Гипнотически

Так начались самые странные отношения, которые когда-либо у меня были. Мужчина… Эрик приходил каждый день после обеда. Он знал мое расписание, всегда очень точно угадывая время, когда других посетителей не было в зале и я могла все свое внимание уделить ему одному. Он неизменно заказывал мятный чай с имбирем. Когда хозяина ресторана не было поблизости, я задерживалась, чтобы поговорить с ним, сначала держась на расстоянии, а потом, когда с течением времени страх перед мужчиной потихоньку отступил, даже садилась рядом на диван. Теперь я передавала чашку ему прямо в руки, одновременно желая и страшась прикосновения этих ледяных пальцев. Я старалась ни о чем не спрашивать Эрика. Ведь, как я поняла практически сразу, на большинство вопросов, даже совершенно невинных на первый взгляд, он либо не отвечал вовсе, либо же отвечал совершенно не так, как мне бы этого хотелось. Поэтому чаще всего в наших разговорах задавал вопросы именно Эрик. Поначалу я дичилась, но он приручал меня, словно маленького испуганного зверька, и уже скоро я рассказывала ему о своем отце и детстве в небольшом приморском городке. — А твои родители? Какое у тебя было детство? — задала я однажды нейтральный, с моей точки зрения, вопрос. И до сих пор не могу забыть его реакцию. Его глаза, темные и холодные, встретились с моими, и он спокойно произнес: — У меня его не было. — Что ты имеешь в виду? — Я сглотнула, но любопытство было сильнее голоса разума. — Когда мне не исполнилось и трех лет, мать отдала меня в цыганский табор, где я должен был окупать свое содержание. Но почему? За что можно настолько не любить собственное дитя? Конечно, я не могла спросить его, но, видимо, Эрик прочел что-то такое на моем лице, потому что спокойно пояснил: — Я был виноват самим фактом своего рождения. Я… не оправдал ожиданий. Этот холодный отстраненный взгляд… Что же ему пришлось пережить, когда даже мать отказалась от своего ребенка? — Мне правда жаль, — единственные слова утешения, которые пришли мне тогда в голову. Тем не менее, его взгляд смягчился: — Не стоит. Это было давно. К тому же многое из изученного там пригодилось мне в дальнейшем. Тогда я отвернулась, предпочитая не задумываться, чему такому полезному мог научиться будущий убийца в цыганском таборе. И все же кое-что я сумела о нем выяснить. Как оказалось, по профессии он был архитектором и объездил практически весь мир, приняв участие в строительстве нескольких известных сооружений. Во всяком случае, это именно то, что он с улыбкой сообщил мне, когда я спросила, занимался ли он до нашей первой встречи хоть чем-нибудь, о чем можно рассказать. На мой же вопрос о том, что привело его в наш город, Эрик ответил, что его пригласили сюда, чтобы он построил дворец какому-то чиновнику. Правда, когда я спросила, кому именно, он лишь уклончиво сказал, что тот занимает достаточно высокое положение в моей стране, и будет невежливо с его стороны выдавать секреты работодателя. Тогда же я уточнила, планирует ли он задержаться в мегаполисе теперь, когда строительство (опять же, по его словам) было окончено. На что получила загадочный ответ, что ему еще нужно выплатить кое-какие долги. После этого он сменил тему, и я не рискнула расспрашивать дальше. Временами я совершенно забывала, с кем имею дело. В такие мгновения Эрик становился просто человеком, и притом человеком всесторонне образованным, обладающим грацией кошки и длинными элегантными пальцами. Когда я смотрела на эти тонкие бледные пальцы, обхватывающие фарфоровую чашку, было невозможно поверить, что человек, которому они принадлежат, способен на все те ужасные преступления, которые ему приписывали. Глаза — вот что всегда выдавало его. Когда я заглядывала в них, иногда появлялось ощущение, что сам Дьявол смотрит на меня в ответ. В такие моменты я понимала, что он способен совершить самое жестокое убийство и пойти на любое преступление, но потом он моргал, и снова в его глазах плескалась та странная нежность, заставившая меня принять букет. Когда он смотрел на меня, я не могла отвести взгляд: его светящиеся глаза гипнотизировали. Мое дыхание сбивалось, когда он передавал мне пустую чашку с просьбой налить еще, и хотя наши пальцы никогда не соприкасались, мне казалось, что я чувствую исходящий от его кожи смертельный холод. Холод, в котором почему-то было так много жизни и огня. Я ловила себя на том, что завариваю ему чай с той особенной заботой и аккуратностью, с которой никогда не готовила другим клиентам. А его глаза — глаза, которые всегда следовали за мной, куда бы я ни пошла! Но вместо того, чтобы злиться на него, я лишь краснела, как будто для меня имело значение, что он обо мне подумает. — Что-то я давно не видел здесь этого надоедливого мальчишку! — Он никогда не называл Рауля по имени. А «мальчишка» из его уст звучало так, будто он говорил о каком-нибудь отвратительном насекомом. Я уже хотела сказать что-то в защиту Рауля, когда поняла, что Эрик действительно прав. Парень и правда перестал заходить сюда. Возможно, причина была в том, что пару раз я довольно невежливо прогнала его, сказав, что занята и мой хозяин не разрешает приглашать знакомых в ресторан. А потом, когда он звонил, желая договориться о встрече, я под предлогом сильной нагрузки отказывала ему. Почему-то мои мысли стали крутиться в основном вокруг работы и нового знакомого, а о Рауле я практически перестала вспоминать. Я начала больше работать, с удовольствием подменяя девочек. Естественно, я оправдывала себя тем, что нуждаюсь в деньгах, чтобы оплачивать счета за квартиру и обучение. Но основная причина была, конечно, не в этом. — Я не должна отвлекаться на работе, — пробормотала я, отводя взгляд. — Понимаю… — мягко проговорил Эрик. — Работа — это святое. — Он немного помолчал, а затем тихо попросил: — Посиди со мной, сострадательная. Сама того не желая, я присела на край дивана, скованная гипнотическим блеском его глаз. Он опустил руки, и наши пальцы на миг соприкоснулись. О, это было практически неощутимое прикосновение, такое же холодное, как я себе и представляла, но оно послало электрический разряд по моему телу. Я посмотрела ему в глаза, и ощущение спокойствия и защищенности захлестнуло меня с головой. Это было так правильно… Он улыбнулся, как будто зная, о чем я думаю. Как будто ему было известно даже то, о чем я еще не догадывалась. Его пальцы полностью накрыли мою ладонь, едва ощутимо погладили запястье. Золотые глаза загорелись триумфом, и я вздрогнула, сбрасывая наваждение. Это было неправильно — вот так просто сидеть с убийцей. Резко стряхнув его руку, я встала. — Вы забываетесь. Не знаю, чего вы хотите этим добиться… Эрик тихо рассмеялся и тоже поднялся. — О, не переживай, сострадательная. Возможно, я и убийца, но также и джентльмен. То, что сейчас произошло… не буду обещать, что этого не повторится. Твоя красота вызывает помутнение рассудка. — Я почувствовала, что снова краснею, и отступила еще на шаг назад. — Постарайтесь в следующий раз лучше себя контролировать. — Лед, прозвучавший в моем голосе, удивил даже меня саму. В конце концов, все, что он сделал — всего лишь прикоснулся к моей руке. Но та реакция, которую вызвало это простое прикосновение… Я злилась за нее на себя и именно поэтому попыталась выместить свою злость на Эрике.  — Всенепременно, сострадательная. Даже несмотря на мою резкость, Эрик совершенно не казался задетым. Он стоял, слегка склонив голову набок, и с интересом разглядывал меня, читая, словно открытую книгу. И, кажется, увиденное ему нравилось. Я нахмурилась, упрямо тряхнула головой и с вызовом встретила смеющийся взгляд золотых глаз. — До встречи, сострадательная, не буду тебя задерживать. — Эрик отвесил мне легкий полупоклон и, наградив меня на прощание одной из своих странных улыбок, вышел из зала.

***

Все еще пребывая в растревоженных чувствах, я убрала посуду со столика. Внезапно зазвонил телефон. На экране отобразилась смеющаяся фотография Рауля. — Привет, Лотти! — Я улыбнулась, услышав ласковое имя, которым всегда называл меня отец. — Привет, Рауль. Я думала о тебе. — Это была правда, Эрик действительно спрашивал сегодня о парне. — Я тоже постоянно думаю о тебе, Лотти. Я так скучал! Что ты делала все эти две недели? — Я работала. — Облокотившись о выложенную плитками стену, я смотрела на дверь, через которую несколько минут назад ушел Эрик. В первое мгновение, когда я услышала звонок, я подумала, что это он. Мужчина иногда звонил мне в течение дня. Обычно он говорил о незначительных вещах, таких как погода. Это были короткие разговоры, но казалось, что Эрик действительно получал от них удовольствие. Я же сама, хотя никогда бы открыто в этом не призналась, не желала, чтобы эти звонки прекратились. — Ты меня вообще слушаешь? — вернул меня к реальности голос Рауля. — Я говорю, зачем тебе вообще так много работать? — Мне это нужно. — Но почему? Раньше ты работала намного меньше! — Обвинение, прозвучавшее в этих словах, заставило меня тоже слегка повысить голос. — Оплата за коммунальные услуги только в прошлом месяце повысилась на десять процентов! А то, что мне приходится платить еще и за обучение в университете? И, Рауль, в отличие от тебя, я должна на все зарабатывать самостоятельно. Несколько секунд из динамиков ничего не было слышно, но потом Рауль снова заговорил, в этот раз тише и как-то… виновато? — Прости меня, Кристина. Я не подумал… — Кажется, он и правда раскаивался в своих словах, и я почувствовала легкий укол совести. — Возможно, мы все же сможем встретиться на этих выходных? Сходим в кино, например. — В кино? — переспросила я, желая потянуть время. На самом деле я не была уверена, что хочу встретиться с Раулем. С другой стороны, я и так уже слишком много раз отказывала парню. Да и сколько можно думать об Эрике? Определенно, выход в люди поможет мне развеяться и хоть на некоторое время выкинуть своего мрачного знакомого из головы. — Я согласна, Рауль. — Отлично. Как насчет завтра? Когда ты заканчиваешь? Я заеду за тобой. — Что? Нет, не надо. Я лучше сама подойду. — По каким-то еще не до конца ясным даже мне самой причинам я совершенно не хотела, чтобы де Шаньи столкнулся с Эриком. — Ну, как хочешь. Тогда созвонимся. — Конечно. Пока, Рауль. — Пока, люблю тебя.

***

Это был вечер четверга. Рауль повел меня на какую-то романтическую комедию и, когда фильм закончился, предложил подвезти домой. — Но, Рауль, я вполне могу добраться сама. Тут всего два квартала по людной улице, объезжать будет намного дольше. — Я настаиваю. Взяв меня за руку, он провел меня к серой блестящей BMW. Если быть совсем откровенной, я не любила эту шикарную машину. Она всегда болезненно напоминала мне о разнице в нашем социальном положении. Впрочем, Рауль лишь посмеивался над моей скромностью и называл глупышкой. Галантно распахнув передо мной переднюю дверь, Рауль пропустил меня внутрь. Повернув ключ зажигания и позволив мотору прогреться, Рауль плавно выжал педаль газа. А уже через пару минут он припарковался прямо под моими окнами. Поблагодарив парня за вечер, я уже взялась за ручку парадной двери, как Рауль мягко развернул меня к себе. — Ты сегодня такая красивая, Кристина. Мягкие губы накрыли мои в настойчивом поцелуе. Он был таким нежным и горячим, а мне вдруг почему-то вспомнились другие, холодные руки и горящие расплавленным золотом глаза. Это было неправильно — целоваться с одним, при этом думая о другом. Я резко отклонилась, разрывая поцелуй. — Я не понимаю, Кристина. — Было видно, что моя реакция задела его. — Я был терпелив. Я ждал месяцами. Всегда, когда ты нуждалась во мне, я был рядом. Ты мне действительно очень нравишься. Но сейчас я чувствую, что теряю тебя. Что происходит? — Я… мне жаль, Рауль. Я не знаю, что со мной. Пожалуйста, прости меня. Наверное, мне нужно время. — Время? Время для чего? — Я должна разобраться в себе. Прости меня, Рауль. — И я проскользнула в парадную, закрывая за собой дверь. На автомате добравшись до квартиры, я осела на пол, пряча лицо. Горячие слезы потекли по щекам. Почему я все всегда порчу?..

***

Когда на следующий день я не глядя пододвинула Эрику чай и уже развернулась, чтобы уходить, холодные пальцы коснулись моей ладони. — Вы что-то хотели? — Ты расстроена, — мягко констатировал мужчина. — Нет. Да, наверное. — Я подняла глаза, встречая гипнотизирующий взгляд. — Расскажи мне. Не способная противиться колдовской силе его голоса, я тихо призналась: — Вчера я рассталась с Раулем. Мы решили, что нам необходим перерыв в отношениях. — И что же сделал этот идиот? — Ничего. Просто… — Он недостоин тебя. — Многие бы с этим не согласились. — Я отвела взгляд. — Я всего лишь простая официантка, а он — сын судьи. — Нет. — Что «нет»? — Ты — самая чистая и прекрасная девушка на свете, а он — всего лишь маленький избалованный сынок богатых родителей, полагающий, будто мир вертится исключительно вокруг него. Я натянуто улыбнулась: — Спасибо за поддержку. Эрик немного помолчал, а затем отстраненно, так, будто его совершенно не интересовал ответ, спросил: — Ты любила его? — Я… я…  — Так легко было бы сейчас солгать, но я просто не могла. — Я не знаю. Он всегда был рядом, а когда год назад умер отец, — я глубоко вздохнула, — мне было очень плохо. Не знаю, что случилось бы со мной, не будь его рядом. — Значит, ты чувствуешь себя обязанной? — Нет, то есть… да. Наверное… Почему я вообще рассказываю тебе об этом? — Возможно, потому, что я готов выслушать? — Он улыбнулся, а я рассмеялась и чуть сжала холодные пальцы, несколько секунд назад мягко накрывшие мои. Он был так близко, что я даже ощущала легкий приятный запах дорогого одеколона. Хотелось, чтобы этот миг длился вечно. Он потянулся ко мне, будто желая обнять. А мне так хотелось… раствориться в его объятиях, почувствовать себя нужной и любимой. Знать, что он всегда поддержит и защитит от всего мира… — Кристина, Кристина! Ты вообще-то на работе! — Недовольный окрик мистера Джонсона заставил меня вздрогнуть, и я быстро убрала руку, вставая. На миг в обычно спокойных золотых глазах полыхнула холодная убийственная ярость, а затем мужчина тоже поднялся. Я перевела взгляд на начальника и мысленно застонала. Он уже спешил к нам. Кажется, меня будут отчитывать прямо перед Эриком. — Знаете, мисс Даэ, я уже довольно долго спускал вам уходы на сессии, болезни и подобное. Но сейчас это переходит все границы! — Простите меня. Больше этого не повторится. — Да, не повторится. А знаете, почему? Потому что я вас уволю. — Полагаю, вы принимаете поспешное решение, — мягко заметил до этого молча наблюдавший за нами Эрик. — А вы вообще кто такой?! — Я? — тихо усмехнулся Эрик, но сейчас в его улыбке не было ни капли теплоты. — Давайте отойдем, и я вам все объясню. Не знаю, что именно увидел хозяин ресторана в светящихся глазах, но он немного побледнел, кивнул и повёл Эрика из зала. Похожий на колобка Джонсон и высокий худой Эрик рядом смотрелись довольно комично. Впрочем, мне было совсем не до смеха. Я беззвучно молилась, чтобы «разговор» не закончился печально для мистера Джонсона. Когда спустя пару минут, показавшихся мне бесконечно долгими, мужчины вернулись в зал, вид у Эрика был отстраненно-скучающий, хозяин же ресторана явно пребывал не в лучшем состоянии: маленькие глазки бегали, а на лбу выступила испарина. — Я действительно погорячился, мисс Даэ. Вы можете продолжать работать. — Эрик перевел ленивый взгляд на Джонсона. — И вы свободны на сегодня и завтра. Можете идти. — Толстяк попятился. — Как тебе это удалось? — шепотом поинтересовалась я, когда хозяин ресторана вышел из зоны слышимости. — Пусть это останется моим маленьким секретом, — усмехнулся Эрик, а затем без перехода предложил: — Пройдемся? — и протянул мне руку. Этот жест был каким-то символичным. Он напомнил мне тот день, когда я приняла букет роз, тем самым пообещав попробовать забыть. Сейчас он опять давал мне выбор. Вот только этот выбор уже был сделан. Вложив свою ладонь в его, я кивнула.