Изумруд и рубин

Я открыла глаза. Левая рука горела, как в Адском огне, и болезненно пульсировала, но это уже было ничто по сравнению с той болью, которая была до этого. Покачиваясь, я поднялась на ноги. - Лови! – мне в руки полетел флакончик, в котором было обычное обезболивающее. Белла, несмотря на болезненную бледность, заливавшую ее лицо, уже довольно бойко стояла на ногах и еще пыталась убрать все детали ритуала. Я перевела взгляд на левое предплечье. Вместо Темной Метки (не знаю почему, но мне казалось, что там должна была быть Метка) я увидела красивую надпись зелеными чернилами – «Беллатриса», – выполненную в готическом стиле. - Нравится? – немного насмешливо спросила Белла, заметив, что я рассматриваю надпись. – Лучше на мою полюбуйся! Она сунула мне под нос свою руку, на которой такими же чернилами и в таком же стиле было написано – «Гермиона». - И что дальше? – поинтересовалась я, оценив творческие способности Беллы. - А дальше запоминай последовательность, - она вытащила палочку. – Можно пальцем, но палочкой легче, - пояснила Белла. – Если ты используешь палочку, то нужно просто коснутся предплечья, а вот если ты используешь палец, то необходимо ввести определенную комбинацию. Итак, сначала «И», потом «Р», затем быстро, почти одновременно еще раз «И» и наконец – «С». Теперь повтори! Я быстро провела пальцем по татуировке, скривившись при этом от боли. Белла тоже набрала какую-то комбинацию на своей руке. - Смотри! – сквозь стиснутые зубы (как я поняла, ей тоже было нелегко дотрагиваться до татуировки) приказала Беллатриса. Я посмотрела на свое предплечье. Глаза округлились, рот чуть приоткрылся – и было от чего: надпись «Беллатриса» исчезла, а вместо нее появились совсем другие слова. «Боль быстро пройдет. Просто немного подожди» Я оторвалась от надписи и уставилась на Беллу. - Теперь попробуй ты, - она кивнула на руку. - Как? – спросила я. - Просто подумай о чем-то. «Подумать? Так просто? И никакого заклинания?» - Нет, активация – касание, - я дернулась. - Ты прочитала мои мысли? - Нет, я не владею легилименцией, - она засмеялась. – Но окклюмент я очень хороший. Ты лучше на руку посмотри! – она указала на мою руку, а потом протянула мне свою. «Подумать? Так просто? И никакого заклинания?» - было написано и на моей, и на ее руке. - Отключать так же, только в обратном порядке, - пояснила Лестрейндж, снова проводя пальцем по руке. Я решила не мучиться и просто ткнула палочкой в надпись. Буквы перетасовались, и на моей руке снова появилось слово «Беллатриса». - Оно так и останется? – поинтересовалась я, наблюдая, как Белла стирает пентаграмму и упаковывает котел. - Надпись? – спросила Беллатриса, и я кивнула. – Она исчезнет. Где-то к рассвету точно. - А как тогда активировать? – недоумевала я, доставая портключ. - Ментальным приказом, - ответила она, вешая сумку на плечо и тоже прикасаясь к портключу. – Просто представь, что у тебя на руке надпись, и она появится. Зря я, что ли, столько сил на ментальную привязку угрохала? - Не зря, - я усмехнулась. – Давай в Хогвартсе поговорим, - с этими словами я активировала портключ. С Хогсмида до Выручай-комнаты мы добрались весьма быстро. Сбросив плащ, я разожгла камин, достала бутылку сливочного пива и с чувством выполненного долга плюхнулась в кресло. Белла улыбнулась, увидев, как я развалилась в кресле, и аристократично присела на диван. - За успешное окончание четвертого курса! – подняв бутылку, воскликнула я. - Это ты называешь успешным? – ехидно спросила Белла, цедя белое вино из бокала. - А ты нет? – я отпила пиво прямо из бутылки. – Если я жива и с адекватным количеством конечностей, то год прошел отлично. - Все так плохо? - Все так хорошо! – боль в руке постепенно стихала, и мое настроение росло в геометрической прогрессии. Хотя бутылка пива тоже сыграла свою роль. – У меня на этих каникулах куча дел. Дай Мерлин к новому учебному году успеть. Манящими чарами я призвала еще одну бутылку сливочного и разом опрокинула половину. - Спать хочу! – громко сказала я, отбросив уже пустую бутылку. - Гермиона, пока ты не уснула, - вкрадчиво начала Белла, что заставило меня насторожиться и протереть глаза. – Ты помнишь, когда мы познакомились, мы заключили один договор? Помнишь? Пошевелив опьяневшими мозгами, я сползла с кресла и потащилась к своей секретной полочке. Выудив оттуда одну бумажку, я завалилась обратно в кресло. - Ты помогаешь мне возродить Лорда, а я помогаю тебе вылечить Долгопупсов? – поинтересовалась я, обнимая подушку. - Ты все еще помнишь? – восхитилась она. - Конечно! – удивленно ответила я. – Такое я никогда не забываю. А теперь лови! Я кинула в нее той бумажкой, теперь скомканной в шарик. Белла ловко поймала его. Развернула. Прочитала. А я получила несравненное удовольствие, наслаждаясь ее побелевшей физиономией. - Это… это шутка? – запинаясь, пробормотала Белла. - Такими вещами не шутят, - я призвала плащ и закуталась в него, поудобнее устраиваясь в кресле. – Слышала одну пословицу – «Подобное лечится подобным»? - Слышала, - недовольно буркнула Лестрейндж. – Но ты предлагаешь мне еще раз пройтись Круциатусом по Долгопупсам! Ты в своем уме? - Хочешь на мне попрактиковаться? – сонно спросила я, наконец нормально устроившись в кресле. – Вынуждена тебя разочаровать, но я еще в своем уме. А теперь вспомни, как я вылечила тебя, и сложи все это! - Я сошла с ума из-за Метки, - возразила Беллатриса. – А они – из-за Круциатуса. - А разве Лорд не практиковал на тебе Круцио? – я усмехнулась. – Это единственный вариант, Белла. Думаешь, Августа Долгопупс не испробовала все возможные методы? - Нужно попробовать, - сдалась Белла. – Все равно других вариантов нет. Кстати, меня еще один вопрос интересует. - Одна минута! – перебила я ее и вылезла из-под плаща. Призвав и выпив бодрящее, я села ровно. – Так о чем ты хотела спросить? - Как ты познакомилась с Питом? - О, с крысюком! – я засмеялась, вспоминая ту ночь. – Я ему жизнь спасла. Flashback. Hermione. - Луноцвет весенний, луноцвет весенний… Мерлин, где же это растение? – неслышное бормотание переросло в яростный вопль. По Запретному лесу я бродила уже добрых два часа, насобирала целую охапку трав, но нужный мне цветок так и не был найден. А ведь сегодня единственный день в году, когда собирают это растение. Весьма капризное, кстати, - мало того, что цветет оно только один раз, так еще обязательным условием для его цветения является полная луна. Нет луны – нет цветка. Сегодня, к счастью, совершенно не было облаков, и золотой диск зловеще поблескивал на темном, усыпанном россыпью бриллиантов, ночном покрывале. Мне было страшно, не скрою. Ночь, полнолуние, Запретный лес и четырнадцатилетняя девчонка – совершенно не сочетаемые вещи. Но этот чертов луноцвет мне был нужен, как наркоману – доза. Нет, цветок не являлся наркотиком, хотя по цене явно опережал его. И да, именно те немаленькие деньги, которые я бы выручила за продажу этого цветка, заставляли меня преодолевать страх и идти дальше. - Мерлин, зачем мне эти заунывники! – простонала я, тем не менее аккуратно срезая случайно попавшиеся мне растения. – Разве я прошу так много? Ну, откровенно говоря, просила я действительно много – чертов луноцвет был внесен в категорию «особо опасные растения» и был запрещен не только в Британии, а и во многих цивилизованных странах. Почему? Поинтересуйтесь у того идиота, который придумал ритуал «Ликантропия». Что именно получалось в результате этого ритуала, я так и не поняла. То ли оборотень мог излечится от своего проклятья, то ли наоборот, неважно. Важно, сколько галлеонов я получу, когда найду и продам этот цветочек. Но если говорить еще откровенней, то я уже набрала столько трав, что их эквивалентная стоимость равнялась одному луноцвету. Однако что-то толкало меня на поиски. Наверное, мой «исследовательский энтузиазм», как любит повторять профессор Снейп. Мне хотелось найти луноцвет. И все. - Джек обалдеет, когда увидит, что я притащила, - вслух пробормотала я, вспоминая скользкого продавца магических (и не только!) трав, с которым познакомилась прошлым летом в Лютном. – Луноцвет – это редкость даже на черном рынке. Продолжая бормотать, я вышла на небольшую полянку и еле удержалась, чтобы не испустить радостный вопль – в центре этой полянки, купаясь в лунном свете, цвел призрачно-белый, почти невесомый, воздушный цветок. Заморгав и ущипнув себя за руку, чтобы удостоверится, что это именно он – луноцвет весенний, - я подошла к цветку. Присев рядом с ним, я осторожно вытащила серебряный ножичек и не с меньшей осторожностью срезала этот цветок. Бережно уложив его в специальную шкатулку, я добавила на нее еще несколько защитных заклинаний и наконец поднялась. Запихнув все в сумочку, я, улыбаясь во весь рот, поспешила к Хогвартсу. Внезапно раздался волчий вой. Я вздрогнула и остановилась. Обычных волков тут не водилось, вымерли, а вот оборотни… Тем более, что в школе имеется один преподаватель с «пушистой проблемой». Хотя… вряд ли это профессор Люпин. Он всегда пьет специальное зелье, которое ему варит мой декан (а иногда и я), поэтому в эти дни обычно тихо лежит в лазарете. А если он забыл выпить зелье? Ну да, причем именно сегодня, когда мне приспичило пойти за этим луноцветом! И с чего это я взяла, что это Люпин? Мало ли сколько оборотней тут бегает? А, их защитный барьер не пустит… Значит, это точно профессор. «Озверевший». Жаль, даже приложить ничем нельзя. Учитель, как-никак, и неплохой. Наконец мой ступор прошел. Набросив на себя несколько слоев дезиллюминационных и отводящих чар, я рванула к замку, крепко вцепившись в свою сумку. Все-таки жизнь жизнью, а эти травы дороже всех моих органов стоят. Потеряю – и денег нет. А у меня лето впереди. С бабушкой. Которая ни кната не выделит. На волшебные вещи, разумеется. Вой повторился – я побежала еще быстрее. Успеть, успеть, успеть… Собачий лай и повторившийся вой снова заставил меня замереть. Запрятавшись за ближайшим деревом, я получила возможность увидеть странную процессию – по направлению к Запретному лесу мчался оборотень, а догонял его большой черный пес. Не заметив меня, они побежали прямо в лес. Я вышла из-за дерева и пошла к замку, как неожиданный шорох вновь заставил меня насторожиться. - Петрификус Тоталус Минима! – достав палочку, я шепотом произнесла недавно вычитанное заклинание. В отличие от обычного, оно накладывалось не на объект, а на пространство. Присев, я начала осторожно шарить по кустам. - И кто тут у нас такой умный? – приговаривала я, не опуская палочку. Переворошив с десяток кустов, я наткнулась… на крысу Уизли. Представьте мое разочарование. Схватив ее за хвост, я подняла ее повыше. Когда я вытащила крысу из парализующего барьера, она начала активно вырываться и даже попыталась укусить меня за палец. - Не так быстро! – я приложила дергающуюся крысу еще одним Петрификусом. – Слишком ты дерганная. И нервная, - добавила я, рассматривая парализованную крысу. Покрутив грызуна за хвост, я поднесла его к глазам. - Да ты анимаг! – увидев характерные для анимага признаки, довольно воскликнула я. – Крыса… хм… Уж не Питер ли ты Петтигрю? – отошедшая от заклятия, крыса яростно задергалась. – Точно Питер! – рассмеялась я, снова накладывая парализующее. – Быстро ты отходишь, тварь! Иди-ка лучше сюда! – порывшись в сумке, я извлекла оттуда железную коробочку. Изначально она предназначалась для определенных видов растений, которые можно хранить только в железе, но для этой крысы тоже подойдет. Запихнув неподвижную крысу в коробку, я наложила на нее дополнительные чары и запихнула в сумку. Осмотревшись, я поспешила к замку, но на полдороге резко остановилась и побежала к озеру. Все-таки крыса и луноцвет – это неплохо, но кровь и шерсть оборотня – вообще недешевое удовольствие. Волчий вой послужил для меня прекрасным ориентиром – оборотень действительно был в районе озера. Вой внезапно оборвался. Послышался собачий визг. Добежав до берега, я увидела Сириуса Блэка. Профессор Люпин немного рассказывал о нем. Если я не ошибаюсь, он и был тем черным псом. Но теперь он превратился в человека и стоял на четвереньках, уткнувшись лицом в ладони. - Не-е-е-е-ет! – умолял он. – Не-е-е-е-ет! Не на-а-а-до… Что это с ним? Обернувшись, я увидела их. Дементоры, не меньше сотни, скользили к Блэку со всех сторон по берегу озера. Кроме дементоров, на берег выскочил Поттер. А этот что здесь делает? Что им всем не спится? - Экспекто патронум! Экспекто патронум! – кричал он. Заклинание Патронуса. Любопытно. У меня оно никогда не получалось. Хотя и дементоры на меня не действовали. А вот на них действовало, и действовало сильно. Тело Блэка сотрясла судорога, он лежал бледный, как мертвец. У Поттера дрожали руки, но он все еще пытался вызвать Патронуса: - Экспекто патронум! Экспекто… Но толку от этого не было никакого. Кольцо смыкалось, дементоры были уже метрах в трех. - Экспекто патронум! – надрывался Поттер. – Экспекто патронум! Серебряная струйка вытекла из волшебной палочки и зависла в воздухе. Я удивленно присвистнула, прячась за раскидистым деревом. Даже струйка - это уже неплохо для тринадцатилетнего волшебника. В тусклом свете слабенького Патронуса я увидела остановившегося в двух шагах от меня дементора. Он, казалось, размышлял, что делать с мной. Потом поднял полусгнившие руки и откинул капюшон. Глаз не было, не было и глазниц. Вместо них — тонкая, серая, покрытая струпьями кожа, но рот имелся — зияющая воронка, всасывающая воздух со звуком, напоминающим предсмертный хрип. Я равнодушно скользнула по нему взглядом – в отдельных темных фолиантах я видела гораздо худшие вещи – и продолжила искать оборотня. Дементор, похоже, совершенно не ожидал этого. Повисев возле меня еще пару секунд, он развернулся и направился к бессознательному Блэку и почти бессознательному Поттеру. Тяжело вздохнув, я развернулась и решила поискать профессора в Запретном лесу. Подняв палочку повыше, я зажгла Люмос. Все равно туман такой, что ничего не видно. Чертовы дементоры, им тоже не спится! И тут сквозь туман мне померещилось серебряное сияние. Оно разгоралось все ярче. Все кругом было залито слепящим светом. Туман потихоньку исчезал, хриплые, всасывающие звуки затихали… дементоры удалялись. Вот и слава Мерлину, а то этот туман сбивает с толку! Раздался такой долгожданный вой где-то справа от меня. Совершенно неосознанно повернувшись, я увидела животное, излучавшее потоки света. Оно галопом уносилось прочь, прямо по глади озера. Присмотревшись, я поняла, что это был серебристый олень. Хм… а где же тогда оборотень? Залюбовавшись таким сильным Патронусом, я не сразу услышала кровожадный рык. И только почувствовав порыв ветра, я резко отскочила в сторону и упала на землю. Сделав пару кувырков, я, не обращая внимания на боль, пронзившую тело после падения, крепко сжала палочку и выпустила сильнейшую темномагическую оглушалку. Оборотень издал жалобный визг и повалился на траву. Предусмотрительно опутав его веревками, я присела рядом с ним и аккуратно начала состригать его шерсть, после чего тщательно упаковывая ее в сумку. Набрав достаточно шерсти, я вытащила серебряный ножичек и несколько пробирок. Кровь оборотня – еще большая редкость, чем его шерсть. Занесена в класс «А». И как за кровь единорога, за хранение крови оборотня полагается Поцелуй дементора без суда и следствия. Но я уже слишком продвинулась и в Темной магии, и в торговле запрещенными веществами, чтобы так просто остановится. Обчистив профессора, я осторожно убрала веревки и с чувством выполненного долга поспешила в родные Подземелья. Денег за ингредиенты я выручу столько, что хватит на все лето. *** - Итак, крысюк, у тебя минута на раздумья, - расхаживая по узкой, пеналообразной комнате в полузабытых коридорах Подземелий с палочкой в руке, я периодически бросала кровожадные взгляды на дрожащую в темном угле крысу. – В твоих интересах превратится добровольно. Время пошло! Демонстративно уставившись на механические часы, я краем глаза наблюдала за анимагом. Грызун метался по комнате, пытаясь найти хоть малейшую щель. Часы тихо отсчитывали секунды. - Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! – сонная, а оттого очень злая, я направила палочку на крысу и произнесла заклинание принудительной трансфигурации. Синяя вспышка. На холодном каменном полу теперь валяется полный мужик с бегающими глазками, внешне немного смахивающий на крысу, и воет от боли. А я ведь предупреждала, что это болезненно. - Так вот ты какой, Питер Петтигрю, - присев на пол, я палочкой подняла его голову, чтобы получше рассмотреть лицо. - Чего тебе нужно? – прохрипел он, отталкивая мою палочку. - Лично мне – пока ничего, - равнодушно пожав плечами, ответила я. – Я вообще не планировала нашу встречу, но раз уж так вышло… - Может, тогда отпустишь меня? – поинтересовался Петтигрю, вставая и отходя от меня подальше. - Еще чего! – я засмеялась и начала внимательно рассматривать бывшего крысюка. – Но даже если предположить такой вариант, то куда ты пойдешь? Он промолчал, мрачно посматривая на меня исподлобья. - Вот-вот, тебе некуда идти, - я довольно подвела итог. – Поэтому предлагаю тебе остаться со мной. Будешь сыт, одет, в тепле. Друзей у меня нет, шумных родственников – тоже, поэтому могу еще добавить, что ты будешь жить в тишине. Наверняка устал от этих Уизли. - Вот тут ты права, - Петтигрю скривился. – Шумные, громкие, а близнецов так и тянет надо мной поиздеваться. - Так ты согласен? – тоном змея-искусителя поинтересовалась я. - А ты точно меня не сдашь? – с подозрением спросил он. - Да как ты мог об этом подумать? – «искренне» воскликнула я. – Меня саму уже Азкабан ждет. А чтобы ты не сомневался и мог мне доверять, мы сейчас клятвочку дадим друг другу! Пошарив под камнями у дальней стены, я вытащила из своего тайника рунический нож. Питер доверчиво подставил руку. Он еще не знает, что его ждет. Я всегда умела играть словами. А особенно – ритуальными словами. - Я, Гермиона Джин Грейнджер, клянусь, что Питер Петтигрю никогда не попадет в Азкабан по моей вине… The end of Flashback. - Думаю, Питер потом уже был и не рад, что связался с тобой, - усмехнувшись, заявила Белла. - Его никто не спрашивал, - я потянулась за отрезвляющим. – А потом он привык. - Ты бесчувственная тварь! – с наигранным возмущением воскликнула Беллатриса. – Пит тебя любил, ценил и уважал, а ты его… - Ты права, - в отличие от нее, мне вдруг расхотелось веселиться. – Я похожа на дементора. Белла неожиданно вскочила и с силой ударила меня по щеке. Острые ногти расцарапали кожу, и я, прикоснувшись к горящей щеке, увидела на пальцах кровь. - Белла… - я недоуменно уставилась на черноволосую ведьму. - Не вздумай сравнивать себя с дементором! – закричала она, наматывая круги. – Ты не знаешь, что такое дементоры. Они показывают то, что ты хочешь забыть, то что тебе не просто неприятно – отвратительно. Они словно ставят своей целью доказать, насколько все мы ничтожны и уродливы. Если ты пробудешь с ними даже короткое время, то внезапно осознаешь, что ни в тебе, ни вокруг тебя нет ничего светлого! А их хрипы… Они до сих пор мне в кошмарах снятся. Когда я училась в Хогвартсе, нам рассказывали о них. Рассказывали, что они забирают радость и приятные воспоминания. Рассказывали, насколько они отвратительны. Но это ничто по сравнению с тем, когда ты действительно видишь дементора. Слышишь эти хрипы, видишь их рваные плащи, руки, покрытие струпьями, чувствуешь это чертов холод и безнадежность… - Белл… - осторожно начала я, уже не рада, что затронула эту тему. – Белла… - Когда я сидела в Азкабане, они не могли в полной мере насытиться мною, - она не обратила на меня внимания. – Все мои светлые воспоминания были до получения Метки. Дементоры быстро высосали их. Я не умерла по двум причинам – я верила, что Лорд придет и вытащит меня, и вспоминала Цисси. Знаешь, никакая Метка не помешала мне любить сестру. Эти мысли не были светлыми, поэтому дементоры не могли высосать их, поэтому они остались со мной и держали меня. Мне вдруг вспомнилось ее «Цисси», когда я пробралась в ее камеру. Белла говорила совершенно искренне. Поэтому я решила уже решить все недосказанности по этой теме, чтобы потом закрыть ее навсегда. - Белла, - я предприняла еще одну попытку «достучаться» до нее. – Я хотела поинтересоваться… - Интересуйся, - Белла немного успокоилась и упала в кресло. - Когда я училась на третьем курсе, из Азкабана сбежал Сириус Блэк… Питер, возможно, рассказывал тебе об этом. - Рассказывал, - Белла кивнула. - Поэтому министр решил поставить вокруг Хогвартса дементоров – для нашей защиты. - Вот соплохвостская мразь! Его бы самого на неделю в Азкабан, под бок к его нежно любимым дементорам! – не сдержалась Лестрейндж, но потом быстро остыла. – Прости, что перебила. - Ничего, - я ухмыльнулась. – Я, когда прибыла в школу и узнала об этом, выразилась гораздо сильнее и уж куда более нецензурно. Но вернемся к дементорам. В ту точь, когда я поймала Питера, я и встретилась с дементором, но почему-то ничего не почувствовала. Ничего, ни холода, ни отчаяния, ни безнадежности… Зато потом, когда полезла в Азкабан, они меня сильно приложили. Ты знаешь, почему так? Она ответила мне напряженным взглядом и не менее напряженным молчанием. - Скажи, Гермиона, - медленно начала Белла, - на тот момент, когда ты встретилась с дементором, у тебя были приятные воспоминания? Не просто как ты отвечаешь на уроке и получаешь баллы, а по-настоящему счастливые, такие, ради которых стоит жить? Я задумалась. - А не было их, - растерянно ответила я. – Были мелкие радости, но сильных не было. Друзей у меня не было, родители давно погибли, бабушка не любила, однокурсники ненавидели… Хотя я наслаждалась этим. - Чем? – не поняла Беллатриса. - Ненавистью, - просто ответила я. – Когда меня оскорбляли, я улыбалась, когда били – смеялась. Причем совершенно искренне. Мне это нравилось. Я наслаждалась злобными лицами слизеринцев, когда они видели меня за своим столом, наслаждалась, подливая им в тыквенный сок различные зелья. Это давало мне силы. - А что изменилось сейчас? - Ничего, - я криво усмехнулась. – Я люблю ненавидеть и люблю, когда ненавидят меня. Хотя твой племянник резко перевернул мое мировоззрение. Похоже, это было именно то, что она желала услышать. - Теперь я могу ответить на твой вопрос, - она удовлетворенно улыбнулась. – Начну с того, что истинные Пожиратели могут находиться рядом с дементорами без ущерба для здоровья. Хотя не обязательно Пожиратели – все, кто любит боль и ненависть, все, кто не имеет светлых чувств. Тогда ты была именно такой, но когда ты узнала, что такое дружба и любовь, все изменилось. Теперь дементорам есть, что высосать у тебя. - Это хорошо или плохо? – я не понимала этого. - А это уже тебе решать! – она усмехнулась, поднимая голову и смотря в окно. За окном уже светлело. Скоро рассвет. Мы помолчали. Я задумчиво теребила тесемки на своем плаще, невидяще уставившись в потухший камин. Белла сидела неподвижно, тоже смотря куда-то вдаль. - Мне пора идти, - Беллатриса первой нарушила затянувшееся молчание. – Начинается новая страница моей жизни. Она встала, накинула плащ, прихватила с полки бодрящее и направилась к двери. Я резко очнулась. - Белла! – я быстро вскочила с кресла, в два прыжка приблизилась к ней и крепко обняла ее. – Я решила. Решила, что это хорошо, когда дементорам есть, что у тебя забрать. Потому что сколько бы они не забирали, я все равно получу больше. - Я рада, что ты поняла это, - она тоже обняла меня. - Белла… - я немного замялась, но все же решила сказать. – Ты мне очень дорога. Ты мне стала как мать, сестра, подруга… Поэтому я сделаю все, чтобы эта война закончилась, и ты была счастлива. - Я тоже, - она еще крепче обняла меня и отстранилась. – Но поверь, мы на этой войне так наживемся, что потом не будем жалеть, - процитировала она мои слова и медленно вышла из Выручай-комнаты. Несколько секунд я неподвижно постояла возле двери, но потом резко развернулась и посмотрела в окно. Утреннее солнце медленно поднималось над Запретным лесом, золотя верхушки деревьев своим мягким розовым светом, на озере появлялись небольшие волны, на траве даже с этого расстояния были видны капельки росы… Занимался рассвет. Начинался новый день. Начиналась новая жизнь.