Семейный Альбом

Сидя в купе первого класса, Виктория все еще грустила. Может быть все дело было в альбоме, а может - в утрате последней ниточки, что связывала ее с родиной. Сев на диван с ногами, девушка уложила альбом на колени и продолжила просмотр на том месте, где остановилась. На третей по счету странице был всего один, но зато большой фотоснимок: была зима, перед домом, в котором угадывалось только что проданное поместье, стояла пролетка, в пролетке в обнимку стояли родители, мама рукой указывала на парадный вход. Они были молоды и счастливы. — Антон Андреевич, это исторический снимок, постарайтесь не засветить. — Давал указания Штольман. — Обижаете, Яков Платоныч, я уже лучше вас поднаторел в этом искусстве! Раз, два, три, птичка! Вспышка. Анна жизнерадостно смеется, Яков целует ее в губы. — Ну, что, родная, вот и наш с тобой дом. Голубые глаза блестели, отвечая той же любовью, что плескалась в глазах зеленых. — Ну, пойдемте уже смотреть? Анна спрыгнула с пролетки и помчалась к дверям. — Стойте, Анна Викторовна, — ловя ее за пояс пальто, сказал Штольман, — традиции нужно чтить. Он подхватил ее на руки, Коробейников со смехом открыл двери. Опустив Анну на пол за порогом, Штольман поцеловал ее в макушку, а потом все пошли осматривать новое приобретение. Дом оказался светлым и просторным (по большей части из-за отсутствующей пока мебели). Аня была в восторге, кружилась по залу и все время восклицала: — Как же все-таки прелестно! А оба сопровождавшие ее мужчины были счастливы от того, что радовалась она. Проведя пальцами по лицам на фотографии, Виктория стала листать дальше. Следующий снимок был довольно странным: судя по всему было запечатлено место убийства: повсюду разбросаны вещи, в кадр попали ноги от чьего-то тела, распластанного на полу. В центре необычной композиции стоял отец, раздраженно глядящий в камеру и мама с недовольно вздернутым носиком. — Антон Андреевич, вам что, заняться больше нечем? — Яков был на грани срыва. — Так идите опишите все улики! Коробейников, виновато опустив голову, пошел исполнять приказ начальства. — А теперь вы, Анна Викторовна. Кажется, был уговор, что обо всех ваших беседах с духами мы разговариваем дома, в спокойной уютной обстановке. И вы не носитесь, сломя голову, по местам преступления! — Яков за локоть аккуратно вывел жену в коридор. — В конце концов, я беспокоюсь за тебя. Анна поумерила возмущение после последней фразы мужа. — Яков, ну я же не тяжелобольная, а всего-то немного беременная. Мне скучно просто сидеть дома. — Может ты начнешь писать детективы? — Устало вздохнул Штольман. — От бумаги опасности меньше, а смысл тот же. Аня укоризненно посмотрела на мужа: — Не смешно. — Знаю. Эх, радость ты моя несусветная, поехали в участок. — Увидев азартно заблестевшие глаза, добавил. — Завезем все улики, бумаги и Коробейникова, а потом сразу домой! Я возьму отгул на оставшийся день. Виктория улыбалась. Она привыкла, что родители — это такие сверхлюди, которые всегда знают, что делать, всегда у них есть на все решение, они мудры и опытны. Но видеть их на снимках молодыми и задорными, как она сейчас, было совсем ново. Она узнавала своих родителей с совершенно другой стороны. На следующей странице был крайне милый снимок: мама сидела на стуле в домашнем платье и держала на круглом животе расшитую шелком маленькую распашонку. На столе рядом стоял ларчик со швейными принадлежностями. — Яков, ну зачем нужно фотографировать? Я совсем некрасивая. — Самая красивая на свете, не придумывай. Ты сама же посмотришь на этот снимок через десять, двадцать лет и скажешь: « Какая прелесть, какой Яков молодец, что запечатлел». Она засмеялась. — А я тогда уже буду старым и буду ворчать:«А я же тебе говорил!». Анна толкнула его кулачком в плечо: — Ты и сейчас иногда так ворчишь. — Скажи еще, что я не прав. Мужчина опустился на колени перед стулом, обхватил руками живот и приложился к нему ухом. — Как ты там, моя маленькая Победа? — А если я ошиблась, и это все-таки мальчик? Тогда Виктором назовем, в честь отца? — женщина вопросительно изогнула бровь. — Ты никогда не ошибаешься, поэтому у нас будет Виктория. — Твой первый снимок? Мило. — Рядом опустился Кристоф. — Столько всего происходило, оказывается, пока меня не было на белом свете. — Виктория спиной прижалась к мужу. — Я разузнал про ужин. Через полчаса в вагоне-ресторане. Пока нас с тобой не было на свете происходило ооочень много великих и не очень событий. Но заглянуть в те времена, нам, увы, не дано. — С этим, милый, я не соглашусь. Какие-то моменты все же доступны нашему взору.