Узы дружбы

Глухой район Ист-энда, уже знакомый каменный тупик, упирающийся своим концом в Темзу, и очередное нападение. Нет ничего в этом, казалось бы, необычного — в трущобах Лондона гибли ежедневно; на многие убийства даже не обращали внимания, полиция в очередной раз забрасывала папку с нераскрытым преступлением в дальний угол и лишь жнецы - частые "гости" этого места, окончив Жатву, твёрдо ставили печати в списках и исчезали отсюда до новой смерти. Так было всегда и, наверное, продолжалось бы и далее, но в этот раз всё было по-другому. Началось всё с того, что седой старьёвщик, забредший сюда в поисках костей или бутылок, ещё издалека услышал чей-то крик. Несомненно, это был не редкий случай, здесь могли орать сломавшие ногу или руку, упавшие в реку, просто расшумевшиеся пьяницы, но то, как звучал тот вопль, не вписывалось в рамки вышеперечисленного. Первобытный ужас сковал старика, не дав продолжить путь, и только эта заминка сохранила ему жизнь. — Господи Иисусе, Пресвятая Дева Мария, всеблагая, спаси и сохрани… Молиться было от чего. Перекрывая неистовый, полный смертной муки крик, из тупика донёсся утробный рык, после — сочный чавкающий звук и знакомый старьёвщику треск сухожилий и костей. Крик захлебнулся режущим слух визгом; дед вжался в бок своей тележки и, втянув голову в плечи, продолжал молиться, как в последний раз, жалея, что вообще сюда забрёл. Рычание сменилось воем, взлетевшим над трущобами к низким вечерним небесам и старик, чьи видавшие всякое нервы всё же дали сбой, лишился чувств. *** Старьёвщик потерял сознание, а потому не видел (да и как ему, впрочем, ещё живому, было это под силу?), что на этот вой к тупику, как стая гончих бесшумно промчалась по крышам группа людей в одинаковых чёрных костюмах, все как один в очках и с разного рода режущим оружием в руках. Отряд преследования опоздал едва ли на минуту — чудовище, которое они искали, нырнуло в реку и ушло на глубину, не давая отследить свой путь и оставив на месте своего пребывания тошнотворную даже для видавших всякое жнецов картину. Кому-то, более впечатлительному, стало плохо, кто-то взялся за Жатву, остальные тщетно форсировали взглядом водную гладь и ближайшие трущобы. Обнаружив бессознательное тело старика, двое шинигами спрыгнули к нему, но, убедившись, что он жив и относительно здоров, оставили беднягу в покое. Правда, один из жнецов сунул ему под руку, как бы невзначай, нарочито испачканную тряпицу с несколькими фунтами и, отвечая на вопросительный взгляд товарища, смущённо пожал плечами. — Сын у него позавчера скончался. Вот… на похороны. Да и жена его нездорова. — Добрый ты. — По губам второго шинигами вдруг скользнула добродушная усмешка. — Тебя б, если бы не твой последний заскок, в настоящие ангелы. Подавший милостыню молча нахмурился. Его напарник, ощутив возникшую неловкость, попытался было что-то произнести, но сверху их окликнули: — Саймон, Фредерик, вы где там? — Мы идём, — и оба друга моментально прыгнули к своим. — Что скажете? — Боюсь, что дело стало плохо окончательно, — начальник отряда мистер Вольф весь подобрался и сжал древко садового тесака. — Зверь в ярости. Здесь не просто стандартно выпитая кровь одинокого бедняги, здесь четверо. Разодраны на части и, что страшней всего, здесь нет ни одного бродяги или нищего. Не удивлюсь, если Скотланд-Ярд сейчас станет подобием нашего Департамента, работы — и какой! — им прибавилось, что боже не горюй. — А что за люди? — спросил кто-то, кому впечатлительность не дала вникнуть в дело глубже самому. Старший оперуполномоченный группы еле слышно перевёл дыхание и вновь покосился на страшный переулок… *** Ближе к полудню следующего дня вся полиция Лондона была поднята по тревоге, а ещё через день с передовых страниц всех газет города огромным шрифтом кричали леденящие кровь заголовки: «БЕСЧЕЛОВЕЧНОЕ УБИЙСТВО ВЕКА!» «ПРОПАВШИЕ ЧЕТВЕРО УЧЕНИКОВ ИТОНА ОБНАРУЖЕНЫ МЁРТВЫМИ В ТРУЩОБЕ!» «НЕИЗВЕСТНОЕ ПРИРОДЕ ЖИВОТНОЕ РАСТЕРЗАЛО ЧЕТЫРЁХ МАЛЬЧИКОВ НА ЧАСТИ!» Лондон забурлил, как проснувшийся вулкан. Не успели люди отойти от дела Джека Потрошителя, как новое, куда как более кровавое преступление заставило содрогнуться даже самых толстокожих тугодумов. Мало того, что на сей раз жертвами стали не жительницы нижайших слоёв общества, а представители высшего сословия, так ситуацию усугубляло то, что погибшими были юноши лет шестнадцати-семнадцати, притом, ни много ни мало, ученики престижной школы Итон! Молодые, полные сил парни, неизвестно каким образом покинувшие пределы учебного комплекса, были найдены в неблагополучном районе города не просто убитыми (что вызывало бы о-о-очень много вопросов у сыщиков), а буквально размазанными по грязному тупику (что, конечно же, вызвало вопросов ещё больше). Кто, с какой целью, как выкрал мальчишек с закрытой территории и, что самое невероятное, как растерзал несчастных — вот неполный перечень загадок, над которым ломало голову всё население столицы Англии, а уж какая головная боль выпала на долю Скотланд-Ярда… Дорого бы дали бедные полицейские за те знания, которые получили жнецы в качестве бесценных сведений при просмотре Плёнок Памяти четырёх студентов. Безусловно, на этих плёнках было не всё - часть изображений была смазана, но всё равно эти нечёткие кадры были гораздо лучше, чем ничего. Вот только о том, чтобы помочь смертным, поделившись данными (ведь дело было напрямую связано с печальными событиями в Департаменте), не могло быть и речи. Это так же невозможно… — Возможно. В кабинете начальника повисла тишина. Уильям, начальник разведотряда Вольф, а так же представитель высшего руководства замерли, пристально глядя на Гробовщика, словно думали, что ослышались. Вернее, так смотрели все, кроме Уилла, который в последнее время всё больше мыслил как наставник — то есть гораздо шире и оригинальнее, чем простые бессмертные. Хороняка, послав ему короткий понимающий взгляд, без смущения продолжил: — Мы просто должны рассказать им всё. Наших проблем, конечно, они не решат, но… — Простите, господин Легендарный, — осторожно, но с каждым словом всё напористей заговорил представитель. — Безусловно, вы весьма уважаемая личность, к вам стоит прислушиваться, но сейчас вы, видимо, имеете в виду прямое нарушение Устава и… — Вот именно, что стал я уважаемой личностью потому, что не раз обходил Устав шестой дорогой, — холодно прервал жнеца Легенда. — Ну, а прямым нарушением это было бы, если бы в деле не участвовал субъект, деятельность которого интересует нас в первую очередь. — Но как же, — вновь завёл шарманку шинигами, — как же вы собираетесь всё это проделать? Явитесь в полицию самолично? — Вы издеваетесь? — Гробовщик потерял терпение. Он встал и опёрся руками на стол, наклонившись к оппоненту и держа пристальный зрительный контакт. При этом внешне он остался невозмутимым, но представитель буквально вжался в стул и, кажется, даже стал меньше в габаритах. — Вас, уважа… впрочем, уважаемый ли? — не смущает то, что перед вами лондонский похоронный агент, которому предстоит ни много, ни мало обустроить похороны тому, что я лично соскребал со стен после осмотра места преступления? Мистер Вольф шумно сглотнул. Сглотнул и представительный недотёпа, понимая, какую оплошность совершил. — Я год за годом вязну по уши в грязных тайнах Лондона и знаю их уже столько, сколько вы, сидя в своём чистеньком кабинете, не видели за всю свою крохотную подхалимскую карьерку, — спокойно продолжал Легенда. — И поверьте, лишь единицы из смертных знают правду, и то ровно столько, сколько я считаю нужным сказать. Если раньше действительно можно было утаить почти всё, то этот раз обязан стать исключением из правил. Суд-мед-эксперты Скотланд-Ярда всё равно явятся ко мне за ответами и я на этот раз молчать не стану. — Но… н-но зачем им знать о д-демоне? — нашёл в себе силы проблеять чиновничек, умоляюще косясь на начальника Третьего Лондонского, словно спрашивая: когда тот, в силу своей должности, попросит экс-шинигами прекратить оказывать давление на представителя. Ти Спирс, однако, остался невозмутим и даже не взглянул в его сторону. Как и наставника, Уильяма безумно раздражал этот жнец; они, да и весь отдел уже поняли, что «высшее начальство» безнадёжно отупело, не понимая очевидного. — Затем, — с прежним бесстрастным видом пояснил Гробовщик, — что наших кадров уже не хватает. Совместно с полицией смертных нам гораздо проще будет отследить Высшего демона, который больше полугода держит в страхе весь наш, а теперь, получается и их, мир. Пока вы наверху там призываете разобраться с нумерацией стажёрских серпов не выжженным клеймом, а масляной краской, эти самые стажёры гибнут или близки к гибели ровно на взмах такого вот серпа. А теперь ещё умирают молодые люди из мира живых, демон, которому нужна чистая свежая кровь, пустился во все тяжкие… — Благодаря вашим же действиям! — внезапно взвизгнул представитель, чья спесивая душонка была глубоко оскорблена таким серьёзным обвинением. У Вольфа невольно отпала челюсть, Ти Спирс лишь чудом не сломал карандаш, который держал в руке, а Легендарный жнец, со спины которого лишь недавно сошла короста, прикрывающая свежий шрам, оставленный ему Зверем, замолчал и выпрямился. — Пошёл вон, — очень негромко, но очень внушительно произнёс он. Чинуша тоже вскочил и вновь открыл уже рот, но Хороняка нехорошо прищурился и так же тихо повторил. — Пошёл вон. Сейчас же. — Я буду жаловаться! — сорвался на фальцет жнец, но не добился этим никакой реакции. Гробовщик всё так же сверлил его взглядом, Ти Спирс с отрешённым видом смотрел куда-то выше головы жнеца, а Вольф не сводил глаз с Легенды, причём выглядел, скорее, восхищённым, нежели шокированным.  — Вперёд, беги, жалуйся, — чеканил седовласый, абсолютно не церемонясь. — Делай, что угодно, даю тебе на это полное право. — У вас нет никаких прав распоряжаться здесь, — чиновник действительно стал выбираться из-за стола, стараясь выглядеть при этом угрожающе. — Вы совершили грубую ошибку, господин Легендарный, да и вы, мистер Ти Спирс, тоже. — Что ж, учту и буду помнить, если не забуду, — ровным голосом откликнулся Уильям, став новым объектом восхищения у Вольфа: чтобы преданный идеалам организации начальник так грамотно хамил руководству… Представитель тоже оценил «хамство», только с противоположным эффектом, вылетел за дверь, вызвав испуганный вскрик у бедной мисс Роуз, и телепортировался сразу из приёмной секретарши. — Бесполезный мешок дерьма, — впервые эмоционально, с отвращением резюмировал Гробовщик и сморщился, словно самолично задел этот «мешок» ногой. Уилл на это не ответил, а лишь положил руки на стол, сцепив пальцы в замок, и опустил взгляд на отчёт наблюдательного отряда. — И что нам предстоит в ближайшем будущем сделать? — спокойно поинтересовался он, словно ничего не случилось. Легендарный сел и, откинувшись на спинку кресла, заложил руки за голову. — Ну, во-первых, сейчас главное — это разговор со смертными. Мистер Вольф, вас, как свидетеля, прошу заглянуть вечером, после шести, ко мне. На работу, — последнюю фразу он произнёс с усмешечкой. Начальник отряда коротко кивнул. — Вам, Уильям, предстоит теперь держать оборону против решительных мер руководства. Не поддавайтесь на провокации и помните, что ваша стальная воля — наши опора и орудие против несправедливостей мира. А в остальном нам просто… стоит усилить бдительность. Пока что всё. *** Собрание закончилось, но лишь официально. Жнеца отпустили с необходимыми инструкциями, но вот уходить из кабинета начальника экс-шинигами не стал. Напротив, как только за Вольфом закрылась дверь, он сел ближе к бывшему ученику и обсуждение темы приняло новый виток. Вернее, пока что обсуждения не было. Оба жнеца просто молчали, думая обо всём случившемся. Перспектива проблем с начальством их не страшила, а остальное... - Как же он их увёл? Школа охраняется, как Букингемский дворец... - Гипноз, - кратко пояснил Гробовщик. - Недаром последние воспоминания юношей такие расплывчатые. Вспомни баронессу и её дочь, и Рона, обманутого образом друга. - Да, верно. А всё-таки, почему именно четверо и именно из Итона? - задумчиво проговорил Уилл в пространство, сосредоточив внимание на потолке. - Всё просто, - Гробовщик исследовал глазами стену перед собой и грыз ноготь на правом мизинце. - Что из Итона - так это чистая, без примесей городских низов и их болезней, кровь, можно сказать - кровь класса люкс. Что четверо... Ты помнишь, что там четыре факультета, каждый из которых славен в чём-то одном? Ти Спирс кивнул. Он догадался. - Их таланты. Сила и ловкость, острый ум, способность неординарно мыслить и творить, в конце концов, красивая внешность, эта сволочь выбирает лучшие качества молодёжи смертных, как и у наших стажёров... - В точку, мой мальчик. - Господи, - Ти Спирс, забывшись, закрыл лицо руками, но немедленно одёрнул себя и убрал ладони. Легенда с участием смотрел на него; он ничуть не удивился порыву экс-ученика и уж конечно не осудил, прекрасно понимая, что тот чувствует. - Не вини себя. И утешь тем, что человеческая кровь куда слабее, чем у жнецов. - Утешиться? - Уильям стиснул пальцы в замок. - Вина за их гибель действительно лежит на нас. Получается ведь, что этот... - он прервался и с неприязнью кивнул на кресло, в котором сидел представитель, - этот кадр прав. Мне тяжело это признавать, но наши действия и вправду спровоцировали Зверя... - Благодаря их бездействию. - Голос Легендарного вновь стал жёстким. - Вспомни: сколько раз мы призывали руководство повлиять на ситуацию, усилить бдительность, удвоить отряды? Вспомни, как они отреагировали на смерть Антона и на остальные потери нашего отдела? Подумай: что бы было, если бы он загрыз не четырёх школьников, а Рона? Уильям содрогнулся. - А нынешнее совещание? Привело ли оно к каким-либо улучшениям? Нас даже не захотели услышать! Мы в одиночку плаваем в этом гуано и хлебаем его полной ложкой. И никто не жаждет помогать, остальные только смотрят и ждут результатов, чтобы либо обвинить, либо примазаться покрасивее. Правы ли мы, виноваты ли, но мы единственные, кто делает хоть что-то. И теперь наш долг - держаться до победного конца, не опускать рук и помочь мстить и за своих, и за смертных. - Гробовщик отошёл к окну и, обхватив себя руками, стал смотреть во двор. Ти Спирс не видел теперь его лица, но его ввёл в ступор голос наставника, в котором теперь звучали совершенно незнакомые начальнику нотки. Казалось, Легендарный всеми силами сдерживает слёзы, только проверять это, смотря на него в упор, как-то было неудобно. - Дети... за всё должны отвечать дети. Их страдания... для чего?.. Как же я это ненавижу... Разговор сам собой сошёл на нет. Уильям, достав из портсигара сигарету, вертел её в пальцах и ждал, не мешая наставнику, который по-прежнему стоял у окна и молчал. Прошло минуты две, как тот вдруг шумно выдохнул, открыл окно и тихо произнёс: - Кури на здоровье. - Я... - начальник смутился и попытался затолкать сигарету обратно. - Это останется только между нами. Кури. И Ти Спирс, помедлив, щёлкнул зажигалкой и повернулся в кресле к раскрытому окну. Гробовщик, уже пришедший в себя, в свою очередь смотрел на ученика и оба собирались с духом, чтобы обсудить ещё один волнующий вопрос, который Уильям наконец озвучил после пары затяжек: - Как прошёл разговор с Эриком? Грустная усмешка тронула тонкие губы седого и он потёр лицо обеими ладонями. - Что он сделал после? - Ну а ты что сделал бы на его месте? Вопрос и перевод стрелок были неожиданными и поставили начальника в тупик. Он едва заметно напрягся и негромко молвил: - Я не знаю. - Вот и он не знает. Не знает, как реагировать на произошедшее и не имеет никакого понятия, что сейчас делать. Не осуждай его, ему сейчас и без этого тошно. - А это точно... Шип? - Ти Спирс поймал себя на том, что вопреки всему отчаянно хочет услышать опровержение страшной новости. - Да. - Короткий ответ одним ударом разбил хрупкую надежду начальника. - Мне Эрик рассказал. Не уследил за юношей и тот самолично взялся за Жатву, которая была ему не по силам. Плёнки Памяти убийцы и негодяя нанесли ему тяжёлые душевные травмы, и чудо, что они не убили его на месте. В этом стоит отдать его наставнику должное - он своими руками вырвал Алана с того света. - Вырвал? - с горечью переспросил Уильям. - Да, - снова кратко ответил Гробовщик. - Он уничтожил воспоминания и доставил стажёра в безопасное место, освободив его на ту смену от работы. И после старался выбирать задания полегче. Стал следить за своими словами и действиями. В общем... если бы не Зверь и не те беды, что он принёс жнецам, болезнь бы не пустила корни в раненое сердце Хамфриза. По крайней мере так рано и так бурно. Уильям затянулся ещё раз и решительно раздавил недокуренную сигарету в пепельнице. Курение уже не помогало успокоить нервы, да и вообще не помогало оно ни в чём. Хотелось выть волком на луну, но с условием, что небеса его услышат и ниспошлют златокрылый легион, способный играючи размазать Зверя так же, как он бедных студентов, и выкорчевать зло, пожирающее юного Хамфриза изнутри, но... пора заканчивать курить вообще, надо ж было до такого додуматься! Наставник прав - они одни. И чудес не бывает, есть только страшная реальность, с которой надо разбираться. - Мой дорогой Уилл. Начальник медленно поднял на Легенду усталый взгляд и вдруг грустно улыбнулся. Бывший куратор, видимо приготовившийся сказать что-то утешительное, по-ходу не ожидал такого, но тут же улыбнулся Уиллу в ответ. - Верь мне, мы непременно справимся. Не обвиняй ни себя, ни коллег. Будь сильным, мальчик мой. - Да, сэр. Легендарный покинул Департамент через полчаса. Заглянувшая к боссу секретарша застала Ти Спирса за разбором отчётов. Преподнеся ему очередную чашку свежесваренного кофе, она добровольно заняла оборону начальственного кабинета, стойко держа её до конца смены, за что Уилл был благодарен девушке. Домой он не пошёл, не желая покидать стен Департамента до тех пор, пока не будет составлен новый план действий и не найдены ответы на вопросы. Вспомнив о папке с письмом коллеги из соседнего Отдела, он достал её и вновь погрузился в работу. Игры кончились, пришло время крайних мер.