Беги, Орихара, беги

Научиться думать и говорить об Орихаре в женском роде оказалось клинически невозможно. Шизуо ополаскивает лицо и тренируется перед зеркалом. - Изая – баба… «Изая пошла», «Изая сказала», «Изая сделала»… - Хейваджима фыркает, осознавая всю абсурдность ситуации, и бросает провальную затею. Промокнув лицо полотенцем, он с неудовольствием рассматривает собственное отражение: тени под глазами, впавшие щеки, легкая небритость и странный блеск в глазах. Он похож на наркомана, хотя это всего лишь сны. Орихара, словно персональный Люцифер, является ему каждую ночь и не оставляет до самого пробуждения… Шизуо сжимает челюсти. Если раньше при виде Орихары он испытывал рефлекторное желание убить его, то сейчас… Агрессия переплавилась в такой же силы желание. Адреналином по венам, электрическими импульсами вдоль позвоночника, мучительным сосущим чувством падения в груди, жаркой тяжестью в паху… Все это здорово походило на симптомы какой-нибудь смертельной болезни. И ведь действительно, Изая – та еще зараза. Шизуо вздыхает и освобождает ванную комнату лохматому после сна Каске. - Салфетки возьми, - бросает брат и выкручивает вентиль крана до упора. - Угу, - кивает Шизуо. В утро, испорченное присутствием призрака Изаи, даже братская забота не вызывает обычных теплых чувств. Во время завтрака он все еще думает об Орихаре. Наверное, легче перечислить моменты когда он не думает об Изае… Постепенно, из вредной привычки это превращается в настоящий сталкеринг! Сталкеринг… Неужели блоха был прав? «Умная, с характером, способная переплюнуть тебя в паркуре… Это ли не девушка твоей мечты?» - подкидывает память услужливо. «…скорее всего ты бы просто влюбился в меня…» Влюбился… Влюбился? Стакан с молоком, который Шизуо сжимал в руке, лопается с громким хлопком и заливает белым форменные брюки. - Изая… - сил на злость почти не осталось. Он на грани. Так и не доев омлет, Шизуо идет переодеваться и, захватив сумку с учебниками, выходит из дома. Июнь. Шизуо ненавидит лето в мегаполисе: с конца мая над Токио дамокловым мечом повисает удушливый газовый купол из смога и летней жары. Хейваджима прикуривает первую за день сигарету. Лучший релаксант, ласковый убийца… С наслаждением глотая горький дым, Шизуо щурится от яркого солнца. Напряжение неудачного утра мало по малу начинает отпускать и ,когда Хейваджима подходит к школьным воротам, его самочувствие вяло колеблется возле отметки «приемлемо». - Выглядишь неважно, - констатирует Том. - Бессонница, - поводит плечами Шизуо, и потушив окурок о подметку ботинка, аккуратно складывает его в пакетик. Том внимательно смотрит на него своими темными проницательными глазами. У кого-кого, а у Танаки чутье на ложь на грани сверхъестественного. - Не спрашивай, - просит Шизуо. Том поджимает губы и поправляет очки. - Как скажешь. Но если что… Ты знаешь, к кому обращаться. - Спасибо, - слабо улыбается Хейваджима и чешет в затылке. – Но это…мм, личного характера. Танака вскидывает брови, и лицо его приобретает чуть ехидное выражение. - Ну, наконец-то, давно пора бы. Шизуо понимает, на что намекает друг: пара свиданий и торопливый поцелуй – вот и вся коллекция романтических переживаний, случившаяся с ним за все семнадцать лет его жизни. Не считая «туалетный» инцидент с Орихарой, конечно. Хейваджима морщится, и Танака понятливо кивает, меняя тему. - Ты сделал двести сороковую? Канадзава обещал сожрать нас с потрохами… - Кажется там через теорему Коши… Но я не уверен, - Шизуо достает из сумки тетрадь и передает ее Тому. Уже у крыльца он замечает, что шнурок на кедах ослаб и вот-вот развяжется. Присев, он краем глаза замечает знакомый силуэт. Через дорогу от школы, прямо на безлюдной в столь ранний час парковке, Орихара о чем-то разговаривает с незнакомыми парнями. Шизуо прищуривается: что-то в их позах и жестах кажется ему подозрительным. Лицо Изаи спокойно, но в линии плеч видно напряжение, а правую руку он держит в кармане пиджака. Там, где обычно хранит свой складной нож. Позже, раз за разом прокручивая ситуацию в голове, он так и не смог понять, что же именно толкнуло его в ту минуту оставить Тома и двинуться к парковке. - Проблемы? – Шизуо отлично знает, что благодаря высокому росту его взгляд выглядит особенно тяжелым. Изая резко оборачивается, и Хейваджима замечает блеснувшую в ярком свете каплю испарины у него на виске. Зная железную выдержку Орихары, Шизуо понимает, что дела у блохи и вправду плохи… Незнакомцы с неудовольствием смотрят на Хейваджиму: все трое в капюшонах и у всех троих на пальцах блестят кольца. Авакуса… Слухи о том, что Орихара еще со средней школы путается с якудза, исправно циркулировали по школе, но пока что ни у кого из сплетников не было ни единого доказательства. Но вот и они. - Ты еще кто? – спрашивает самый старший из незнакомцев. На вид ему чуть больше двадцати пяти, но широкое смуглое лицо уже расчерчено белыми полосами шрамов. - Хейваджима Шизуо. - Хейваджима? Никаких проблем… – мужчина бледнеет и с ненавистью костится в сторону Орихары. – У нас во всяком случае. Намека толще быть не может. Наверное, впервые за всю жизнь Шизуо рад, что репутация психа и беспредельщика шагает впереди него. - Тогда мы пойдем, - Хейваджима кивает Изае и без спешки идет в сторону ближайшего переулка. Понятливый Орихара легко и пружинисто шагает рядом. Но стоит им только зайти за угол, как Изая хватает Шизуо за рукав и шипит: - Быстрее! Хейваджима не успевает сориентироваться, но, заслышав панические нотки в голосе Орихары, решает не задавать лишних вопросов, а прибавить скорости. С каждым новым кварталом, который они проходят на спринтерской скорости, Шизуо все больше и больше начинает сомневаться в том, что Изая женщина. Ни одна из знакомых ему девушек (а ведь в их классе училась Эрика Шинада, ставшая чемпионкой среди токийских школьниц в забегах на длинные дистанции), не могла похвастаться такой дыхалкой! Наконец, когда Шизуо почти перестает чувствовать ноги, Орихара резко сворачивает в очередную подворотню и исчезает. Хейваджима оглядывается, но блоха словно сквозь землю провалилась. - Эй! – доносится откуда-то сверху, и Шизуо вскидывает голову. Орихара стремительно карабкается вверх по ржавой пожарной лестнице. – За мной! Шизуо не остается ничего другого, кроме как последовать за Изаей. Как человеку всю жизнь прожившему на первом этаже, авантюра с многоэтажным домом кажется Хейваджиме слишком… авантюрной. - Далеко еще? – спрашивает Шизуо, останавливаясь где-то в районе пятого этажа. - На крышу. Хейваджима чертыхается и посылает убийственный взгляд тощей заднице, мелькающей десятком метров выше. - Уфф… Орихара стоит посреди плоской крыши, с наслаждением раскинув руки. - Объяснись, - требует Шизуо, силясь отдышаться. Дюжина кварталов, десяток этажей… Вот тебе и доброе утро. - Позже, - отмахивается Изая, и Шизуо начинает закипать. - Я вытащил тебя из полной жопы, так что захлопни пасть и будь хотя бы немного благодарен! Изая прищуривается и снимает пиджак. - Проявлю. Но сначала посмотри мне спину. Шизуо удивленно вздергивает брови, а потом присвистывает. Впечатление, что Орихару протащило по асфальту метров двадцать – ткань футболки содрана под ноль, а кожа… Если бы не бинты, в несколько слоев перетягивавшие грудь, то от спины бы не осталось ничего. - За что тебя так? – забывая о раздражении, спрашивает Шизуо. Наверное, дело в стереотипах или в воспитании… Но сейчас Хейваджиме действительно жаль Орихару. Каким бы ублюдком… какой бы дрянью она ни была, Изая все же, была девушкой, а с ними, Шизуо знал точно, так поступать нельзя. - За все хорошее. Ай! – вскрикивает Изая, когда Шизуо пытается вытащить из все еще кровоточащей раны особо крупный кусок бетонной крошки. - Надо обработать, - говорит Хейваджима. - Чем? Слюной и силой святого духа? – фыркает Орихара, и Шизуо вновь вспоминает, за что ненавидит эту самодовольную скотину. - Можно сходить в аптеку… - Нельзя! – резко перебивает его Изая. - Почему это? – упирая руки в бока, спрашивает Шизуо. – И зачем мы здесь? За нами же никто не гнался. - Тогда – нет, - пытается пожать плечами Орихара, но кривится от боли, - Зато сейчас – да. У тех парней кишка была тонка идти против тебя, но шакалы наглеют, стоит им только сбиться в стаю. - Хочешь сказать, что они вернулись бы с подкреплением? – расшифровывает иносказательность Шизуо. - В точку. Так что ближайшие пару часов нам лучше и носу отсюда не казать. Хейваджима запускает пальцы в волосы и вспоминает, чему его учили на курсах по управлению гневом. - Мда… вот и делай после этого добрые дела, – говорит он, чувствуя нехорошую дрожь подступающей ярости в животе. - Знаешь ли, я и сам не рад такому положению дел. Спина болит ужасно, хоть на стенку лезь, - ровно отвечает Изая. А затем, устало и бесстрастно добавляет – Но если тебе нужна компенсация, то могу отсосать. Такую форму оплаты принимаешь, Шизу-чан? Не люблю, знаешь ли, оставаться в долгу, а кредитки ты, думаю, не принимаешь. От удивления Хейваджима приоткрывает рот. Он что… Он не ослышался, нет?.. - Отсосать… - округляет глаза Орихара. – Ну, знаешь, это когда я возьму Шизуо-младшенького в ротик и сделаю тебе хорошо. Изая красноречиво толкается языком в щеку изнутри, имитируя процесс. Шизуо ошалело хлопает глазами и покрывается красными пятнами. В штанах твердеет, как по команде – от Орихары и от этого его… представления. - Нет. Просто заткнись, - усилием воли прогоняя плоды больной фантазии, говорит Шизуо. - О, даже так… Хочешь сказать, что я тебя не возбуждаю? – зло смеется Изая, красноречиво опуская взгляд к ширинке Хейваджимы. – А вот он другого мнения. - Какая разница? – кривится Шизуо. – Я не хочу. Не сейчас, не так… и вообще не с тобой. - А с кем? Ты же фригиднее нашей зубрилки Сендзи. Сколько девчонок к тебе подкатывало, а? – Изая демонстративно прищуривается, вспоминая. – Половина параллели. А ты? Благородный принц в белом поясе верности! Тоже мне нашелся… Зато на меня у тебя стоит. Знаешь, это даже радует, а то ведь я стал беспокоиться – как бы не импотенция в столь юном возрасте… Это становится неожиданно легко – не реагировать на подначки. Хейваджима словно прозрел и достиг нирваны одновременно, поэтому легко вычленяет главное, в потоке колкой речи Орихары. - А тебя-то это с каких пор волнует? – скрещивая руки, спрашивает Шизуо. - С тех самых, как ты стал моим сталкером, - не остается в долгу Изая. Теперь уж точно: один – один. Шизуо молчит. Орихара, впрочем, тоже не торопиться добивать контрольным. Они стоят на крыше семиэтажного дома, а под ними где-то там, в глубине кварталов, рыщут ищейки Авакусы, идя по следу свежей крови. Кстати, о крови. Остатки красной футболки полощутся на ветру, то и дело задевая раны на спине, поэтому Изая пытается пристроить их так, что бы те не тревожили больные места. - Давай помогу, - неожиданно для самого себя, предлагает Шизуо. Изая с подозрением косится на него, и пауза затягивается, с каждой секундой повышая градус драматичности. - Хм… ну давай. Шизуо хмурится и подходит ближе. Казалось бы, вот он – предел мечтаний. Хотел, чтобы блоха на своей шкуре узнал, каково это, лежать в больнице с переломами и вывихами? Получите, распишитесь, кушайте, да не обляпайтесь… Но никакой радости Хейваджима не испытывает. Скорее даже… сочувствует? Шизуо подходит ближе и разрывает остатки изаевой футболки. - Эй! – кажется, обнажаться не входило в планы Орихары: когда футболка падает к его ногам, он, как-то нелепо и странно, вскидывает руки, пытаясь прикрыться… Дежа-вю. Воспоминания о стычке в раздевалке, а затем и об инциденте в женском туалете накрывают Шизуо жаркой волной. Мысли о нежной упругости орихаровой груди удивительно некстати… - Ничего же не видно, - говорит он, пытаясь убедить в этом не столько Изаю, сколько самого себя. Орихара не на шутку разозлен, он сверкает глазами и уходит в другой конец крыши. Шизуо ничего не остается, кроме как последовать его примеру. Просидев пять минут в тишине и неподвижности, Шизуо украдкой косится на Изаю, тот сидит в позе лотоса, но мышцы его худой спины напряжены от боли. С каждой минутой молчание все затягивается и Шизуо первым решает плюнуть на гордость. - Эй, - зовет он негромко, и ветер тут же уносит его слова. – Изая! Тот вздрагивает и поворачивает голову. С такого ракурса его узкое лицо выглядит необычайно женственно и мягко. Шизуо пару раз моргает, желая избавиться от дурацких мыслей и фантазий. - Что, передумал? – ехидно кричит Изая через крышу. - Нет. Я хочу спуститься. Изая закатывает глаза - Вперед и с песней, Авакуса только этого и ждут. Шизуо набирает было в легкие побольше воздуха для громкого ответа, а потом, поняв, что ему надоела эта игра, подходит к Орихере вплотную. - И сколько мне еще здесь торчать? По лицу Изаи видно, что он борется с желанием сострить, но здравый смысл, в итоге, все же побеждает: - Часа два, как минимум. Шизуо трет лицо руками. - У тебя начнется заражение… - Что решил поиграть в джентльмена? – ехидничает Изая, а потом заглядывает себе через плечо и серьезнеет. - Надеюсь, что нет. - Там грязь и камни… - Лучше так, чем в объятия якудза, - говорит Орихара с оттенком обреченности в голосе. Шизуо косится на израненную спину, и вдруг его озаряет. Подойдя к брошенной у самого края крыши сумке, он роется в боковых карманах и достает оттуда пачку влажных салфеток. Антисептические, остро пахнущие, едкие, но совершенно незаменимые в случае мелких травм. - Спасибо, братишка, - вполголоса бормочет Шизуо и идет к Орихаре. - Смотри. Изая оборачивается и с выдыхает с нескрываемым облегчением. - Хвала предусмотрительному Каске, - говорит Изая, и Шизуо даже не удивляется такой проницательности. Надо отдать блохе должное - он даже не дергается, когда Шизуо начинает кропотливую процедуру чистки. Сдирая корку засохшей крови, Хейваджима вспоминает, что читал где-то о том, что у женщин болевой порог выше… - Тебе явно нравится делать мне больно. - Иди ты! Тебе помогаешь, а взамен… - Ладно-ладно, - в голосе Орихары слышится улыбка. – Спасибо тебе за все. - Почаще бы ты был таким вежливым, - ворчит Шизуо. – Авось и с якудза бы не поссорился. - О, это давняя история, - Изая вздрагивает, когда Хейваджима приподнимает полоску бинта, что бы почистить прилегающую к ней рану. – Сначала все было хорошо. Но потом их босс захотел перевести наши отношения на новый уровень, и мы потеряли взаимопонимание. - Новый уровень? – морщит лоб Шизуо. - В горизонтальную плоскость, так сказать. - В смысле? - О, Шизу-чан, твоя неиспорченность заставляет меня стыдится собственной… Трахнуть он меня хотел, трахнуть, - без тени смущения говорит Орихара. – Любит, знаешь ли, молоденьких мальчиков. Шизуо закусывает губу, но не может сдержать дикого хохота. «Мальчиков»? Какая ирония! - Ну, так ты бы объяснил ему, что к чему! - говорит Хейваджима, не прекращая смеяться. - Угу, объяснил бы… а потом стал бы персональным наложником, - кривится Изая. – По мне так лучше мертвым, но свободным, чем живым, но в кандалах. Шизуо удивленно смотрит на Орихару: услышать такое от блохи… Неожиданно. Начавшийся было разговор вновь затухает, оба молча смотрят куда-то вдаль, каждый думая о своем. - Нафига тебе все это? - Что «все»? - Прикидываться парнем, путаться с якудза и быть такой задницей, - перечисляет Шизуо, загибая пальцы. - На все есть свои причины, - философски замечает Изая. – Ты закончил? - Да, - Шизуо кидает испачканную салфетку в кучку таких же, бурых от крови и грязи. - Спасибо. - Пожалуйста, - пожимает Шизуо плечами, с ужасом осознавая, что смущен. - Дождь, - констатирует Орихара, смахнув со щеки прозрачную каплю. – Как всегда, некстати. Его голос, лишенный едкости и иронии, звучит непривычно просто и устало. Шизуо смотрит на потемневшие небо, а потом замечает, что поверхность крыши стала похожа на перепелиное яйцо – в крапинку. Запах озона, тяжелый и густой, разливается в воздухе предчувствием скорой грозы, и от этого ощущения неминуемой бури тягучим напряжением сковывает все внутри. - Надеюсь, что это отобьет у них желание к поискам, - говорит Изая, и его голос тонет в грозовых раскатах. Шизуо понимает, о ком он, и кивает, стирая со щеки крупную каплю. Небо над головой стремительно темнеет и словно становится ниже, грозясь вот-вот опрокинуться всей своей мощью на беззащитную землю.