за порядок в гареме, ведь по слухам младшая дочь Селима Эфенди настоящая дикарка и удержать её не сможет и сотня воинов. Однако сейчас я вижу перед собой только очередную простушку, что тихо льёт слёзы по своей прошлой жизни. Я таких почти каждый день в гареме вижу, — небрежно бросает Валиде Султан, скривившись. — Тебе стоит прекращать лить слёзы. Гарем — страшное место. Здесь столько коршунов, увидь они хоть малейшее проявление слабости — тут же заклюют. Если и лить слёзы, то только за закрытой дверью, чтобы никто не увидел, а на людях стоит держать лицо. Иначе здесь не выжить, — нравоучительно продолжает говорить женщина, видя, что Мерьем наконец соизволила посмотреть на неё. Рыжеволосая чуть склоняет голову, рассматривая девушку.        — Ты очень красива и очень похожа на маму, когда она только приехала в Топ-Капы. У неё был такой же растерянный взгляд. Приехав сюда впервые, твоя мама боялась, что, не зная всех наших традиций, она может нанести нам оскорбление. Однако не смотря ни на что держалась она с достоинством настоящей госпожи, — на губах Сафак появляется нежная улыбка, вспоминая те прекрасные дни, когда Севжи была рядом с ней.        — Надеюсь, ты понимаешь, что теперь ты госпожа, султанша, законная жена султана Османа…        — Я ею ещё не стала! — резко перебивает Валиде Султан Мерьем. Она стояит, вскинув голову, а глаза её лихорадочно блестят. Сафак устало вздыхает и качает головой.        — А я уже было подумала, что слухи о твоей дикой натуре ничего серьёзного, обычные слухи. Однако нет же. Тебе не достаёт воспитания. Да, ты ещё не стала супругой Султана, однако очень скоро станешь ею. И когда я говорю «очень скоро», это подразумевает не больше двух-трёх дней, — Сафак ни в коем случае не повысила голос, тон оставается таким же спокойным и сдержанным. — За это время лучшие портнихи сошьют тебе платье для самой церемонии и первой ночи. Надеюсь, моим слугам хватит отведённого времени, чтобы научить тебя дворовому этикету, иначе у нас будут проблемы.        Сафак вновь обводит девушку взглядом и хмыкает каким-то своим мыслям.        — Наверняка ты устала с дороги, так что первым делом отправься в хамам. Чуть позже придут портнихи и снимут с тебя мерки. Можешь идти.        И Валиде Султан отворачивается от неё, словно теряет весь интерес. Однако Султанша совсем не ожидает, что Мерьем внезапно кинется к ней и упадет перед ней на колени, вцепившись тонкими пальцами в полу её платья.        — Прошу Вас, госпожа, — умоляюще произносит она, заглядывая в глаза султанше. — Я знаю, вы всё можете. Прошу вас, позвольте мне вернутся домой. Я не хочу этого замужества, не хочу жить в этом дворце. Умоляю Вас… Вы же можете… Я знаю… — на последнем предложении её прорывают слёзы. Она склоняет голову, сильнее вцепившись пальцами в платье Валиде Султан.        Сафак Султан расплывается в улыбке. Она приподнимает пальцами подбородок Мерьем, смотря на неё с нежностью.        — Ты никуда не уйдёшь, Мерьем. Теперь твой дом здесь, в Топ-Капы. В Топ-Капы и твоя семья, и муж. Мой сын выбрал тебя среди тысячи наложниц, так что гордись этим. Прекрати лить слёзы. Отныне ты султанша, а султанши не плачут. Иди в хамам, помойся и отдохни.        С этими словами Валиде Султан поднимается с тахты и выходит из покоев. Через несколько секунд входит ага, что привёл её сюда. Он без слов помогает ей подняться и ведёт к выходу. В коридоре он передаёт Мерьем одной из калф, велев той отвести её в хамам и вымыть хорошенько. ***        Хамам представлял собой огромное помещение с мраморным полом и стенами. Его условно поделили на две секции: в первой мылись слуги и наложницы, а во второй династийки.        Пока Мерьем ведут ко второй секции, она успевает рассмотреть наложниц. Как успевает понять девушка, этих рабынь только привезли. Они стоят в линию, и к каждой подходит старая женщина, заглядывает в рот, подмышки, ощупывала грудь и бёдра, а потом каждую сажают на скамью и заставляют раздвигать перед ней ноги. Что там делает эта женщина, Мерьем не знает, она смущённо отворачивает и идет за калфой дальше.        Теперь девушка понимает, чем отличаются «секции» хамама друг от друга. Там, где моются представительницы династии, совсем другая обстановка. Тихо, слышится плеск воды из небольшого фонтана, что стоит в середине. Свечи стоят в золотых подсвечниках, вместо обычных деревянных табуретов стоят красивые лавочки, украшенные выкованными из золота и железа различными фигурками цветов и животных, даже людей. На большой мраморной плите лежит несколько полотенец, стоят баночки из масел, а так же тарелки с фруктами и кувшин со шербетом. Мерьем удивлённо ахает, увидев эту красоту. Одним глазом заглянув за одну из ширм, что отделяет эту комнату от остальных, она видит большую мраморную ванну. Девушке очень хочется там побывать.        Когда они останавливаются, Мерьем с удивлением замечает, что в султанском хамаме они не одни. Помимо нескольких служанок и Калфы перед ней стояли несколько женщин, одетых так же, как и та, что осматривала рабынь. Из всего этого она сделала вывод, что это лекарши. Недоумённо нахмурившись, она смотрит на Калфу.        — Зачем здесь эти женщины?        — Чтобы осмотреть тебя, Мереьм Хатун, — бесстрастно отвечает ей калфа и кивает лекаркам. Когда одна из них уже тянет руки к полотенцу, которым обмотано нагое тело Мереьм, чтобы снять его, девушка отступает назад, не позволяя притронутся к себе.        — Меня не нужно осматривать! Я здорова! — выкрикивает она, «волком» глядя на калфу. Последняя раздражённо закатывает глаза.        — Валиде Султан отдала чёткий приказ: осмотреть тебя на предмет болезней и проверить твою девственность. Какой прок с жены, если она уже не чиста?        — Но я чиста, — уверенно отвечает девушка.        Калфа вздыхает и кивает остальным лекаршам. Две из них хватают Мерьем за руки, разводя их в разные стороны. Девушка шипит и вырывается, но женщины, на удивление, сильны и держат её крепко, пока другая лекарша снимает с нее полотенце. Она больно ощупывает её грудь и удовлетворённо кивает, потом переходит на живот, после на бёдра и ноги. Потом те же две крепкие женщины насильно усаживают её на табурет и раздвигают её ноги. Мерьем заливается краской стыда и унижения, когда пальцы лекарши ощупывают её, а после проникают внутрь. По щекам начинают бежать слёзы, теперь и от болезненного ощущения внутри.        — Она девственна, — спокойно говорит лекарша, вытаскивая свои пальцы.        Она осматривает её уши и волосы, а после оставляет её в покое. Мерьем прикусывает губу и стыдливо прикрывается руками.        — Тебе нечего стыдится, — говорит всё та же калфа, замечая жест девушки.        Мерьем одаривает её ненавидящим взглядом, заставив Калфу усмехнутся.        — Сафак Султан интересует только результат, а не методы его достижения. Ты сама виновата, что пришлось применить силу. Если бы ты не сопротивлялась всё было бы по-другому, — она оборачивается к притихшим девушкам из гарема. — Вымойте её хорошенько и натрите благовониями.        — Я могу сама помыться! — резко выкрикивает Мерьем, желая, чтобы её оставили в покое.        — Нет, не можешь. Девушки помогут тебе и мой тебе совет: не сопротивляйся, — калфа хлопает в ладоши. — Преступайте.        И несколько пар рук накидываются на девушку. Мерьем кричит, когда горячая вода обожигает её кожу, но вырваться ей не позволяют. Её руки намыливают жидким мылом и принимаются тереть жёсткими мочалками, которые оставляют красные следы на нежной коже девушки.        — Нет! Оставьте меня! — кричит она, но служанки не обращают на неё никакого внимания. Её укладывают на живот на какую-то плиту и начинают тереть её спину, а потом поливают горячей водой, заставляя девушку плакать навзрыд.        — Вот ведь странная! — говорит одна из служанок, втирая в её спину сладко пахнущее масло. — Никогда не мылась что-ли?        — А кожа и впрямь слишком нежная. Смотри, как покраснела, — вставляет другая наложница своё словечко. После всех пыток они наконец просто наносят крема на её тело, а вскоре возвращается та калфа. Оглядев итог стараний наложниц, она приходит в неистовство.        — Идиотки, вы, что, кожу с неё сдирали?! Я же сказала, что нужно очень аккуратно, кожа у неё нежная! Ваше счастье, что в таком виде её Повелитель не увидит, успеет пройти до никяха, иначе не сносить вам головы. Прочь с глаз моих!        Мерьем сидит притихшая на скамье, кутаясь в широкую белую простынь, которой ей заботливо укрыли покрасневшие плечи. По её щекам бежат слёзы, но в целом она выглядит отрешённой от всего мира. Калфа подходит к ней.        — Прекращай плакать, иначе испортишь всю свою красоту. Ты и так, небось, который день подряд ревёшь. Не хватало ещё, чтобы повелитель тебя испугался в день никяха.        Мерьем поднимает на неё полный обиды и злобы взгляд такой силы, что человек отшатнулся бы и бросился бы наутёк. Но калфа встречает этот взгляд спокойно, даже усмехается иронично.        — Я ненавижу тебя! Тебя и этот чёртов дворец!        — Мне нет дела до твоей ненависти, но этот дворец станет твоим домом. Чем быстрее его полюбишь, тем проще тебе будет жить. Пойдём. Пора возвращаться в гарем. Я провожу тебя в твои покои.        Мерьем послушно поднимается и ступает за ней к выходу, гордо распрямив плечи и не проронив ни слова.

***

Наступил вечер. Гарем гудел, словно улей. Возбуждённые наложницы делились своими версиями того, кем может оказаться незнакомка, которая утром прошла перед ташлыком, а после её отвели в хамам и поселили на одном этаже с представителями династии и матерями наследников. Девушки, что прислуживали незнакомке в хамаме, рассказали, что её зовут Мерьем и у неё очень буйный нрав. Они получили несколько царапин и много синяков от неё, а после Дамла Калфа ещё и отругала их, что они, мол, кожу ей испортили. Калфа не сказала им о статусе этой девушки, но из её слов поняли, что готовят её для Султана. Наложницы с замиранием ждали реакции Танели Хатун на эту новость. -Как же твоя госпожа теперь будет, Саадет Хатун? — насмешливо спрашивает тёмноволосая наложница у скромно сидевшей в углу девушки.        Елена была из Крита и обладала длинными чёрными волосами, а так же люто ненавидела Танели Хатун. За что именно — никто не знал. А Саадет Хатун — подруга Танели Хатун или её верная собачонка, как называли наложницы её за глаза. Саадет из Греции, низенького роста и с пышными, но короткими волосами цвета переспевшей пшеницы. Она была бы даже красивой, но её чуть кривые зубы очень сильно бросались в глаза, когда та улыбалась.        Саадет раздражённо оборачивается и смиряет Елену раздражённым взглядом.        — А тебе какое дело, Елена? Можешь не беспокоится, Танели никакая наложница не помеха! Она ведь в сердце повелителя всё равно единственная. Кем бы ни была та девушка, то ничего не изменится. Как видишь, этой ночью Султан Осман вновь возжелал Танели.        — Прямо-таки ничего не изменится? — насмешливо щурится Елена. — А, может, это не простая наложница? Я слышала, её привёз Метин Бей, а значит по приказу Повелителя. Если бы он так сильно любил Танели Хатун, разве приказал бы привести другую девушку?        В этот момент на пороге появляется и сама Танели. Кто-то удивлённо ахает, а по ташлыку ползут шепотки — обычно Танели не приходила вечером в гарем, она всегда оставалась на ночь с султаном. Это была своеобразная нерушимая традиция, но сегодня она была нарушена.        Танели обводит колким взглядом наложниц и двигается вдоль гарема к лестнице, что ведёт на этаж фавориток.        — Ну и ну! Говоришь, ничего не изменится? — разнёсся весёлый голос Елены Хатун по гарему. Танели останавливается и плавно оборачивается, глядя холодным взглядом на девушку. — Видно же, что та девушка значит для повелителя гораздо больше, чем думали вы все.        — Какая девушка? — спрашивает Танели, непонимающе нахмурив брови.        — Какая? А та, что прибыла сегодня во дворец. Её привёз сам Метин Бей и её поселили на султанском этаже, — отвечает Елена с усмешкой. Она наслаждается, видя, что смогла задеть султанскую фаворитку.        Танели переводит взгляд на Саадет и вопросительно поднимает брови.        — Наверняка очередная наложница, ничего серьёзного, — говорит Саадет.        — А вот и нет. Я тут услышала один занимательный разговор двух агов. Оказывается, наш повелитель решил жениться. А эта девушка — его невеста. Кончилось твоё время, Танели Хатун, ведь она настоящая красавица. Повелителю уже давно не до тебя, и то, что ты сейчас тут — лишь подтверждение этого факта.        Танели поджимает губы от обиды, понимая, что Елена права. Она делает глубокий вдох, чтобы успокоится.        — Наверняка всё это просто слухи. Не может она быть невестой, ты лжёшь! Повелитель никогда не поступил бы так! Это просто очередной подарок кого-то из приближённых. Султан Осман поиграет немного с этой мышкой, а потом опять позовёт меня. Пора тебе запомнить, Елена Хатун, что бы ни произошло, я всегда буду рядом с повелителем! — громко произносит султанская фаворитка и, развернувшись, опрометью кидается на этаж фавориток в свои покои. Саадет Хатун идет за ней.

***

       Дверь открывается настежь с глухим стуком, чтобы сразу же захлопнуться обратно. Танели тяжело дышит, стоя посреди своих покоев на этаже фавориток.        Как же так?! Жена! Просто немыслимо! Как он мог?!        По щекам Танели ручейком бегут слёзы. Она садится на софу и закрывает глаза ладонями.        Как это произошло? Она ведь не испытывала к нему никаких чувств! Совсем! Ей нравилось его тело, и он был умным собеседником, а ещё очень умелым любовником.        Танели хорошо проводила с ним время, как и он с ней. Девушка видела в нём только возможность выбраться из низов и потому не ревновала его к другим рабыням, но это было только по началу. Всё чаще и чаще она начинала замечать за собой, что с удовольствием вырвала бы все волосы той девчонке, что вернулась от него утром. Или свернула бы шею рабыне, что наглым образом рассматривала султана, когда тот проходит мимо гарема. Долгое время Танели убеждала себя, что просто не готова расставаться с властью и своим положением в гареме, но сегодня она поняла, что всё это время чувствовала ревность. Девушка опрометчиво влюбилась в того, кто никогда не будет принадлежать ей одной. Как долго она убеждала себя не делать этого, запрещала себе чувствовать, закрывала сердце. Но всё же не смогла противостоять его чарам.        Это похоже на наваждение. Танели ощущает острую потребность в его руках, ей так хочется почувствовать его губы на своей коже, хочется прижаться к нему. Но теперь у него будет жена! Как же ужасно и больно осознавать это.        Танели никогда не думала, что этот день настанет. Конечно, она знала, что в его покои приходят и другие наложницы, но то были обычные рабыни, которые ничего не значили. Эта же девушка, которая будет его хасеки, совсем другая, она очень важна для него. Как подтверждение этому можно считать тот факт, что сегодня он не позволил ей самой войти в покои. Сославшись на государственные дела, Осман велел ей возвращаться в гарем. Как будто она такая глупая и не понимает, что сейчас его мысли занимает эта незнакомка?!        Танели сжимает руки в кулаки и в этот момент открывается дверь. В покои входит обеспокоенная Саадет Хатун. Девушка смотрит на неё с сожалением, чуть нахмурив брови.        — Тебе не о чём беспокоится, Танели. Ты же знаешь — тебя никто не сможет заменить в сердце повелителя, — утешительно говорит наложница, присев рядом с фавориткой на софу. Танели вздыхает и вытирает слёзы рукавом.        — Он не позволил мне войти к нему. Сказал, что занят. Ты представляешь?! — истерический визг срывается с её губ вместе со всхлипом. Она поворачивается корпусом к Саадет. — Скажи мне, ты видела эту ведьму? Видела ли ты ту, что приворожила моего падишаха, заставив жениться на ней?        — Да, я видела, Танели Хатун. Но тебе не о чём беспокоится, я же говорила. Она ещё совсем ребёнок, маленький рост и личико миловидное. Совсем тебе не ровня. А какой у неё характер! Она побила девушек, что прислуживали ей в хамаме, и едва не вцепилась в бедную лекарку. Она и двух ночей с ним не проведёт! Вот увидишь, падишах будет проводить с тобой все ночи, а о ней забудет! Какая-то деревенская девка, совершенно себя вести не умеет, что с неё взять? Откуда она только взялась? — Саадет продолжает ещё что-то говорить, но Танели её совсем не слышит.        Она прекрасно знала, что даже по политическим соображениям Султан Осман никогда не взял бы себе законную жену. А тут он велит привести во дворец какую-то малолетнюю девчонку и называет своей невестой?! Разве может теперь она спать спокойно?        — Эта девчонка ещё много беды мне принесёт, — негромко говорит султанская фаворитка. — Она не так проста, чует моё сердце. Эта Хатун перевернёт с ног на голову весь гарем и захочет отобрать моего повелителя. Она не стала бы его женой, если бы не хотела власти, что даст ей титул хасеки. Жаль, что повелитель поддался её чарам, чарам этой ведьмы. Но я уберу её с пути. Ей не выжить в этом гареме!        Решительно произносит Танели, сверкнув глазами в полутьме покоев.