Птичья вишня

** — Помнишь, мы вот так же с тобой гуляли, перебирали пальцами ног остывший песок и так хорошо было, словно во сне? — мама деловито закатала джинсы почти до колен и подошла ближе к океану, позволяя волнам лизать стопы. — Не помню, — честно отозвался Даня. Он сидел поодаль прямо на песке и смотрел на хрупкую женскую фигуру, которая подставляла ночному ветру лицо, запрокинув голову. Он вообще океан не любил: слишком открытый, бескрайний, до самого горизонта, на его фоне чувствуешь себя слишком маленьким, беззащитным. А еще он слишком непредсказуем, сегодня как кошка ластится о ноги, а завтра утягивает на самое дно или обрушивается обезумевшей стихией на целый город. Райсс такой же. — Ты маленький тогда был, — пояснила мама, присаживаясь на корточки и опуская в теплую воду ладони. — Тебе нравилось выбираться именно по ночам, когда народа нет. Ты с океаном разговаривал даже, а вот в воду не лез никогда, как мы тебя не уговаривали. — Почему? — Говорил: слишком большой, утонуть можно. Даня вспомнил черешневое безумие, плескавшееся вокруг в новогоднюю ночь. Утонул? ** Когда что-то теплое под ним качнулось и попыталось переложить, Даня вцепился пальцами сильнее и открыл глаза. — Я только поговорю с врачом, — мягко сказал Мир, успокаивающе гладя его по волосам. — Маша с тобой посидит. Макс кивнула и забрала Даню из рук в руки. — Я нормально, — тихо сказал он, когда Райсс исчез из поля зрения. — Ага, — рассеянно кивнула девушка, перехватывая его руку и переплетая пальцы. — Только ты проваливаешься куда-то все время, и ведь не спишь. Иногда смотришь, а по глазам вижу — не здесь. — Я с мамой, — признался Даня, чувствуя, какое-то раздражающее беспокойство где-то на краю сознания. Это было странно, потому что с тех пор, как он здесь, в душе словно что-то разорвалось, и та больше не желала ничего чувствовать. — Она со мной говорит. — Все хорошо будет, — Макс ободряюще сжала пальцы. — Я слышал, что врачи обсуждали, когда ходил попить. Там дело не только в печени. Я, конечно, почти ничего не понял, но все как ты и сказала — все очень плохо. — Райсс же сказал, что сделает. — Он же не Господь бог. — Он дьявол. Даня нахмурился, вспоминая что-то. — Вы говорили что-то о родимых пятнах. — Разве? — Макс обеспокоенно на него посмотрела. — Дань, тебя трясет всего, ты в курсе? — У меня мама в операционной. — Ага, и это ввело тебя в апатию. Пять минут назад тебя не колотило как в припадке. Даня недовольно поморщился. Он, и правда, чувствовал себя отвратительно, беспокойство билось под самым горлом и все нарастало. Однажды, когда он был еще маленьким, мама потеряла его в торговом центре, и Даня хорошо помнил, какое отчаянье охватило его в тот момент, когда он осознал, что ее рядом нет. Сейчас было похоже. — Сейчас найдем Райсса, — сказала Маша и решительно потянула его за собой. — Что? — Даня попытался вяло возмутиться, уже предчувствуя поражение. Когда это подруга его слушала. — Зачем он мне сдался? Но проклятое тело тут же предательски расслабилось, когда глаза наткнулись на знакомую фигуру — Мир вертел в руках ключи от машины и с кем-то говорил. — Райсс! — крикнула девушка и потащила упирающегося парня еще более решительно. Увидев их, Мир нахмурился. — Держи, — девушка пихнула Даню в его сторону, сильные руки тут же сгребли его за плечи и притянули к груди. Беспокойство под горлом мгновенно рассосалось под этим теплым, и Даня устало прикрыл глаза. ** — Я просто с ног сбилась тогда, чуть с ума не сошла, пока тебя искала. — Нина смело откусила кусок пломбира на палочке и чуть скривилась, словно у нее разболелись зубы. — Ешь осторожнее, — Даня смерил маму укоризненным взглядом. — У тебя чувствительная эмаль, ты же знаешь. — Если есть медленно, оно растает, — капризно заявила молодая женщина, весело болтая ногами. Они сидели на скамейке в торговом центре напротив магазинчика сигар и бутика с пафосными женскими кофточками, которые наводили на мысль о чем-то безумно скучном, но очень интеллигентном. — Твоя бабушка очень любила такие магазины, — сказала Нина, перехватывая его взгляд. — Все время водила меня туда, показывала, как должна выглядеть настоящая женщина. А я тогда таскалась в этих бешеных джинсах-клеш и клеила стразы по всему лицу. Это было, действительно, убого. — Я ее и не помню совсем, — тихо обронил Даня, слыша, как подрагивает ее голос. — У нее было очень слабое здоровье. И мои выходки не сильно благотворно на нее влияли. Мама умерла через несколько месяцев после того, как мы переехали. Отец обиделся на меня безумно тогда и отказывался общаться, даже на тебя не пришел взглянуть ни разу. Он уехал, и я до сих пор не знаю, что с ним. Даня помолчал. — Ты уже рассказывала мне это, да? Нина протянула ему мороженое. — Андрею говорила когда-то, но ты всегда любил подслушивать наши разговоры. — Не было такого! — возмутился Даня и куснул, он тоже любил есть мороженое именно так. Нина рассмеялась. ** — Маш, иди домой, — Даня ткнул подругу локтем, от чего та вздрогнула и посмотрела на него усталыми глазами. — Я же вижу, ты на часы посматриваешь. — Дань, — она выразительно посмотрела на Райсса, который продолжал прижимать парня к себе, но при этом с кем-то сосредоточенно переписывался в телефоне, не обращая внимания на их разговор. — Все нормально, — Даня не удержался и хмыкнул, сам не веря в то, что говорит. — Владимир в городе, наверняка, тебе не стоит задерживаться. Маша кивнула, устало помассировала виски и серьезно спросила: — Ты же позвонишь мне, если понадобится? Даня неопределенно передернул плечами, а потом подался вперед — Райсс недовольно рыкнул и прижал к себе крепче, как только Даня выудил из-под ног свой рюкзак. Достал из крайнего кармана две фенечки и протянул одну из них подруге. — Вот. Это я тебе на Новый год сделал. Девушка просияла. — Милый, это так здорово! — она схватила браслет и притянула к самым глазам. — Просто чудесно. Завяжешь? Райсс зарычал снова, дернул Даню на себя и опрокинул на колени, при этом ни на мгновение не отрываясь от переписки. — Ясно, — непривычно кротко отозвалась Макс. — Сама завяжу. А вторая кому? Даня отвел глаза. К тому же из этой позы разговор глаза в глаза был весьма затруднителен. — Воробью, да? — излишне проницательно спросила Маша, а потом забрала браслет из рук друга и убрала в карман. — Я отдам ему. — Не возьмет. — Глупости, — уверенно сказала Маша, встала и бросила напоследок. — Райсс, хоть ты мне напиши, если что. От Даньки же не дождешься. Тот все-таки поднял на нее глаза, подумал несколько мгновений и кивнул. Даня смотрел, как подруга идет по коридору. ** — Тебе обидно, что он не пришел в больницу? — Нина щедро крошила с моста только что купленную булку. Даня смотрел на уток внизу. — Тетка увезла его в Германию. — сказал он, беря у мамы кусок и, отщипывая, тоже принялся бросать в реку, прицеливаясь в сторону гордо плавающего в отдалении лебедя. Не добрасывал. — Смотри, какая красивая, — восхищенно заявила Нина и ткнула пальцем куда-то в сторону. На Данин взгляд все утки были одинаковые, серо-бурые, но мама наверняка среди них нашла какую-то особенную. — Почему ты здесь? — А что мне там делать? Смотреть, как ты умираешь? — Это не очень приятно, — согласилась с ним мама и кинула в воду последний кусок. — Пройдемся? Мост был красный и вокруг ходили люди, не обращая на них никакого внимания. Нина как ребенок разглядывала все вокруг, а Даня смотрел только на нее. — А мы ведь здесь были, — заявила наконец женщина. — Приезжали на юбилей к кому-то из Андреевых родственников. — Они не очень тебя любят. — Ага, считают, что я загубила ему жизнь тем, что повесила ребенка на его шестнадцатилетнюю шею. Ничего, теперь они в сторону Валерии точно также зубоскалят. — Неприятное семейство. — Родственников не выбирают, — Нина серьезно посмотрела сыну в глаза. — А вот семью можно выбрать. ** — Даник! — девушка выхватила парня из расслабленных объятий, проигнорировав свирепый взгляд, и прижала к себе. Даня вдохнул знакомый запах больницы и трав и расслабился. — Привет, Лен. — Ох, да неужели по имени? — Сестренка отодвинула его от себя и всмотрелась в лицо. — Выглядишь скверно, почти так же, как когда тебя Лешка полумертвого притащил после побоев. Даня почти физически почувствовал, как напрягся за спиной Райсс, и волна страха взметнулась в груди. Еще не хватало, чтобы кто-то повторил судьбу Славы. — Ну не так же, — он постарался отодвинуться, но девушка вцепилась железной хваткой. — Взгляд такой же, — пояснила она. — Пойдем я покормлю тебя. — Я не голодный. Сестренка скептически изогнула бровь, смерила суровым взглядом сначала друга, потом Райсса и куда-то умчалась. — И что же в тебе такого особенного, что на тебя все девки вокруг ведутся? — зло спросил Райсс, возвращая Даню на место. — Девушки любят тискать кошек, — вяло огрызнулся Даня, устраиваясь поудобнее, подумал и добавил. — И котов. Сестренка примчалась минут через десять, сунула пластиковый поднос с двумя чашками чая, тарелкой супа и куском торта «Наполеон». Отдельно Даня был благодарен за нежно любимые им оладьи. Лена посмотрела, как друг выпутывается из объятий, оценила угрожающую ауру демона и все-таки сбилась на «вы». — Это вы всех на уши поставили из-за его мамы? Райсс кивнул. — Это хорошо, главврач вас боится, — она как-то нервно улыбнулась. — Проследите, пожалуйста, чтобы он съел не только оладьи. Когда девушка ушла, Мир подозрительно посмотрел на поднос. — Этот чай мне? — Торт тоже, — Даня подвинул к нему блюдце с «Наполеоном». — Она же не в курсе, что ты пытался ее убить. — Только покалечить. ** — Ты не можешь постоянно прятаться, милый, — Нина скрестила руки на груди и упрямо поджала губы. — И тебе нужно поспать. Сколько ты уже здесь? Часов тридцать? Как вас вообще из больницы не выгнали? — Райсс договорился, чтобы нас оставили. — Ох, — женщина запустила руку в волосы. — Поспи, пожалуйста. — Не могу, — Даня вскочил с кровати и принялся шагать по комнате — это была его детская, такая, какая была еще до школы, уже в первом классе родители все здесь переделали. — Боюсь, что проснусь, а тебя уже нет. — А если я пообещаю, что когда ты проснешься, все уже будет хорошо? — Ты не можешь этого обещать. — Я тебе врала когда-нибудь? — Да, о папе, например. Нина смутилась. Потом подошла ближе и притянула к себе. — Пожалуйста, милый, ты разрываешь мне сердце. Даня вцепился пальцами в мамин свитер и разрыдался. ** — Эй, — Мир подцепил пальцами его подбородок и повернул к себе. — Ничего страшного не случится, слышишь? — Он нагнулся и губами собрал дорожку слез с его щеки. — Она очнется, я обещаю тебе. Даня смотрел в эти уставшие, словно потускневшие, но все еще отдающие черешней и вспомнил океан. Ох не зря в детстве он не лез в воду и зря не удержался сейчас. Дане выделили палату на одном этаже с операционной, и Лена наволокла в нее гору подушек и одеял, даже плед из дома притащила, из «его» там комнаты. — Он билеты купил, — сказала она тихо, застилая кровать. — Да тетка поймала и вернула домой. Она очень убедительна бывает, если захочет. — Он меня ненавидит еще? — Он просто запутался, — Лена потрепала его по волосам и попыталась ободряюще улыбнуться, но у нее не вышло. — Я очень по нему скучаю. Даня зажмурился вспомнив, как печально звучал сестренкин голос и ему стало безумно стыдно. — Ты не уйдешь, пока я сплю? — спросил он, цепляясь пальцами в чужую рубашку. Не хотелось проснуться посреди ночи и захлебнуться паникой. — Не уйду, — Мир ткнулся сухими губами ему в висок и натянул на обоих одеяло.

***

Утром сестренка приволокла завтрак — вся всклоченная, уставшая, но с сияющими глазами. — Леен, — подозрительно протянул Даня. Мир проснулся, когда он вставал, но Даня успокаивающе погладил его по руке, показывая, что никуда не уходит, и тот снова упал на подушку. — Врач все расскажет, он будет всякие заумности говорить, скорее всего, но ты уж мне поверь, все хорошо будет. Операцию она перенесла успешно, состояние стабильно и показатели чуть-чуть, но улучшаются. Тоскливое на самом краю души взвыло в последний раз и затихло. И Даня почувствовал, что все это время ему что-то мешало дышать, так легко вдохнулось сейчас. — Спасибо, Лен. — Врачам спасибо, — она махнула рукой, устало усаживаясь на вторую кровать. — Ну и этому своему. Даня посмотрел на спящего парня — красивые губы слегка приоткрыты, тонкие веки дрожат, на лицо упала черная прядь, которую так и хочется убрать. В душе снова защемило что-то нежное-нежное. — Нет, он не мой.

***

Даня больше не ночевал в больнице: Райсс перестал там показываться и пугать главврача своей дьявольской аурой, так что ему быстро объяснили, что для посещений есть строго отведенное время. Хорошо хоть Лена подсуетилась, снабдила друга белым халатом, и теперь тот торчал в палате почти до самого закрытия. Медсестры его знали, даже подкармливали и не гнали из палаты. Он быстро прижился, даже уколы наловчился делать и регулярно притаскивал по утрам песочное печенье или зефир, за что его любили еще больше. Печенье и зефир ему покупал Райсс. Когда Сергей предложил Дане пожить у него, Мир вежливо и очень внушительно сказал: «Нет». И даже у Дани не возникло желания возмутиться. Сергей тогда окинул взглядом хмурого подростка, который оказался выше его почти на пол головы, и спорить не стал. Райсс теперь часто хмурился, глубокая складка между бровей чуть разглаживалась, только когда Даня пробирался к занятому своими делами парню и устраивался под боком. Нина быстро шла на поправку, врачи говорили, что молодой сильный организм отлично справляется. Ей сначала не очень разрешали говорить или перенапрягаться, поэтому Даня читал вслух ее любимого Ремарка или приколы из вконтакте, но мама была бы не мамой, если бы не рвалась к активному образу жизни. Она все переживала, что он не ходит в школу, но Даня на корню пресекал все эти разговоры, доверительно сообщив, что просто с ума сойдет, если будет далеко от нее. В конце концов мама настояла, чтобы у Дани была своя жизнь и она без него дескать не умрет. На этом слове она сбилась, увидев, как перекосило лицо сына и добавила уже мягче, что Сергей из-за него стесняется приходить. Мол, мать и сын, как можно мешать. И вот тогда Даня понял, насколько с Райссом сложно. Тот по-прежнему не желал его отпускать куда-то, и ключи на полке в прихожей лежали чисто символически. Даня изнывал от скуки, когда демон уходил из дома, даже к матери в больницу ходить разрешалось только под присмотром — Мир тогда ждал его в коридоре с очередной книгой или ноутбуком на коленях. И он не запрещал, просил. Еще когда в первый день относительно свободной Даниной жизни, он побросал в сумку какие-то документы, притянул к себе парня и выдохнул в волосы. — Не ходи никуда. — Райсс, я просто погуляю и все. — Вместе погуляем, — он сжал объятья сильнее, помолчал и совсем тихо добавил. — Не знаю, как отреагирую, если вернусь, а тебя нет. И в этом тихом голосе Даня услышал столько обреченного отчаянья, что согласился. И сидя в одиночестве в знакомой до мельчайших подробностях комнате, вспоминал солнечную девочку в белом пуховике на своей лестничной площадке и худую удаляющуюся спину в бордовой футболке. Мысли одолевали — тошные, тяжелые, разъедающие, и Даня постоянно возвращался к маминой неуверенной улыбке, первой, после ее пробуждения. Он тогда принес ей букет георгин, Нина любила георгины. Он измучился за весь день — когда улыбка гасла, воспоминания нельзя было вытравить ни книгами, ни фильмами, ни чудесным аквариумом. Услышав щелчок замка, он тут же сорвался с места и оказался в прихожей раньше, чем за Райссом закрылась дверь. — Кот? — Мир стряхнул с черного пальто снег, снял и повесил на вешалку. — Если мне нельзя никуда ходить, ты тоже не ходи, — нагло заявил Даня, упрямо вскинув подбородок. Райсс пожал плечами, стянул с себя обувь и приблизился. — Ладно, — он подцепил пальцами подбородок и вгляделся в лицо. — Нервы или воспоминания? — И то, и то. — Ясно. — Райсс достал из сумки пачку кислого мармелада, сунул ее растерявшемуся Дане в руки и прошел в комнату. — Хочешь фильм какой посмотрим? — донесся оттуда его голос. Даня смешался еще больше, при нем Мир никогда ничего не смотрел. — Властелина Колец? — предложил он, сбрасывая с себя оцепенение. — Давай.

***

Проснувшись ночью, Даня понял, что Миру снится кошмар. Его метало по подушке, он с силой сжимал пальцами простынь и пытался что-то закричать. — Мир, — Даня толкнул парня в плечо. — Эй, Мир. Мир! Черные ресницы взметнулись вверх, и Даня увидел рассеянный блуждающий взгляд, который остановился на его лице, скользнул по нему и тут же успокоился. — Кот, — выдохнул Райсс, притягивая его к себе. — Извини, что разбудил. — Все нормально, — Даня вцепился пальцами в его футболку и ткнулся носом в грудь. — Не думал, что тебе снятся кошмары. — Обычно мне ничего не снится. — И что это было сейчас? — Не помню. Утром Мир сделал кофе, притянул его прямо в постель и некоторое время просто смотрел, как Даня продирает глаза. — Ты вообще в курсе, что еще экзамены сдавать? — Я вполне в состоянии сам подготовиться, — буркнул Даня, стягивая с запястья резинку и собирая ею волосы на затылке. — Мг, — как-то недоверчиво хмыкнул Мир. — Воронцов тебя, конечно, натаскал, но, думаю, экзамены ты завалишь. — Ну не все такие гении как ты. Наверное, он зря это сказал. Может быть оскорбил своим тоном тонкую душевную организацию, но Райсс взялся его натаскивать по пропущенному материалу. Получалось у него из рук вон плохо. Сам он ориентировался по всем предметам просто отлично и как многие люди, которые в чем-то великолепно разбираются, не мог объяснить это другому. Он искренне не понимал, почему до Дани не доходят «такие простые истины», но надо отдать ему должное, в тупости ученика не обвинял. Некоторое время задумчиво стучал по столу карандашом, а потом ушел что-то гуглить. Вернулся через пару часов, когда Даня прикончил несколько серий «Доктора Хауса», и выдернул того из медицины в алгебру. Сейчас все пошло куда проще, и Даня, действительно, заподозрил Райсса в гребаной гениальности. От этого стало немного не по себе. Но чаще Мир все-таки был занят своими делами, он все время что-то оглушительно громко печатал и выходил на кухню, чтобы позвонить. Даня снова изнывал от скуки, хотя больше не мучился воспоминаниями. Спасала его только Макс. Она отправляла ему свежие мемчики или смешные видео, иногда свои страдательные селфи на особо скучных уроках, Даня про себя смеялся и жаловался на свою тяжелую жизнь. Задумчиво пролистав список друзей, заметил, что Таня больше не пишет. Сообщил об этом подруге. «Считает себя виноватой», — пришло от нее сообщение. И через несколько минут второе: «Это она ведь Славку на ту вечеринку затащила». Перед глазами невольно всплыла уже порядком затертая сцена. Снова мигнуло сообщение от Макс. «Может сходим куда-нибудь?» «Демон меня не отпустит», — быстро набрал Даня и отправил смайлик с рожками. В ответ пришел грустный стикер рыдающей подушки. Даня хмыкнул. — И кому это ты там улыбаешься? — рядом совершенно внезапно образовался Райсс, уселся на футон и беспардонно заглянул в экран. Нахмурился. — Не общайся с ней. — И почему? — вяло осведомился Даня, закрывая ноут и убирая его к ногам. — Кот, просто не общайся. — Ты ревнуешь? — не удержался он от короткой шпильки. — Нет, — буркнул Райсс, потом тряхнул головой как большая собака и снова посмотрел как-то очень серьезно. — Да, к Таньке, к Воробью твоему, сестрице его, а к Маше нет. Или не только. Мне что-то не нравится, чувствую какой-то подвох, но не могу понять какой. Ответ вот он, мелькает совсем рядом, а уцепиться не могу. — Слишком сложно? — Не сложно, но постоянно отвлекаюсь. — На что? Райсс обхватил Даню за плечи и опрокинул на футон, привстал, удобно устраиваясь на бедрах. — Один котяра поселился в моей жизни и не вытравить, — он перехватил его руки и вжал в матрац за головой. — Может мне уйти? — Уходил уже, — Мир наклонился, аккуратно ухватил зубами нижнюю губу и провел по ней языком. — Не помогло. А потом так серьезно посмотрел в глаза, что внутри все перевернулось. — Не уходи больше. Тугой ком застрял в горле. Дане захотелось зажмуриться. — И что ты предлагаешь? Просидеть всю жизнь на привязи? — Тебе плохо со мной на этой привязи? — Райсс провел языком по шее, поцеловал за ухом, и Даня почувствовал, как сознание уплывает куда-то в сторону. — Ты поэтому отобрал у меня всех? — стараясь оставаться все-таки здесь, слишком резко спросил он. — Чтобы мне некуда было пойти? — Не всех. — Да, не всех. Она хочет поговорить с тобой, кстати. Райсс отстранился и нахмурился. — Она знает? — Она знает, что ее страховка такую операцию не покроет. И ее лечение. И она знает, что живу я не у Сергея. И медсестры сплетничают, что меня такой красавчик подвозит и так смотрит на меня, что это совершенно неприлично и ненормально. — И как же я смотрю на тебя, котик? — Словно собираешься съесть. При чем в прямом смысле этого слова.

***

— Так это ты, — Нина сложила губы в приветливую улыбку, но Даня видел, что дается ей это с трудом. — Вы хорошо выглядите, — Райсс ухмыльнулся в ответ, и если это и нельзя было назвать образцом приветливости, то хотя бы не одарил ее своей фирменной улыбкой. — Дань, ты не принесешь мне чаю? — мама скорчила такую милую мордашку, что Даня совершенно точно не подумал бы, что она просто желает сплавить его из палаты. — А я пока охмурю этого молодого человека. — Вот уж не советую, — едва слышно пробормотал Даня, кивнул и выскочил за дверь, оставляя за собой небольшую щель. Мамина палата была одноместной и маленькой, если прислушаться, вполне можно услышать, о чем там говорят. Заговорили не сразу. Даня слышал, как скрипнул стул, а потом мама спросила. — Даня знает? — Нет, — спокойно отозвался Мир — слегка приглушенно, и Даня весь обратился в слух. — А как давно знаешь ты? — С осени, когда увидел родимое пятно. Даня невольно вспомнил тот вечер и то раздирающее чувство — словно целая жизнь прошла. Нина тоже вспомнила и сделала вполне логичный вывод. — Значит это был ты тогда. Воцарило молчание. Даня представил, как Райсс равнодушно пожимает плечами. — Как так вышло, что отец вас отпустил? — с искренним любопытством в голосе спросил он через какое-то время. — Отпустил? — Нина едва слышно усмехнулась, горько, если Даня верно расслышал. — Ваша семейка сама никого не отпускает. У Владимира начались крупные проблемы с твоим дедом, очень крупные, пожалуй, если они оба понанимали наемных убийц друг для друга. Я просто подгадала нужный момент, чтобы дать деру. Пока Владимир отбивался от отца, пока меня искал, пока нашел, ярость в нем несколько поутихла, да и не был он одержим так, как думал. Войну с отцом он тогда почти проиграл, пришлось жениться и заделать наследника. Он и ко мне-то примчался лишь потому, что услышал о ребенке. Поднял все медицинские записи, убедился, что сроки не совпадают. Поговорил с врачами на всякий случай. Только главврач там на взятках собаку съел, врал так вдохновенно, что сам в это верил. Потом смотрел в медкарту и верил еще больше. Так Даня остался сыном моим и Андрея. — Я его не отдам, — спокойно бросил Райсс, и Даня почему-то представил, как мама вздрогнула. — Не думаю, что твой отец будет в восторге, — тем не менее так же спокойно заметила она. — Значит, нужно его убрать. Что-то толкнулось в груди Дани, какое-то неясное тревожное чувство, но он так и не разобрал что именно. — Я расскажу все Дане, когда он вернется. — Ладно, — равнодушно ответил Мир. Даня кубарем откатился от двери и набрал номер Макс. — Ты могла бы подъехать в больницу сегодня?

***

Когда он вошел в палату с чаем, Мир уже засобирался. — Кот, я отъеду по делам тогда. Дождись меня, хорошо? — Угу, — Даня кивнул, поставил стакан на тумбочку и проводил Райсса задумчивым взглядом. — Ты подслушивал? — спросила мама, сильнее приподнялась на подушках и взяла с тумбочки овсяное печенье. — Я понимаю, почему ты не стала мне рассказывать. — Даня сел на стул, на котором только что сидел Мир. — Владимир и тот парень, который тебя… о котором ты рассказывала. — Да, — мама кивнула, потянулась за стаканом, стала греть пальцы, она часто мерзла после аварии. — Мне, действительно, было четырнадцать, а потом еще полтора года мы встречались. После побега я все ждала, боялась, что он объявится, заберет у меня родителей, Андрея, тебя. Но он проглотил фальшивку и исчез, я до сих пор удивляюсь, как у меня все получилось. — Макс его жена, ты знаешь? — Машенька? — Нина удивленно вскинула брови. — Нет, ты эту фамилию вообще ни разу не упоминал. Все-таки нужно было тебя тогда дожать и увезти из города. — Наверное. Даня вытянул вперед руку, показывая маме запястье. Та вгляделась и как-то нервно хмыкнула. — Они наше семейное проклятье, милый. — Да уж.

***

Даня ясно дал понять подруге, что не знает, когда вернется Райсс, и та примчалась как можно быстрее. Они сидели в кафе напротив больницы, Макс сжимала в руках чашку горячего шоколада, а Даня вряд ли смог бы заставить себя проглотить хоть что-то. — Ты знала, что он мой брат. Она закусила губу и сильнее сжала чашку. — И я не сержусь на тебя, нет. Даже мама не рассказывала мне, но это все равно неприятно. А он знал это раньше, знал, что я не просто парень, а его брат. И ему плевать на это. — Вряд ли, — Маша как-то нервно усмехнулась и сделала глоток. — Думаю этот факт делает тебя еще более желанным. — Я его не понимаю. Правда, не понимаю. Он сейчас так осторожен, но я чувствую, стоит мне оступиться, он зубами вцепится мне в горло, а потом будет смотреть, как льется кровь. — Ты хочешь от меня ответ? — Ты всегда говоришь что-нибудь дикое, — Даня сцепил руки в замок на коленях и уставил взгляд на сплетенные пальцы. — И в итоге это оказывается правдой. — И у меня есть, что сказать даже. Я много лет провела рядом с этим семейством. Металась из стороны в сторону, делала неверные шаги, исправляла ошибки, училась улыбаться и подбирать слова. С годами я научилась читать Владимира, но его сына прочитать невозможно. Так же как и невозможно найти такую клетку, которая сможет сдержать его безумие. Райсс еще слишком молод, он не в состоянии контролировать свою одержимость. Боюсь, он и сам не знает, желает ли обладать тобой или желает уничтожить. Он лишь чувствует, что демоны пожирают его изнутри, и успокоить их можешь только ты. Не смотри на меня так, это правда. Сейчас ты единственный, кто может посадить зверя на цепь. Но в ответ этот зверь сломает тебя. И если ты хочешь просто жить — беги. И снова что-то толкнулось внутри. «Беги». Это Макс сказала, что Райсс желает им обладать. Он только тогда серьезно об этом задумался, а пока думал, увязал все больше. А потом она оставила его на вечеринке с Птичкой, и он оказался у Райсса дома. А потом вытащила в кафе, и вот он снова у Райсса. Все в школе знали, что она встречается с Пашей и Виталиком, а потом она их бросает, потому что это вдруг стало опасным. «Мне что-то не нравится, чувствую какой-то подвох, но не могу понять какой». — Почему ты рассталась с братьями? Макс криво усмехнулась. Подняла на него глаза: злые, уставшие, потухшие. — Боялась, что ты сбежишь, — сказала она тускло, словно выбрасывала то, что давно накопилось и только мешало дышать. — Это было бы очень не вовремя. Мне нужно было, чтобы ты точно остался. Если не из-за Райсса или Воробья, то ради меня. — Зачем? — Чтобы Мир окончательно на тебе поехал. Точно. Тогда еще Райсс мог его отпустить. — Это из-за Владимира? — Чертов Мир! — психанула вдруг девушка и глухо ударила чашкой по столу, отчего шоколад расплескался. — Столько способностей, связей, возможностей и никаких амбиций. Просто ноль. Папочка его вполне устраивает, и все что этот демон творил, он делал просто от скуки. Он совершенно одинаково себя чувствует и в хоромах отца, и на каких-то вписках в грязных притонах. Он легко раздает приказы и также легко их выполняет. Владимиру на сына плевать, тому на отца тоже. Никакой ненависти, никакой неприязни, ничего. Как в таких условиях избавляться от опостылевшего мужа? Я не могу сделать это сама, Дань. А даже если бы и смогла, моя семья под прицелом у него и у каждой шавки из его стаи. Один намек, что я причастна — и вся стая рванет с цепи рвать им глотки. Уж что-что, а дрессировать собак эта семейка умеет. Внутри было неприятно, словно половой тряпкой изгваздали, но Даня постарался понять, правда, понять. — А Слава? — Мне не нравилась она никогда, ты же знаешь. Я просто обронила случайно в разговоре, что девчонка слишком близко пробралась. Ну может быть еще что сказала, и Райсс сорвался. Это несложно, потому что его мозг отключается, когда речь заходит о тебе. — Зачем так жестоко? — стараясь, чтобы голос не дрожал, уточнил Даня. Все-таки дрогнул. — Нужно было, чтобы ты простил ему самое страшное. Чтобы он понял, что ты его принял и сам не захотел тебя отпускать. — А теперь ты хочешь, чтобы я ушел? — С тобой ему рвет крышу, Владимира он так не победит. Ты уйдешь и разобьешь ему сердце. — Сердце? — он истерично усмехнулся. Гребаная безумная семейка, разве Макс нормальнее их? Может быть нельзя находиться слишком близко и не сойти с ума? Разве можно полюбить демона и остаться нормальным? Он нормальный? — Оно у него есть, можешь мне поверить, — она снова взяла себя в руки, но теперь казалась еще более уставшей. — Пусть научится жить с этой болью, управлять этой болью и станет, наконец, сильнее. Боль — одна из лучших мотиваций, чтобы действовать. Уж можешь мне поверить. — С чего ты взяла, что он не сорвется за мной, как только я сбегу? — Я сделаю тебе новые документы, новую личность, ты просто исчезнешь, перестанешь существовать. А я найду слова, чтобы его притормозить. Соглашайся, Дань, ты же не хочешь провести всю жизнь на цепи. Он не хотел. Хотел научиться дышать, не думать каждую секунду, не искать взглядом и просто жить. Он же умел жить раньше, до встречи с ним. Как быстро он завоет от тоски, если останется? Как быстро найдет себе кого-то важного? И как жестоко Райсс уничтожит этого «важного»? Он хотел. Хотел навсегда остаться рядом, прилипнуть кожа к коже, плавиться под этим взглядом. Если бы только Макс не довела все до абсурда, до этого удушающего безумия, если бы только они сами разобрались, научились со временем чувствовать друг друга и другу другу верить. — Тогда у меня последний вопрос. Как ты собиралась заставить меня его простить? — Я не причастна к тому, что случилось с твоей мамой, — тут же заверила Макс, вскидывая честные глаза. — Конечно, это здорово сработало, но я бы не стала так рисковать. — И отчего же? — скептически поинтересовался Даня. — У меня все еще есть маленький шанс, что когда-нибудь ты меня простишь. Но если бы я сделала это, ты бы ненавидел меня всю оставшуюся жизнь. Никаких шансов на прощение. А я люблю тебя, как бы это ни звучало после всего сказанного. В итоге я просто делала ставку на твою одержимость им. И черт возьми Макс его знала, действительно, знала. Смог бы он устоять, встретив Мира там на лестничной клетке? — Я не ненавижу тебя, — тихо сказал Даня, не отрывая глаз от поверхности стола. — Ты все разыграла верно, и я надеюсь, это вернет тебе твою семью. Только сама не потеряйся в этой борьбе. — Я просто даю тебе шанс не сгореть вместе с ним. — А может я бы хотел сгореть вместе с ним?