Гипнотически

Надир Картер успешно поборол привычку курить еще лет пять назад, но сейчас он подрагивающей рукой поджигал уже третью сигарету. Огонек зажигалки на миг выхватил из темноты черты его прорезанного морщинами лица и потух. Работа обходилась ему слишком дорого, и темные круги под глазами и седина у висков были явными тому доказательствами. А ведь ему еще нет даже пятидесяти! Мысленно он винил во всем Эрика — человека, который довел его практически до грани помешательства. Эрик был самым невероятным существом, которое ему приходилось встречать на своем пути. О, он видел его лицо — вероятно, он был одним из немногих, если вообще не единственным, кто видел и остался в живых, чтобы помнить. Впрочем, Аллах свидетель, он бы предпочел забыть… Но сейчас какой-то злой рок снова должен был свести их вместе. Ему поручили вести расследование убийства министра. Не то чтобы у его начальства возникли какие-то конкретные подозрения насчет личности преступника, нет. Никто не мог связать с этим делом Эрика, ведь никто, кроме, пожалуй, него самого, не знал Эрика. Но, видимо, когда он ознакомился с подробностями дела и узнал стиль своего давнего знакомого, что-то такое промелькнуло на его лице. Все в точности совпадало с тем, что он помнил. Когда-то Надир поклялся себе похоронить прошлое, но сейчас все снова повторялось. Он с радостью забыл бы про него, но прошлое не могло оставаться прошлым, так активно заявляя о себе в настоящем. Он имел обязательства перед городом, да и перед всеми людьми в целом, он должен был исполнить свой долг. А ведь он приехал сюда, чтобы забыть. И все же прошлое настигло его. Ужасное совпадение. Конечно, он знал, что Эрик не мог последовать за ним специально, он был слишком незначительной фигурой, возможно, тот и вовсе уже забыл о нем, ведь прошло почти десять лет. И все же… Он бросил сигарету под ноги и растер ее каблуком до блеска начищенного сапога. Лишь работа создавала иллюзию значительности его жизни, и он всегда очень внимательно следил за деталями. Он оставил письмо на ресепшен отеля «Плаза», уведомляя Эрика о своем присутствии в городе — хотя и был практически уверен, что Эрик и так знал. Мысль об этом была не самой приятной, и Надир поморщился. Именно в этом письме он просил Эрика о встрече. Он снова взглянул на часы, проверяя время, а потому пропустил момент, когда Эрик материализовался прямо перед ним. Холодный тяжелый взгляд светящихся в темноте желтых глаз на миг парализовал его. — Аллах! — непроизвольно выдохнул Надир. Эрик возвышался над ним на добрую голову. — Ты опоздал. — Он попытался произнести это негодующе. — Мое расписание не крутится исключительно вокруг твоей, несомненно, крайне блистательной персоны. Даже сейчас Надир оказался не готов к его голосу. Несмотря на ехидный, с капелькой раздражения, тон, голос Эрика обладал каким-то неземным тембром. — А ты думаешь, у меня есть время вот так ждать тебя? Конечно, Надир лукавил. Если бы речь шла о любом другом человеке или преступнике, потраченного впустую в ожидании времени было бы, разумеется, очень жаль, но сейчас он имел дело с Эриком, а с ним не работали обычные законы. К тому же на данный момент его единственным поручением было именно расследование убийства министра. И из темного взгляда, которым одарил его Эрик, Надир понял, что тот это осознавал. — Что заняло у тебя столько времени? — чтобы разбить гнетущую тишину, задал вопрос Надир. — А вот это уже, мой дорогой друг, тебя абсолютно не касается. Лучше ответь: что ты собираешься вынести из нашей милой встречи? Я не видел тебя уже сколько — десять? — лет, агент Картер. Ты… постарел. У Эрика была циничная привычка не стесняться говорить правду в лицо, его мало заботило мнение окружающих, но насмешки из его уст не звучали для Надира как оскорбления. — Ты знаешь, почему. Убийство… Я знаю, что это твоих рук дело. Я знаю тебя, но почему ты пошел на это? Эрик чуть склонил голову набок, и лунный свет отразился в его кошачьих глазах. — Ну разумеется. Как всегда, твоя работа. Годы идут, а люди не меняются, не правда ли? Кажется, это уже вошло у тебя в привычку, вечно всовывать свой любопытный нос и проверять, нет ли свежей крови на моих руках. Как… благородно с твоей стороны. На какой-то миг Надиру показалось, что Эрик признается, но его настроение снова поменялось. — Тебе никогда не приходило в голову, мой дорогой друг, что в твоем уютном черно-белом мирке могут быть серые пятна? Надир вздохнул. — Эрик, пожалуйста, не усложняй все еще больше, я не в настроении сейчас обсуждать философские темы. — Я лишь пытался заставить работать твои порядком заржавевшие извилины. Впрочем, полагаю, это пустая трата времени. Некоторые люди слишком близоруки. К тому же твоя пренеприятнейшая склонность лезть в чужие дела… Она не доведет тебя до добра. — В голосе Эрика появились металлические нотки, и Надир вздрогнул и тихо выругался. Он знал не понаслышке, насколько легко было разозлить Эрика, а последствия таких вспышек всегда были молниеносны и непредсказуемы. И сейчас он подошел очень близко к опасной черте. — Надеюсь, ты понимаешь, о чем я. — Если ты только попробуешь… Эрик мягко и мелодично рассмеялся. Это был тот смех, который будет преследовать человека в ночных кошмарах. Опасность, исходящую от темной фигуры, казалось, можно было потрогать. — Ты ведь знаешь не хуже меня, что мне ничего не будет. Меня никогда не поймают, так что не сотрясай воздух пустыми угрозами, агент Картер. Возвращайся в свой маленький уютный офис и бери пример с окружающих тебя там слепцов. А если ты все же решишь сказать им, что ж, мне будет жаль покидать этот милый городок, к которому я уже так прикипел душой и потому планировал остаться еще на какое-то время. Но ведь жизнь не обходится без жертв, не так ли? И потому, если я буду вынужден пойти на одну жертву, то вторая тоже не сильно меня опечалит, и, прежде чем исчезнуть, мне придется пожертвовать таким ревнивым блюстителем порядка, как ты. Хоть это и будет невосполнимая утрата не только для меня, но и для всего нашего насквозь прогнившего мирка. Холодная расчетливость, прозвучавшая в ангельски прекрасном голосе, вызвала у Надира желание закурить уже четвертую сигарету. Его затошнило от того, что хоть кто-то может говорить о смерти так спокойно и по-деловому. И, что хуже, он знал: слова у Эрика редко расходятся с делом. — Да как ты смеешь угрожать мне? Не забывай, что я для тебя сделал, Эрик! Если бы не я… — О, мой дорогой друг, полагаю, ты неправильно меня понял! — На искусственном, как Надир знал, лице зазмеилась улыбка. — Я лишь пекусь о твоем здоровье, ты уже не молод, и такая самоотверженность не идет на пользу твоему здоровью. Я бы порекомендовал тебе оставить меня. Ты прекрасно справлялся с этой задачей на протяжении десятка лет, не изменяй доброй традиции. Эрик подошел ближе, заглядывая ему в глаза, и Надир непроизвольно отшатнулся, стараясь избежать взгляда светящихся желтым кошачьих глаз. — Ты ведь знаешь, что на меня не действуют твои штучки, — хрипло выдохнул он, отводя взгляд в сторону. Мелодичный, но от того еще более отвратительный смех дьявола закружился вокруг. — А почему ты так уверен, что не действуют? — Прекрати это все, Эрик! Прекрати все, что делаешь! — Надир задавался вопросом, был ли он в своем уме, когда назначал встречу Эрику. — И оставь в покое девушку. Упоминать о девушке явно не стоило. — Ты следил за ней и напугал её! — Глаза Эрика сузились, и Надир понял, что время шуток кончилось. Сейчас Эрик напоминал большую смертоносную кобру, свернувшуюся перед последним броском. — Эрик, где она сейчас? — Тебя, полагаю, должно заботить совершенно иное. Никогда не мог понять: почему тебя так интересует моя личная жизнь? — Я беспокоюсь за девушку — Кристину… Она пропала… Надир не видел лица Эрика уже много лет, но в это мгновение оно как никогда ясно стояло перед его глазами. И сейчас он не сомневался, что и внутренний мир уже пришел к равновесию с внешностью. Эрик изменился. Раньше он никогда не убивал не задумываясь и никогда не угрожал сделать этого. — Она в абсолютной безопасности. — Это было произнесено с таким нажимом и уверенностью, что Надир сглотнул. Он видел ее и не мог не отметить, что девушка была хорошенькой и какой-то слишком светлой, невинной для этого мира. Именно такой, какая могла бы привлечь кого-то вроде Эрика. Ведь, как известно, тьма всегда пытается поглотить свет. И, похоже, Эрик нашёл этот свет в бедной девушке. — Ты что, забрал ее? — осененный внезапной догадкой, выдохнул он. — Ты… Ты не мог — не можешь насильно ее удерживать! — О, поверь мне, мой давний друг, она вполне счастлива и гостит у меня по своей воле. Надир сглотнул образовавшуюся вязкую слюну. Нет, он не думал, что Эрик, несмотря на все его преступления, опустится до насилия в отношении женщины — все-таки какие-то свои специфические представления о чести есть даже у дьявола, — и все же… Что именно впишется в извращенные понятия Эрика и на какие сделки с совестью он пойдет, особенно если девушка и правда проявила к нему хоть намек на возможность взаимности, — на эти вопросы невозможно было дать однозначный ответ. Он знал, насколько закрытым в социальном плане был Эрик, и знал причину. Как и то, что такие личности, никогда не имевшие дружеских связей, способны на слишком сильные, нездоровые привязанности. — И что же случится потом, когда она узнает правду? Узнает, что скрывается за выбранной тобой личиной? — Надир был уверен, что девушка не знает. Она просто не могла знать. — Этого не произойдет, — быстро, слишком быстро ответил Эрик, и Надир понял, что затронул самую болезненную тему. — Ты не можешь играть вечно, Эрик, — мягко произнес он. — Отпусти ее, потому что когда она узнает, что скрывается за оболочкой музыканта-богача… Или ты сделаешь из нее марионетку? Пообещай мне, Эрик… В мгновение ока темный силуэт оказался рядом, и Надир почувствовал, как на его горле сомкнулись ледяные пальцы. — Ты забываешься, мой друг, — мягко, растягивая слова, прошептал Эрик, обдавая его ухо своим дыханием. Холодный пот заструился по спине Надира. — Я никому ничего не должен, а тем более не собираюсь что-то доказывать такому наивному старому простаку, как ты. Предупреждаю: забудь обо мне. — Надир задыхался, перед глазами заплясали светлые пятна. Голос дьявола доносился до него, словно сквозь плотный туман. — В следующий раз, когда мы встретимся, я не буду столь снисходительным. Запомни, это было последнее дружеское предупреждение. Кашляя и потирая шею, Надир Картер смотрел в поглотившую Эрика тьму и думал о том, на каком тонком волоске висела его жизнь всего несколько мгновений назад.

***

— Эрик, сколько мы еще пробудем вот так? — вздохнула я однажды, подняв голову от очередной книги, которую лениво листала, сидя у искусственного камина в гостиной. — А ты… несчастлива здесь? — Эрик задал вопрос легко и небрежно, но его зрачки мгновенно сузились, а в голосе мне послышалось тщательно скрываемое напряжение. Как же я хорошо изучила и в то же время совершенно не знала человека, назвавшегося Эриком! — Нет, конечно, нет, — торопливо, даже слишком торопливо ответила я, не давая себе времени задуматься над вопросом, счастлива ли я, потому что ответ мог оказаться не тем, который от меня хотели услышать. И если я расстрою его… Я на секунду прикрыла глаза. Наверняка он опустился бы передо мной на колени, снизу вверх заглядывая мне в глаза. Он коснулся бы моей руки своими тонкими и изящными пальцами, затем приподнял бы мой подбородок. Он бы заговорил своим чудесным, волшебным голосом, и наши глаза бы встретились. Золотой взгляд поймал бы в плен мой голубой, и я бы пропала. Я не желала глядеть в эти глаза, теряя голову и трезвость мыслей. Он продолжал бы говорить… что-то очень логичное и правильное, но после я всегда с трудом вспоминала, что именно. И я чувствовала бы, что уйти — всего лишь какая-то глупая блажь маленькой девочки, бунтующей против разумных взрослых. Я не могла доподлинно восстановить события и слова аргументов. В мыслях почему-то возникла картина, как мы стоим на балконе, он еле ощутимо обнимает меня, что-то шепча в волосы о том, что ему жаль, что он впервые потерял голову, что не может потерять меня… Мои мысли плывут, и все происходит будто бы не со мной. Как он несет сонную меня на кровать, а потом сквозь размытую дымку я долго ощущаю его тяжелый задумчивый взгляд. Я нахмурилась и потерла виски. Когда это происходило? Тряхнув головой, я пообещала себе обдумать все позже и растянула губы в неловкой улыбке. — Просто я скучаю по солнцу. — Ты не должна оправдываться передо мной, Кристина. — Воплощая в жизнь мои неясные страхи, Эрик опустился перед креслом, на котором я сидела, на колени. Наши лица оказались на одном уровне. Он не обратил никакого внимания на жар, исходящий от панели камина, хотя тот должен был обжигать его, и ищуще вгляделся в мое побледневшее за последние дни, проведенные практически взаперти, лицо. — Мы сходим, куда ты пожелаешь. Скажи, ты любишь оперу? — В последний раз я была там еще в школьные годы, — призналась я, отводя глаза. — А хотела бы пойти? Здесь ставят приемлемую «Травиату». Я кивнула и едва слышно вздохнула, в очередной раз смиряясь с тем, что Эрик, как обычно, увиливал от ответа. Он мог быть крайне непонятливым, когда желал этого. Но поход в оперу — все-таки лучше, чем ничего. К тому же у меня в голове начал зарождаться план. Я была решительно настроена вырваться из душащего меня закрытого пространства хотя бы ненадолго. Если Эрик рассчитывал, что сможет удерживать меня сладкими обещаниями и убеждениями, что ж, тем лучше. Я чувствовала, что способна подыграть ему, усыпляя бдительность, а затем ускользнуть. Я не сомневалась, что свежий воздух и одиночество пойдут на пользу моим запутавшимся мыслям и чувствам. А пока опера действительно была не худшим вариантом времяпрепровождения.