Узы дружбы

Эрик вернулся в Департамент одним из самых последних в своей смене. Несмотря на то, что расследование заставило его значительно изменить распорядок дня, положенные души он скосил исправно, получив, правда, сверхурочные за несколько задержек. И хотя в отчёте он не упомянул причин, зато лично явился к Ти Спирсу и выложил всё, что удалось ему узнать за этот беспокойный день. Расследование Слингби остановилось на той самой крыше, где обедали оба шинигами, блондин расстарался и даже доставил в клочке мокрой газеты чуть размытой сажи, обнаруженной им на этом месте. И начальник, выслушав его, записал все внештатные похождения диспетчера в новый отчёт, забрал улики и на прощание крепко пожал ему руку, пожелав всего доброго. Блондин ушёл, а Уильям сел и, перечитав написанное, глубоко задумался. Что же, многое становится ясным: Рон безоговорочно доверчив к своим близким, как купился он тогда на обман демона в лазарете, так и здесь без вопросов направился за Барроу, даже не допустив мысли о предательстве. В том, что именно Мигель был рядом со стажёром, не было сомнений: в Департамент демону проникнуть было сложно даже в обличии жнеца, а поспешное бегство горе-наставника из больничного крыла только подтвердило его вину. Что же, Рон был похищен... Тут Уильям даже вздрогнул и вскочил, стараясь удержать блеснувшую в его уме мысль, которая привела его в необычайное волнение. Брюнет даже не выдержал и принялся ходить туда-сюда по кабинету, оформляя всё в удобоваримую форму. Это получилось сделать буквально минуты за три-четыре, начальник недаром занимал свой пост и анализировать он умел прекрасно даже в экстренной ситуации. Рон украден прошлым утром, но Уилл мог поставить свой секатор против кинжала демона, что юноша ещё жив. Да, имеется вероятность, что Зверь сразу же прикончил паренька и у него появились силы для нападения на отряд, но в данный момент брюнет не захотел развивать эту мысль. Антона прикончили дня через четыре после похищения, значит день-другой у них имеется и то, что по следу шёл сам Легендарный, в разы прибавляло шансов, что логово твари наконец-то будет раскрыто и они успеют уничтожить гадину вовремя. Не откладывая в долгий ящик, шинигами покинул свой кабинет, направляясь в лазарет; утренний приступ Грелля не шёл из памяти и Ти Спирсу хотелось хоть как-то приободрить и успокоить Алого, рассказав ему об этом прежде, чем тот окончательно спятит. Достигнув больничного корпуса, Уилл сперва получил разрешение от Коллинза, который лично наблюдал за состоянием больного, и вот уже он стучится в створку той самой палаты... *** Как не любил Слингби надолго задерживаться в Департаменте, предпочитая сматываться домой точно в сроки, только вот невероятное напряжение, не покидавшее его на протяжении всего дня, само отталкивало даже мысль о том, чтобы отсидеться сейчас в тепле родной квартиры. И не только ученик на сей раз волновал его; как и у начальника, перед мысленным взором Эрика встало несчастное создание, в которого превратился Грелль, а руки блондина непроизвольно сжались на груди, словно снова пытались сдержать рвущегося на помощь своему стажёру Алого. Ноги сами понесли жнеца в больничные палаты. Заходить к Алану он не стал, во-первых: юноша сейчас скорее всего спит, повинуясь больничному режиму, во-вторых: ну что бы мог надумать маленький стажёр, видя перед собой встревоженную физиономию Слингби, который даже толком бы и не сумел поведать своему ученику о том, что его мучит. Короче, нечего пока ему делать у мальца, он разберётся с Бестией, хотя что ему сказать и как вообще вести себя при встрече блондин тоже не знал. Но и не проверить коллегу он не мог по одной простой причине:он в первый раз за много лет прекрасно понимал Сатклиффа и, что греха таить, хотел облегчить его состояние, передав хотя бы то, что сам разведал. Да и вообще, узнай он, что с его стажёром приключилась бы такая катастрофа, даже десяток шинигами не сумел бы удержать могучего диспетчера на месте. На своём пути блондин не встретил препятствий, доктор Коллинз отошёл, а стоявший на его месте медбрат пропустил жнеца беспрекословно, лишь предупредив не будить Алого в том случае, если тот спит. Едва кивнув парню за стойкой, Эрик дошёл до нужной палаты, только перед тем, как постучаться, он огляделся и именно это и остановило его от необдуманных действий. В палате Грелля кто-то был, прислушавшись, блондин прекрасно различил негромкий и спокойный баритон начальника и, хотя они с брюнетом сейчас держали деловые и почти дружеские (сказать точнее - компаньонские) отношения, Слингби всё же не рискнул соваться и прерывать аудиенцию. Но уходить не хотелось непонятно почему, блондин подпёр спиною стенку возле выхода и стал ждать. Ему бы, главное, увидеть Алого - как тот и что хоть делает, а дальше можно будет и к стажёру, и домой. За время ожидания он изо всех сил напрягал слух, но Ти Спирс не повышал тона, а его собеседник часто всхлипывал и отвечал невнятным прерывающимся голосом, так что разобрать беседу не получилось. Ждать пришлось довольно долго - около получаса, однако успевший порядком утомиться Эрик всё же каким-то чудом сумел понять, что приём заканчивается. Недолго думая, диспетчер быстро отошёл от двери и сумел скрыться в уборной до того, как Уильям покинул палату. Глупо, конечно, взрослому дядьке играть в прятки, но почему-то встречаться с начальством сейчас особо не хотелось. Блондин лишь подождал, покуда тот уйдёт и, глубоко вдохнув несколько раз, медленно и тяжело направился к нужной палате. Вот теперь и назрел коварный вопрос: что делать, как только он войдёт внутрь? Сразу огорошить Сатклиффа тем, что знает или же начать издалека? А если и начать издалека, то как именно? А может нынче не ходить к Бестии? Последний вопрос он задал себе, уже прокручивая ручку двери и делая шаг вперёд; отступать было поздно. И Эрик Слингби вошёл в палату с видом сапёра, который впервые в жизни разминирует свою первую бомбу... *** Грелль сидел к нему боком на подоконнике, что было неожиданно для его тяжёлого состояния. Прислонившись плечом к стеклу, он поджимал под себя тощие, чуть покрасневшие от холода ноги и, закрыв глаза, слегка покачивался справа-налево. На новое вторжение аловолосый не среагировал никак, лишь тихо попросил: - Оставьте меня все. Прошу. Эрик остановился. Неуклюже переминаясь у двери, он пробовал найти те самые слова, что могли бы хотя бы начать диалог без ожидаемого взрыва гнева или упрёков, но у него не получалось. Сатклифф же, по-прежнему не открывая глаз, вдруг замер и принюхался. И блондин даже не успел удивиться, отступить или же промолвить слово, а Бестия уже смотрела на него и на измученном лице её читалось искреннее изумление. - Ты? - Ну да, - с глупейшей интонацией выжал из себя Слингби. Алый чуть распрямил спину и, покачнувшись, был вынужден опереться рукой о подоконник. Он по-прежнему молчал и рослый диспетчер, ощущая себя крайне не комфортно под этим цепко впившимся в него взглядом запавших глаз, сделал шаг к двери. - Я это... вижу, тебе лучше... - Ты куда? Уходишь? - больной напоминал собой статую, увиденное его, видимо, слишком потрясло. - Ну, - кивнул блондин и сделал ещё шаг. - Останься... Ноги Эрика сами собой приросли к полу. На мгновение возникло дежавю, но только с Аланом, когда Эрик в первый раз пришёл к стажёру в гости, и как тогда у Слингби не получилось отказать. Он встал ровно, а Сатклифф сполз с подоконника и доковылял до коллеги, встав буквально в полуметре от него. Заострившийся нос больного снова дрогнул и блондин сперва подумал, что Алый немного сбрендил. - Это был, всё-таки, твой аромат, - негромко и как-то грустно произнёс аловолосый жнец и вытянул вдоль тела худые руки, доселе прижатые к груди. - Где был? - снова задал глупый вопрос Эрик, лихорадочно припоминая моменты, когда можно было заценить и запомнить его аромат. Но он тут же понял, что речь шла вовсе не о его настоящем запахе а об... - Я думал, это одеколон твоего стажёра. От него точно так же пахло, когда он навещал... - тут Алый покачнулся и блондин выставил вперёд руки, ловя коллегу. Грелль мягко сполз в его объятия и был доставлен до постели, только он не захотел лежать. - На подоконник, будь добр, - попросил он тихо и диспетчер повиновался, лишь поинтересовался: - Не простудишься? - Я - нет. Но может я увижу, когда Ронни принесут в больницу... Эрик кое-как справился с приступом удушья. Алый тронулся? Ну хотя долго ли после такого? - Уилли приходил тут незадолго до тебя, - каким-то непривычным шелестящим голосом поведал Сатклифф. - Он сказал: надежда есть, там Легендарный и отряд, а дней прошло так мало, что мой мальчик, может, скоро будет на свободе... Слингби всё так же молчал, едва понимая, что бормочет Алый. Но если слова брюнета успокоили его бешенство, то лучше не разубеждать сейчас коллегу и тем более не добивать дурными предчувствиями. - Я тут немного покопался в этом деле, - начал он вполголоса, присев на подоконник рядом, и Алый вдруг улыбнулся и кивнул. - Уилли говорил. Ты был в квартире Рона, проследил, куда пошли он и тот, кого поставили ему вместо меня и... ты был и тогда, когда меня хотел убить тот демон. Эрик развернулся к коллеге и внезапно растерялся от смягчившегося, блестящего от слёз взгляда Грелля, устремлённого на него. Вот и разгадка того, откуда Алый знает, что за запах принадлежал именно Слингби. Это было в духе Сатклиффа - он мог пропустить мимо внимания хоть роту солдат, марширующую неподалёку, и громыхающие пушки, но вот маленькие дамские мелочи типа ароматов или новых серёжек в ушах секретарши Ти Спирса не оставались незамеченными, на них Грелль делал стойку, как гончая на след дичи. Возразить было нечего, ведь Алый был прав. И Эрик вдруг опустил глаза, пару раз кивнув головой, словно сознавался в чём-то дурном. Его собеседник всхлипнул и внезапно прижался лбом к сильному плечу мужчины. - Прости меня, - сдавленно молвил он и Слингби почувствовал, как на его ладонь упало несколько тёплых капель. - Ты чего? - невольно вырвалось у блондина и настрадавшийся, сбросивший все маски Грелль снова всхлипнул тем отчаянным звуком, когда душа действительно плачет вместе с глазами, искренне и горько. - Ты не помнишь?... За Ребекку... - Ты... это... - голос Эрика охрип. Мужчина попросту не ожидал, что, беспокоясь за стажёра, Алый думал, но только не о себе, а обо всём случившемся. И о Ребекке тоже. - Ты... это... - повторил он, подбирая слова, - вдруг с чего? - Я понял,каково это - потерять любимого. Я так люблю Ронни, словно он брат мне, словно вырос у меня на руках, конечно он глупый, но такой хороший... А она... ей было столько же... А я... - Да успокойся ты, - на глаза блондина навернулись непрошеные слёзы и он, чтобы скрыть их, отвернулся в сторону. Но Алый вдруг положил ладонь ему на щеку и развернул к себе, призывая посмотреть глаза в глаза, и Эрик подчинился. - Я столько раз нарушал правила... Я сам поставил себя в такое положение, когда... когда один промах и... я не знал, чем это обернётся... - Ты действовал и рассуждал, как Ангел Смерти, - Слингби справился с эмоциями и заговорил спокойнее. - Я много думал. Злился. И не только на тебя. - Эрик... - Грелль уже в открытую плакал, прижавшись боком к плечу коллеги, и тот даже не знал, как его утешить. - Ты был... прав... - спустя некоторое время со скрипом вдруг выжал Слингби и плач на миг прервался. Чтобы Эрик да признал чью-то правоту, тем более что Сатклиффа? О, это так же нереально, как и то, что сам аловолосый опустится до извинений, но сегодняшний вечер, как видно, рвал все шаблоны, как шавка грелку. Диспетчер же продолжил, преодолевая комок в горле. - Столько воды утекло, а я... она бы... ей бы сейчас... короче, ей бы в смертного влюбиться. Я тоже был дебилом - дал ей повод, подошёл сам... и тоже не знал, чем обернётся наша с ней встреча. Люди умирают от чахотки пачками, от неё нет средства спасения, а я слишком замечтался... - Ты любил. И был таким счастливым... Я разбил твоё счастье... - плечи Грелля снова затряслись. - Ну хватит, - мягко, непривычно снизив голос, упрекнул его Слингби. - Она ведь попала в Рай? Грелль, не открывая глаз, кивнул. - О лучшем и мечтать не надо: мирная жизнь на земле и вечное блаженство на небе. И не реви ты больше... - Не могу, - признался Алый, утирая нос рукавом больничного халата. Слингби неловко потянулся к нагрудному карману пиджака, вытащил сигареты, потом спохватился и извлёк из-под них помявшийся платок, который протянул коллеге. Алый принял его с благодарностью. - Не могу... простить себя за всё. - Попробуй. - Эрик против воли даже усмехнулся, слабо правда... - Я простил... И Грелль, обвив руками его шею, ткнулся в грудь мужчины и тихонечко завыл. Слингби закатил глаза и, прижавшись щекой к алой макушке, принялся тихонько гладить друга по спине.* Как же приятно: называть ближнего своего другом. Снова. Плач Сатклиффа стал утихать и блондин позволил себе убрать руки Алого, встал и налил в стакан воды, подав его больному. Тот покорно взял ёмкость обеими руками, как чашку с чаем, но не сделал ни глотка. Взгляд его опухших красных глаз стал вдруг немного отрешённым, словно Алый выплакал все эмоции. Но пробудившееся за последнее время чутьё подсказало Слингби, что у его приятеля на душе ещё скребутся кошки. Так оно и оказалось. - Я так хочу тебя попросить... - начал Алый, глядя вновь на улицу. - Я только не смею... я не знаю... - Говори, - отрезал Эрик, мысленно готовясь ко всему. - Ты точно знаешь, куда могли пойти мой ученик и этот самый? - Греллю, казалось, было неприятно и противно даже произносить имя предателя и блондин устыдился, ведь ещё недавно он сам не мог назвать Алого по имени свободно... - Я не знаю. - Сатклифф дёрнулся и Эрик поспешил заговорить. - Расследовал же я всего ничего, ещё ж задания тут были, но знаешь... - Говорят, что Легендарный жнец идёт по следу. Ты очень умный, Эрик, ты найдёшь его... И вместе... ты... вы... спасите моего мальчика... Стакан задрожал в руках вышедшего из строя диспетчера и вода частично вылилась на красную пижаму. Слингби вздрогнул, он примерно ждал подобного, но всё ж таки этот поворот его немного застопорил. - Я... - начал он и тут Алый, соскользнув с подоконника, выронил стакан, на коленях подполз к другу и, схватив его за руки, принялся покрывать ладони Эрика сухими быстрыми поцелуями**, бормоча словно в горячке: - Милый... дорогой мой... Эричка, спаси Ронни... Умоляю... пом-моги... пожалуйста... - Да ты с ума сошёл совсем! - в смешанных чувствах вскричал мужчина, выдёргивая пальцы и вытирая их о собственные брюки. Алый, казалось, этого не заметил, он лишь припал к ногам диспетчера и, обхватив его колени руками, вновь заплакал. - Псих! - и Слингби, рывком поставив Сатклиффа на ноги, с силой потряс его за плечи. Грелль безвольно заколыхался в его руках и шинигами понял, что дело плохо: по-ходу Алый, впавший в полуобморочное состояние, окончательно лишился остатков сил и, чтобы не провоцировать потерю остатков разума или какой-нибудь ненужный приступ, Эрик лишь доставил друга до кровати, уложил его привычным движением и, устроив поудобнее, рванул в коридор. - Вы что сидите? - грозно обрушился он на жнецов за стойкой регистратуры. - Где так на любой чих несётесь, а тут приступ у пациента Сатклиффа, а вам ништо? Прижавшие уши доктора просто побоялись признаться Эрику, что прекрасно знали о его посещении и рискнуть войти в палату даже на крики не решались, отлично представляя, как и с какой силой могут схлопотать за неожиданное появление не в самый подходящий момент. Зато от рыка блондина активировались даже вернувшиеся с обхода медсёстры и вернулся мужчина в палату к приятелю с целым конклавом медиков. Пока доктора привычно делали свою работу по установке капельниц, настройке приборов и надевали на пациента кислородную маску, Слингби на платке торопливо нацарапал пару строк, после чего сложил кусочек ткани в пять раз и, пока медики отвлеклись, сунул этот небольшой свёрток в непроизвольно сжавшиеся пальцы Сатклиффа. При этом он чуть пожал слабую ладошку друга, почувствовав, как она вздрогнула и обмякла. *** Слингби вышел из палаты так стремительно, словно опаздывал на задания. Умиротворение, поселившееся в его душе после примирения с Греллем, вновь сменилось жаждой действия, домой теперь ему уж точно не вернуться, до тех пор, по крайней мере, пока... Он постучал в палату к Алану и, почти не ожидая ответа, заглянул вовнутрь. Шатен, как и полагалось, находился в постели, укрытый одеялом по подбородок. Столик около его подушки был заставлен лекарствами, тускло светила лампа ночника, и всё было спокойно здесь, но сам мальчик не спал. По крайней мере когда блондин вошёл в дверь наполовину, юноша торопливо приподнялся на локтях и волнующимся голосом заговорил: - Вы здесь? Что-то не так? - Малыш, - диспетчер постарался унять своё волнение и расправил плечи. Сам Алан при этом невольно сжался, но ждал продолжения. - Я у Грелля был, там снова плохо стало бедолаге, я лишь медиков подозвал. - Это хорошо, - прошелестел юноша и Эрик вдруг почувствовал, что больше не может. Широко шагая, он почти добежал до кровати, сильно-сильно обнял ученика и, поцеловав его в макушку, прошептал: - Я так люблю тебя, Алан***... Ты ничего не бойся, обойдётся всё, клянусь тебе своей жизнью! До встречи. - Да... до встречи... И Алан оцепенел от удивления, когда блондин, распахнув окно, выскочил прямо в него, на прощанье обернувшись и приказав тоном, не терпящим возражений: - Закрой за мной, иначе ты простудишься! Шатен покорно бросился выполнять сказанное, но ещё долго смотрел сквозь стекло туда, куда умчался его неуправляемый наставник...