Узы дружбы

Слингби был готов ко всему. Абсолютно ко всему, но когда он наконец очутился в заветной камере, то разом всколыхнувшиеся чувства заставили его задохнуться от гнева и острой жалости. Мало того, что местоположение пленника, закованного в тяжёлые цепи и подвешенного, само по себе заставляло содрогнуться, так ещё и в каменном мешке было настолько сыро и промозгло, что дыхание рослого диспетчера немедленно обратилось в пар, а руки и лицо закоченели, как если бы блондин стоял на холодном ветру. А вот сам мальчишка... В голове сразу пронеслось воспоминание: взлохмаченный паренёк широко машет рукой в холле Департамента, радостно приветствуя Алана, паренёк живой, подвижный и румяный; после этого видения горькая реальность приводила в ужас. Жестокость, с которой демон измывался над узником, поразила даже видавшего виды жнеца. От прежнего стажёра осталось лишь жалкое подобие, отощавшее чучело - отрава и "пробы" Зверя вытянули из юноши жизненных сил больше, чем десяток лет заключения в другой тюрьме. На крик и шум Рон не среагировал ровным счётом никак, привести его в чувство мог только очередной укол наркотика, который, однако, мог стать и последним. Страх, что спасение пришло слишком поздно, заставил сердце Эрика сжаться в комок и сперва жнец не решался шагнуть внутрь, боясь подтверждения своих опасений, однако воля и чувство долга всё-таки заставили его сдвинуться с места. Сняв фонарь, что тускло светил на противоположной камере стене, жнец оглянулся по сторонам и, более не задерживаясь, вошёл в комнату, поспешив к неподвижной жертве. - Малыш... - раньше блондин так называл про себя своего ученика, но теперь это прозвище легко сорвалось с его губ, выражая тем самым неподдельную тревогу за пленника. - Что с тобой сделали, боже... Он протянул руку и почти невесомо коснулся щеки стажёра. Ладонь жнеца дрогнула - ощущение было, словно он коснулся уже остывшего трупа! Пересилив себя, мужчина приложил два пальца к сонной артерии на шее юноши и выдохнул с облегчением: пульс, пусть и слабый, но был, но как долго он будет биться ещё? Блондин, поставив фонарь на пол, схватился за кандалы, натирающие запястья пленника и, не обращая внимания на сырую ржавчину, обильно испачкавшую его ладони, рванул их в попытке открыть без помощи ключа. Естественно, старое железо не поддалось и тогда, активировав Косу, жнец наотмашь рубанул цепи над головой подвешенного. С противным лязганьем, напоминая змеиные волосы агонизирующей Горгоны, цепи обрушились вниз, больно припадая по голове и плечам Слингби, который, подхватив Рона на руки, сжался, закрыв его собой. С пол-минуты рассечённые звенья ещё прыгали по каменному полу, исчезая в лужах и трещинах, а потом настала тишина, в которой сиплое дыхание блондина и непрекращающийся звон капель казались колокольным гулом. Безволие и слабость бессознательного тела вновь пробудили в душе диспетчера глубокую жалость, стиснув зубы, чтобы ни единого звука не вырвалось из груди, мужчина прижал к себе стажёра, сокрушаясь о том, что выкинул пиджак ещё у входа в подземелье. Сейчас бы мальцу хоть кроху защитного тепла, укрывшую бы его от холода, но мечты так и оставались мечтами. Диспетчер медлил. Накрыв широкими ладонями истончившиеся ледяные пальцы Нокса, он растирал их, но не столько с целью разогнать кровь по застывшим жилам юноши, сколько успокоиться самому и привести мысли в порядок. Дело сделано наполовину: мальчик найден и пока что жив. И сейчас нести бы, нести его прочь от холода, от мрака и от Зверя, надо подняться и бежать, пока не стало действительно поздно. Надо, правда? Так чего же он не двигается, что сидит на месте и какого ещё знака ждёт? *** За непроницаемой завесой Ти Спирс, приложив ладонь к сфере, отчаянно желал теперь оказаться рядом с коллегой, лично разорвать цепи и как можно скорее унести подальше отсюда несчастного, но волей судьбы сейчас всё зависело только от одинокого диспетчера, рискнувшего всем ради спасения юного шинигами. Поведение Слингби не осуждалось; если бы брюнет был там, то вёл бы он себя совсем иначе, но сейчас, наблюдая со стороны за тем, кого весь отдел считал бессердечным мордоворотом, Уильям словно открыл другую грань сущности душевного затворника. Быть может так повлияла на него любовь той девушки, а может мягкосердный ученик под боком, но так или иначе Эрик, сражённый свершившимся горем, был в этот момент более человечным, чем за всё то время, что знал его начальник, так сказать, "в открытую". Проклиная себя за бездействие, брюнет на мгновение зажмурился, а когда открыл глаза, вдруг вздрогнул от предчувствия надвигающейся беды. То, что Эрика и Рона вот так запросто не выпустят из подземелья, даже не обсуждалось, основная битва была ещё впереди. Но чем помочь им, как расчистить путь до выхода и где, в конце концов, его найти? Лихорадочно перебрав все картинки, что отображали близлежащую местность, он заметил, как сгущается тьма вокруг комнаты, где находились Эрик и Рональд, не смея пока переступать границы света фонаря; сердце брюнета учащённо заколотилось и Уилл стиснул рукоять секатора, стараясь успокоиться. Похоже, началось. Но что же Эрик не встаёт, неужели он не чувствует, хотя кому, как не ему сейчас всем существом нужно ощутить приближающуюся угрозу? - Уходи! Диспетчер Слингби, уходи немедленно! Обернись хотя бы! В отчаянии Ти Спирс снова ударил Косой сферу, попав по изображению камеры Нокса. - Обернись! И снова интуитивный порыв достиг цели. Эрик внезапно вскинул голову и так резко выпрямился, словно его хлестнули по спине. Прижав паренька одной рукой к груди, он крутанулся вокруг своей оси, но, вопреки ожиданиям, не пустил пилу сразу в ход. Увидав, что мрак вокруг них становится всё непроглядней и черней, он лишь сильней притиснул к себе мальчишку и подобрался как перед прыжком. "Что он делает? - мысли метались в голове Уильяма. Прежде он никогда не был на таком взводе, но в нынешнем состоянии столь редкие чувства невольно брали верх, доводя до крайности. - Диспетчер, сражайся! Что же ты?" Рука Слингби, прижимающая Рональда, снова дрогнула, перехватывая тело поудобнее. Темнеющими глазами Эрик наблюдал, как закрывается смертельная ловушка, но отчаяния на его лице не было, напротив, губы Слингби сложились в хищную усмешку, выражая презрение к близкой угрозе. Медленно, словно боясь спугнуть кого-то, блондин поднял руку с Косой и... Пила с готовностью срезала первый щуп, рванувшийся в жадном нетерпении к шинигами и рассеявшись, как дым после прикосновения к металлу. Тотчас с пяток точно таких же стремительных щупалец бросились на защитника со всех сторон, но рослый жнец недаром числился одним из самых сильнейших бойцов Третьего Лондонского. Интуиция воина, обострившаяся в первые же мгновения битвы, безотказно предупреждала своего хозяина о любом поползновении в его сторону. Его боем, творившимся в едва освещённой камере, можно было залюбоваться: наконец-то Коса вращалась и пела, сияла, отражая свет фонаря, как луч солнца в непроглядном мраке пещер, прорывая смертельную завесу. Уклон, удар, прыжок, замах и снова удар, - казалось, Слингби завели и теперь в его теле работает неутомимая пружина, не дающая сбоя. Наблюдающий за его поединком Уильям проникся к сотруднику самым искренним уважением, ведь выдерживать такой натиск, при этом ещё каким-то непостижимым образом оберегать от любых выпадов и бессознательного стажёра, невольно отягощающего диспетчера, под силу, разве что, сильнейшему жнецу. Только вот чем дольше продолжался бой, тем сильнее усиливалось чувство опасности, конца которой, похоже не предвиделось. И самое страшное, как ни ужасно это признавать, ещё не наступило, Ти Спирс, несмотря на внешнюю стабильность, ощутил, что ситуация меняется, причём не в лучшую для одинокого воина сторону. Теней не становилось меньше и это было понятно - здесь их царство, дом и убежище, но поведение щупов стало другим, словно тени выработали свою тактику в борьбе с шинигами. Оставив пока поле боя, бдительный начальник переключился на окрестности; внимательно просматривая все изображения близлежащих коридоров, наблюдатель задержал взгляд на том знакомом разветвлении тоннелей... и похолодел. Так вот что его так долго напрягало! Живая темень, это, конечно, опаснейший противник в виду своей неуязвимости и бесконечности, однако она не являлась главной опасностью этого подземелья. Поспешно сделав возврат картинок, Уилл снова сосредоточился на камере и даже закусил губу от раздирающих эмоций. Если бы Эрик не вошёл в режим берсерка, он бы безумно удивился, увидев, что очередной отсечённый кусок шупальца не растворился в пространстве, смешавшись с прочими тенями, а шлёпнулся на пол, извиваясь и корчась. Увы, Слингби, которого давящая тьма отвлекала от всего прочего, не стал придавать значения мелочам, отдавшись бою. Накрученный до предела, он с яростью крошил в лоскуты живую темень, атакующую со всех сторон. Зажав Нокса под мышкой и крепко сжимая его поперёк талии, он крутился, приседал, делал стремительные выпады, прорубая себе дорогу к выходу... Нет. Не к выходу. Совсем не к спасению приближался диспетчер: по ту сторону дверного проёма, собираясь бесформенной кучей и заполняя собой всё пространство, тянулась прямо от развилки склизлая даже на мимолётный взгляд, невероятная масса, усеянная щупальцами и прикрывающая свою плоть тенями. В проклятом всеми богами месте жило и процветало нечто Живое, и было оно настолько противно самой природе мироздания и даже самому себе, что укрывало своё тело плотной аурой из теней и страха. Именно Это, вернее, его часть, видел Эрик в самой первой камере, но не придал значения, даже не задумываясь о происхождении такой дряни и её назначении. Теперь за него последние тайны подземелья разгадывал Уилл. Голова начальника шла кругом от внезапно навалившихся на него открытий. Многое теперь из увиденной ранее хроники подземелья становилось более чем ясным. Допустим, как умудрился Зверь договориться с этой тварью, долго гадать не пришлось: демону нужно было укрытие, чудовищу - питание, недаром все пленники Зверя растворялись в темноте сразу после смерти. Обеспечивая гадину человеческой и жнецовской плотью, оставляя себе лишь их кровь, мерзавец почти не испытывал проблем с таким сожителем, "арендуя" у него камеры для содержания своих жертв и собственной безопасности. Впрочем, Уильям хорошо помнил рассказ о том, как Гробовщик нашёл лачугу Врага в Лондоне, а это значит находиться долго рядом с нею демон не мог, что, в принципе, вполне логично... "Смерть святая, а если Печать?!..." Да, Печать Соломона, утерянная в день неудачного похищения Нокса из лазарета, давала демону вполне хорошую защиту от Твари, и после утраты мощнейшего артефакта ему ничего не оставалось, как появиться вновь в мире людей и открыто заявить о себе на весь Лондон, максимально ускорив поимку шустрого стажёра, раззадорив нападением на Грелля, выследив после юношу на балу, и в итоге, запугав Мигеля, с его помощью наконец-то заполучить мальчика. И... будь проклят тот миг, когда Ти Спирс позволил Гробовщику забрать у рослого диспетчера медальон! Если бы не это, то сейчас у Эрика и Рона был бы такой шанс... Едва стоя на ногах и лихорадочно соображая, брюнет был вынужден вцепиться одной рукой в секатор, а второй невольно опёрся на сферу. Мелькание картинок под пальцами вновь приковало его взгляд и только тогда он стал приходить в чувство. Неудачная охота на Слингби, вмешательство Уильяма и неутолимый голод заставили Тварь покинуть тот мрачный коридор и ползти туда, где была такая лёгкая, хоть и чересчур активная добыча. И с ней надо покончить как можно быстрее, ведь сражение с бойкой человеческой букашкой заставляла слишком много двигаться... Демон просчитался: упрятав сюда свою жертву, он никак не думал, что на сей раз его убежище будет раскрыто и самый ценный и лакомый кусочек с лёгкой руки спасателей окажется теперь закуской для хозяина подземелья раньше, чем Зверь возьмёт своё. А Эрик тем временем уже стал сдавать позиции. Потусторонние теневые стражи подземной тюрьмы, сливаясь в единую плотную массу, давили лавиной, оплетали руки и ноги жнеца, вырывали и тащили из его объятий бессознательного стажёра. Взмахи Косы становились всё шире, но удары - всё реже, будто Эрик отмахивался от врага дубиной. Сейчас он сосредоточился больше на том, чтобы не выпустить Нокса, выполнять два дела разом теперь становилось трудней с каждой минутой. Каким же образом добраться до них, как предупредить, помочь, спасти обоих? А что, если... так? Нет, это безу... Руки жнеца на сей раз действовали быстрее разума. Левая проворно притянула изображение разветвлённых коридоров, правая, нажав на спусковой механизм, вновь выстрелила режущими лезвиями сквозь пространство и время. Тварь, ужаленная с противоположной от камеры пленника стороны, дрогнула и заколыхалась чуть ли не до потолка. Ти Спирс, чьё лицо немедленно исказила та же волчья усмешка, что играла ранее на губах Слингби, торжествующе и тихо рассмеялся. Вот вам и козырь: воевать невидимым фронтом, отвлекать уродину в силу возможностей и дать Эрику хоть и маленькую, но передышку. Другая картинка - новый прорыв, подпитываемый искренней яростью и жаждой действия, гигантский Слизень вновь дрогнул и нападающий буквально телепатически всем существом ощутил недовольство твари. Ощутил это так же и Эрик, чьи силы теперь таяли на глазах, он вздрогнул и, новым жестом снеся очередной щуп, наконец-то осознал, что не так с его противником. Отскочив немедленно от выхода, блондин вновь оказался в центре светового круга и беспомощно осмотрелся вокруг. Ладно тени - они, так сказать, лают, но не кусают, а вот реальный враг из плоти и крови, подступивший на исходе сил... Ультразвуковой визг огласил окрестности, мерзкий отросток, метнувшийся в сторону слабеющего диспетчера, резко дёрнулся назад и даже мрак, казалось, отступил, давая больше места свету и надежде. Ти Спирс теперь вёл непрекращающуюся точечную атаку; словно разъярённая стая диких пчёл он менял изображения и жалил, не жалея сил и Косы. Теперь он даже был благодарен неведомому похитителю, закинувшему его сюда и давшему возможность действовать в относительной безопасности для себя и с максимальной пользой для Эрика. Как брюнет и предполагал, внимание Твари было теперь сосредоточено на нём, брошенное искать дерзкого невидимку, и камера постепенно пустела, тени откатывались назад, как волны во время отлива. Слингби оставалось лишь пристально бдить, чтобы ни один ушлый щуп не рванулся к ним, вырвав у обессиленного шинигами его ношу в самый последний момент. Стали видны сырые стены и диспетчер, оглядевшись, вдруг совершил то, чего не ожидал никто, но от чего его напарник, периодически проверяющий комнату на наличие новых угроз, пришёл в восхищение. Воинственно описав над головой пилой новый круг, блондин прокричал что-то в пространство и, вдруг метнувшись к стене с окошком, обрушил на ржавую решётку серию ударов; благородный металл, закалённый для особых битв и до предела напоённый силой сражения, крошил камень и старое железо, словно куличик из песка. Прорубив достаточное для своего тела отверстие, блондин перво-наперво протолкнул вперёд стажёра и лишь потом принялся вылезать наружу сам. Уилл, с волнением следивший за ним, несколько ослабил атаку, и опомнившиеся тени вновь рванулись к ускользающей добыче... "НЕТ!" Эрик, который почувствовал прикосновение к своим ногам, перевёл взгляд вниз и пропустил миг, когда что-то или кто-то по ту сторону окна схватили и рванули жнеца наружу так, что щупальца обвили лишь воздух. Секатор Уилла лишь на мгновение сумел прорвать Завесу и угодить прямо в значительно расширившееся окно, но тут какая-то неведомая сила толкнула начальника в спину, Коса его, прочертив неровную царапину на стене, вылетела из руки и грохнулась на пол рядом с фонарём по ту сторону, сложившись до своего обычного состояния. И Сфера погасла... *** Всё, что было после первого удара, Эрик помнил плохо. Измученный муторным переходом по подземью, морально опустошённый после встречи с призраком Ребекки и разгневанный жестокими экспериментами демона, он окунулся в бой, как истомлённый зноем пустыни путник окунается в волны озера в зелёном оазисе. Рубить и резать, мстить и беречь мальчишку от смерти - вот что стало смыслом для жнеца, об остальном, и в первую очередь о себе, блондин даже не задумывался. Ещё никогда он не испытывал такого душевного и физического подъёма, неожиданная радость наполнила его невиданными силами, радость, что он может спасти невинную душу от гибели, толкала вперёд и ликующая усмешка не сходила с его губ практически на протяжение всей битвы. Мужчина потерял счёт времени, забыл о пространстве и усталости, работал косой и уже видел перед собой желанную арку выхода. Ему, непосвящённому в страшные секреты тюрьмы, казалось, что стоит выйти за порог - и все их с Ноксом проблемы завершатся сами собой. Все до единой и потом... Обоняния жнеца внезапно коснулся какой-то неуловимый и странный запах. Жнец сперва не обратил на него должного внимания, но в какой-то момент ему понадобился большой глоток воздуха и тогда... Эрик поперхнулся и чуть было не закашлялся. Нет, это был не запах крови и железа, присущий битвам, сражение ведь было не с людьми, а с призраками. Пахло... смертью. Трупное разложение, гниль, как от демона, плесень - сложно было перечислить те омерзительные запахи, которых в этом порыве НЕ было. При малейшем вдыхании по телу ледяными змейками полз ужас, ослабляющий воинственный пыл и сковывающий мышцы, теперь битва не была освещена для Эрика золотистой аурой победы. Тени, чувствуя слабость противника, усилили натиск, с нарастающим отчаянием Слингби ощущал, как теряет контроль над ситуацией. Следующим ударом для него стал кусок дрожащей гадости, шлёпнувшийся к его ногам как старое желе с тарелки. Блондин похолодел - он понял всё. И свою беспечную глупость, и их с Ноксом положение. Они одни, а впереди, по-ходу, было то, о чём он не мог даже думать. Бой, которым прежде Слингби упивался, сразу стал выглядеть жалко и нелепо, как дёрганье паяца на арене цирка. Бесполезная трата сил на всякую мелочь, никакой тактики и без всякой логики, теперь, ослабленный, он оставался беззащитным перед главным врагом. Он-то ладно, а мальчишка? Чёрт возьми, ну почему, почему с ним нет рядом начальника, неужели каждый малейший промах шинигами стоит таких наказаний, что рушатся на него теперь, как каменные глыбы? Мужчина чуть было не взвыл от нахлынувших эмоций, но внезапно словно кто-то невидимый заткнул ему рот. В ответ на не совершённый крик до его слуха, почти на грани восприятия донёсся омерзительный, нарастающий визг. Новая атака неизвестного врага остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену и щупальце дёрнулось назад. Одновременно с этим прянули во все стороны тени и этого оказалось достаточным, чтобы диспетчер смог придвинуться ближе к фонарю ( и как он только не сшиб его во время боя?) и перехватить Рона, на которого ни одно действо уже не могло повлиять в нужной степени. Почему-то стало спокойнее. Вонь откатилась назад вместе с тенями, давая возможность вздохнуть полной грудью. С каким-то умиротворением Эрик наблюдал, как пространство вокруг очищается, уступая место практически родным стенам из изъеденного временем и сыростью камня, очерчивающим границы реальности. Получивший нежданный отдых, он ощутил вновь ту самую радость, что была вначале. Границы возможностей для него раздвинулись вместе с реальностью и путь ко спасению обнаружился буквально мгновенно. Талая вода по-прежнему сочилась из окошка, а это означало, что решётка была у ровной земли... - Эврика!!! Как же всё оказалось просто! Какой он был глупец, решив идти назад тем самым путём, что они пришли сюда! Решение же - вот оно и на сей раз ошибиться с выбором дороги было невозможно. И, если они с Ноксом сейчас умудрятся... Да что тут гадать, надо действовать! Не обращая внимания уже на то, что творилось за дверями, блондин приступил к прорыву на волю и вскоре уже поспешно выталкивал безвольное тело, с радостью отмечая, что Рон оказался на ровной поверхности и никто не спешит хватать его с той стороны. Теперь дело за малым: вылезти самому и бежать с Ноксом в Департамент, попутно вызвав поисковой отряд на помощь Уиллу... Дальнейшее привело его в сильнейшее замешательство - не успел он порадоваться, как по закону подлости его побег был практически сорван, если бы не одно "но". Из теневой хватки его вытащили самым бесцеремонным образом. Некто необычайно сильный рванул диспетчера за запястья и, выдернув его из окошка, вздёрнул на ноги и встряхнул. Дезориентированный и ошеломлённый неожиданным действом Слингби едва разглядел в предрассветных сумерках перед собой высокую фигуру в тёмном и услыхал насмешливое: - Ну надо же! О них речь и они навстречь! Дальше Эрик не вдавался в подробности. Новая угроза мгновенно поборола усталость и жнец, активировав Косу вновь, бросился вперёд на говорившего...