Парень из моих снов

***

Колония горела. Чёрный дым поднимался к небу тяжёлыми слоями, закрывая тусклый свет чужого солнца. Каменные платформы, на которых располагались жилые сектора, рушились одна за другой, с грохотом осыпаясь вниз в бездонные расщелины. Металлические мосты, соединявшие кварталы, искрили оборванными проводами и качались под весом бегущих существ.       Элизабет двигалась сквозь этот хаос быстро и беспощадно. Её удары были точными, почти выверенными до математической холодности. Каждое движение сопровождалось отвратительным хрустом костей, который сливался с криками повстанцев в единую, болезненную какофонию. Она ломала, рвала, отбрасывала тела прочь, словно те были лишь неудачными заготовками, подлежащими утилизации.       Со стороны могло показаться, что Пироньяка наслаждается происходящим, что её движения наполнены кровавым азартом, но внутри всё было иначе. С каждым треском чужих костей в её сознании вспыхивала одна и та же мысль — назойливая, упрямая, словно осколок стекла, застрявший глубоко под кожей.

«Как ты не понимаешь, что жизнь нельзя забирать просто так? Дай им шанс…»

      Очередное существо бросилось на неё с самодельным копьём. Его руки дрожали, а глаза — испуганные и воспалённые — метались по сторонам, будто он сам не верил, что решился поднять оружие против армии Сайфера. Элизабет уклонилась почти рефлекторно. Перехват и рывок. Плечо противника вывихнулось с влажным щелчком, а через секунду его тело рухнуло на металлическое покрытие платформы, издав глухой звон. Она даже не посмотрела вниз.       Вокруг бушевало восстание. Колония считалась одной из самых стабильных. Производственный сектор, снабжавший Страхомиду редкими минералами и энергетическими кристаллами. Здесь редко происходили волнения. Подданные Сайфера жили под строгим надзором, но сносными условиями — по меркам демонической иерархии. И всё же именно здесь бунт вспыхнул первым.       Толпы существ, когда-то покорно склонявших головы перед символом Всевидящего Ока, теперь шли в атаку с отчаянной яростью обречённых. Они кричали о свободе, о праве на собственную волю, о прекращении поставок ресурсов в замок Билла. Они знали, что не выживут, но всё равно шли вперёд.       Владыка отправил свиту подавить «локальный конфликт», но конфликт превратился в резню. Элизабет это понимала.Понимали все. Она отбила удар кривого клинка и толкнула нападавшего в сторону горящего генератора. Искры взметнулись вверх, на мгновение осветив его лицо — слишком молодое, слишком человеческое для того, кто решил умереть сегодня. Он закашлялся, пытаясь подняться, и вдруг прошептал: — Мы просто… хотели жить…       Элизабет занесла руку для удара и замерла. Всего на долю секунды. В её голове вспыхнули слова Мэйбл.

«Дай им шанс…»

      Розоволосая почувствовала, как в груди болезненно сжалось что-то чуждое — сомнение. Она смотрела на существо перед собой и впервые за долгое время не видела врага. Лишь испуганное создание, доведённое до отчаяния. Она могла оставить его, могла отвернуться, могла сделать вид, что не заметила. Её пальцы дрогнули. И в этот момент в сознании прозвучал другой голос. Холодный. Безапелляционный. Приказ Владыки.       Образы наказаний вспыхнули в памяти с пугающей чёткостью — искривлённые тела тех, кто однажды позволил себе слабость, их крики, растворяющиеся в стенах Страхомиды. Она слишком хорошо знала, чем заканчивается неповиновение. Впервые за долгие годы Элизабет ощутила страх, не перед врагом, а перед возможностью ослушаться. Дыхание сбилось, рука дрогнула ещё раз и затем резко опустилась.       Тело повстанца безжизненно обмякло у её ног. Она отвернулась быстрее, чем позволяла себе обычно. Вокруг продолжала бушевать бойня. Слуги Сайфера методично зачищали платформы, сбрасывая раненых в пропасти между секторами. Пламя пожирало жилые блоки, а сирены тревоги выли протяжно и бессмысленно, словно сама колония пыталась оплакать своих обитателей. Элизабет двигалась дальше, тело продолжало подчиняться приказам, руки продолжали убивать. Но где-то глубоко внутри неё уже поселилась трещина. И с каждым новым хрустом костей она становилась всё шире.

***

      Коридоры Страхомиды в этот час казались почти пустыми, но тишина здесь никогда не означала покой. Она была вязкой, словно смола, в которой застревали слова, взгляды и мысли тех, кто жил под сводами черного дворца. Высокие окна, уходящие под потолок, были затянуты золотистыми витражами. Через них просачивался тусклый свет чужого солнца, окрашивая мраморные полы в болезненные оттенки янтаря. Казалось, будто сам замок дышал медленно и тяжело, прислушиваясь к каждому шагу своих обитателей.       У дальней галереи, где потолок был расписан сценами древних завоеваний Билла, собралась небольшая группа придворных. Они стояли слишком близко друг к другу — почти плечом к плечу, словно боялись, что их слова могут утечь сквозь стены. — Она снова была у него, — тихо прошипела высокая демонесса с прозрачной кожей, под которой медленно двигались золотые прожилки. — Я видела, как он отпустил всех советников ради неё. — Он отпускает советников ради неё уже не первый раз, — ответил худощавый мужчина в серебряной маске. — Владыка никогда не отказывался от дел без причины. — Причина есть, — вмешался третий, нервно перебирая длинные когти. — Эта девчонка — его слабость.       Повисла короткая пауза. Даже стены, казалось, прислушались. — Или его будущая сила, — осторожно произнёс кто-то из глубины группы. Собравшиеся переглянулись. — Ты правда веришь, что смертная может стать чем-то большим, чем игрушка? — усмехнулась демонесса. — Она уже больше, чем игрушка.       Голос принадлежал пожилому придворному с пергаментной кожей и глазами, затянутыми мутной пленкой. Он говорил медленно, словно каждое слово приходилось вытаскивать из глубины собственной памяти. — Владыка не держит игрушки рядом с троном.       Мужчина в маске наклонил голову. — Тогда кто она? — Ход, — ответил старик. — Или ловушка.       По галерее прокатился едва слышный смешок, но он быстро оборвался. — Говорят, она заключила с ним контракт, — прошептал кто-то. — Говорят, её душа теперь привязана к Страхомиде. — Говорят многое, — резко оборвала демонесса. — Я слышала другое. Она — якорь. — Якорь? — Да. Единственное, что удерживает Владыку от распада между мирами.       На секунду даже воздух будто стал тяжелее. — Ты хочешь сказать… — начал мужчина в маске. — Я ничего не хочу сказать. Я лишь повторяю слухи.       Один из младших слуг нервно оглянулся по сторонам. — Если она якорь… значит, через неё он смог появляться на Земле?       Ответа не последовало сразу. — Некоторые считают, — тихо сказал старик, — что границы миров для него больше не существуют. Другие же уверены… что он просто нашёл дверь. И эта дверь умеет улыбаться, носит свитера со звёздами и верит в дружбу.       Несколько присутствующих нервно усмехнулись, но смех прозвучал сухо, безжизненно. — Если это так, — прошептал когтистый демон, — то когда дверь закроется… что будет с нами?       Никто не ответил. Сквозняк прошёл по галерее, зашуршав тяжёлыми портьерами. Казалось, что в этом шорохе слышались далёкие крики колоний, где прямо сейчас лилась кровь. — Она предаст его, — внезапно сказала демонесса. — Почему ты так уверена? — Потому что все любимцы правителей делают это. Рано или поздно. Они либо становятся правителями… либо причиной их падения.       Мужчина в маске медленно провёл пальцами по подбородку. — А если Владыка знает это? — Он знает всё, — тихо произнёс старик. — Тогда зачем он держит её рядом?       Старик повернул голову к витражам. Янтарный свет лёг на его лицо так, будто превратил его в восковую маску. — Потому что даже Всевидящему Оку иногда хочется посмотреть, чем закончится игра.       Молчание снова затянуло галерею. Где-то в глубине дворца раздался отдалённый гул механизмов, словно гигантские шестерни провернулись внутри самой Страхомиды. — А что будет после Земли? — вдруг спросил младший слуга, почти шёпотом. — Если он захватит её… что станет с этим миром?       Вопрос повис в воздухе, как приговор, который никто не решался произнести вслух. — Империи не стоят на месте, — медленно произнёс мужчина в маске. — Они либо растут… либо пожирают сами себя. — И кем мы станем в итоге? — спросил кто-то. — Расходным материалом? — добавил другой.       Демонесса тихо рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья. — Мы уже расходный материал. Просто раньше нам позволяли делать вид, что это не так.       Старик закрыл глаза, будто слушая что-то, недоступное остальным. — Владыка играет длинную партию, — прошептал он. — И сейчас на доске появилась новая фигура. — Королева?       Старик медленно покачал головой. — Нет. Пешка, которая слишком близко подошла к последней линии.       Придворные замолчали. Где-то за витражами вспыхнула молния чужого неба, на мгновение озарив галерею холодным светом. И каждому из них показалось, что золотые сцены завоеваний на потолке едва заметно изменились — будто фигуры на них переставили свои позиции. Никто не осмелился проверить это. Они лишь стояли в тишине, продолжая шептаться, будто сами не замечая, что их слова уже стали частью игры, в которой ни один из них не понимал правил.

***

      Нортвест не знала как продолжить сие расследование, которое она и Пайнсы на днях решили провести, но при этом, не зная даже как открыть ту злополучную дверь.       Девушка не раз вспоминала дни своего заточения в «санатории», в который ее направили. Каждая процедура проходила болезненно, как будто ее наказывали за что-то ужасное. И назревает вполне логический вопрос: «За что ей причиняют такую дикую боль?». Уж точно не за язвительное поведение к сотрудникам заведения. Пасифика совершенно здорова в плане психического состояния. Возможно, была другая и очень веская на то причина.       Девушка никак не понимала, почему ее не отпускают домой, почему ее подопечные, служившие семье Нортвест, не приезжали к ней и не пытались ее забрать. Неужели это все проделки партнеров по бизнесу ее семьи. Блондинка так же думала и о тех хитрых мордах, которые ее сопровождали на последней деловой встрече.       Девушка узнала только по приезду домой одну интересную для нее новость. Ее же слуги не приезжали к ней только потому, что все они думали о какой-то там срочной командировке за границу, куда и отправилась их хозяйка. По ее указаниям Пасифике принесли как раз то письмо, которое передали в день аварии ее служащим. «Это был странный человек, без лишних слов он передал нам его, да и только.» Досконально изучив послание, девушка сделала для себя некие выводы. Ее пытались убрать с дороги, ибо она очень сильно кому-то мешает. Но тогда чем? Смешно даже предположить, но может мешает своим существованием?       Эти и другие волновавшие вопросы она решила оставить на потом. Но один все же сейчас ее очень беспокоил: кто же был тот странный человек в желтом фраке и порхающем над головой цилиндре? Пасифика никогда прежде не видела его, а во время пребывания в помещении с белыми стенами он преследовал ее без конца, словно напоминая о нестабильном психическом состоянии. Заводил ту самую шкатулку, заставляя девушку слушать без конца мелодию. Был с ней везде, словно мираж шел за девушкой. И все же почему его никто не видел? Это оставалось для Нортвест большой загадкой, хотя она неоднократно говорила об этом человеке санитарам, врачам и медсестрам. Но те в свою очередь лишь старались не показывать пациентке веселого виду и попросту вводили ей какие-то препараты. И даже в то время, когда через ее голову проводили электрический ток - она видела этого мужчину. Сжимая во рту толстый кусок непонятного для нее материала, Пасифика Нортвест продолжала слышать ту самую мелодию и рыдать, вспоминая свое трагическое детство.       Медленно шагая по большим и светлым коридорам ее почти что пустого поместья, девушка остановилась у той самой величественной двери.

Дзинь — дзинь.

      Как же ей не хотелось заходить туда снова, ей просто не хотелось вновь прочувствовать это. Девушка вцепилась в свои плечи, будто обнимая саму себя. Тяжело дыша, Нортвест не хотела осознавать то, что ей сейчас придется сделать. Из глаз предательски скатилось две слезки, которые тут же стукнулись о ее дрожащие руки. Казалось, блондинка услышала звук маленьких капелек, упавших вниз. Опустив руки, Пасифика развернулась к той самой двери, сделанную из могучего дуба. Девушка все пыталась заставить себя опустить ручку двери вниз и войти, но никак не могла это сделать.       Она слышала в голове звук часов, как с большим грохотом секундная стрелка передвигается всё на новое и новое место. Пасифике казалось, что она стоит так уже минут десять и не меньше. Тяжело вздохнув, она с волнением в груди положила руку на дверную ручку.       Открыв тяжелую дверь, которую по идее никто не должен был и открывать все эти годы, Пасифика вновь оказалась в комнате своих ныне покойных родителей. Прошло немало лет, как она опять тут оказалась. Все оставалось на своих местах, помещение выглядело так, как помнила девушка. Но сейчас она не могла тут оставаться на долго, у нее была определенная цель.       Пройдя к туалетному столику у окна, Нортвест в первую очередь обратила внимание на свое отражение в пыльном зеркале. Она была уставшей, измученной и даже исхудавшей. Пасифика Нортвест вытянулась, черты лица определенно изменились. Блондинке казалось, что сейчас возле нее стоит та самая маленькая девочка, которая пришла сюда, дабы оставить свою маленькую шкатулочку, украшенную множеством драгоценных камней. Взрослая девушка начала сравнивать себя с ней и нашла достаточно много отличий.       Блондинка следила за действиями маленькой особы, которая аккуратно и без лишних действий поставила свою драгоценность на столик и с осторожностью начала заводить механизм. Вначале девочка сняла со своей шеи золотую цепочку с маленьким ключиком на ней. Заводя механизм, она словно считала количество сделанных ею оборотов. Но звука не последовало, и девочка лишь растворилась в воздухе, будто оставляя за собой пыль.       Все внимание Пасифики было приковано к миниатюрной балерине в белой пачке, на которой красовалась блестящая на солнце маленькая паутинка, натянутая от вытянутой вверх фарфоровой тоненькой ручки до поверхности столика. Нортвест взяла в руки драгоценность, она сдунула всю скопившуюся на шкатулочке пыль и паутинку. Девушка начала осматривать коробочку, в надежде найти что-нибудь, хоть какую-нибудь зацепочку в ее и так непростом деле. Все это время ей мешалась та самая золотая цепочка, прикрепленная к ключику. Видимо, поняв то, что она ошиблась в своих догадках, Пасифика решила вновь завести шкатулку, только вот уже на более длительное время. Ей хотелось услышать доподлинный звук шкатулки, не тот, который она слышала в психбольнице. Именно у этой самой коробочки была своя неповторимая мелодия. Тот человек не мог повторить это.       Прокрутив маленьким ключиком в сторону часовой стрелки, она услышала те самые ноты. Девушке казалось, что рядом с ней океан и она слышит бушующие волны, которые бьются о каменный берег. Нортвест вновь взглянула в зеркало, но увидела в отражении лишь маленькую девочку в черных одеяниях также державшую шкатулочку. Девочка смотрела на Пасифику, словно изучая ее, всматриваясь в каждый сантиметр ее измученного тела. Но тут девочка начала показывать указательным пальцем на балерину. Опомнившись, Нортвест опустила свой взгляд на декоративную коробочку в ее руках.       Куколка балерины начала медленно опускаться вниз, открывая маленький отсек и показывая секретик, который она так долго хранила от чужих глаз. «Быстрей!» Блондинка тут же послушалась тому тоненькому голоску и вытащила что-то очень сверкающие, а маленькая куколка тут же захлопнула за собой маленькую дверцу, которая так тщательно скрывала… — Ключ…       Из рук блондинки тут же выпала сверкающая шкатулка, а сама девушка тут же убежала прочь из комнаты, оставляя двери раскрытыми.

***

      Пайнс боялась даже вдохнуть глубже, чем позволяла ситуация. Её жизнь сейчас зависела не от силы, не от хитрости — от одного неверного движения. Она слишком хорошо знала правила Страхомиды: здесь не угрожают просто так. Если погибнет её астральное тело — исчезнет и физическое. Растворится, словно её никогда и не существовало.       Комок в горле стал почти болезненным. Мэйбл сглотнула, медленно закрыла глаза и едва заметно качнула головой в знак согласия. Холодное дуло оружия медленно отстранилось от её виска. Но страх не исчез. Он лишь сменил форму — стал тяжёлым, осевшим где-то в груди.       Мэйбл провела ладонями по лицу. Щёки были горячими, липкими от засохших слёз. Ей казалось, будто на неё надели невидимую маску — чужую, жесткую, чуждую ей самой. Она осторожно коснулась висков, затем провела пальцами по волосам, убирая спутанные пряди с лица. Дыхание всё ещё дрожало. Каждый вдох отдавался тупой болью в груди. Она тихо выдохнула — звук вышел хриплым и беспомощным. — Перед тем как я проведу вас к нему… я могу задать вопрос? — Задавай, — прозвучал ответ.       Голос был глухим, будто приглушённым тканью или расстоянием между мирами. И всё же внутри Мэйбл что-то болезненно дёрнулось. Слишком знакомая интонация, слишком узнаваемая тяжесть в произношении слов. Она тут же мысленно отмахнулась. Нет. Это невозможно. Рука в чёрной перчатке протянулась к ней. Сильная. Уверенная. Без малейшей дрожи. Мэйбл нерешительно вложила свою ладонь в чужую и поднялась с пола. Каменные плиты под ногами казались холоднее обычного, словно дворец внимательно наблюдал за их встречей. — Кто вы… и что он вам сделал? — осторожно спросила она, пытаясь разглядеть лицо незнакомца.              Ответ пришёл не сразу. — Аналогичный вопрос могу задать тебе.       Тон был грубым, почти резким, но за этой резкостью скрывалось что-то ещё — усталость, выжженная временем. Мэйбл невольно поёжилась. Она всё ещё находилась под впечатлением от услышанной правды, от воспоминаний, которые только начали складываться в пугающую картину. А теперь перед ней стоял этот… человек? Существо? Посланник? Она никогда не видела его в Страхомиде, и это пугало сильнее всего.       В голове вспыхнули догадки одна за другой. Может быть, он прибыл с одной из колоний? С той самой, где сейчас разгорается восстание? Может, он один из тех, кто осмелился бросить вызов Биллу? Или же — охотник, пришедший за головой демона? Лицо незнакомца скрывала плотная чёрная ткань. Она не просто маскировала — она стирала любые намёки на личность. Его силуэт казался человеческим, но движения были слишком выверенными, почти нечеловечески точными.       Чёрный плащ мягко ложился складками на плечи. За спиной угадывался контур оружия — тяжёлого, чужеродного, словно оно было создано не для войны, а для казни. — Я… обычный человек, — медленно произнесла Мэйбл. — Который по собственной глупости заключил контракт с Биллом Сайфером. И теперь он держит меня здесь.       Слова дались ей тяжелее, чем она ожидала. Они прозвучали почти признанием, незнакомец чуть склонил голову. — Интересно, — произнёс он тихо. — У меня очень похожая история.       Он машинально провёл рукой по подбородку, скрытому под тканью, и в этот момент взгляд Мэйбл зацепился за движение пальцев. Шесть. Она моргнула. Сердце пропустило удар. Перед глазами вспыхнули страницы дневника. Почерк. Схемы. Иллюстрации. Предупреждения, написанные нервной рукой человека, который знал слишком много. Мэйбл резко отвела взгляд, словно испугалась собственных мыслей. — Он… тоже держал ваше астральное тело рядом с собой? — осторожно спросила она.       Ответа не последовало. Тишина повисла между ними, как натянутая струна. Где-то в глубине коридоров Страхомиды заскрежетали механизмы — глухо, протяжно, будто сам дворец переворачивался во сне. Мэйбл поняла намёк, если незнакомец молчит — значит, вопрос задавать нельзя. Она сделала медленный вдох. — Тогда… — её голос стал мягче, но в нём появилась неожиданная решимость, — я постараюсь помочь вам. Потому что я тоже хочу выбраться отсюда. Очень хочу.       Несколько секунд он просто смотрел на неё. Или ей лишь казалось, что смотрел — под маской невозможно было различить ни взгляда, ни выражения лица. — Отлично, — произнёс он.       Одно слово, но в нём прозвучало что-то странное. Не радость, не облегчение, а Скорее… ожидание. Мэйбл не стала разбираться. В её сознании уже вспыхнула надежда — хрупкая, почти болезненная. Если этот человек действительно способен противостоять Биллу… если он сможет уничтожить его… тогда контракт исчезнет. Тогда она станет свободной. Тогда, возможно, вся вселенная перестанет жить под тяжестью его взгляда. А может…       Она резко оборвала собственную мысль, ведь девушка слишком хорошо знала: в играх Билла победителей почти не бывает. Но впервые за долгое время судьба словно протянула ей руку. И Мэйбл, не задумываясь, схватилась за неё.

***

— Что-то мне не нравится сегодняшний лес… — пробубнила Мэйбл Пайнс, машинально проводя пальцами по рукаву платья, словно стряхивая с себя невидимую пыль. — Я тоже заметила это сегодня, — Пасифика нервно оглядывалась по сторонам. — Впервые наш лес покрылся таким густым туманом.       Туман не просто струился по поверхности земли; он, казалось, поднимался снизу, подобно холодному дыханию, окутывая деревья и постепенно поглощая тропу, оставленную друзьями. Атмосфера приобрела свойства вязкости, что делало каждое движение заметно более трудоемким по сравнению с предыдущими.       Пайнсы, Нортвест, Кордрой и Зус направлялись через лес к старой церквушке на холме рядом с поместьем Пасифики. Днём дорога казалась короткой и безопасной, но теперь небо внезапно потемнело, словно кто-то провёл по нему огромной чернильной кистью.       Фонарики на телефонах дрожали тусклым светом. Заряд стремительно таял, как будто сами устройства не хотели здесь работать. — Ребят… стойте, — вдруг сказал Диппер. Все остановились. — Да что опять? — устало повернулась к нему Мэйбл. — Э-э-э… — он замялся, покраснев, когда увидел девочек перед собой. — Надо бы глянуть историю твоего браузера, — сухо заметила Мэйбл. — Понятней станет, почему ты сегодня ночью орал. — Да нет же! Мне снились кошмары! — вспыхнул он. — Вы вообще заметили, что птицы перестали петь? — Он поднял голову.       Лес был абсолютно нем, даже ветер не шевелил листву. — Мы уже должны были прийти, — продолжил он тише. — От хижины до поместья максимум двадцать минут… а мы идём полчаса. Может, больше. — Я согласен, — пробормотал Зус, подозрительно прищурившись. — Это явно лес. Я в этом уверен.       Зус не успел завершить своё высказывание, как из глубин лесной чащи раздался крик, который, подобно внезапному удару грома, мгновенно парализовал всех присутствующих. Звук был человеческим… но в нём слышалось что-то ломанное, будто голос принадлежал существу, которое давно забыло, как правильно кричать. Инстинктивно пятеро друзей образовали защитный круг, прижав спины друг к другу, словно пытаясь создать физическую преграду против неведомого ужаса, который надвигался на них из лесной темноты. Крик повторился, сначала приблизившись, а затем резко отдалившись, что усилило ощущение иррациональности и тревожности ситуации. — Надо наверное проверить… — прошептала Венди.       Они двинулись на звук, но чем дальше шли, тем сильнее он менял направление, будто водил их по кругу. — А вдруг это неупокоенный дух?.. — тихо сказала Мэйбл, невольно ускоряя дыхание. — Неужели Кэнди?.. — испуганно выдохнул Диппер. — Мне это не нравится. Нужно уходить, — резко сказала Венди. — А где мы вообще?.. — растерянно спросила Пасифика. — В каком-то мёртвом лесу… — Зус сглотнул.       Диппер вдруг остановился возле дерева. — Вы видите это?       Все подняли головы. Листья пожелтели, высохли, но не опадали. Они не казались мёртвыми. Они выглядели... законсервированными. — Такая листва появляется осенью… — пробормотал он. — Сейчас конец июня. Тишина стала давить сильнее. — И что прикажешь делать? — резко сорвалась Мэйбл. — Мы не можем сидеть здесь, когда Пасифика нашла ключ! Если ты такой умный — выведи нас отсюда! — Мэй… — Венди осторожно перехватила её за плечо. — Давай вернёмся назад. — Кто-нибудь помнит дорогу назад?.. — шёпотом спросила Пасифика.       Ответа не последовало. Мэйбл внезапно замерла. — У вас тоже… странный привкус во рту? — Она провела языком по губам. — Металл… воздух будто тяжелее стал…       Остальные тоже ощутили это. Сладковатый, металлический привкус оседал на языке. Глотание становилось неприятным. Голова закружилась. В ушах появился тонкий звон, сначала тихий, потом нарастающий, словно где-то глубоко под землёй били огромные колокола. Телефоны в руках одновременно погасли. Крик раздался снова. Теперь он звучал за их спинами. — Нам это кажется… такого не бывает… — нервно прошептал Зус, тряся головой. — Ребят… — тихо сказала Венди.       Все обернулись, она смотрела на Мэйбл и Пасифику. Мэйбл почувствовала щекотку под носом. Провела пальцами — и застыла. На коже осталась густая тёмная кровь. Она медленно подняла взгляд на Пасифику. Та уже прижимала ладонь к лицу. Между пальцев тоже стекали алые струйки. — Твою мать… — прошептала Мэйбл. — Быстро… уходим отсюда…       Они сорвались с места, а лес будто ожил. Корни под ногами поднимались, цепляясь за обувь. Ветки царапали лица. Туман сгущался, превращаясь в плотные белые стены. Крик сопровождал их бег. Он смеялся. — Я больше не могу… — Мэйбл резко остановилась, согнувшись пополам. Она упёрлась ладонями в колени, пытаясь вдохнуть воздух, который словно перестал поступать в лёгкие. — Что с тобой?! — Диппер подбежал к ней. — Я… кажется… потеряла слишком много крови…       Она отняла полностью покрасневший платок от лица. Перед глазами поплыли чёрные пятна, мир накренился. Она рухнула на колени. — Слава Богу… у Пасифики остановилось… — прошептала шатенка. — Смотрите! — крикнул Зус, указывая вверх. — Там избушка! Похоже, старая… дровосеки или охотники… — Отличная идея, туда! — скомандовала Венди, стараясь вести за собой друзей. — Мы сейчас! — крикнул Диппер вслед.       Он быстро оторвал кусок ткани от своей кофты и протянул сестре. — Ты чего?.. — прошептала она. — Это же твоя любимая… — Ты мне дороже любых кофт.       Он помог ей подняться, перекинул её руку себе на плечо. Близнецы медленно пошли следом за остальными, некоторое время они шли молча. Потом Мэйбл тихо сказала: — Дип… тебе никогда не казалось… что тобой управляют? — С чего ты взяла? — Он напрягся. — Просто чувство… будто мной кто-то двигает… как марионеткой… — Она невольно сжала пальцы, словно пытаясь нащупать невидимые нити. — Это лес, — поспешно сказал он. — Он давит на психику. Сейчас дойдём до избушки, я посмотрю дневник… — Дневник?.. — удивлённо переспросила она. — Да, Мэй… дневник… — Он нахмурился, решив, что сестра теряет ориентацию. — И в следующий раз надевай нормальную обувь… — Это платформа, идиот… — устало пробормотала она.       Когда близнецы вошли в дом, запах сырости и гнили ударил в нос. Темнота внутри казалась гуще, чем снаружи. Луч портативного фонарика тонул в ней, словно свет не хотел здесь задерживаться. Казалось он вот-вот погаснет, что в конце концов и произошло. — Ребят? — раздался голос Венди из соседней комнаты. — Да, это мы!       Комната оказалась такой же мёртвой, как и весь дом: строительный мусор, облупленные стены, граффити, похожие на каракули сумасшедших. В углу стояла старая тумба, с которой клочьями слезала краска. Диппер усадил Мэйбл за стол. Она тяжело дышала, кожа стала почти прозрачной. — Мы не можем так оставить Мэйбл, — сказала Пасифика. — Я попробую найти что-нибудь в дневнике… — Диппер судорожно достал книгу. — Погоди, — Венди протянула ему маленький фонарик. — Он ультрафиолетовый. Может поможет. — Спасибо.

***

— Сейчас он в своей комнате, — почти беззвучно прошептала девушка, наклоняясь ближе к незнакомцу. — Билл очень слаб… возможно, это сыграет вам на руку.       Мужчина лишь коротко кивнул. Его молчаливое согласие выглядело не столько решением, сколько чем-то давно принятым, неизбежным. Они медленно приблизились к огромной золотой двери. Она возвышалась перед ними, словно граница между двумя реальностями. Резные узоры на поверхности металла едва заметно шевелились, будто жили собственной жизнью, реагируя на присутствие посторонних.       До цели оставалось всего несколько сантиметров. Сердце Мэйбл билось так быстро, что ей казалось — замок слышит этот ритм. Дышать становилось трудно, словно воздух в Страхомиде внезапно загустел, превратился в вязкую, удушающую массу. И вдруг она почувствовала на плече руку. Тяжёлую. Тёплую. Удивительно уверенную. — Успокойся, — тихо произнёс незнакомец. — Через пять — десять минут ты будешь свободна.

Свободна.

      Слово прозвучало так чуждо, что Мэйбл едва не рассмеялась. Или заплакала. — Угу… — только и смогла выдавить она, слабо качнув головой.       Она осторожно приоткрыла дверь в покои Тёмного Владыки. Комната встретила их тишиной. Пустота. Мэйбл замерла на пороге, не веря собственным глазам. Огромное помещение, наполненное полумраком и отблесками умирающего огня в камине, казалось покинутым. Ни звука, ни движения. — Он был здесь… — прошептала она скорее себе, чем спутнику.       Собрав остатки решимости, девушка шагнула внутрь, жестом приглашая незнакомца следовать за ней. — Подождите тут… Он может быть в ванной, — произнесла она, и, осознав сказанное, невольно покраснела.       Незнакомец заметил это. Даже сквозь маску угадывалась едва заметная усмешка. — Я пойду с тобой.       Они проверили ванную, затем соседние помещения. Ни следа. Ни намёка на присутствие Сайфера. Казалось, он растворился в стенах собственного дворца. Это было так похоже на него, что становилось жутко. — Я не знаю, где он, — Мэйбл вышла обратно в комнату и прислонилась спиной к холодной стене. — Пяти минут не прошло… Я разговаривала с ним здесь. Если бы я была сильнее… я бы убила его сама.       Незнакомец внимательно посмотрел на неё. — Что произошло?       Вопрос прозвучал спокойно. Без давления. И именно поэтому сломал последнюю защиту. — Он уничтожает моих друзей… мою семью, — голос Мэйбл дрогнул. — А сегодня рассказал, как пытался убить меня… но вместо меня погиб другой человек. — Он был дорог тебе?       Она закрыла глаза, слёзы медленно скатились по щекам. — Очень. Мой дедушка… он был единственным, кто по-настоящему понимал меня. Он спас меня. Просто… взял и отдал свою жизнь вместо моей.       Она отвернулась к стене, уткнувшись в неё лбом, словно пытаясь спрятаться от собственных слов. — Я никогда не прощу ни себя… ни Билла. Всё это — его игра. Он разрушил мою жизнь. Он забрал мою лучшую подругу… и он не остановится. Он захватит Землю. А потом… возможно, найдёт новую цель.       Тишина повисла тяжёлой завесой. — Мне очень жаль… — тихо произнёс незнакомец.       Мэйбл горько усмехнулась. — Да ладно… Это ещё не всё. Самое страшное — мой контракт. Когда я просыпаюсь на Земле, я ничего не помню. У меня словно две жизни. Здесь я всё знаю… и ничего не могу изменить. Там — ничего не знаю… и тоже ничего не могу изменить.       Она выдохнула, словно призналась в смертном приговоре. Несколько секунд незнакомец молчал. Затем медленно произнёс: — Знаешь… я уже бывал в этом замке.       Он направился к камину — тому самому месту, где совсем недавно сидел Билл, глядя в огонь так, будто пытался выжечь в нём собственные мысли. Незнакомец осторожно потянул маленькую фигурку льва, стоявшую на каминной полке. Раздался глухой щелчок. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий проход. Внизу уходила винтовая лестница, освещённая мягким золотистым светом. — Пойдём, — сказал он, протягивая руку. — Я покажу тебе кое-что. Когда-то это потрясло и меня.       Мэйбл замерла лишь на мгновение, затем вложила ладонь в его руку. Они спустились вниз. Помещение оказалось небольшим, но залитым ровным мягким светом. В центре стоял длинный стол, занимавший почти всё пространство комнаты. На нём располагалась сложная конструкция. Мэйбл подошла ближе — и застыла. — Это… модель города? — Да, — ответил незнакомец, обходя стол вдоль.       Город был крошечным, но пугающе живым. Миниатюрные дома, улицы, площади — всё было выполнено с ювелирной точностью. Маленькие фигурки людей застыли в движении: кто-то торговался, кто-то переносил мебель, кто-то разговаривал на перекрёстке. По рельсам медленно двигался игрушечный паровоз, выпуская настоящий пар.       Мэйбл наклонилась ближе. Её глаза расширились. — Он… выглядит настоящим… — Он и был настоящим, — тихо сказал незнакомец. — Это город, в котором жил Билл… до того, как стал демоном.       Мэйбл резко повернулась. — Стал? — Да. Стал.       Он провёл пальцами по краю макета, словно боялся коснуться его полностью. — Его искали ещё до рождения. Боялись. Хотели уничтожить сразу… чтобы не дать исполниться пророчеству. Он должен был стать чем-то вроде спасителя. Мессии.       Мэйбл слушала, не двигаясь. — Его мать спрятала ребёнка. За это её убили. Его отец тоже погиб. Сам Билл вырос в приюте. Там он нашёл друзей… единственных, кто видел в нём человека. Позже его отправили работать в шахты. Люди вокруг начали верить, что он действительно тот самый избранный… и он верил вместе с ними.       Голос незнакомца стал тише. — Когда его сила начала проявляться… он долго сопротивлялся ей. Очень долго. — Он замолчал. — Билл не тот, кем кажется, — наконец добавил он. — Ты понимаешь?              Мэйбл смотрела на макет города. На крошечные улицы. На застывшую жизнь, которой больше не существовало. — Меня зовут Мэйбл, — тихо сказала она, протягивая руку. — А меня… — он тоже протянул руку, но внезапно замер. — Подожди. — Он резко повернул голову. — Ты слышишь шаги?       По лестнице сверху прокатился глухой звук. Медленный. Тяжёлый. Знакомый до дрожи. Мэйбл побледнела. — Это он… — Быстро, Мэйбл. Нам нужно уйти отсюда до того, как он войдёт в комнату.

***

— Кто бы знал, что возле этой избушки окажется туннель… — Диппер вёл друзей вперёд, освещая страницы дневника. — И что он может вывести нас в город… Эхо их шагов отражалось от сырых стен. Потолок был настолько низким, что временами приходилось пригибаться. Камни вокруг казались влажными, будто туннель дышал. — Ещё долго? — устало спросила Пасифика. — Вот и выход… — сказал Диппер.       Он замер, осознав, что перед ними простирается не просто улица или город, а нечто более масштабное и таинственное. Друзья оказались в колоссальном помещении, которое можно было бы охарактеризовать как симбиоз заброшенной библиотеки и научной лаборатории. Полки, уходящие в сумрачную глубину, хранили следы времени и забвения. На столах, покрытых ржавчиной, располагались инструменты и стеклянные колбы, в которых застыли мутные субстанции, напоминающие химические осадки. Воздух был насыщен запахом плесени и сладковато-гнилостным ароматом, вызывающим чувство тревоги и неопределенности. Диппер нервно перелистывал страницы дневника, пытаясь найти объяснение происходящему. — Почему Автор ничего не написал про это место?.. — прошептал он. — Лучше бы страницу сюда посвятил, чем кабачку с человеческим лицом… — Диппер… Мэйбл больше не выдержит! — крикнула Венди. — Всё нормально… — с трудом улыбнулась Мэйбл.       Она говорила, но её взгляд уже расфокусировался. Вены под кожей на мгновение вспыхнули бледно-голубым светом — и тут же погасли. Никто этого не заметил. — Тут ничего нет… — прошептал Диппер, чувствуя, как паника начинает душить его. — Погодите… — вдруг сказала Пасифика.       Она подошла к огромным железным вратам. Пальцы дрожали, когда она коснулась холодного металла. — Это она… та самая дверь…       Она полезла в карман куртки и достала ключ. Металл ключа едва заметно вибрировал… будто узнавал замок раньше, чем его коснулась рука.

***

— Билл… я надумала и решила, — девушка стояла у камина, крепко вцепившись пальцами в каменного льва. Холодный камень впивался в ладонь, будто напоминая: дороги назад больше нет.       Она ждала. Комната будто затаила дыхание. Пламя в камине дернулось, вытянулось вверх — и пространство разошлось тонкой трещиной. Он пришёл. — И что же? — медленно произнёс демон, направляясь к Пайнс.       Его шаги звучали мягко, почти лениво, но каждый из них отзывался в груди девушки тяжёлым ударом. — Я заключу с тобой ещё один контракт… — голос Мэйбл дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Ведь ты этого хотел? — М-м… — протянул он, подходя ближе. — Заманчиво.       Он остановился напротив неё и внимательно посмотрел ей в глаза, будто пробуя её страх на вкус. — Ты ведь знаешь, как я дорожу тобой, Звёздочка…       Он поднял руку и медленно коснулся её щеки. Прикосновение оказалось неожиданно осторожным, почти нежным, и от этого становилось только хуже. — Я люблю власть. Люблю роскошь. Люблю, когда мир сгибается под чужой волей… — он наклонился чуть ближе. — И знаешь, что самое прекрасное? Всё это можно получить силой. — Он улыбнулся шире. — И ты ведь понимаешь, кто перед тобой стоит, правда? — Что… ты имеешь в виду?.. — едва слышно спросила Мэйбл. — Я Всевидящее Око.       Щелчок пальцев, позади него что-то тяжело рухнуло. Мэйбл вздрогнула. Билл сделал шаг в сторону, словно приглашая её посмотреть. На полу, тяжело дыша, стоял на коленях человек в чёрном. — Думала перехитрить меня? — демон наигранно надул губы, переводя взгляд с Мэйбл на пленника. — Думала, что сможешь избавиться от меня с его помощью, Мэйбл Пайнс? — Он резко сорвал маску "магией" со старика. — Ну что… Стэнфорд? Продолжим нашу игру?       Форд тяжело поднял голову, его взгляд метнулся к Мэйбл. — Мэй… б… — он замер, словно не веря услышанному раньше. — Пайнс?..       В его глазах вспыхнуло потрясение, шок, узнавание. И что-то ещё — почти ужас. Билл заметил это мгновенно. — О-о-о… — протянул демон насмешливо. — Кажется, ты только сейчас складываешь два и два, старик?       Он обошёл Мэйбл, становясь за её спиной, и почти собственнически положил руку ей на плечо. — Да, Стэнфорд. Та самая фамилия. Та самая семья, кровь... Забавно, правда? Судьба любит закольцовывать истории.       Форд попытался подняться, но не смог. Его пальцы дрожали. — Отойди… от неё… — прохрипел он. — Ревнуешь? — тихо усмехнулся Билл, чуть наклоняясь к уху Мэйбл. — Это даже мило. — Он снова щёлкнул пальцами.       По телу Форда пробежали яркие разряды. Старик выгнулся, стиснув зубы, чтобы не закричать. — Стой! — сорвалась Мэйбл. — Не делай этого! — А почему бы и нет? — лениво ответил демон.       Ещё один щелчок, искры разлетелись по полу. — Я всё сделаю! Только… пожалуйста… перестань! — голос девушки надломился. — Всё-всё? — он заглянул ей в глаза. — Даже… дополнительное соглашение? — К… как это?.. — Она замерла. — У тебя уже есть основной контракт со мной, — почти ласково объяснил Билл, проводя пальцем по её запястью, будто рисуя невидимую печать. — Но в любой уважающей себя сделке всегда существуют… поправки. Приложения. Расширения полномочий. — Он посмотрел на Форда, нарочито медленно. — Иногда они оказываются куда важнее первоначального договора. — Не слушай его… — прохрипел Форд и стиснул кулаки.       Билл улыбнулся шире и снова щёлкнул пальцами. Ток вновь прошёл по телу старика резкой волной. — Тик-так, Звёздочка… время — крайне хрупкая валюта.       Мир вокруг Мэйбл сжался. Остались только хрип Форда… и тёплая ладонь демона на её плече. — Если я соглашусь… ты его не убьёшь? — она с трудом выговорила слова. — Конечно нет, — спокойно ответил Билл. — В рамках дополнительного соглашения я обязуюсь сохранить жизнь Стэнфорда. — Он сделал паузу. — Но форма содержания субъекта… не оговаривается.       Мэйбл закрыла глаза, она всё поняла и всё равно кивнула. — Хорошо… Я согласна. — Умница.       Разряды исчезли. Билл стряхнул с перчаток невидимую пыль, словно закончил скучную работу. Мэйбл смотрела на свои руки, они дрожали. Слёзы падали на кожу и мгновенно высыхали, будто воздух Страхомиды не принимал человеческую слабость. Девушка сжала кулаки и открыла глаза. — Я достану дневники, — хрипло сказала она. — А взамен… ты не убиваешь его. — Почти правильно, — мягко ответил Билл. — Но позволь уточнить формулировку.       Он протянул руку. Она вложила свою. Синее пламя вспыхнуло вокруг их ладоней, превращаясь в сложный узор символов, которые медленно впитывались в кожу. — Согласно дополнительному соглашению… — произнёс он почти торжественно, — ты переходишь под полный контроль моей воли. В этом мире… и в твоём. — Пламя стало ярче. — Ты станешь моим проводником. Моей куклой. Моим голосом там, где я пока не могу говорить напрямую.       Огонь погас, в тот же миг под Фордом разверзлась тёмная трещина. Он сорвался вниз, исчезая в беззвучной пустоте. — Нет! — Мэйбл бросилась вперёд. — Где он?!       Она смотрела в темноту, пока глаза не начали болеть. Билл подошёл ближе. — Ты просила сохранить ему жизнь, — спокойно сказал он. — Я сохранил.       Он поднял её подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть на себя. — Клетка — это всё ещё жизнь.       Пламя в камине резко вспыхнуло. Мэйбл невольно перевела взгляд на огонь — и замерла. В отражении она стояла рядом с Биллом. Их тени переплетались. Его силуэт был огромным, ломано-угловатым, невозможным… но её отражение начинало повторять его линии. Слишком острые плечи, слишком длинная тень, слишком чужая улыбка на мгновение мелькнула на её лице. Она резко отвернулась, но ощущение осталось. Пайнм больше не стояла напротив его мира, она уже стояла внутри него. — Поздравляю, Звёздочка, — тихо произнёс Билл, наблюдая за её осознанием. — Ты только что стала моей самой красивой катастрофой.