Узы дружбы

*** Это было последнее место на земле, где хотел бы оказаться любой нормальный человек. Мрачный каменный мешок, сырое подземелье, в котором пахло ужасом и гнилью. По грязным стенам неумолимо стекали тонкие ручейки ледяной воды, собираясь на неровном полу мутными, пахнущими затхлостью лужами. Это убожество освещал тоненький лучик света, проникающий сквозь крошечное зарешеченное окошечко. Конечно же, этого было недостаточно, чтобы рассеять мрак, царящий здесь, а потому в углах царила беспросветная тьма, в которой, однако, незримо шевелилось что-то, о чём даже узнавать не хотелось. Даже крысы не заглядывали сюда, потому что здесь их ждала сама Смерть во всей своей неприглядной красе. Пауки тоже обходили это место стороной и лишь отвратительные слизни ползали от одной лужи к другой, бесшумно исчезая под застоявшейся водой. Воистину гадкое место! Однако, даже этот подвальный кошмар не пустовал. С потолка, уже совсем не отражая свет из-за обильного слоя ржавчины, свешивалось множество цепей, скрипящих при малейшем прикосновении. На них, на некотором расстоянии от пола, словно бабочка в паутине безвольно висел худой истощённый юноша лет двадцати на вид. Он был без сознания, однако слабое подрагивание век указывало на то, что парнишка жив. Грязные тёмные волосы, бывшие когда-то блестящими шёлковыми локонами, теперь сосульками свисали ему на лицо, которое и после страданий оставалось идеально красивым, на тонкой шее пульсировала вздувшаяся жилка. Вот судорога прошла по измождённому телу, он запрокинул голову и захрипел, и в этот момент дверь с ужасающим протяжным скрежетом отворилась и в затхлом помещении повеяло ледяным сквозняком. Молодой человек приоткрыл воспалённые зелёно-жёлтые глаза, и лицо его исказилось гримасой отчаяния. На пороге стоял старик, закутанный во всё чёрное. В руках он нёс керосиновую лампу, освещавшую вытянутое морщинистое лицо, обрамлённое спутанными седыми волосами, и тёмные матовые глаза, не отражавшие пляшущий в лампе огонёк. Оглядев свою жертву, которая смотрела на него с ужасом во взгляде, вновь прибывший вдруг ласково и по-отечески улыбнулся тонкими губами: - Ну, добрый день, мой хороший. После этого он захихикал, закашлялся и, сильно припадая на левую ногу, заковылял на середину комнаты, обходя лужи и давя каблуками слизней. Чем ближе он был к подвешенному, тем сильнее дёргался в оковах несчастный, почти скуля от страха. Подойдя вплотную к юноше, старик любовно провёл рукой по тяжело вздымающейся груди, потрепал по щеке и с удовольствием отметил: - Неплохо, очень неплохо. Силы в тебе ещё остались, а это замечательно! Как раз столько, сколько мне нужно. - П-пожалуйста! - сипло и с трудом заговорил несчастный. - Прошу вас, не надо... Я не хочу... Голос юноши прервался. По впалым щекам потекли слёзы. - Ну-ну-ну, не плачь, ты же такой большой мальчик, - мягко укорил старик, глядя в запавшие глаза. - Всем не хочется в этой жизни что-либо делать. Но так уж положено, иначе нельзя. - Мне страшно... - Что ты, мой милый, - старик пожал плечами. - Уж бояться тем более глупо, ведь я тебя скоро отпущу. Разве ты не хочешь вновь увидеть свою милую Алексис? Помириться с ней, попросить прощения? Уверен - она после всего случившегося тебя точно простит. Парень быстро вскинул голову, и в глазах его мелькнуло недоверие вперемешку со скрытой надеждой. - Вы не лжёте? - Я никогда не лгу, дорогой мой! - дед выпрямился. - Даю тебе слово, что так оно и будет. И очень скоро! Не успел мальчишка перевести дыхание, как его собеседник вдруг притянул юношу к себе и вколол ему в вену что-то из шприца, заранее извлечённого из рукава шёлковой рубахи. Зрачки мальчишки сузились. Забившись в оглушительно скрипящих оковах, он кричал, пока горлом не пошла кровь и вены не вздулись, как толстые жгуты, под пергаментной кожей. Вдруг крик оборвался и безжизненное посиневшее тело обвисло в путах. Старик, спокойно наблюдавший за агонией несчастного, ухмыльнулся. Вот только его гримаса не была отеческой - злая и чудовищная, она сделала морщинистое лицо ещё омерзительней. Когда с момента смерти мальчишки прошло ровно полминуты, он подошёл к юноше и, приподняв его голову за грязные волосы, шепнул: - Как видишь, я выполнил своё обещание - ты свободен. Теперь очередь за тобой. Старик приоткрыл рот и зубы его, превратившиеся в кривые клыки, впились в шею мертвеца. Захлёбываясь, монстр пил ещё не остывшую кровь и с ним происходили заметные перемены. Исчезли и разгладились морщины, делая старческую кожу юной, гладкой и чистой. Волосы заметно потемнели и мягкими локонами завились на плечи, губы налились алым цветом и пополнели. Когда в мёртвом юноше не осталось ни капли крови, чудовище, ставшее красавцем, подняло голову и, оглядев свои нежные руки с чистыми ногтями, тихо и зло рассмеялось: - Кровь юных жнецов. Легенда оказалась права - это действительно способ вернуть себе молодость. - Освободив тело, его мучитель толкнул труп ногой и, отрезав у него прядь волос, выпрямился. - Вы встретитесь. Твоя Алексис непременно узнает, что надежды на твоё возвращение нет. Но она всё равно последует за тобой. Развернувшись, он сделал шаг и с проклятием чуть не рухнул - хромота никуда не делась. Да и кашель тоже не исчез. - Но, как видно, одного мало. Что же, я понял. И не остановлюсь, пока не верну себе былое могущество! Больше не оглядываясь на мертвеца, демон заковылял прочь. После того, как дверь за ним захлопнулась, тени в углу пришли в движение и, окутав то, что осталось от стажёра, потянули Это во мрак, оставив на грязном склизком полу широкий след... *** - Мамочки... мамочки... Ой, Смерть великая! - попискивал Алан, прыгая по всей квартире, в спешке собирая вещи. Он проспал. Впервые за все дни практики он просто банально, придя домой, не завёл будильник и встал не в семь, как полагалось, а гораздо позднее. Следовало учесть, что ночью юноше опять стало плохо, спал он вообще мало, но биологические часы не позволили ему проспать совсем капитально. Но сейчас, точно так же, как и Рон несколько месяцев назад, Хамфриз торопливо напяливал на себя костюм, приглаживал волосы, в минуту проглотил немудрёный завтрак, состоявший из чашки прохладного чая с печенькой, и выбежал на улицу, развив самую большую скорость, на которую был способен... Алан успел. Влетев в Департамент, юноша буквально сиял от счастья, что ему удалось не опоздать, и плевать, что сердце колотилось, как бешеное, что дыхание срывалось и ноги подгибались, не готовые к такой ранней и сильной нагрузке. Перепрыгивая через три ступеньки, юноша помчался на второй этаж, и тут усталость подвела его: на очередном вираже лестничного пролёта правая нога проскользнула по кафельному полу и Хамфриз грохнулся на ступеньки. Почти. Чьи-то руки подхватили его возле самого пола и, прижав к телу, позволили рухнуть уже на неожиданного спасителя. Гулкий удар от падения уже замолк и с минуту на лестнице стояла мёртвая тишина - уже почти все жнецы разошлись по кабинетам, так что в коридорах было практически пусто. Алан бездумно разглядывал стенку мутным взглядом, а потом его приподняли и зрение юноши прояснилось - ему просто поправили очки. Желая поблагодарить своего спасителя, юный жнец проморгался и... слова застыли в его горле - на ступеньках, потирая ушибленные спину и затылок, полулежал Рональд. Увидев ошарашенный взгляд младшего друга, Нокс выдавил бодрую улыбку и с хрустом в позвоночнике выпрямился. - Привет... - П-привет, - выдавил из себя юноша. - Ты не очень сильно ушибся?.. - Я? Да нет, до свадьбы заживёт, - усмехнулся блондин. - А вот ты-то как? - Да я... вовсе нет, спасибо, Рон. Снова неловкая пауза. Стажёры смотрели в разные стороны, кусая губы и тяжело вздыхая. Рон покраснел, а Алан мял в пальцах манжет рубашки, жалобно приподняв брови. Ему было стыдно. Хоть юноша и немного сторонился Нокса, но сейчас, когда друг спас его без всяких просьб, шатен понял, как же он скучал по безбашенному золотоволосому пареньку! Помолчав, оба одновременно вдруг набрали в грудь воздуха и, встретившись глазами, хором выпалили: - Алан! - Рон! И, перебивая себя, заговорили без остановки, словно от этого зависела их жизнь - как можно скорее выговориться и высказать, что наболело. - Я случайно там тогда, честное слово... - Я был неправ, я понимаю, что тебе было нелегко... - Ей-Смерть, я был ослом! Я так сильно тебя обидел... - Мне было тогда очень неприятно, но без тебя мне так грустно... - А я всё думал, как тебе сказать, ведь ты избегал меня... - Я просто дурак, я сердился на тебя до последнего, но ты спас меня, а я... - Прости меня, можешь даже побить, я заслужил, мне так стыдно... - Если не перестанешь болтать глупости - я тебя стукну! Я сам виноват в произошедшем... - Да ты слушаешь, что я говорю? - Не перебивай меня, а то снова обижусь! - ХАМФРИЗ! - НОКС! Объяснительная беседа оборвалась на новом витке. Оба стажёра умолкли и заозирались, как пойманные в ловушку мышки. В тот же миг их растащили сильные руки: Алана поднял в воздух мистер Слингби, поднявшийся с первого этажа широким шагом, а Нокса вздёрнули цепкие пальцы Аловолосого, который без усилий спрыгнул с верхней лестничной площадки прямо на место событий. "Просверлив" друг в друге огромные дыры злыми глазами, старшие жнецы, тяжело дыша, отвели своих ошалевших мальчишек подальше друг от друга. - Я тебя предупреждал, чтобы твой сопляк не лез к моему ученику, стерва краснопатлая?! - Мистер Слингби... - пропищал перепуганный Алан, но его не услышали. Рон лишь хватал ртом воздух, почти вися в слабой только на первый взгляд руке наставника и, синея, глядел в потолок. - Качок без единой извилины, болван, держи свою мелочь подальше от нас, иначе мне придётся писать не одну объяснительную Уилли, оправдываясь, почему я убил тебя! Эрик зарычал и, отшвырнув ученика, стал подниматься наверх. Грелль, отпустив снова приложившегося копчиком о ступеньки Нокса, вызвал пилу и приготовился к прыжку, но... - Сейчас вы все четверо будете писать объяснительные! Уильям, сверкая очками, материализовался прямо посередине драмы и секатором разогнал почти бросившихся друг на друга жнецов. Начальник был зол, как оба его подчинённых разом. Это переходило любые границы его железного терпения. - Уилли, не вмешивайся! - завизжал Грелль в унисон своей Косе. - Господин Ти Спирс... - тяжело начал блондин. - Молчать!!! Притихла даже толпа любопытных, что сбежалась на скандал. И в этой тишине где-то недалеко раздался громкий отчаянный плач, ножом полоснувший по натянутым нервам шинигами. Кто-то рыдал так, что прямо сердце разрывалось от жалости, и все без исключения жнецы помчались на звук. Сверкнул складываемый секатор, миг - и Уильям оказался впереди толпы. Ссорившиеся жнецы разделились - Грелль с Рональдом исчезли одними из первых, подзадержавшийся Эрик, перехватив Алана поудобнее, просто протолкался сквозь толпу поближе к месту событий. *** Всё происходило в Отделе кадров. Перед Уиллом, как перед первым, кто зашёл в помещение, предстала такая картина: на диване, заливаясь слезами, громко плакала молоденькая девочка, окружённая перепуганными насмерть подружками. У её ног лежал распечатанный конверт, из которого торчала белая прямоугольная бумажка с парой строк. На коленях плачущей девчонки лежал грязный спутанный комок, присмотревшись к которому начальник понял, что это был локон чьих-то волос. Дрожащие секретарши, держась почему-то как можно дальше от конверта, бестолково пытались промокнуть слёзы подруги, подносили ей воду, но она ничего не замечала. Ти Спирс, чьи нервы тоже были напряжены, однако удержал себя в руках и громко осведомился: - Что здесь происходит? - Господин Ти Спирс! - девчонки бросились к нему так, словно Уильям был их последней надеждой. - Господин Ти Спирс, убили! - Кого убили? - Уильям невольно поправил галстук и сжал секатор крепче. Секретарши разом загалдели; паника среди них всё нарастала: - Антон Тимберли, стажёр, тот, который пропал неделю тому назад! Письмо пришло Алексис, там сказано, что Тимберли умер и что он передаёт последний поцелуй Алекс и до последнего был с ней мыслями! Они поссорились незадолго до пропажи Тони, а потом... Да, Уильям знал, что было потом. Внезапное исчезновение молодого стажёра, когда тот просто не явился на работу, сперва было воспринято всеми, как прогул, но день прошёл, второй, а на третий наставник юноши, зайдя к нему домой, обнаружил там пустоту и открытое окно. На поиски пропавшего без вести Ти Спирс, немедленно оказавшийся оповещённым, отправил целый отряд, но дни проходили по-прежнему, а результата не было. И вот теперь всё стало на свои места: Антон был кем-то убит. Причём, если верить письму, совсем недавно, а значит юношу ещё держали в плену. Но зачем? Ти Спирс подошёл и брезгливо поднял бумажку с текстом с пола. И поморщился - от той слабо, но несло таким знакомым отвратительным запахом... - Демоны, - толпа ахнула. Алексис, тяжело дыша, смотрела снизу вверх на начальника. - Антон Тимберли был похищен и убит демонами! Срочно всем блок-постам организоваться и проверить базу данных о любой демонической активности во всех районах Лондона! Ответственными за расследование по убийству... - Меня назначьте! - крепкий пожилой жнец с бескровным лицом - наставник погибшего, протолкался к начальнику и схватил его за руку. - Прошу вас, мистер Ти Спирс, я возглавлю и эту операцию, найду и уничтожу мразь, убившую Тони! Пожалуйста! - Хорошо, мистер Вольф. Вы - старший уполномоченный. - Спасибо вам, спасибо! - и Вольф, оглянувшись на Алекс, промолвил. - Прости меня, деточка... И телепортировался прямо из кабинета. - Мисс Хэнси... - Ти Спирс прокашлялся. - Соболезную вашей утрате. Клянусь, мы найдём убийцу, и он ответит за смерть мистера Тимберли. Он был славным юношей, мне правда жаль. Сегодня можете идти домой, мисс Нильсон, мисс Эшли, проводите мисс Хэнси домой и побудьте с ней. Я освобождаю вас на два дня. - Мистер Ти Спирс... - губы Алекс задрожали и она, зажав в кулачке грязный локон - последнее, что осталось от её парня, закрыла ладонью глаза. Начальник, развернувшись, снова взмахнул секатором, и жнецы, оценив намёк, повалили из кабинета, где снова начиналась истерика. Ти Спирс телепортировался в свой кабинет, приказав всем разойтись. Забот и неприятностей у начальника прибавилось... *** Эрик вместе с притихшим Аланом закрылись в кабинете; мужчина распахнул окно и достал сигарету, дрожащий стажёр сжался на своём стуле. Говорить о ссоре между наставниками после гораздо большей катастрофы не хотелось. Искоса глянув на белого ученика, Эрик, глубоко затягиваясь, негромко спросил, смягчив голос: - Как ты сегодня? Как здоровье? - Н-нормально, - дёрнул головой Алан. - Простите, я сегодня проспал... - Можешь не извиняться, этого никто не заметил. И я в том числе. - Спасибо, - невпопад ляпнул юноша. Слингби, докурив, подошёл к столу и, взяв книгу, проверил списки. - Идём, малыш. Соберись, у нас сегодня много работы. И... давай, чтобы больше этого не повторялось. Алан, сообразивший, что наставник имел в виду, посмотрел на него и вдруг помотал каштановой чёлкой, не произнося ни слова. Мужчина тяжело вздохнул и, крепко взяв юношу за руку, вышел из кабинета, направляясь на задания. *** У Грелля и Рона же всё было с точностью наоборот. Оставив за собой распиленный на куски рабочий стол, Сатклифф от души орал на стажёра до той поры, пока мальчишка не разревелся не хуже Алекс. Грелль, вошедший во вкус истерики, резко замолк и полминуты молча глядел на стажёра широко распахнутыми глазами. Он понял, что переборщил с эмоциями, отыгравшись за все неприятности на ни в чём неповинном ученике. Взгляд его прояснился, и устыдившийся Алый, внезапно обняв Нокса, прижал к себе. Нежно и крепко, словно младшего братишку. - Рон, Ронни, прости меня. Прости, мальчик, пожалуйста... В ответ Нокс неудержимо всхлипнул. - Обещаю, я больше никогда не повышу голос на тебя, Ронни, слышишь? - Слы-слышу-у-у... Принеся баночку с йодом, Сатклифф обработал ссадину на затылке стажёра и сел около его ног, заглядывая в покрасневшие глаза мальчишки. - Прости, - он погладил юношу по щеке и Рон, зажмурившись, кивнул. Высморкавшись в подставленный платок, стажер выпил стакан воды, после чего Алый, как и Слингби, заглянул в книгу и, всполошившись, потащил ученика на работу - они капитально опаздывали...