Узы дружбы

Вопреки всем ожиданиям затихших в засадах, незримых для глаз смертных, жнецов, демон вёл себя спокойно и по-человечески непринуждённо. Когда немного жутковатый пафосный танец завершился, он в самом изысканном поклоне выразил благодарность своим партнёршам, проводив старшую леди до мягких кресел около стен, а после, подойдя к хозяину дома и ведя с собой девушку, завёл с ним беседу, небрежно обнимая льнущую к нему спутницу за талию. Остальные участники бала стали потихоньку отходить от произошедшего, списывая уже всё, начиная от внешности, заканчивая появлением новых гостей, на очень эффектно подготовленное и заранее отрепетированное действо; зал огласился многоголосым гулом как и прежде. Со свойственной всему человечеству любопытством, они уже построили с десяток предположений о личности таинственного Инквизитора, узнали в сопровождавших его женщинах вдовствующую баронессу и её дочь и уже горели желанием выведать у них подробности. - Ах, право слово, какой мужчина! - щебетала одна легкомысленного вида девица, поправляя канареечно-жёлтое перьевое боа на плечах. - Какой удивительный мужчина! - Он меня напугал даже, - жаловалась, пряча за веером личико с плаксиво поджатыми губками, вторая. - Разве можно так страшно появляться на балу? - Ну вы, быть может, и испугались, что не делает вам чести, милочка! - облачённая в излишне открытый наряд разбойницы, жгучая брюнетка повела плечами. - А вот наша скромница-схимница Лилинет готова его задушить в объятиях. Смотрите, как она на него вешается! И все взгляды сплетниц устремились на вышеупомянутую Лилинет, по-прежнему не отходящую от таинственного гостя и молча внимающую его речи. Пожилые леди, окружившие вдову, тоже искоса поглядывали на них, кавалеры всех мастей не менее активно перемывали кости незнакомцу. Церемониймейстер объявил следующий танец (тоже медленный и пафосный, как предыдущий), бал продолжался. - Мадемуазель... К плаксивой барышне, не пожелавшей более, несмотря на все насмешки Разбойницы, продолжать "эти страшные танцы", подошёл молодой лакей в зелёной, как ящерица, с серебром ливрее. Низко поклонившись, он выпрямился, подарил ей из-под маски весёлый взгляд ярко блеснувших весенней зеленью глаз и улыбнулся. Плакса, наряженная ласточкой, вновь поджала губки. - Мадемуазель, позвольте мне выразить вам своё восхищение! Ласточка на миг удивилась от столь повышенного неожиданного комплимента, позабыв про желание заплакать. - А? - Вы не смотрите на мою лакейскую ливрею, - видя её всё более неприязненный взгляд, поспешил оправдаться он. - Как и все гости, я всего лишь участник маскарада, не более. - Не успела она и слова молвить, как таинственный лакей с жаром заговорил, трепетно прижимая её ручку с своей груди. - Но не будем же обо мне! Ваша скромность вкупе с вашим тонким вкусом на танцевальное меню пришлись мне по сердцу! Я так же поддерживаю вас в стремлении не кружить в нудном менуэте, пусть это танцуют те, кому не дано летать так, как вам! Посему прошу, нет, положительно умоляю составить мне компанию, пока не закончится вся эта тягомотина, что вас так обременяет, и не начнутся более весёлые танцы, где вы на славу порезвитесь, о скромная Ласточка! Конечно, худощавая леди не была столь грациозна и проворна, как изображаемая ею птичка, да и вообще ждала быстрых танцев с ещё меньшей охотой, однако магнетически-обворожительная, напористая манера поведения неожиданного кавалера пленила её настолько, что она, уже совсем забыв о слезах, послушно засеменила рядом с новым знакомым. Тот, засыпая её восторженными речами, подхватывал каждое слово, брошенное в промежутке между его фразами, негромко обсуждал с ней бал, после, заметив возрастающую в глазах леди скуку, завёл разговор о литературе. Тут барышня, почувствовав себя в своей стихии, поспешно заговорила о новинках модных печатных изданий и о Шекспире, поддерживаемая в своём монологе всё с той же пылкостью. Так, в бурной беседе, вышли они в широкий холл, где остановились и наперебой вполголоса, словно обмениваясь секретами, заговорили о легкомысленных юмористических рассказиках, что тайком от строгой матушки почитывала Ласточка в своей комнате. Кавалер заразительно смеялся, отпуская весьма точные смешные комментарии, в какой-то момент он приподнял её ручку к своим губам... - Алисия! - визгливый тон вышедшей вслед за парой сухощавой дамы - без сомнения матери девицы, заставил обоих вздрогнуть. - Алисия, что это такое? Не успела я выпустить тебя из поля зрения, как ты уже вовсю кокетничаешь! И с кем? С лакеем?! Вышеупомянутый был удостоен презрительного взгляда, который, однако, ничуть его не смутил. Алисия вновь плаксиво поджала губки и, дёрнув плечом, убрала свою руку, готовясь захныкать. - С меня довольно! Вывозить тебя в свет, чтобы ты предавалась веселью с прислугой, у меня никогда не входило в планы! Мы едем домой, ты наказана! - Мадам... - начал было парень, но дама только разошлась. - Не смейте со мной разговаривать! Я даже видеть вас не желаю! Пусть новый лакей подаст нашу карету, мы уезжаем! - Ну и очень надо, ну и пожалуйста! - вдруг заявила леди и застучала каблучками, обгоняя решительно настроенную уехать мать, на прощанье послав своему собеседнику страдальческий взгляд. Было слышно, как сухая дама раздаёт указания, садит дочь в карету и под конец их экипаж покинул территорию поместья. - Ушли чисто по-английски - не прощаясь... - заметил, почесав в затылке, лакей. - Но зато ещё тремя гражданскими меньше. А этой... Алисии... надо будет отослать записочку с извинениями, не очень хорошо получилось как-то. Ну и ладно! Успокоив себя этим обещанием, шинигами кому-то кивнул во мрак. Из темноты вдруг появились две фигуры, одетые в подобные уехавшим "птичьи" костюмы и неслышно проскользнули в праздничную залу. Не мешкая, лакей вернулся за ними - следующей целью эвакуации он наметил себе Разбойницу, с которой не преминул закружиться в весёлой кадрили, внося своим появлением бурную праздничную сумятицу в стройные ряды танцующих. *** Уильям размышлял. Приказ отдан, эвакуация, пока что мелкими группами для меньшего привлечения внимания, уже началась, зал постепенно наполнялся переодетыми в костюмы Служителями Смерти. Вроде пока что всё проходит гладко, только вот одно тревожило жнеца - поведение объекта наблюдений. Знал ведь, вот как пить дать знал, что слежка, что здесь его враги, но чего он ждал? Почему Зверь так спокойно смотрит, как меняются в зале люди, неужели он даже не предпримет попыток к отступлению? Неужели... Мысль о "козыре в рукаве" была прервана в самом начале. - Сэр! До конца эвакуации остаётся менее двух минут, что прикажете? - Приказ остаётся тем же: полная боевая готовность и переход в наступление чётко по сигналу. - Ти Спирс позволил себе чуть сморщиться. Ветер усиливался, становился сырее, казалось вот-вот из повлажневших, по-весеннему набухших туч хлынет дождь. Однако любая непогода - да хоть камни с неба, будь оно всё проклято! - не помешает им поймать эту тварь и разор... - Сэр?! - Уоллис в величайшем недоумении смотрел, как его всегда спокойный начальник побледнел сильней обычного и стиснул Косу так, что кожа на перчатках дала небольшие трещины, лопнув на костяшках. Брюнет опомнился; не хватало ещё тут окончательно потерять бдительность, поддавшись душившему его гневу, и тем самым сорвать тщательно продуманную операцию. Поправив очки, мужчина выпрямился, цепким взглядом окинув территорию оцепленного поместья. Нет, сегодня у них всё получится! *** Наконец Эмиль Травель остался в одиночестве: его пугающий собеседник, имени которого аристократ до сих пор не знал, наконец соизволил вспомнить о том, что они на балу, и увлёк молодую баронессу на два тура вальса, в котором уже кружили пары. Переведя дыхание и промокнув в который раз вспотевший лоб платком, Травель вдруг окинул взглядом зал и подивился - количество гостей не сократилось, однако неуловимо поменялось. Вроде бы всё то же самое, но толпа ряженых теперь выглядела немного иначе. - Что такое? - удивлённо пробормотал он, поднимаясь на цыпочки и ещё раз осматривая залу. - Что за чертовщина? Куда исчезают гости? Тут к нему с другой стороны зала поспешила полноватая фигура церемониймейстера. На круглом щекастом лице его было написано величайшее изумление. - Господин Травель, - начал он, подавая лорду поднос с визитками. - Гости покидают наш бал и просят у вас прощения за такую поспешность... - Причины этой поспешности они не уточнили? Ни один? - Нет, но многих провожают нанятые вами лакеи, а взамен... - Прошу прощения, сэр! - один из "серебряных" лакеев прервал их беседу и низко поклонился, доставая из-под обшлага корочки и показывая их хозяину бала. - Позвольте вам представиться: Томас Вальфорд, инспектор Скотланд-Ярда. - Как? - Эмиль подпрыгнул и выронил платочек, церемониймейстер побледнел и щёки его затряслись. Новоявленный работник главного полицейского управления Лондона (в настоящем - сотрудник по надзору за шинигами Третьего Лондонского отдела), следуя своему карнавальному образу, подхватил платок в полёте и передал его владельцу. - Прошу вас спокойнее. - В его руках магическим образом оказался ещё один бокал шампанского, который он тоже протянул аристократу. - К нам поступили сведения, касаемые вашего гостя - господина, с которым вы столь мило беседовали на протяжении всего его пребывания на балу. - Я так и знал, так и знал, что с ним не всё так чисто... - залопотал Травель, преисполнившись той отчаянной уверенности, что всё кончено, которая охватывает человека в безнадёжные минуты. Церемониймейстер молитвенно сложил руки. - Он нас убьёт? - Я попросил бы вас не паниковать раньше времени, - сухо заметил детектив. - Все ваши гости проходят в данный момент срочную эвакуацию и я настоятельно прошу вас так же... - Право слово, какой пассаж! В это же мгновение оркестр сфальшивил и замолк, гул голосов и шелест одежд прекратился. В зале наступила абсолютная тишина. Инквизитор, крепко держа очарованную партнёршу за руку, прошёл в центр и вся толпа разом подалась в стороны, не смея более приближаться к этой странной паре. Баронесса встала, однако не сделала ни единого шага в сторону - её за руку крепко держал один из лакеев, хотя казалось, что это было совершенно лишним, женщина не предпринимала попыток подойти к гостю и забрать свою дочь. На всё той же знакомой всем крыше телефон взорвался новой трелью. - Алло! Алло! Господин Ти Спирс, объект проявил активность! Он что-то задумал! Начальник выпрямился. - Каковы его действия? - отчеканил он так, что его слова практически зримо отпечатались в стылом воздухе. - Он готовится произнести речь, - как-то растерянно доложили с того конца провода. - Речь, значит... - в глазах Уильяма зажглись холодные огни. Его собеседнику стало жутко вдвойне от непривычно-змеиных ноток, проскользнувших в голосе Ти Спирса в этот миг. - Ну что же, пусть будет речь. Не зевать. Последние слова, произнесённые пониженным напряженным тоном заставили звонившего содрогнуться. Начальник явно проявлял скрытые в нём эмоции, вырывающиеся только в момент Армагеддона или запоротого окончательно и бесповоротно общего годового отчёта. Уоллис сжался, избегая смотреть на брюнета, что последнего ничуть не взволновало. - Всем. Приготовиться. Я. Иду. К вам. - Так точно, сэр. - И Уильям мысленно и от души поблагодарил подчинённого за то, что тот морально собрался - тон его стал твёрже стали. - Всем передай то, что слышал, - приказал Уилл Клайву и исчез, перемещаясь к поместью настолько быстро, чтобы застать "речь" демона в самом начале. *** - Браво, браво, мои уважаемые и старинные недруги, я потрясён! Зверь картинно снял шляпу и поклонился всем и никому. Пользуясь моментом остатки "мирного населения" поспешно двинулись было на выход, но демон тут надел шляпу вновь и двери, до этого никем не придерживаемые и раскрытые, с оглушительным хлопком закрылись. Послышались истеричные вопли дам, совсем не изысканная брань кавалеров, но все опять умолкли, как только странный гость заговорил вновь. - Очень умно, я вам скажу, подменить своим составом гостей и запереть меня в ловушке ограниченного пространства, оцепив всё вокруг тройным кольцом. То делает мне честь - я, одинокий, хромой и слегка ослабший от нехватки свежей крови демон всё же вызываю в рядах вашей многочисленной братии панический страх. Я чувствую, как вы трепещете, глядя на меня как на самую главную в Лондоне угрозу, я знаю, что вы благодарите Судьбу за то, что я сейчас болтаю, ничего не предпринимая для защиты и давая вам время окружить меня. Я кожей ощущаю волну ледяной ненависти одного из вас, того, чьего друга я не так давно едва не выпил до дна, как бокал изысканного красного вина... Ти Спирс окаменел, но не от страха, а от нахлынувшей на него ярости; многострадальные перчатки затрещали по швам - так сильно брюнет, оставаясь на лицо спокойным, стиснул пальцы на рукояти секатора. Демон, словно увидев это воочию, ухмыльнулся. - Я бы мог сказать, что ваша взяла, господа. И я так и скажу, с одним условием... Казалось, все: и жнецы, и люди, разучились дышать. В безмолвии звон далёкого Биг Бэна, возвещающего о наступлении полуночи, показался колокольным набатом. Зверь зевнул, открыв миру на мгновение пасть, достойную Адского Пса, чем вызвал писк ужаса у медленно теряющей связь с реальным миром толпы. Демон закрыл рот и вдруг сопровождающая его Лилинет выхватила из-за пояса монстра остро отточенный кинжал, взмахнула им и с идеальной точностью вонзила клинок себе в шею. Зал взорвался истеричными криками и стонами. В нарастающей панической суматохе вся толпа смертных, давя друг друга, бросилась к дверям, которые поспешно открывались, выпуская её, шинигами же напротив ринулись в атаку, повинуясь чёткому приказу Уильяма Ти Спирса. Демон тоже не терял времени даром: выдернув кинжал из шеи девушки, он резко присел, одновременно пропуская над собой первую волну нападающих, и припал губами к фонтану крови, бьющему из пробитой артерии несчастной. Жнецы, проносясь над его головой, только чудом не столкнулись друг с другом, а чудовище, напившись, резко выпрямилось, за руки раскручивая тело юной баронессы, сбивая нескольких жнецов, после чего безжалостно отбросило её к стене, мешая спешащим шинигами и ломая их строй. - С-с-с-сука... - свистом вырвалось из груди Уилла, после чего он сделал было рывок, чтобы пробить окно и оказаться в зале, только в этот миг его схватили за плечо и осадили. - Гробовщик! - брюнет повернулся и схватился за секатор. Легендарный цыкнул зубом и ещё раз дёрнул молодого мужчину за плечо, приковывая к месту. - Разве ты не помнишь, о чём мы говорили? Начальник мигом взял себя в руки. В зале под вопли выбегающих кружилось, как юла, Исчадье Ада, укреплённое кровавым напитком, и вело жестокий бой с атакующими его со всех сторон жнецами. Надо сказать, действовали шинигами грамотно - никто не лез вперёд одновременно кучей, мешая товарищам замахиваться, на место вышедших из боя немедленно вставали новые Ангелы Смерти, защищая упавших и раненых, Зверь громоподобно рычал, вертелся, но достать всех сразу он не мог. - Человеческая кровь не чета жнецовской, - подытожил Легенда, наблюдая за побоищем. Ти Спирс кивнул и, чуть напрягшись, сделал маленький шажок вперёд. - Внимание, юноша, - холодно сказал седовласый, указывая "юноше" в тот угол, где оказалось тело леди. Начальник стрелой прянул туда, на ходу материализуя Книгу Жизни Лилинет, ибо честь собрать душу и воспоминания хорошенькой аристократки нынче досталась ему. И он едва успел - промедли брюнет секундой и вырвавшиеся Плёнки памяти натворили бы гораздо больше бед, чем демон, по-прежнему сражающийся в центре зала. А Легендарный Жнец спокойно скинул с плеч размахаистый балахон и, затянув седые пряди в высоченный хвост, призвал свою Косу - настоящее произведение искусства, первосозданное орудие Жатвы, вложенное в руки первой в мире Смерти самим Роком. - Что же, - его голос, несмотря на пафосный момент, остался всё таким же чуть безумным и беспечным. - Долго же я ждал тебя, мой дорогой... И, огласив воздух безумным заливистым хохотом, он перенёсся прямо в гущу битвы, махом отметая всех, кто отделял его от Зверя. Шинигами, не теряясь, подхватили раненых и рассыпались ртутью по сторонам; не сражавшиеся мигом заблокировали все ходы и выходы, надёжно запирая Демона и Легендарного в кругу для решающего поединка. Зверь, увидев нового противника, взревел и поднялся во весь гигантский рост над сразу ставшим чересчур миниатюрным рядом с ним Гробовщиком...