Семейный Альбом

В долгой дороге, кроме прогулок до вагона-ресторана и обратно, заняться было особо нечем. Кристоф сел было за бумаги, но спустя полчаса снял очки, потер переносицу и сказал: - Нет абсолютно никакого желания заниматься делами. Сказал он это как будто в пустоту, потому что его супруга уже второй день как завороженная разглядывала старые фотоснимки. Мужчина переживал, как бы эти ностальгические воспоминания не увлекли жену в пучину грусти и уныния. Поэтому подсел рядышком, обнял ее за плечи и попросил: - Не покажешь мне как ты жила до меня? - Конечно, милый. - она, как всегда, ответила ему улыбкой. Сейчас альбом был открыт примерно на середине. На фотографии царило лето. В белой беседке на кресле сидела маленькая барышня лет семи, в которой угадывалась Виктория, а рядом с креслом стоял пятилетний кудрявый малыш. Мальчик был в коротеньких штанишках и матроске, выглядел очень миловидно. На столе лежала маленькая бескозырка и букетик полевых цветов. Этим летом в доме Мироновых было очень шумно. Присутствие в доме детей выдавало отсутствие хрупких и особо дорогостоящих предметов в прямой доступности. Мария Тимофеевна была очень рада, когда получила письмо от дочери, в котором сообщалось, что они с детьми все лето проведут в Затонске, потому что в их доме затевается ремонт. Виктор Иванович смирился со званием деда только с появлением второго внука. Сейчас он потягивал травяной чай из чашки и наблюдал за детьми, резвящимися на лужайке. Виктория стала уже чуть спокойней в силу Аниного воспитания. Девочка в свои семь уже неплохо изъяснялась на французском и играла на фортепиано. А вот маленький Михаил был ну очень жизнерадостным ребенком. Его живо интересовало все на свете: цветы на клумбе, вода в ручье, жук на досках террасы, восход солнца, снег, рукоделие матери и, в особенности, все, чем занималась сестра. Он не отходил от нее ни на шаг, они, столь еще юные, были единомышленниками во всем: и в шалостях, и в созидании чего-то, и в придумывании игр с такими сюжетами, что узнай Рябушинский, он бы сразу бросил свою писанину и занялся бы чем-нибудь обществено-полезным. Вот и сейчас дед Виктор наблюдал как его внук бегает по траве с сачком, пытаясь ловить бабочек, получалось правда неважно, мальчик был еще по-детски неуклюж. Синяя ленточка на съехавшей на бок бескозырке развевалась по воздуху. Виктория же собирала цветы в премилый букет, и неважно, что цветы эти были с клумбы, которую холила и лелеяла прислуга. Виктор Иванович счастливо улыбался при виде этой картины. Он очень любил свою дочь, безмерно уважал зятя, ну а внуков просто боготворил. В отличие от строгих женщин, Миронов позволял детям практически все. Утреннюю тишину нарушил скрип открывающихся ворот и въехавшая в них пролетка. С пролетки соскочил вот уже год как статский советник Яков Платонович. Он прибыл в недельный отпуск, проведать семью. Дети, увидев отца, радостно подбежали. Яков подхватил сына на руки, а дочь за талию поднял на приступку пролетки: - Comment vous avez grandi, Victoria! Точно прошел всего лишь месяц? - он поцеловал ее в щеку. - Sans aucun doute, il était seulement un mois, papa. - и добавила совсем по-детски. - Точно-точно! Штольман засмеялся, спустил дочь на землю: - Беги, позови маму. - девочка вприпрыжку побежала в дом. Все еще держа Мишу, Яков пожал руку Виктору Ивановичу: - Как вы здесь? Дом еще цел? - Цел, чего не сказать о саде. - со смешком сказал Миронов, косясь на клумбу. - А как твои успехи Михаил Яковлевич? Малыш разжал ладошку и продемонстрировал ярко-зеленого жука. Видимо оказался слишком медлительным. - Ооо , важная находка, нужно маме показать. - Что мне нужно показать? - на крыльце появилась тепло улыбающаяся Анна. - Мы ждали тебя ближе к ужину. - сказала женщина, принимая поцелуй мужа. - Сумел выбраться пораньше. Пока взрослые пили чай на терассе, дети играли во что-то увлекательное в беседке. Взгляд Якова зацепился за, так и не занесенный в дом, фотоаппарат. Мысль показалась удачной и вместе с Анной они отправились усмирять любимых детей, чтобы снимок не вышел смазанным. А было это задачей совсем непростой. Кристов искренне смеялся, разглядывая многочисленные детские снимки жены. - Ты была очень милым ребенком! Даже милее, чем сейчас. А еще твой отец видимо очень любил фотографировать. Интересно, почему сейчас забросил? - Он говорит, что ничто не заменит ему того верного "Кодака". А с тем аппаратом что-то случилось, я уже не помню. При перелистывании страницы, на колени выпала неприкрепленная фотография. В гостиной их дома, вытянувшись по струнке, стоял десятилетний Михаил. На нем была парадная кадетская форма: однобортный черный мундир с красными клапанами на воротнике-стойке и фуражка с алым околышем. Мальчик очень гордился ношением этой формы, глаза блестели, хотя все выражение лица было не по-детски серьезным. - Я помню, как отец делал этот снимок. Это был Мишин первый год в кадетском корпусе. Под Рождество его отпустили в увольнение. - Ну что, Михал Яковлевич, принимаем подобающий вид. Готов? Пли! Все, можно расслабиться. Мальчик рассмеялся и выдохнул. - Скажите же отец, что мне идет форма? - Несомненно, сынок, очень идет. Мы с твоей матерью очень тобой гордимся. Второй кадетский корпус как-никак! Яков Платонович вот уже целый день наблюдал за сыном. За те неполные полгода, что мальчик провел в корпусе, он сильно изменился. Спина стала идеально прямой, речь серьезной и правильной, к родителям он теперь обращался только на "Вы". Может Аня была права: не стоило отдавать сына в столь жесткое учебное заведение? Не осталось и следа от того восторженного милого ребенка, каким все привыкли видеть Мишеньку. С другой стороны - мужчина, которым сыну предстоит стать, не должен отличаться мягким характером. Да и карьера военного очень престижна. Нет, все таки не зря он лично договаривался с генерал-майором Сумароковым. Из мальчика выйдет толк. - Мишу потом за успехи в учении перевели во вторую роту имени его Императорского Величества, у него на погонах даже были серебряные вензеля, буквы "М". Я ему тогда жутко завидовала! - Ты всегда была мальчишкой в юбке? - со смехом спросил Кристоф. - Если ты о том, что я не могла все время сидеть на месте и вышивать крестиком, то да - я была мальчишкой в юбке. - немного обиделась Виктория. - Это я в тебе и люблю. - улыбнулся в губы жене Кристоф, мягко ее целуя. Обида испарилась не оставив ни единого следа.