TEARZ

      Глеб просит сигарету так, будто бы ничего страшного вчера не произошло. И Депо не может отказать другу, ведь ничего страшного вчера не произошло, да? Глеб улыбается чуть менее убито чем обычно, и подкуривает сигарету от окурка, сорванного с губ Бульвара. Наглость — его вторая сущность. Сущность же Депо раскалывается на куски.       Пары заканчиваются быстро, потому что Бульвар спит на задней парте, а на резонный укор преподавателя отвечает ему средним пальцем. Ему похуй, на все похуй с того момента, как жизнь пошла по пизде. На языке дорога в ад, и Депо покидает пределы храма науки и бредет в противоположную от дома сторону. Мимо уха свистит снежок, второй прилетает точно в затылок, но ответ на все попытки внешнего мира раздражить Бульвара тот отвечает одним и тем же жестом. Поебать ему. Даже когда Глеб подбегает и пытается синхронизировать скорость их шагов, ему тоже поебать.  — Ты в порядке? — интересуется парень, и Депо уже заносит руку, чтобы показать заведомо сложенные в определенной последовательности пальцы, но Глеб его обрывает.  — Артем, — оклик полон осуждения и обиды. Депо лишь смеется.  — Нахуй тебе не пойти ли, — не вопрос, лишь утверждение, — отъебись от меня, ладно?  — Не ладно, — не устает сопротивляться Фараон, но тут его окликает голос за спиной. В татуированных пальцах зажата сигарета, строгое пальто идеально сочеталось со всем образом курящего и к его машине подходило прекрасно. Глеб от неожиданности даже остановился, а Депо не сбавил шаг. На губах его играла угашенная улыбка, изредка подрагивающая от внутренних порывов и эмоций. Порыв потащить за собой Глеба, пока тот как дурак стоял посреди площадки. Порыв закрыть друга в квартире и не выпускать. Но вместо этого лишь эмоции, разочарование и желание как можно быстрее добраться до квартиры, чтобы не накрыло прямо посреди улицы.       Силуэт Артема вскоре пропадает где-то меж пятиэтажек, а Глеб садится в чужую машину, в салоне которой пахнет чем-то странным. Лишних вопросов задавать не хочется, да и Дима не особо разговорчив. Парень еле сдерживает себя, чтобы не сорваться. Чтобы не разозлиться, разораться или расплакаться в конце концов, пальцами стискивая кожаную обивку сидения.  — Ты в порядке? — машина тормозит на светофоре, и рука Шокка касается колена Глеба. Тот как-то инстинктивно дергается, кивает спешно и отворачивается.  — В порядке.       В студии темно, и когда Дима стягивает с себя куртку, то Глеб лишь слышит, как та падает на пол.  — Но как же вешалка? — глупо звучит в тишине, и Шокк лишь усмехается. В его голове сейчас совершенно другие вопросы, совершенно другие устои, и вешалка его сознание мало сейчас ебет.  — Надо поговорить.       Сигаретный дым растекается по стеклу болезненными волнами, Глеб ведет вдоль них пальцами, нарушая и без того неспокойный их ход. Вопрос Димы пульсирует болью в затылке. «Что связывает тебя и того парня с универа? Что было между тобой и Депо?». А действительно, что их связывает?  — Больше ничего, — надломленный голос, что-то внутри трескается и слезы по щекам сразу стекают градом. Димины руки обнимают плечи, но Глеб этого не чувствует. Он чувствует, что повязан, повязан в собственном дерьме и в собственном блядстве. И ничего с этим поделать не может. Поперек горла ком, мешающий дышать. Поперек горла жизнь, которая откровенно заебала. Дрожащими руками парень делает еще одну затяжку и прикрывает глаза. С губ срываются обрывки дыма, которые Дима пытается перехватить губами. И у него это удается, когда он касается мягких и теплых губ Глеба своими, забирая весь дым себе.  — Если ты хочешь, ты можешь быть с ним. И со мной. Одновременно.       Глеб не хочет. Не хочет чувствовать себя блядью. Уткнувшись Диме в плечо, парень пару раз всхлипывает и затихает. Засыпает на родном плече, уставший от всего этого.       Смс посреди ночи никого не будит, но на утро мигающий диод заставляет Диму открыть сообщение на телефоне Глеба и усмехнуться.

Depo 3:21 «Но ты с ним, а я в дерьмо»