Узы дружбы

— Как же так, как же это так?.. Ну вот как так получилось-то, а? Как мы с тобой так облажались-то, не знаешь? Нет? Во-о-от, и я не знаю. Нет, вернее, знаю. Знаю, чёрт меня дери, знаю, что и ты дурак, и я дебил, мы оба, понимаешь, оба идиоты с большой буквы! Како-го хре-на ты по-шёл ту-да за э-тим… м… м-м-мерзавцем, а? Сказал же я тебе стоять и-и-… что же ты пошёл? Чё лезешь, как ма-лень-кий, куда не просят, а ещё гордость Академии, устав у-у-чил, да и вообще не первое задание! Дурак ты, мелкий, ох дурак! Несчастье ты моё многостр…-стр… -дальное, зачем в жнецы рвёшься, вот ты ж блин ты… боже, ты ч…-то — плачешь? Э… А… Это… и-извини… Извини! Это я н-не уследил, я тебя бросил, я подвёл нас всех! Я сам во всём виноват, я… я идиот, нет, хуже! Не плачь, прошу, не надо, я найду лечение, ты будешь жить, слышишь? Алан, ты меня слышишь?! Отвечай! Слингби рванулся вперёд, запнулся о табурет и грохнулся на пол, лишь случайно разминувшись головой с углом холодильника. Бутылка дорогущего виски на пару с рюмкой возмущённо зазвенели с потревоженного неожиданным порывом стола, ругая неловкого жнеца за то, что могли упасть следом, но Эрику было не до их хрупких проблем. Распластавшись на холодном кафеле, он в пьяном угаре продолжал что-то бормотать, слова становились всё неразборчивей, речь бессвязней и в конце концов перешла в глухой надрывный плач. На кухне всё замерло и, казалось, даже часы затикали шёпотом — настолько шокирующим был вид рыдающего Слингби, опустошившего уже не первую бутылку за этот вечер. Уткнувшись лицом в ладони, поливая пол слезами, что неудержимо просачивались между дрожащих пальцев, жнец невнятно умолял невидимого ученика простить его, потерпеть ещё чуть-чуть, держаться и не плакать вместе с ним. В жизни рослого диспетчера настала чёрная полоса. *** После разговора с Легендарным шинигами, Слингби первым делом направился к главврачу, вернувшемуся в свой кабинет, где получил официальное подтверждение страшному диагнозу. С трудом сдерживаясь, он вышел в коридор и встал посреди него; в голове блондина шумело, ноги, будто заколдованные, приросли к полу и не в силах были сделать ни шага. Да и сам жнец не знал, куда ему идти сейчас: то ли к себе в кабинет, то ли к начальству — выслушивать заслуженный скандал, то ли к Алану, которого собирались переводить в первую особую палату, поменяв местами с поправляющимся Греллем. И — странное дело! — но именно в первую особую и понесло Эрика, хотя до этого желания навестить Алого не было. Как и в незапамятный вечер примирения, Слингби ещё из-за двери услыхал, что с Греллем сейчас разговаривает Уилл, и замер, не донеся ладони до дверной ручки. Заходить внутрь уже расхотелось, да и зачем ему было туда, когда там не было ещё ученика? Стоп! Эрик чуть не прикрикнул на себя в голос, но опомнился раньше, чем открыл рот. Как он сейчас мог записать своего стажёра в безнадёжные больные, когда тот ещё далёк от этого? «Что?» Слингби резко развернулся, будто его кто-то окликнул. «Кто сказал, что он обречён?» «Ты слышал сам.» Жнец снова развернулся на сто восемьдесят градусов. «Неправда. Пусть они говорят, что хотят, но Алан будет жить!» «Он болен, это безнадёжно.» «Замолчи.» — блондин скосил глаза влево. » Или ты считаешь, что Легендарный Жнец тебя разыграл?» «Заткнись!» — Слингби просверлил взглядом угол, откуда на сей раз донёсся шёпот. Вид при этом у него был жуткий, со стороны казалось, что жнец сходит с ума. «И не сам ли ты всё видел в тот страшный день?» «ЗАГЛОХНИ!» — Господин диспетчер… Медбрата, неосторожно окликнувшего мятущегося шинигами, словно ветром сдуло от одного взгляда, брошенного в его сторону вышеупомянутым диспетчером. Впрочем, он сделал благое дело: Эрик прекратил ловить голоса и вмиг телепортировался в свой кабинет, сбегая от себя, но не от совести. Стол маленького шинигами, оставленный своим хозяином в идеальном порядке, вновь напомнил Эрику о происходящем, и жнец, до боли стиснув зубы, словно стараясь раздавить крик, схватил пачку бланков для нынешних отчётов и перенёсся к себе домой. Там он яростно накинулся на несчастные листы, прорывая их пером, матерясь и начиная отчёты заново, но закончил их в такой рекордный срок, что, не будь он так далёк в мыслях от работы, то непременно был бы приятно удивлён. Дела были на сегодня сделаны, пришла пора и отдохнуть, но… Несмотря на быстрые отчёты и накатившую слабость, эта ночь для него была бессонной. В голове не осталось ни единой мысли и он, войдя в своеобразный транс, не чувствовал вообще ничего — ни усталости, ни эмоций, ни времени. *** Утро встретило жнеца на балконе, куда тот вышел перед самым рассветом и стоял там, не обращая внимания на ветер и ночной холод. Тишина родной квартиры давила, здесь оставаться было более нельзя и, когда в спальне прогремел будильник, по привычке полагая, что будит хозяина, диспетчер уже был полностью одет и заталкивал отчёты в папку, готовясь на работу. Утихомирив аппарат, блондин, не позавтракав, вышел из квартиры и неспешно зашагал в сторону Департамента. Его ждал очень странный день. Ти Спирс, вопреки ожиданиям, не вызывал жнеца к себе, коллеги обращались к нему уважительно, даже сверхурочных он не получил и в конце рабочей смены стало казаться, что всё, что было до неё — всего лишь сон, навеянный тайными сдвигами блондина. Так было ровно до того момента, когда к нему вдруг постучали в дверь и на пороге кабинета, без привычных воплей и спецэффектов появился Грелль. Алый Жнец теперь оправдывал своё прозвище вовсе не из-за своей любви к кровавой Жатве. Красный от постоянного терзания платком нос, обкусанные, все в мелких ранках губы, красные от нескончаемых слёз глаза — от былой Алой Бестии прежними остались лишь волосы, обрамляющие трагическое лицо плакальщика асимметричной рамкой. — Эричка… Сдавленный голос и тот казался последней каплей крови, вытекающей из остывшей раны. Слингби молча посмотрел на него и чуть заметно кивнул, разрешая войти. Грелль бочком просочился в кабинет и, сложив руки на груди в умоляющем жесте, встал у входа. Вид при этом у него был как у человека, который лишился всего, что имел, и теперь не знает, что делать дальше. Эрик так же молчал, опустив на этот раз взгляд в отчёт, тишина прерывалась лишь нарастающими всхлипами Сатклиффа. — Что тебе? — наконец сипло выжал Слингби и этим прорвал плотину слёз, которую пытался удержать его коллега. Алый кинулся к нему и, сжав обеими руками, разрыдался, словно одержимый. Рослый шинигами не отреагировал никак. Подобно монументу, он недвижно сидел и, сжимая подлокотники кресла, смотрел в бумаги застывшим взглядом; со стороны казалось, что Алый обнимает памятник на могиле безвременно ушедшего близкого человека. Но так продолжалось недолго. Когда пиджак на плече полностью промок от слёз, блондин выдохнул и, отстранив коллегу от себя, усадил его на своё место. Алый жнец, закрыв лицо руками, сжался в комочек и продолжал шмыгать носом и Слингби, который до этого не знал — что делать с неожиданным посетителем и как реагировать на слёзы, вдруг протянул руку и чуть взъерошил непокорные алые пряди. Сейчас плачущий Грелль напоминал Алана — такой же беспомощный, слабый, искренний… — Ну, прекращай уже, — мягко сказал Эрик. Сатклифф всхлипнул по-прежнему горько, но уже потише и убрал ладони от лица. — Эричка… Слингби, вынув из ящика стола заветную бутылку, плеснул пару глотков в стакан и протянул его Алому. При этом рука жнеца чуть дрогнула, когда он вспомнил подобный эпизод с Хамфризом в их первую встречу, но это прошло незамеченным. Грелль глубоко вдохнул коньячный аромат, однако стакан не взял. — Мне, говорят, пока что вредно… — тихо сообщил он и стёр со щеки ещё одну слезинку. Слингби на секунду замер, после молча убрал стакан к бутылке. Ему пить тоже не хотелось. — А в остальном как? — А? — Как у тебя здоровье? — блондин сел на край стола и сверху вниз глянул на коллегу. — Лучше, — коротко отозвался Грелль и сильнее съёжился в кресле. — Эрик… — Ну? — после секундной заминки выжал диспетчер. — Мне… так жаль… Блондин с полуслова понял, о чём зашла речь. Его напряжённые плечи поникли, голова сама собой запрокинулась назад и мужчина, закрыв глаза, тяжело вздохнул. — Не надо, — попросил он. — Ты-то что ревёшь об этом? Сатклифф вновь захлюпал носом. — Твой стажёр… совсем ребёнок… Я не виню тебя, не думай, но, — шмыг, -… это так страшно! Только же с Нокси всё обошлось, а теперь это… — Грелль, — Слингби взял себя в руки и сел ровнее. — Посмотри на меня, выслушай и запомни: я не дам своему ученику сойти в могилу. Как не дал Рону. Он хотел добавить что-то ещё, но спазм, сжавший его горло, не дал произнести более ни звука. Да и что ещё можно было добавить и стоит ли вообще рассыпаться в пылких обещаниях, колотя себя пяткой в грудь? Лицо Алого сморщилось, он уткнулся в колени и заскулил. Эрик почувствовал, как у него защипало в носу. - Тебе пора возвращаться, - напомнил он, не желая, чтобы хоть кто-то видел его раскисшим. - Ну а ты... - начал было Грелль, однако продолжить ему не позволили. - Справлюсь, - отрезал Слингби и встал, давая понять, что разговор окончен. И Алый покорно поднялся следом, хотя ноги его дрожали и подламывались в коленках, а глаза то и дело смаргивали набегающую влагу. - Проводить? - оценив состояние приятеля, предложил блондин. Но Сатклифф покачал головой. - Я сделаю портал... - прошелестел он, тем самым вдруг вызвав всплеск негодования. - Да посмотри на себя, - Эрик, выхватив из кармана платок, насухо вытер опухшие щёчки Бестии. - Телепортнёшь ещё ненароком в логово Зверя, вот и будет на твоей могиле эпитафия: "Зато сам!". Сам с усам, блин! Он решительно открыл портал прямо посреди кабинета и, сделал приглашающий жест. - Топай. Грелль сделал два неверных шага и вновь умоляюще оглянулся на Слингби. - Топай, - повторил тот. - Я навещу тебя позднее. Помни о том, что я сказал. Алый молча скрылся в переходе. Мужчина секунд пять пустым взглядом сверлил сияющий круг и вдруг, скорчившись как от удара в живот, сжал голову руками и рухнул на колени. Хлопок исчезающего портала заглушил горестный стон диспетчера... *** И вечером жнец сорвался. Небольшой запас спиртного, хранившийся в серванте, был уничтожен в минимальные сроки, Слингби с собой не церемонился. Разум его помутился и от алкоголя, и от сумбурных мыслей; теперь, как когда-то, ему казалось, что он вновь сидит в уютной комнатке ученика, который наливает ему свежий чай, и жнец, вспомнив о своём наставническом долге, принялся отчитывать мальчишку за нарушение правил. Хорошо изучив своего стажёра, Эрик ясно представлял, как ведёт себя при этом юный жнец, что говорит и, когда морально задавленный призрак Алана заплакал, жнец перепугался по-настоящему. До него только сейчас дошло, как он виноват перед всеми и перед Хамфризом в первую очередь. Не будь он так невнимателен, чёрств и равнодушен к пареньку, всё было бы совсем иначе, только вот сейчас кому нужны эти оправдания? - Кгхм, прошу прощения. Не думал, что увижу вас в таком... плачевном состоянии. Слингби замер. Сперва ему показалось, что это говорил Алан, но через миг до него дошло, что манера речи у стажёра была совсем иная. В последний раз пьяно всхлипнув, он стиснул зубы и, сделав над собой усилие, начал подниматься с пола. Чья-то твёрдая рука решительно подхватила его и помогла подняться на ноги, тут же удержав от нового падения. С трудом настраивая расплывающееся зрение, жнец наконец сфокусировал взгляд и тёмная фигура перед ним выкристаллизовалась, ни много ни мало в самого Уильяма Ти Спирса. - ВЫ? - Я, - брюнет спокойно разглядывал сотрудника и, казалось, ничуть не был удивлён его состоянию. Эрик, шатаясь, попытался отойти назад и сесть, но его координация движений оставляла желать лучшего. Уилл вновь взял коллегу за плечо и помог сориентироваться в пространстве, вот только повёл его не к стулу, а в спальню. Там рослого диспетчера уложили на кровать поверх покрывала, при всём при этом блондин не сопротивлялся, угрюмо глядя под ноги и понимая, что опять наделал глупостей, как последний слабак. Впрочем, начальник, даже если думал так же, то не спешил распространяться об этом вслух, он лишь приоткрыл форточку и вышел вон, отложив все разговоры до утра. *** А утром, перед самым рассветом в квартире Эрика появился новый гость. Уильям, не сомкнувший в эту ночь глаз, ничуть не удивился появлению наставника, и даже напротив - будто ждал его, нетерпеливо подавшись вперёд и всем видом выражая один немой вопрос. И Гробовщик не замедлил с ответом: - Мой мальчик, слушай и не перебивай. "Ну же!" - молча сверкнул очками Спирс. - Первое и основное: полиция Скотланд-Ярда получила все необходимые сведения и согласилась на полное сотрудничество. Немало посодействовал началу расследования некто Тим Белчер, старьёвщик, который пришёл просить меня устроить похороны своему сыну и попал именно в тот момент, когда в конторе были представители полиции. Своим рассказом он подтвердил факт убийства мальчиков нечеловеческим способом и констебли сдались. Теперь мы выслеживаем не только, хе-хе, с воздуха, то бишь с крыш, но и на земле сформированы отряды, прочёсывающие Лондон днём и ночью. Все сведения будут доставляться мне... - Странно, как начальство Скотланд-Ярда поверило в такую сказочную для них историю! - не выдержал с комментарием Уилл. Легенда усмехнулся краем рта. - Они в панике. Со всех сторон идёт давление на сыщиков, с них требуют немедленных отчётов и они готовы ухватиться хоть за мифы Древней Греции, лишь бы поскорей распутать это преступление и успокоить Лондон до каких-нибудь новых катастроф. Когда дело будет сделано и Зверь пойман и уничтожен, мы придумаем правдоподобную версию, адаптированную для смертных, ну а сейчас... - Они понимают, с кем имеют дело? - Наполовину. Для них мы - особо секретная организация Её Величества, призванная распутывать как раз такие тёмные делишки, связанные со сверхъестественным. И они вполне себе проглотили эту версию без соли и без лука. - Хорошо, - выдохнул Уильям, который плохо представлял, как можно было так легко раскрыть смертным сущность шинигами. Легендарный продолжал: - Теперь нам остаётся главное - не зевать. Упустим Зверя в этот раз - потеряем всё. И стажёра Хамфриза тоже. Брюнет непонимающе вскинул глаза на экс-наставника. Тот в свою очередь придвинулся поближе, кинул короткий взгляд на дверь кухни и негромко, но внушительно продолжил: - Мой мальчик, у меня есть новости и по этому делу. Я покопался в рукописях Архива и, слово чести, я не думал даже, что болезнь Шипов настолько редкая, что последний, кто ей заболел, погиб ещё при стажировке сэра Андерсона! Так вот, копнув ещё глубже, я убедился, что никто, вообще никто не знает - как бороться с этой дрянью. Это как чахотка у людей: ты видишь, как человек загибается, но сделать ничего не можешь. Улучшить на ненадолго состояние возможно, но исход уже предрешён. Так вот, теперь о мифах, - тут Гробовщик перешёл на шёпот, вновь и вновь бросая тревожные взгляды на полуприкрытую дверь. - Какой-то умник кратко сообщил, что-де редкую болячку надо по редкому лечить, и в качестве дальнейших действий предлагал собрать... - голос бывшего шинигами сел и ему пришлось сделать глоток виски из бутылки, что заманчиво поблёскивала у стены гладким боком. Виски, видимо, пошло хорошо, Легенда на миг прищурился и, чисто по-русски занюхнув рукавом, продолжил. - В общем вынь да положь тысячу невинных душ за жизнь одного жнеца! Лицо Ти Спирса вытянулось. Он отпрянул от собеседника вовсе не из-за резкого запаха алкоголя, а от ужаса. Вот это номер! - Но ведь это же миф! Кто может в него поверить? - Он может, - сделав ударение на первое слово, Легенда в который раз посмотрел на дверь. - Если мы оставим его один на один с бедой, то наш с тобой алкоголик точно так же, как и полиция смертных, поверит в любую сказку, чтобы исцелить своего ученика. И мы ведь знаем, что он не станет медлить. - Но нам-то что делать? - Ти Спирс тоже перешёл на отчаянный шёпот. Мысль о том, что Эрик встанет на путь отступника и убийцы была ещё страшнее новости о четырёх погибших Итонских студентах. Тысяча таких же невинных юношей и девушек будет подвергнута опасности из-за того, что умирает один, пусть даже и очень славный паренёк! - Делать? - Гробовщик впервые помедлил. - Я знаю, что делать. - Знаешь? - прошелестел Уильям, вновь не веря своим ушам. - И что же? - Я расскажу, - так же медленно начал Легендарный, как-то слишком пристально вглядываясь в своё отражение в бутылке. - И ты обязан мне помочь. Наш долг - уговорить Эрика на крайне страшное и беспрецедентное дело, результат которого не предскажет сам господь бог. Я проведу самую необычайную в истории жнецов да и всего мира операцию, но для этого нам надо полное согласие всех заинтересованных сторон, иначе мы получим миллион проблем и психа, который не переживёт ещё одну потерю. - Что за операция? - по-прежнему шёпотом, дрожа от эмоций, выдохнул начальник. Гробовщик вновь отхлебнул из бутылки и, словно ставя точку в своём решении, сказал: - Перво-наперво я должен своими руками убить стажёра Хамфриза. - ЧТО?!