Дефекты

С некоторых пор перемещение по городу в такси для Джона стало куда менее заманчивым. Всё дело в звуках. Нет, он не слышит ровным счётом ничего. Но помнит. И каждый раз, оказываясь в этой металлической коробке, изолируя себя от окружающего мира, он лишается визуализации и тем самым теряет последнюю нить. Хромая по тротуару, он с лёгкостью представляет раздражающее постукивание собственной деревянной трости об асфальт. Проезжающая мимо машина скорой помощи оставляет после себя отголоски знакомой сирены. Глядя на колёса несущихся куда-то машин, Джон «слышит», как трещит под ними гравий. Тонкие шпильки женщины, пробегающей мимо через дорогу, ещё какое-то время цокают, запоздало замолкая. К огромному сожалению, составить симфонию бурной городской жизни у него не выходит. Только сосредотачиваясь на чём-то одном, он может вспомнить и без особого труда представить какой-то определённый звук. Если честно, это смахивает на пытку, отказаться от которой он не в силах. Плачущий ребёнок, лающий пёс, кашляющий мужчина, сигнал светофора, рабочие, ремонтирующие дорогу… Врачи в один голос твердят, что шансы на восстановление слуха есть, но они совсем невелики. И что, конечно, важно не терять настрой, но лучше бы ему смириться и научиться с этим жить, если вдруг что-то пойдёт не так. Неизвестно, зачем, но он учится. Раньше эта угнетающая беспомощность вызывала приступы неконтролируемой ярости. С ними он и научился справляться после нескольких посещений психотерапевта, а вот от хромоты избавиться всё никак не выходит, хоть она и является всего-навсего психосоматической, если верить диагнозу. И не оставляют лишающие сна ночные кошмары, наполненные звуками, которые он предпочёл бы не знать вовсе. Чтение по губам первое время давалось нелегко, да и не то чтобы никому ненужный Джон, вернувшийся в ставший абсолютно чужим Лондон, стремился постигнуть новый и единственный возможный способ общения, но, как известно, ко всему привыкаешь. Рано или поздно. Если начистоту… Спросите Джона Ватсона, зачем он существует. И он вам не ответит. Не потому, что не услышит, а потому, что давно уже принял всё это за насмешку судьбы, не более.

***

Тук-тук-тук. Так, должно быть, прозвучал металлический дверной молоточек, ударяясь о поверхность двери воистину прекрасного дома, расположенного в весьма удачном районе города. И едва пальцы перестают ощущать лёгкий холод металла, а в голове угасает стук, как рядом оказывается знакомая тёмная и высокая фигура. — Здравствуйте, мистер Холмс, — Джон уверенно пожимает протянутую в знак приветствия руку, облачённую в кожаную перчатку. — Шерлок, — поправляет, и взгляд серо-голубых глаз, за несколько мгновений ощупав доктора, практически сразу переключается на что-то другое. — Хорошо, — Джон тоже оглядывается, пытаясь вести себя естественно и непринуждённо, будучи неуверенным в том, знает ли Холмс о его проблеме. — Дом превосходный. Мы его потянем? Достав мобильный, Шерлок принялся с невероятной скоростью что-то печатать. «Миссис Хадсон, владелица, даёт мне большую скидку — услуга за услугу. Её мужа приговорили к смерти 3 года назад во Флориде, мне удалось помочь ей.» — То есть Вы… — немного растерявшись, Джон переводит взгляд с экрана на нечитаемое лицо детектива. Способ общения странный, хоть и удобный. Просто… Зачем? Догадывается? — …спасли её мужа от казни? — Н-напротив, ускорил её, — коротко и снисходительно улыбнувшись, Шерлок тут же переключается на появившуюся на пороге женщину, тепло приветствуя и представляя её вниманию Джона. Изначально Шерлок пропускает Ватсона вперёд себя, уже в доме обгоняя, взлетая вверх по лестнице, но лишь для того, чтобы приоткрыть дверь и терпеливо дождаться своего будущего соседа, и Джон изо всех сил старается не думать о том, каким жалким он выглядит с этой грёбаной тростью. Холмс внимательно наблюдает за реакцией, и не ощущать этот взгляд на себе невозможно. Правда, не сказать, что это очень уж злит или напрягает. Небольшая гостиная, но большие окна. Забитый книжный шкаф и вещи, сваленные в кучу на всех возможных поверхностях. Запах пыли и химикатов (на кухне стол заставлен всевозможными колбами). В целом обстановка немного сумбурна, но почему-то моментально располагает. — Мне здесь, пожалуй, нравится. Очень нравится. Только нужно немного прибраться, — изначально довольный такой реакцией, вторую часть Шерлок успешно пропускает мимо ушей, перекинув лишь пару газет и пригвоздив ножом к каминной полке какую-то бумажку, прямо рядом с черепом. Настоящим, человеческим. «Господи. Ладно, да. Чёрт с ним.» — он уже сейчас предчувствует, что это — мизерная из всех возможных странностей этого человека. Джон расслабленно садится в одно из кресел возле камина, проводя ладонью по видевшей виды обивке, задумчиво гладит, словно привыкая, и непонимающе смотрит на домовладелицу, что-то рассказывающую про однополых супругов, живущих по соседству. Видимо, выражение его лица говорит само за себя, так как практически сразу она принимается пояснять, где находится вторая спальня. Шерлок никак на происходящее не реагирует, отодвигая коробки, устраивая на освободившемся на столе месте ноутбук. — Вчера про Вас в интернете читал, — пользуясь случаем, произносит Джон, тут же получая заинтересованный и вопросительный взгляд. — Нашёл Ваш сайт. «Теория дедукции», — с недоверием проговаривает, вспоминая те совершенно невероятные и абсурдные вещи, что были там описаны. — И… — самодовольная улыбка быстро исчезает с лица брюнета. — Что? — Вы что, узнаете программиста по его галстуку и лётчика по левому большому пальцу? Шерлок не отвечает, вновь доставая сотовый, отворачиваясь к окну. Телефон Джона вскоре тихонько вибрирует в кармане, привлекая внимание. «И Вашу военную карьеру – по лицу и ноге. А пьянство брата — по Вашему мобильнику. ШХ» — Как это возможно? Именно в этот момент Миссис Хадсон возвращается с газетой в руках, бормоча что-то про самоубийства. — Уже четыре. Джон теряется, совершенно не улавливая происходящего. В квартиру вскоре забегает какой-то мужчина и прямо на пороге его настигает требовательное, судя по выражению лица Холмса, «Место!». Едва переведя дыхание, тот покорно отвечает, диктуя адрес. — В чём-нибудь н-несходство? В-вы ведь иначе з-за мной бы не п-пришли, — старательно проговаривает Шерлок, в упор глядя на внезапного гостя, но заметно нервничая. «О, боже. Так вот оно что? Заикание? Это объясняет немногословность вполне здорового на первый взгляд парня и попытки передавать бОльшую часть информации в печатном виде.» Позабытый в своём кресле, Джон вновь играет привычную уже роль наблюдателя, стараясь уловить каждое слово, напряжённо всматриваясь, незаметно для себя самого проводя языком по пересохшим губам. Какие-то записки, которых не было, а теперь есть. Эксперт — Андерсон, и Шерлок явно не рад, но блеск в его глазах ничуть не угасает на коротком пояснении: «О-он со мной враждует». Ассистент из него никакой по этой причине, и это всё-таки досадно, но Шерлок всё же соглашается отправиться на место происшествия, только отдельно. Стоит мужчине поблагодарить и спешно покинуть помещение, как всё ещё ничего не понимающий Джон лицезреет приступ безудержного ликования, причиной которому явно служит очередное самоубийство («господи, что за?»). И судя по сбивчивой, но вполне правильной речи, — под напором эмоций заикание Шерлока становится куда менее выраженным. Это наводит на мысль. «Психосоматическое?» Не успевает Джон опомниться, как тот вылетает из квартиры, натягивая только недавно снятое пальто и по пути расправляясь с шарфом. Разница в том, что этот дефект речи не лишает возможности заниматься любимым делом. Судя по всему, так Холмсу тоже живётся вполне неплохо. В отличие от Джона. Миссис Хадсон, испытывая желание с кем-то поговорить, начинает тараторить, и Джон готов поклясться, что знает, как звучит её высокий голос. Он улавливает только что-то про свою ногу и «Вы домосед!», и тут же срывается. Получается явно чересчур громко, и он спешит извиниться практически сразу, списывая как раз на больную ногу, машинально слишком сильно стискивая костыль в своей руке. «К дьяволу всё и вся!» — рокочет уже мысленно. Он едва ли может найти разумное объяснение, что же стало подспорьем к очередной вспышке. Просто тянется к газете, оставленной на подлокотнике, и с огромным удивлением замечает там лицо того самого мужчины. Шелест газетной бумаги звучит в голове автоматически, пока он, напряжённо склонившись, читает: «Инспектор Лейстрейд, ответственный за расследование.» Джон вздрагивает, выпрямляясь, боковым зрением заметив движение в дверном проёме. — Вы ведь доктор?