Узы дружбы

*** Алан сидел на кровати, закутавшись почти наглухо и уставившись на стену перед собой таким непривычным для него мрачным взглядом. После того, как его - спелёнутого и с сопроводительной запиской: "Побег не удался. Печалька ='( ", нашли доктора, юноше сперва устроили допрос: кто приходил к нему, потом разнос за побег, потом выдали поднос с очередной порцией лекарства и ушли, пригрозив написать наставнику жалобу на непослушание стажёра. Это всё отбило у паренька желание даже слезать с кровати и Хамфриз, чувствуя, как горло его сжимается от незаслуженной обиды, едва сдерживался, чтобы не заплакать. Само нахождение в лазарете показалось ему просто-напросто заключением под стражу, если не хуже. Посадили младенца в манеж, чтобы он не мешался под ногами! Ещё бы соску дали, чтоб молчал... Назло медикам юноша проигнорировал микстуру, которая, впрочем, уже ему не помогала, и вот уже как полчаса медитировал на светлый кафель плинтуса около самого пола. "Как это всё унизительно! И хоть бы кто объяснил толком, что происходит!" Он тяжело вздохнул и... подлетел от ужаса почти до потолка, ибо больничное крыло в который раз за эти несколько беспокойных дней потряс очередной громоподобный вопль. В палате зазвенели стёкла, в коридоре кто-то уронил что-то тяжёлое и бьющееся, а за окном съехал, закрывая на мгновение лунный свет, огромный пласт снега с крыши. - ДА НУ ЧТОБ ТЕБЯ, СКОТИНА! Мигом забыв о всех своих "печальках", юноша соскочил на пол и босиком бросился из помещения в коридор, который стремительно заполнялся перебудораженным народом. Нетрудно было догадаться, что кричали из печально известной каждому находящемуся здесь жнецу первой особой палаты. Только в отличие от прошлого раза, оттуда никто не появлялся, вопль сменился глухим стуком, потом рыком, но дверь ни с пинка, ни со взмаха Косы, ни от дуновения ветра не открывалась. Проверять причины такого феномена, однако, никто не решался: толпа любопытствующих, всё возраставшая благодаря медперсоналу и встревоженным пациентам, лишь благоразумно сгрудилась в некотором отдалении от дверей, с опаской поглядывая на палату. Доктор Коллинз, прибежавший одним из последних, только тяжело вздохнул и, заметно подобравшись, протолкался через толпу и вышел из нестройных рядов, чтобы первым шагнуть к буйному пациенту, беря первый огонь на себя. Алан, хоть и подоспевший в числе первых, ввиду своей миниатюрной комплекции оказался затёртым в ряды опоздавших. Но ему отчасти повезло: дверь снова приоткрылась и главврач крикнул: - Джоуэл, Браун, сюда! И шатен, поспешно пристроившись за двумя рослыми санитарами, как пассажир ледокола пробрался за их спинами прямо к месту событий. Оказавшись впереди всех и самым близким к двери, он сумел ухватить взглядом престранную картину: в приоткрытую щель двери, благодаря отошедшему в сторону Коллинзу, стал виден лежащий около кровати дёргающийся свёрток, перевязанный красной ленточкой. Безусловно, если бы юноша не сталкивался с подобным примерно час тому назад, он бы ничего не понял, но сейчас... Анализировать Хамфриз умел не хуже Ти Спирса. И потому он, не очень огорчившись, что дверь перед его носом захлопнули, не дав рассмотреть подробностей, уже гораздо активнее пробился обратно через шинигамское собрание, влетел к себе в палату и, закрыв за собой, съехал по стенке в полном изнеможении, задыхаясь от смеха. Нет, добросердечный юноша не злорадствовал. Но сам факт того, что Алую Бестию всея Департамента точно так же, как и маленького стажёра, провели и закатали в одеяло, лишив права участвовать в таинственной заварушке, необычайно развеселил совсем было упавшего духом паренька. Былое спокойствие и бодрость вернулись к нему и он, отдышавшись,поднялся с холодного пола и лёг, терпеливо ожидая окончания шумихи. У юного стажёра сейчас возникла кое-какая идея... *** - Как ты нас нашёл? Эрик Слингби торопливо содрал с бессознательного Рона сырую, потерявшую всякий вид рубашку и такие же брюки и принялся укутывать ледяное тело в шерстяной балахон, попутно косясь вбок на неожиданного, но такого долгожданного помощника. Сам помощник, а по совместительству и владелец балахона, а так же Легендарный жнец, чуть сдвинул похоронный цилиндр на глаза и вздохнул. С огорчением, как удивлённо отметил про себя Слингби. - Чисто случайно. - Э? - По запаху. Слингби, с секунду переваривающий неожиданную новость, опомнился и чуть не плюнул с досады. В последнее время, кажется, обоняние - это единственное, на что стоило полагаться в первую очередь, а уж потом на зрение, слух и здравый смысл. Замотав парнишку как следует, он поднял свою ношу с земли и выпрямился. - Снова-здорово... Лады, об этом ты поведаешь потом. Теперь вот что: дело сделано, стажёра мы нашли. И основную базу демона, по-ходу, тоже. Только вот... - Ступай в Департамент, - прервал его Легенда. - Сей же миг. - Дак... - начал было диспетчер, но седовласый, подойдя к нему вплотную, ласково провёл рукой по волосам стажёра. - Его жизнь в твоих руках. И рисковал ты уже немало. Доставь как можно быстрее его в лазарет и оставайся там. Поверь, чутьё подсказывает мне, что ты там гораздо нужнее. - Но Уилл... - жнец низко склонил голову. - Я же ж... - Твоя миссия заключалась в спасении мальчика, доведи её до конца. Уильямом займусь я сам. Иди же. - В голосе экс-шинигами прозвучал приказ. Эрик бросил последний взгляд в тёмный провал у подножия каких-то развалин, откуда они вылезли, и, резко развернувшись, исчез во вспышке телепорта. В тот же миг Легенда ужом скользнул в окошко и, мягко спланировав на пол, первым делом задел ногой секатор Ти Спирса, отчего Коса звякнула и исчезла, как и полагалось Косам, не задействованным в сборе душ или битве. - Я иду за тобой, ученик. И он сделал первый шаг навстречу ужасам подземелья. *** Как только в больничном крыле наступила тишина, Алан, выждав для верности ещё минут пятнадцать, осторожно высунулся из своей палаты и огляделся. Что ж, никого лишнего, пора выдвигаться. И стажёр выдвинулся, держась стены, по направлению к палате, где лежал Грелль. Бесшумно прокравшись и завернув за поворот, он добрался до заветной двери и, затаив дыхание, протянул руку, чтобы постучаться, но в этот самый миг дверная ручка провернулась и едва слышно щёлкнула. Алан замер. Дверь с ти-и-ихим скрипом приоткрылась и юноша вдавил голову в плечи как начинающий воришка, застуканный на месте преступления. В приоткрывшуюся щель сперва вылезла непокорная красная прядь волос, по всей видимости выбившаяся из стоящей дыбом причёски, потом тонкий заострённый нос и Грелль так же осторожно, как Хамфриз десять минут назад, стал просачиваться в коридор. Одновременно с этим стажёр стал потихоньку отступать, боясь вздохнуть лишний раз, ему вдруг ситуация показалась жуткой до невозможности. Доведённый до предела последней выходкой своего таинственного партнёра, Алый был способен на многое, а такое, на первый взгляд сдержанное, появление коридоре грозило обернуться совсем уже вулканическим взрывом, случись что-то сподвигающее этому. И потому шатен сейчас уже жалел, что осмелился наведаться сюда; как кролик, наблюдающий за появлением удава, он не смел отвести взгляд от Сатклиффа и... похолодел, когда Бестия, повернув голову, встретилась с ним глазами. Алан буквально услышал, как с щелчком остановилось время, превращая страшную секунду в вечность, а потом воздухе что-то звонко клацнуло - это клацнули зубы несчастного стажёра, когда его вдруг схватили и втянули в палату с такой быстротой, что со стороны казалось, будто Хамфриз просто провалился сквозь стенку. Дверь была защёлкнута и заперта на замок, парнишку развернули спиной к окну и Грелль, оказавшийся лицом к посетителю и лунному свету, с каким-то странным выражением лица почти пропел в пол-голоса: - Ка-а-акие шинигами в нашем краю! Вот ты-то мне и нужен, детка. Шатен гулко сглотнул и тихонько опустился на стоявшую позади него кровать... *** "П-пожалуйста! Прошу вас..." "... я... вып-полнил... Я п-передал... е-его... отпустите!" "Умоляю..." "... не хочу..." "Мне страшно..." Страшно. Страшно до крика, до потери рассудка, отовсюду голоса памяти подземья и боль. Самая что ни на есть реальная, сводящая всё тело агонизирующей судорогой, доводящая до слёз того, кто не знал таковых с того самого решающего экзамена. Вновь всё тело скручено бьющимися в смертельной пляске Плёнками Памяти и хуже всего было, что это не просто чужие жизни и воспоминания, а жизни тех, с кем Уильям работал под одной крышей, кому он отдавал приказы и с кем изредка, но говорил по душам, насколько позволял характер... Последние кадры памяти умирающих жнецов, теперь забирающие жизнь у очередной жертвы - такова была расплата молодого начальника за все его последние действия. После того, как Сфера погасла, прорванная тенями, воспоминания адской тюрьмы рассеялись, растворились во Тьме, но только за тем, чтобы вернуться и напомнить - какая участь ожидает того, кто осмелится здесь распоряжаться по своему усмотрению. И никуда не деться, отбиться нечем, он один и помощи извне он не получит, ибо даже его напарник не мог бы сказать точно - где находится сейчас Ти Спирс. Попытки же бороться со Смертью своими силами были просто не приняты в расчёт. Уилл прекрасно понимал, что ему осталось совсем недолго. По-ходу, скоро в этом кошмарном месте станет на одно воспоминание больше... *** - Так вот оно и произошло... Мне правда очень-очень жаль. Грелль, присев на постель, прерывисто вздохнул и низко опустил голову. Рассказ о Демоне, укравшем Рона, и о смертельной опасности, грозящей пленнику, произвёл на его маленького собеседника ошеломляющий эффект, но Хамфриз не спешил винить наставника своего друга ни в чём. Осторожно, точно раненую собаку, он лишь погладил Алого по плечу, чувствуя, как его сердце сжимается и от жалости к Сатклиффу, и от острого страха к попавшему в беду Ноксу, и от тревоги за своего куратора, и покачнулся. Ноги его подвели - не в силах удержаться прямо, стажёр переступил поближе к табурету около кровати, но Грелль привлёк его к себе, подвинувшись. - Ты тоже весь дрожишь, - констатировал он тихим голосом. - Посиди со мной, хочешь воды? - Н-нет, спасибо. А вы? - Нет... В палате повисло напряжённое молчание. Хамфриз, привыкший быть для ближнего своего утешителем и помощником, отчаянно искал те слова, которые смогли бы разогнать гнетущие ощущения и облегчить состояние Аловолосого, но в данный момент ему самому было настолько плохо, что вместо слов поддержки из горла его вырвалось вдруг судорожное рыдание. Торопливо зажав себе рот, юноша поспешил отвернуться, чтобы никто не увидел его исказившегося лица, и в этот момент худые руки обняли его за трясущиеся плечи. Грелль, проявив небывалую чуткость, баюкал паренька до тех пор, пока приглушённый плач последнего не превратился в отрывистые всхлипы, затихая. Лишь тогда жнец разомкнул объятия и вылил таки последнюю воду из графина в стакан, передав его стажёру. - Послушай меня внимательно, я уверен, что Ронни спасут. Тот, кто был со мной в твоей палате - это Легендарный Жнец. Я хотел пойти с ним, но как видишь... - Грелль показал стажёру на ленточку, которой был перевязан, и которая, в качестве напоминания, была помещена на тумбочку у изголовья. Углы губ Алана судорожно дёрнулись вверх и Алый, сам ободрённый этой гримаской, улыбнулся в ответ. - Вместе с Эриком - твоим наставником, они сейчас идут по следу. Я в них верю. Я в них очень верю. И ты ведь не сомневаешься в своём наставнике? Хамфриз мотнул головой в отрицательном жесте. Упоминание о Легенде, перед которым Алан благоговел ещё с академической скамьи, произвело на него больший успокоительный эффект, нежели иные уговоры. И потом, господин Слингби... Мальчику вспомнилось их прощание и, судя по решительности куратора, домой с пустыми руками тот возвращаться был не намерен. И эта решительность давала надежду. - Вот и славно, мой милый. А теперь... А что "теперь", - осталось неизвестным. Оба шинигами навострили уши сразу же, как в глубине коридора послышались негромкие голоса, шаги и сдержанные признаки суеты. И именно эта сдержанность настораживала больше всего, словно там, по ту сторону двери, очень не хотели поднимать шум в виду какого-то выходящего за рамки события. Краска сбежала со щёк Аловолосого, Алан же напротив залился нездоровым румянцем, как будто у него подскочила температура. Не сговариваясь, оба встали и прокрались к двери, изо всех сил напрягая слух, и затаили дыхание, когда шум множества шагов, становясь ближе, завернул за угол, направляясь к... - Вторая особая... - едва шевеля губами, прошелестел Стаклифф, одновременно с этим проворачивая ключ в замке. - Это... Он выпрямился и так резко распахнул створку, что гардины на окне вздыбились парусами в разные стороны и хлопнули, опадая. Алан, не желая в эту минуту трусливо прятаться за косяком, выскочил рядом с Алым как раз, чтобы увидеть, как его могучий наставник, возвышаясь над докторами, тяжело и мрачно шагал по светлому паркету рядом с медицинской каталкой, на которой лежал некто, укрытый белоснежной простынёй. Рот юноши распахнулся, но его крик опередил Грелль, первым заметивший светлую макушку, торчащую из-под стерильно-белой ткани. - РОНАЛЬД! Перед глазами Хамфриза всё помутилось. Едва осознавая, что делает, паренёк рванулся навстречу идущим, но в этот миг у него перехватило дыхание и что-то необычайно острое с силой вонзилось стажёру прямо в сердце. Ахнув, Алан в последней отчаянной попытке протянул руки навстречу Эрику и багровая мгла заволокла его сознание. *** Только оказавшись на пороге родного Департамента, Эрик Слингби понял, как мудро распорядился Гробовщик, отправив диспетчера обратно. Силы оставили мужчину сразу же после перемещения; как в тот злополучный день с Аланом и проклятой душой, жнец оказался прямо в холле Третьего Лондонского, но сделал он сейчас так намеренно. Произведя своим появлением желаемый для него эффект, диспетчер выловил в толпе знакомого шустрого курьера и отправил того в лазарет - предупредить медиков, чтобы там приготовили всё необходимое к встрече особого пациента. Расчёт Слингби был таковым: без лишних мельтешений доставить Нокса в подготовленную палату, подождать пробуждения Грелля и, навестив его первым, как можно деликатнее подготовить друга к долгожданному событию. И всё бы шло по плану, если б не тот факт, что Сатклиффу как раз в эту ночь не спалось. И затея блондина окончательно рухнула, когда он, окружённый докторами, был почти на месте. Для него и для врачей стало полной неожиданностью не только появление Алого в самый неподходящий момент, но и то, что рядом с ним возник стажёр Хамфриз. Дальнейшее для Слингби стало напоминать дурной сон. Он, и без того мало воспринимающий реальность как следует, заторможенно наблюдал, как на пороге палаты появились оба шинигами и если реакция Грелля была вполне ожидаемой, то поведение стажёра... Медленно, слишком медленно для данной ситуации Эрик стал проталкиваться к падающему юноше, на лице которого недоумение сменилось сперва ужасом, а после - внезапным равнодушием; протягивая в ответ к нему руки, блондин подался всем корпусом вперёд и сам удивился, когда всё-таки поймал Алана почти у самого пола. Время снова побежало бешеным темпом, мимо диспетчера промчался Алый, спеша к своему ученику, а Эрик, встревоженный новой неожиданной бедой, прижимал к себе стажёра и затравленно оглядывался, словно ждал не то помощи, не то хотя бы объяснения происходящему. Случившееся заметили: мальчишку немедленно забрал один из санитаров и куда-то понёс, доктор Коллинз, нахмурившись, дал отмашку и двое других шинигами-медиков подняли Слингби и повели вослед коллеге и его ноше, а сам блондин, обернувшись, лишь успел увидеть белого, как Смерть, Сатклиффа, и неожиданно громко крикнул, исчезая за поворотом: - Он живой, Грелль! Он живой!