Непокорная. Гром и тишина.

      Гулкие шаги эхом отбивались от мраморных стен коридора, пока женщина, завёрнутая в тёмный плащ, и мужчина возвращались во дворец. Была уже глубокая ночь, когда им удалось попасть в Топ-Капы. Огонь факелов подрагивал, свет был неровный, но сквозь темень, царившую в коридоре, можно было разобрать лица.       Озлем Султан и её верный слуга — Газанфер Ага.       Султанская жена поправила капюшон, не позволяя ему слететь и открыть её лицо. Ага семенил за ней следом, пытаясь подстроиться под её шаг.        — Вы расстроены, Султанша? — вопрошает преданный слуга, взирая на свою госпожу. Озлем останавливается.        — Не сказать, что я расстроена, Газанфер. Но её слова более чем странные, — отвечает Озлем, припоминая случившееся несколько часов назад…       Зюлейха Хатун слыла настоящей ведьмой. Поговаривали, что она связанна с самим демонами Преисподней, что те исполняют её желания, а она взамен похищает маленьких детей и отдаёт их им. Но, не смотря на все слухи, что ходили о ней, Озлем Султан не боялась. Она была уверенна, что только эта женщина сможет ответить на её вопросы.       Какая-то девчушка, что назвалась личной служанкой ведьмы, проводила их на второй этаж хилого домишки. Обстановка в жилище была скудная. Мебель старая, ковры протёртые, но везде была идеальная чистота. Их завели в маленькую комнатушку. На тахте у маленького окна сидела старенькая женщина. Она сосредоточено помешивала какую-то жидкость в котелке. По её тонким губам скользнула усмешка.        — Озлем Султан, я давно ждала тебя, — её скрипучий голос раздался в тесном помещении, но девушка не дрогнула.        — Вы знали, что я приду? — поинтересовалась она, присаживаясь на тахту напротив ведьмы.        — Я предвидела это давно и с тех пор с нетерпением жду тебя, — старуха отложила ложечку, которой помешивала жидкость и уставилась серыми бесцветными глазами на Султаншу. — Спрашивай, о чём хочешь узнать.        — Суждено ли мне стать законной супругой Повелителя? — пожалуй, этот вопрос очень сильно интересовал её, в частности, после никяха Султана и Мерьем Хатун.        — До самой смерти у Повелителя будет лишь одна хасеки, но будешь это ты или Мерьем Султан — мне неизвестно. Я лишь вижу трон, на троне наш Султан, а рядом с ним женщина. Лица её не видно, но я точно знаю, что она — законная жена, — спокойно отвечает старуха, не сводя глаз с Хасеки.        Озлем усмехается.        — Ты хочешь сказать, что Мерьем может умереть, а у меня есть все шансы стать его единственной хасеки?        — Я сказала именно то, что хотела сказать. Понимай как хочешь, — неожиданно жёстко выдала старуха, сверкнув в полутьме глазами.        — А мой сын? Является ли она угрозой для моего Шехзаде? — склонив голову на бок интересуется Озлем.        — Для твоего сына существует угроза, но это вовсе не хасеки султана. Ищи среди своих врагов, — спокойно отвечает ведьма, сложив руки в замок на коленях. Озлем некоторое время молчит, не решаясь задать вопрос, который интересует её уже давно. Она прикусывает губу, а после вскидывает подбородок, решительно смотрит на старуху.        — Кто взойдёт на престол после смерти Султана Османа? — ведьма неожиданно усмехается. Она прекрасно знала, что Султанша рано или поздно задаст этот вопрос, и ответ уже был готов заранее.        — После смерти на престол взойдёт желанный Падишах. Рядом с ним будет воин-сокол, а лунный свет будет освещать его путь, — её скрипучий голос неожиданно стих на последних словах, и колдунья закашлялась.        Озлем растеряно моргнула.        — Я не понимаю… — осипшим голосом прошептала она. — Это всё, что ты можешь сказать? Скажи больше! Я хочу знать!        — Теперь ты знаешь столько, сколько тебе положено… — ведьма вновь закашлялась. — Твоё время вышло, Озлем Султан. Уходи. Я больше не отвечу ни на один твой вопрос.       И старуха отвернулась от неё, уделив всё своё внимание кипящей в котелке жидкости. Служанка, что до этого безмолвно стояла за спинами гостей, вдруг ожила. Она мягко прикоснулась к плечу госпожи.        — Пойдёмте, я провожу Вас, — тихо говорит она, указывая на дверь.       Озлем кинула взгляд на ведьму, а затем поднялась и, не прощаясь, вышла. Она была в смятении. Предсказание было ей непонятным и от того будущее пугало её всё больше и больше. Неизвестность всегда пугает…        Газанфер насторожено всматривается в лицо своей госпожи. Озлем задумчиво кусает губы, смотря куда-то вовсе мимо него. И дураку понятно, Султанша вновь и вновь прокручивает в голове разговор с этой старой женщиной. Султанша вздыхает, сжимая руки в кулаки.        — Мне не по себе, Газанфер. С прибытием этой девушки, Мерьем, меня одолевают сомнения. А что, если судьба моего сына — быть убитым, что бы сын законной супруги взошёл на престол? Что, если влияние её на Повелителя только усилиться и она наплетёт ему на ухо, что мой сын — опасность? Я знаю, мои подозрения не обоснованы и она вовсе не выглядит опасной, но я прекрасно знаю, на что способна мать ради благополучия своего ребёнка, — говорит Озлем и сжимает губы в тонкую полосочку.        — Вам не о чём беспокоится, Султанша. Повелитель любит Шехзаде Ахмета, он ни за что не прикажет убить его! Как Вы можете так думать? — в ужасе вопрошает Газанфер.        — Я знаю! Знаю! Но тем не менее, от чего-то на душе не спокойно. Да ещё и возвращение Дениз. Эта змея вновь будет рыскать тут и всё вынюхивать. Её только для полного счастья не хватало, — шипит сквозь зубы госпожа, хмуря брови при упоминании соперницы. До отбытия в Старый Дворец Дениз много крови её выпила и потрепала нервы.        — Она ещё не знает о никяхе Повелителя? — тихо спрашивает ага, склоняя голову.        На губах Озлем появляется усмешка. Она переводит взгляд на своего слугу.        — Нет, ещё не знает. Хотела бы я лично сообщить ей эту новость, но мне достаточно будет увидеть выражение её лица, когда Валиде Султан представит новоиспечённую хасеки ей.

***

POV Мерьем       По закону, если до никяха супруга была девственной, то молодожены должны провести вместе семь ночей. Повелителю доставляло небывалое удовольствие подчиняться этому закону. Последующие пять ночей я провела вместе с ним.       Я пыталась бороться с ним, кричала и брыкалась, чтобы он не коснулся меня, но стоило ему провести подушечками пальцев по моему плечу или руке, как по телу бежали мурашки. Рядом с ним я словно хмелела, как от вина, и сама не замечала, как в следующее мгновение уже отвечаю ему, как мои пальцы путаются в его волосах, и я притягиваю его ближе.       Осман стоически терпел, когда на утро я начинала истерику и обвиняла его едва ли не во всех грехах, что делает ему честь. А потом он просто закрывал мне рот поцелуем и уходил, пока я швыряла ему в след подушки.       Честно говоря, я сама не понимала, почему так отношусь к нему, почему не могу впустить в своё сердце и так рьяно сопротивляюсь. Возможно, это из-за того, что он против воли забрал меня из родного дома? Не спросив меня о том, хочу ли я быть его женой, а просто поставил перед фактом? С тех пор, как я во дворце, Осман ни разу не проявил ко мне грубости или жестокости. Но я всё равно не могла забыть последние дни пребывания дома, и именно это не позволяло быть с ним рядом и любить его так, как полагается супруге. Повелитель был хорошим собеседником, он имел чувство юмора и умел отвечать на мои колкости. Он ни разу не принудил меня к близости, а во время занятия любовью я испытывала только наслаждение. Но потом, когда сладостный дурман покидал мой разум, я испытывала злость на него.       Я думала, что спустя семь ночей он оставит меня в покое, но это оказалось не так. Я по-прежнему приходила к нему. А иногда Повелитель забегал ко мне днём, выгонял всю прислугу и мы занимались любовью. Уходил он от меня спустя некоторое время довольный и улыбающийся, а я оставалась в собственной постели.       Странным было то, что после хальвета Осман никогда не отправлял меня обратно в гарем сразу же. Я уходила только утром. Этот раз ничем не отличался от остальных.       Пока я сидела на софе и расчёсывала свои волосы, Повелитель занимался какими-то своими бумагами. В душе волнами накатывала злость, что всё его внимание уделено каким-то бумажкам! Но я сама себе говорила, что мне совершенно плевать и его внимание мне не нужно.       Со вздохом я откложила расчёску и подняла взгляд на своего мужа. Хм, даже спустя столько времени понятие того, что у меня есть муж дико мне. Я знала, что однажды мне придётся выйти замуж, покинуть отчий дом и создать собственную семью, но я никогда не думала, что это произойдёт так рано. Япрак уже 21 год, а она до сих пор незамужняя. Отец лелеял нас обеих и оберегал и потому не собирался отдавать кому бы то ни было в жёны слишком рано. Я была уверенна, что замуж выйду только по любви, за того, кого выберет моё сердце. Но, должна сказать, что как ни крути, но это предательское сердце вздрагивало каждый раз, когда мои голубые глаза встречались с тёмными, цвета горького кофе. Может, всё не так плохо?       Я так глубоко ушла в свои мысли, что невольно засмотрелась на Османа, а тот заметил это и теперь с насмешкой взирает на меня. Мои щёки вспыхнули от смущения. Я опустила взгляд вниз, растеряно перебирая пальчиками край халата, накинутого на плечи. Тихий смех был единственной реакцией на мои действия. Некоторое время мы сидели молча: Осман в своих бумагах, а я не отрывала взгляда от рук.        — Завтра приезжает Дениз Султан, — внезапно произнёс он, заставив меня вздрогнуть. Я подняла на него взгляд, чуть прищурившись.        — Твоя вторая жена? — поинтересовалась я самым равнодушным тоном, на который только была способна.        — Нет, дорогая, жена у меня всего одна и это ты. А Дениз и Озлем — мои главные фаворитки, матери детей, — я только пожала плечами и перевела взгляд на своё отражение в зеркале, возле которого сидела. Оттуда на меня смотрела юная девушка. Длинные каштановые волосы на солнце походили на молочный шоколад, светлая кожа, большие голубые глаза в обрамлении тёмных ресниц, мягкие розовые губы.       Я кривлю губы и вновь провожу щеткой по собственным локонам.        — Дорогая, ты и так красива, оставь в покое ты это зеркало, — прозвучал насмешливый голос моего мужа. Я сверкнула в его сторону глазами и нахмурилась. — Уже принесли завтрак. Садись со мной.       Осман откладывает бумаги и поднимается. Он в несколько шагов преодолевает разделяющее нас расстояние. Останавливается напротив меня и протягивает руку.        — Я не голодна, — вздёргиваю гордо подбородок и откидываю волосы за спину. Мужчина прищуривает глаза, не сводя с меня взгляда.        — Моя достопочтенная супруга, должно быть, ты не очень хорошо осведомлена о традициях нашей империи. Если это так, то я тебе напомню: в мусульманских семьях женщины всецело подчиняются мужу, — я сглатываю и растеряно моргаю. — Я прощаю тебе слишком многое, за что тебя должно уже выпороть. Не испытывай моё терпение сегодня. Повторяю ещё раз и надеюсь услышать правильный ответ — садись со мной завтракать, дорогая жена.       Я протягиваю свою руку ему в ответ и поднимаюсь, следуя за мужем к накрытому столу. Мой взгляд опущен в пол, а губы плотно сжаты. Я покорно опускаюсь на подушки рядом с Повелителем. Пока Осман накладывает в свою тарелку всяких вкусностей, я сижу, опустив голову и сложив руки в замок, не смея поднимать взгляда, как достойная и покорная жена.        — Мерьем, почему ты не ешь? — спустя некоторое время интересуется Падишах, заметив, что я не притронулась к блюдам и даже не выпила глоток воды.        — Ну как же? — с деланным удивлением спрашиваю я, по прежнему не поднимая головы. — Вы же сами сказали, Повелитель, что в мусульманских семьях женщины всецело подчиняются мужу. Как я смею есть, если вы не позволили мне? Я смиренно жду Вашего позволения.        — Мерьем… — прошипел взбешенный Султан и я краем глаза заметила, как он с силой сжал руку, в которой до этого держал ложку. Ложка не выдержала и погнулась. Но я по прежнему не поднимала взгляд, только спину сильнее выпрямила, показывая, что не боюсь его. — Не передёргивай, Мереьм! — взбешенно выкрикнул он. — Это совсем другое!       Похоже, у него с самого утра настроение ни к чёрту, вот он и срывается на мне. Но неужели Осман думает, что я буду безмолвно терпеть? А вот и нет! У меня тоже есть характер.        — Нет, не другое! — выкрикиваю в ответ я, всё же вскидывая голову. Глаза Падишаха потемнели от ярости, но я смело выдерживаю его взгляд. –Ты сказал подчинятся — я подчиняюсь, что тебя не устраивает?! — я непроизвольно повышаю голос во время своих слов.        — Ты слишком много себе позволяешь, Мерьем! Забыла, кто перед тобой? — кричит на меня в ответ Осман и уже собирается что-то добавить, когда я не выдерживаю. Вскакиваю со своего места, сжимая руки в кулаки.        — Так вели выпороть меня! — а после разворачиваюсь и фурией вылетаю из покоев, едва не сбив слугу с ног. В спину мне летят крики Османа, который приказывает вернуться, но я не обращаю внимания. Что ж, бежать за мной точно никто не собирался. Оно и к лучшему. Не хочу сейчас его видеть.       Пройдя большую часть коридоров, ярость, что клокотала во мне, приутихла. Я даже перестала судорожно сжимать кулаки и тяжело дышать. Не знаю, что со мной. В последнее время я стала слишком нервной, была готова разрыдаться из-за мелочи, но сегодня был первый раз, когда я не сдержалась и накричала на Падишаха.       Я подняла взгляд с пола и увидела, как из-за поворота показалась фигурка маленького мальчика, а следом за ним шла высокая статная женщина. Я прекрасно знала, кто они. Озлем Султан и Шехзаде Ахмет. Мальчик весело скакал, держа в руках игрушечного коня. Султанша с усмешкой наблюдала за сыном. В отличи от других, она никогда не одёргивала мальчика, когда тому хотелось пошалить. Она благосклонно относилась к его играм, в то время как другого наследника, Шехзаде Селима, няньки всё время ругали и велели вести себя соответственно его статусу. Как будто трёхлетнему ребёнку есть дело до того, какой у него статус! Я много раз наблюдала за тем, как Озлем Султан гуляла со своим сыном в саду. Малыш настоящая непоседа и следовало бы госпоже призвать его к порядку, но она этого не делала. Думаю, она понимала, как важно для её сына детство и потому никогда не запрещала ему вдоволь гулять в саду, прыгать и кричать. За это я её уважала, за большую любовь к сыну, пусть ещё и не была знакома с ней лично.       Женщина поднимает взгляд и замечает меня. На миг она застывает, хмурится, и даже с этого расстояния я вижу, как промелькнула на её лице судорога боли. Но спустя мгновение она уже вновь возвращает себе самообладание и даже улыбается.        — Ой! — говорит мальчик, когда спотыкается на ровном месте и падает практически в мои объятья. Я успела поймать его прежде, чем он столкнулся с полом.        — Осторожней, — мягко говорю я и улыбаюсь. Маленький наследник широко улыбается мне в ответ и смотрит большими глазищами, когда к нам подходит Озлем.        — Доброго тебе утра, Хасеки Султан, — женщина чинно склоняет голову как и полагается по правилам. Я на мгновение теряюсь, ведь ожидала от неё такой же реакции, как и от другой фаворитки Повелителя, Танели Хатун. О, весьма скандальная особа, да ещё и недалёкая. Подкараулила меня в коридоре, схватила за руку и что-то истерически начала кричать, мол, я ведьма и приворожила Повелителя.        — И тебе тоже, — отвечаю я с запинкой под насмешливым взглядом чёрных глаз.        — Я рада, что нам удалось наконец познакомится. Моё имя Озлем, в прочем, думаю, ты и так об этом знаешь, — на губах её, будто приклеенная, улыбка. Озлем чуть склоняет голову, когда позабытый Шехзаде дёргает её за рукав платья.        — Мама, а кто это? — спрашивает он громким шепотом, взирая на мать.        — Это главная жена твоего отца, Хасеки Мереьм Султан, — поясняет милостиво женщина, а после обращается уже ко мне. — Ты идёшь от Повелителя? Мы как раз направляемся к нему. Надеюсь, он в добром здравии.       Я чуть кривлюсь при упоминании Повелителя и Озлем, непременно, замечает это, но тактично молчит, ожидая моего ответа.        — Да, слава Аллаху, он здоров. Но будьте осторожны, настроение у него сегодня неважное, — Озлем Султан мягко смеётся, поглаживая мальчика по голове.        — Надеюсь, наш Шехзаде сможет вернуть ему хорошее расположение духа, — говорит она с улыбкой, а после пристально на меня смотрит. Я чуть хмурюсь, с замиранием ожидая… Даже сама не знаю, чего я от неё ждала. Колкой фразы? Оскорблений? Но ничего этого не было. Озлем Султан гордо вскину подбородок. — Похоже, ты совсем другого от меня ожидала? Думала, я буду истерить и голосить на всю округу о том, что ты ведьма, как это делала Танели Хатун? — я хмурюсь и кривлю губы при воспоминании об этой фаворитке. — Вижу, ты уже с ней познакомилась.        — Да, имела честь встретиться с ней. Больше не хочется, — говорю я с плохо скрываемым презрением. Воспоминания о той встрече вызывают у меня содрогания, вот уж точно неприятная особь.        — Могу тебе даже сказать, почему она так себя ведёт, — вдруг говорит Озлем и холодно усмехается. Она выпрямляет спину и складывает руки в замочек перед талией. — Она просто боится. С твоим приходом её положение пошатнулось. Она очень даже не напрасно опасается, что будет отвергнута и позабыта. Танели — тщеславная рабыня, для неё власть в гареме — предел мечтаний. До твоего появления весь гарем плясал под её дудку. А как же, самая любимая фаворитка Повелителя! А тут ты. И все сразу же поняли, что власть Танели не столь существенна, как они думали. Что даже такую удачливую девицу, как она, может ожидать поражение в борьбе за сердце Повелителя, в то время как считалось, что она уже победительница.        — А ты, похоже, не боишься быть позабытой? — спрашиваю я, прищуривая глаза и чуть наклоняя голову на бок. Озлем усмехается.        — В этом моё отличие от Танели и других гаремных девиц. Я не боюсь этого, ведь я уверенна, что никогда не буду забыта Повелителем, хотя бы из-за того, что я мать его сына. Я твёрдо стою на ногах, Валиде ко мне благосклонна, Повелитель тоже, у меня есть прекрасный ребёнок и авторитет в гареме. Я не боюсь тебя и тех перемен, что грядут за тобой следом.       После этих слов Султанша вновь кивает и, взяв сына за руку, обходит меня. Они вместе идут по коридорам дворца, пока не скрываются за поворотом. Некоторое время я обдумываю слова этой женщины, а после, спохватившись, спешу в гарем.

***

      Вечером, когда сумерки опустились на Стамбул, гарем, словно вновь оживал. Слышалась музыка, весёлый смех девушек. Должно быть, я никогда не смогу привыкнуть к нему, к тому, что за тобой постоянно наблюдает сотни глаз, что нельзя показывать слабость, ибо по ней же и ударят, к тому, что каждый твой шаг сопровождают завистливые и ненавидящие взгляды. Многие наложницы считали это место домом. Увы, но я никогда не смогу назвать Топ-Капы домом, для меня это дико и неправильно.       Я сидела на кушетке в просторных покоях, когда за мной вновь пришли Калфы, чтобы собрать на хальвет к Повелителю. Значит, Осман вновь зовёт меня. Это странно, я думала, что после нашей размолвки утром он не захочет видеть меня.        — Я не пойду, — спокойно отвечаю и обращаю вновь свой взгляд к книге, которую читала до их прихода.        — Как? Но… Султанша, так нельзя… — лепечет какая-то Калфа, однако я останавливаю её болтовню строгим взглядом. Нет желания слушать её нытьё.        — Уходите, все прочь! А Повелителю передай, что я всё ещё обижена на него, — и с громки стуком захлопываю книгу. Я поднимаюсь с кушетки, поворачиваясь к ним спиной, и расслабляюсь только тогда, когда за ними закрылась дверь. Я осталась одна.       Но не на долго…       Спустя какое-то время дверь с противным стуком отворилась, впуская в мои покои очередного гостья. Даже стоя к нему спиной, я прекрасно знала, кто ко мне пожаловал.       Поворачиваюсь лицом и, не смотря в глаза застывшему Осману, приседаю в поклоне. Он молча смотрит на меня, пока я стою, смиренно склонив голову. Тихие шаги и вот он вновь напротив меня. Стоит, смотрит, пытается казаться спокойным, но я слышу его тяжелое дыхание, вижу, как часто поднимается и опускается его грудь. О да, Повелитель Османской империи в ярости.        — Так значит, ты обижена на меня, — тихий, глубокий голос, из-за которого по моему телу побежали мурашки. Почему этот мужчина так действует на меня?!        — Да, Повелитель. Моё сердце кровоточит от обиды, — тихо отвечаю я, по-прежнему глядя в пол.       Лёгкое прикосновение пальцев к моей щеке, от которого я вздрагиваю. Осман чертит ими линию по моей скуле к подбородку, крепко обхватывает его пальцами, поднимая моё лицо и заставляя смотреть на него. Я нехотя подчиняюсь, однако тёмные глаза мужчины встречаются с моими голубыми, в которых бушует холодная ярость.        — Возможно, я смогу залечить рану в твоём сердце?       А потом был ураган, полный страсти и безумия. Он целовал меня так неистово и страстно, мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я потеряю сознание от нехватки воздуха. Оман отстраняется, позволяя вдохнуть, но сам тем временем осыпает поцелуями скулу, опуская ниже к шее и ключицам. Руки его в то же время блуждают по моему телу, он обнимает, сжимает меня едва ли не до хруста костей. Вновь целует, так сильно, что я едва могу устоять на ногах. Но против всех доводов разума я отвечаю ему. С не меньшей страстью и желанием. Прижимаюсь к нему, запутываюсь пальцами в его волосах и целую в ответ.       Осман прикусывают мою губу, и я стону, не то от боли, не то от желания, что костром разгорается внутри меня. Его пальцы рваными движениями пытаются справиться со шнуровкой платья, пока Повелитель продолжает меня целовать. Развязывает тесемки наряда, позволяя ему соскользнуть на пол бесформенной кучей тряпок. Я остаюсь только в нижней сорочке. Мужчина подхватывает меня на руки, укладывая поперёк кровати. Я тяжело дышу и провожу рукой по его груди, всё ещё скрытой под одеждой. Несправедливо. Прежде чем я успеваю осознать это, мои пальцы сами по себе расстегивают пуговицы на его кафтане. Я остервенело избавляю его от одежды, а мужчина помогает мне в этом. Он очень быстро остаётся нагим, его тело опускается на меня, а губы вновь накрывают мои собственные.       Пока Падишах целует меня, его рука плавно поднимается по моему бедру, задирая ночную сорочку. Губы Османа опускаются на мою шею, целует, а после неожиданно прикусывает, заставляя меня дрожать. Я ощущаю его поцелуи на своём теле, когда он переходит к ключицам, спуская сорочку с моих плеч, открывая мою грудь, но всё что я могу, это только сжимая в руках простынь, кусать губы и сдавлено стонать.        — Ты не представляешь, Мерьем, как сильно я соскучился по тебе и твоему телу…- с придыханием шепчет мужчина, целуя меня в губы. Его руки мягко сжимают мою грудь, я откидываю голову назад и стону. Мне так нравятся его поцелуи, его прикосновения…        — Ты настоящая колдунья, Мерьем. Прости меня, дорогая, я не хотел обидеть тебя сегодня утром.       Осман коленом раздвигает мои ноги, опускаясь между ними. В предчувствии удовольствия я жалобно стону, умоляю поторопится и не мучить меня. Однако в ответ мне только тихий смех. Его пальцы нежно прикасаются ко мне там, внизу, аккуратно ласкают меня. Но мне этого мало. Я обвиваю руками его шею, притягиваю к себе и сама целую его губы.        — Пожалуйста… Пожалуйста, Осман… А-ах! — я вскрикиваю, когда он неожиданно входит в меня. Я впиваюсь ногтями в его плечи, когда Повелитель набирает темп. Откидываю голову назад и уже не стону, а кричу от удовольствия.       Я чувствую на своих устах яростный поцелуй и прикусываю его губу так сильно, что ощущаю металлический привкус крови во рту. Осман издаёт рык и ускоряется. Я выгибаюсь, стону, оставляя на спине Падишаха красные полосы.        — А-аах! — его руки крепко сжимают мои бёдра, так сильно, что, наверное, останутся следы от его пальцев, но в данный момент меня это не волнует. В какой-то момент Осман начинает двигаться так быстро, что мне кажется, ещё секунда, и мы просто слетим с кровати. Я хватаюсь руками за спинку своей постели.       Мужчина не теряет времени даром, обхватывает руками мою талию и проводит губами по моей груди, поднимается к шее и прикусывает чувственную кожу.       Мой мир взрывается тысячами красками. Я выкрикиваю его имя и ещё что-то неразборчивое, когда чувствую, как дрожит и сжимается всё моё естество, дойдя до пика наслаждения. Ещё несколько быстрых движений и Осман доходит до вершины, просто падая на меня сверху. Мы оба тяжело дышим, пытаясь восстановить дыхание.       Падишах перекатывается на постель рядом со мной. Я думала, что он сейчас встанет, оденется и уйдёт, но он обвивает руками моё тело, притягивает к себе в объятья. Это было так неожиданно, что я замираю в его руках.        — Ну что, я залечил рану в твоём сердце? — спрашивает он. Я поднимаю на него взгляд, замечая в его глазах смешинки, и сама начинаю тихо хихикать.        — Ну не знаю…- тяну я, отводя взгляд.        — Ах так?! — в притворном ужасе восклицает Осман. — Тогда придётся поработать лучше.       И он начинает меня щекотать. Я пытаюсь вырвать, визжу и смеюсь, умоляю его прекратить. Не представляю, откуда у него столько энергии. Мне вот сейчас даже дышать тяжело. Спустя мгновение Повелитель прекращает свою пытку. Его лицо оказывается невероятно близко к моему. Заглядывая мне в глаза, Осман плавно наклоняется, и его губы мягко соприкасаются с моими, распухшими и раскрасневшимися. Этот поцелуй мягкий и нежный, пропитанный непонятным чувством, название которому мы ещё не подобрали, но, несомненно, испытываем его оба.       Наверное, романтические особи назвали бы это чувство любовью, но нам до неё ещё далеко.

***

      Утром, когда я проснулась, Османа уже не было, но его половина кровати ещё хранила тепло тела моего мужа. Проснулась я совершенно счастливой, мне хотелось улыбаться и обнять весь мир. Я обнимала подушку, на которой спал Осман, и которая имела его запах. Когда я поднялась с постели, был уже полдень. Я спросила, почему меня не разбудили раньше, но служанки ответили, что Повелитель, когда уходил, велел им не будить меня. Мне была так приятна его забота. Но омрачало этот прекрасный день только одно — приезд Дениз Султан, и мне надлежало встречать её вместе с Валиде Султан и Озлем Султан.       Меня облачили в платье из лёгкого голубого шелка, красиво уложили волосы. Я должна была быть похожей на Хасеки Повелителя, но от короны я отказалась, согласилась на обычное украшение для волос в виде змейки.       Когда я вошла в покои Валиде Султан, Озлем Султан уже была там. Она сидела на тахте сбоку и разговаривала с Сафак Султан, но, увидев меня, они умолкли. Рыжеволосая госпожа радостно улыбнулась.        — Мерьем! Проходи, дорогая, садись, — госпожа указала на место на софе рядом с ней. Я кланяюсь и сажусь на указанное место. Невольно мой взгляд обращается на Озлем Султан. Черноволосая дива усмехается тонкими губами, делая глоток кофе со своей чаши. — Сегодня такой прекрасный день, не правда ли? Я бы очень хотела сходить сегодня в сад. Вы составите мне компанию?       Сафак Султан выжидающе посмотрела на обеих невесток, так что мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть.        — Мерьем Султан, Вы сегодня необычайно тихая, — замечает Озлем, даже не смотря на меня. Я вздрагиваю. Какая-то эта женщина пугающая.        — Что ты, Озлем, Мерьем практически всегда такая, — говорит Сафак, не переставая улыбаться. Я невольно обратила внимание на её внешний вид. Рыжие волосы убраны в элегантную причёску, платье из зелёной ткани и золотой вышивкой по краям застёгнутое под горло, а на голове огромная корона, которая даёт понять о её статусе в этом дворце. Озлем Султан была одета в платье такого же цвета, что платье Валиде, только более открытое и вышивка другого цвета. Похоже, невестка пытается ей подражать, ведь практически все говорят, что зелёный — любимый цвет матери падишаха. Я усмехаюсь, глядя на Озлем Султан. Подлиза. Видимо, фаворитка Султана прочитала что-то в моём насмешливом взгляде, ведь улыбаться перестала. Но спустя мгновение на её лицо вновь вернулась усмешка. Она уже собиралась что-то ответить, но тут дверь открылась и на пороге показалась девушка.       Она была очень молодой, худенькой и хрупкой. На её лице застыло выражение испуга, и мне даже стало как-то жаль её. Пышные светлые локоны ниспадали свободно на плечи, а спереди были заколоты небольшой тиарой. Она была одета в простое красное платье без разных убранств, но из дорогой, практичной ткани. На ней совсем не было никаких украшений кроме браслета на правой руке. Я с интересов разглядывала её, пока девушка приблизилась к нам и присела в поклоне.        — Добро пожаловать, Дениз, — я испытала немой шок. Эта милая девочка (даже не девушка, ведь выглядит она очень молодой!) и есть вторая фаворитка Повелителя? Это и есть Дениз Султан, мать Шехзаде Селима? — Мы рады, что ты вновь вместе с нами.       Стоит обратить внимание на преображение Сафак Султан. Если до появления Дениз Султан она была какой-то более открытой и искренней женщиной-хохотушкой, то теперь передо мной сидела настоящая госпожа — собранная, безукоризненно вежливая. И пусть на лице её была широкая улыбка, но глаза стали цепкими, холодными.        — Я тоже рада вернутся в Топ-Капы, Султанша, — Дениз Султан оказалась обладательницей тихого и робкого голоска. Я нахмурилась и боковым зрением поймала усмешку Озлем Султан.        — Твой сын очень соскучился по тебе. Не медли ни минуты и сразу иди к нему, только позволь я представлю тебе важную особу в этом дворце, — Сафак Султан повернулась в мою сторону. — Это Хасеки Мерьем Султан, законная супруга нашего достопочтенного Падишаха. Они заключили никях, когда ты была в Старом Дворце.       Мы с Дениз Султан встретились глазами. Она была растеряна и шокирована, смотрела на меня неверяще. Девушка побледнела и отшатнулась, но почти сразу совладала с собой. Она выпрямилась и только крепко сжатые руки (до побеления костяшек) говорили о её внутренних переживаниях.       -Приятно познакомится с Вами, Хасеки Султан, — Дениз Султан вежливо склонила голову и поджала губы. А тем временем Сафак Султан продолжала:       -Теперь ты можешь идти к моему внуку, Дениз. Кара Хатун тебя проводит, — женщина кивнула какой-то невзрачной служанке. Дениз Султан присела в поклоне, а затем направилась за служанкой прочь из покоев, судорожно сжимая руки в кулаки. КонецPOV       Кара Хатун двигалась на удивление быстро. Они и половину пусти не прошли, как служанка Валиде шла впереди Дениз на добрых двадцать шагов. При таком расстоянии услышать то, о чём шепотом говорят фаворитка Султана и её служанка, было невозможно. Этим и решила воспользоваться Менекше Хатун, верная служанка Дениз.        — Султанша, что мы будем делать с этой Хасеки Султан? — шепотом спрашивает она, идя рядом. Дениз делает глубокий вдох и прищуривает глаза.        — Пока ничего, но это только пока. Как только подвернётся возможность, мы избавимся от неё, — решительно отвечает Дениз, вздёргивая подбородок. Сейчас она совсем не была похожа на ту милую запуганную девушку, что вошла в покои Валиде Султан несколько минут назад.        — А, может, не стоит, госпожа? Мы ведь только вернулись в Топ-Капы, все сразу же подумают на нас, — умоляющим шепотом произносит служанка.        — Не подумают. Тем более, если все улики будут указывать на человека, которому из мести нужна смерть султанской жены, — Менекше понятливо улыбается.        — Айшель Хатун… Ах, госпожа, какая Вы умная! Аллах-Аллах! — Дениз только улыбается. Она приподнимает подол своего наряда и спешит за служанкой Валиде Султан.