Парень из моих снов

***

      Жизнь действительно была странной штукой. С этим невозможно было спорить. Она умела ломать планы, менять роли и заставлять выбирать между тем, что казалось одинаково важным. Пасифика отчаянно пыталась найти выход из ситуации, но каждый вариант казался предательством чего-то другого. Самым естественным для неё было остаться рядом с едва дышащей Мэйбл Пайнс, не отходить от её постели ни на шаг, следить за каждым движением её грудной клетки, будто от этого зависело, продолжит ли девушка жить. Однако обстоятельства складывались иначе.       Блондинка тяжело вздохнула, сжав губы в тонкую напряжённую линию, будто пыталась удержать внутри собственное отчаяние. — Если мы все же хотим остаться в этом городе, то должны немедленно вернуться к нашему дому. Других вариантов нет, — Диппер стоял напротив друзей, стараясь говорить уверенно, хотя голос его всё равно выдавал усталость и скрытую тревогу. Он словно искал в их лицах поддержку, подтверждение того, что принимает правильное решение. — А как же твоя сестра, Дип? — осторожно спросил Зус, почесав затылок и неловко переминаясь с ноги на ногу. — Тебе не кажется, что ей нужна помощь врачей? Ладно Хижина — это всего лишь старый дом… Но она все же твой самый близкий родственник. С Мэйбл может случиться что угодно и в любой момент.       Диппер на секунду прикрыл глаза, будто собирая остатки самообладания, после чего скрестил руки на груди. — Я знаю, Зус. Поверь, знаю, — тихо произнёс он. — После того как мы освободим Хижину от Гидеона, сразу же отвезём её к врачу. Я обещаю.       Перед ним стояли его друзья — люди, которым он доверял больше, чем самому себе. Но Диппер отчётливо чувствовал: их должно быть больше. В их компании словно зияла пустота, которую невозможно было заполнить ни словами, ни поддержкой. Эта мысль преследовала его уже около двух недель, постепенно превращаясь в навязчивое ощущение, будто кто-то намеренно вырывает куски их реальности.       Старик Макгакет давно не выходил на связь. Ни писем, ни случайных появлений, ни даже странных посланий, которыми он раньше так любил пугать близнецов. Он будто исчез, растворился в воздухе, оставив после себя лишь неприятное чувство незаконченного разговора.       Диппер был уверен — старик знал больше, чем говорил. Возможно, Фиддлфорд Адрон Макгакет пытался защитить их, спрятать от чего-то по-настоящему страшного, от тех сил, о существовании которых подростки даже не догадывались. Он стирал им память, уводил от опасности, но всякий раз близнецы вновь находили дорогу к тайнам, будто сами тянулись к неизвестному, одержимые желанием раскрывать невозможное. И если бы Макгакет только знал, насколько напрасными оказались его старания…       Теперь они шли по следу Гидеона Глифула — человека, который неожиданно сорвался в безумие. Хотя для Диппера это было скорее подтверждением его подозрений, чем шоком. Он давно наблюдал за поведением фокусника, замечал странные перемены, вспышки необъяснимой уверенности и агрессии. Всё указывало на то, что Гидеона подтолкнули. Кто-то или что-то направляло его, медленно и методично разрушая остатки здравого смысла. Сам по себе он не смог бы зайти так далеко. Внутри Диппер уже почти не сомневался — Глифул мог связаться с демонами.       Из дневника под номером «три» он узнал лишь об одном существе, о котором не хотелось ни говорить, ни думать. Лучше всего было бы стереть даже воспоминание о нём. Когда-то благодаря Макгакету шатену удалось забыть тот кошмар, но этим летом всё вернулось. Словно кто-то открыл старую рану, не оставив ни малейшего шанса на заживление. Теперь забыть это уже никогда не получится.       Диппер мысленно молился. Нет — умолял, сжимая дрожащие пальцы так сильно, что побелели костяшки, чтобы всё происходящее не имело отношения к нему… к тому самому существу. Он просил неизвестные силы, в существование которых сам же толком не верил, лишь бы за всем этим стоял не он. Если бы парень только знал, что в этот самый момент за ним наблюдают.       Одноглазый демон лениво покачивал бокал с густым янтарным напитком, наблюдая за происходящим так, словно смотрел занятное представление. Его губы растянулись в тонкой усмешке, больше напоминающей хищный оскал. «Кто этот всевышний?» — с любопытством размышлял он, медленно вращая стекло между пальцами. — «Не припомню такого игрока…»       Его единственный глаз вспыхнул тусклым золотым светом, когда взгляд снова остановился на фигуре Диппера. Интерес демона был холодным, почти научным… но за ним скрывалось нечто куда более опасное. В последнее время его мысли всё чаще возвращались к другой цели. К девочке, которая пока ещё принадлежала не ему.

***

      Словно кто-то резко вдохнул жизнь в омертвевшие тела подростков, вырвав их души из холодного космического небытия и грубо вернув обратно в реальность. Диппер и Пасифика одновременно дернулись, резко вскакивая с мест, судорожно втягивая в лёгкие воздух. Они дышали тяжело и рвано, будто только что вынырнули с глубины, где слишком долго не хватало кислорода. Сердца колотились так громко, что, казалось, их стук можно было услышать в тишине комнаты. — Вы как? Получилось? — Венди мгновенно оказалась рядом, обеспокоенно всматриваясь в их лица. Она держалась уверенно, но в её голосе всё равно проскальзывала тревога.       Диппер почти не слышал её. Перед глазами всё ещё мелькали размытые образы: белое пространство, холодная улыбка, сжатые плечи сестры. Он медленно провёл ладонью по лбу и крепко зажмурился, будто пытался удержать ускользающие воспоминания. — Мэйбл… — едва слышно выдохнул он.       Пасифика рядом тяжело сглотнула, всё ещё приходя в себя. Её пальцы судорожно сжимали край дивана, словно она боялась снова провалиться в то место, из которого их только что вытолкнуло. — Что с ней? — тихо спросил Рамизес, инстинктивно понизив голос. Он бросил осторожный взгляд в сторону гостиной, где на диване, раскинувшись в неестественно расслабленной позе, спал Гидеон. — Она же сейчас в особняке… у тебя дома.       Само присутствие фокусника сейчас казалось тревожным. Он продолжал мирно посапывать, тихо похрюкивая во сне, будто ничего не произошло. Его веки даже не дрогнули, хотя логика подсказывала, что вмешательство в собственное сознание должно было хотя бы частично разбудить его. Но Гидеон спал слишком глубоко, подозрительно глубоко.       Диппер медленно повернул голову в его сторону, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Слова, сказанные тем существом, эхом отдавались в его памяти, цепляясь за сознание острыми крючками. Им остаётся только ждать. Но чего ждать? И какое отношение ко всему этому имела Мэйбл?       Парень резко поднялся на ноги, не находя себе места. Его взгляд метался между друзьями, Гидеоном и дверью, будто он отчаянно пытался собрать куски головоломки, в которой не хватало слишком многих деталей. Он чувствовал — что-то уже произошло. Что-то, что они заметят слишком поздно. Тишину дома разрезал резкий, неприятно знакомый голос. — Гидеон! — крик раздался из-за входной двери, протяжный и почти насмешливый. — Я пришёл за тобой. Покажись…       Ручка медленно повернулась, и дверь со старым, протяжным скрипом приоткрылась, впуская в дом прохладный воздух вместе с ощущением чужого присутствия. Диппер замер. Что-то в этом голосе было неправильным. Слишком знакомым, но при этом слишком чужим одновременно.       Где-то глубоко внутри него, в том месте, где всё ещё звучал испуганный шёпот сестры, вдруг болезненно кольнуло осознание — он уже слышал этот тон раньше. И рядом с этим ощущением вспыхнула новая, пугающая мысль. Мэйбл сейчас должна спать.

***

— Я думаю, что только твоя сестра сможет со мной договориться по этому поводу, — он медленно опустил взгляд на Мэйбл, которая беспомощно стояла рядом, будто кукла, удерживаемая невидимыми нитями. Её рот всё ещё был грубо зашит тонкой чёрной нитью, и каждый вдох отзывался дрожью по всему телу. — Я даже в этом не сомневаюсь… Вам остаётся только ждать.       Он перевёл взгляд на молодых людей и улыбнулся — мягко, почти ласково. От этой улыбки внутри у них всё скрутило холодным узлом, будто желудок пытался вывернуться наружу. — Я тебе не доверяю! Отпусти мою сестру! Сейчас же! Что она тебе сделала? Не мучай нас и отвечай! — Воу-воу… полегче, пацан, — демон лениво приподнял ладонь, словно останавливал не угрозу, а детскую истерику. — Будь сдержанней. Бери пример со своей блондинистой подружки. — Он указал пальцем на Пасифику.       Она стояла неподвижно, словно каменная статуя, и смотрела строго вниз, будто пол под её ногами был единственным островком реальности, за который она ещё могла держаться. Её пальцы медленно сжимались в кулаки, костяшки побелели, зубы едва слышно заскрипели. Солёные капли слёз стекали по переносице, горячими дорожками падая вниз, но она даже не пыталась их стереть. Почему именно сейчас?       Перед её глазами вспыхивали обрывки воспоминаний, которые она столько времени пыталась похоронить. Комнаты без окон. Белые стены. Запах лекарств и крови. Голоса, обещающие помощь, и руки, причиняющие боль. Снова и снова. Без паузы. Без возможности закрыть глаза. Колени предательски подогнулись, и она рухнула вниз, хватаясь за голову. — Прошу… хватит… — захлебнулась она рыданием. — Умоляю…       Воздуха не хватало. Казалось, что чьи-то невидимые пальцы сомкнулись на её горле и медленно сжимались, наблюдая, сколько она ещё сможет выдержать. — Прекрати! Угомонись уже, не доводи её! — Диппер рванулся к ней, обнимая и притягивая к себе. — Боишься, что убью её? — протянул демон, впиваясь взглядом в их астральные силуэты. Его глаз вспыхнул ядовито-жёлтым светом, словно в нём на мгновение зажглось маленькое солнце. — Ты так интересно переживаешь, Сосенка… Я люблю наблюдать за твоими эмоциями.       Диппер ничего не ответил. Он только крепче прижал Пасифику к себе, ощущая, как её тело дрожит, будто она всё ещё находится там, в своих воспоминаниях. Его взгляд метнулся к Мэйбл, и сердце болезненно сжалось. Она стояла неподвижно. Её слёзы текли беззвучно, и в глазах была такая беспомощность, что казалось — она уже заранее просит прощения за всё, что не сможет предотвратить.       Она понимала: демон держит их в клетке. Играет. Как тигр, который не торопится убивать добычу, потому что наслаждается её страхом. — Какие крокодиловые слёзы… — тихо усмехнулся Билл и осторожно провёл пальцами по щеке Мэйбл, собирая прозрачную каплю с её ресниц так бережно, будто боялся её повредить. Он задержал слезу на кончике пальца, разглядывая её с почти научным интересом. — Забавно… ты не плакала даже тогда, когда узнала, кто на самом деле убил твоего деда.       Мэйбл резко дёрнулась, словно его прикосновение обожгло кожу, и отвернула лицо. Плечи её задрожали — не то от злости, не то от бессилия. Билл наклонился ближе, почти касаясь губами её виска. Его голос стал тише, но от этого только глубже врезался в сознание. — Ну что ты отвергаешь меня снова, золотце… — протянул он с мягкой усмешкой. — А ведь ты так искренне умеешь просить прощения, когда забываешь, кто перед тобой.       Он провёл пальцами по её подбородку и заставил девушку медленно поднять голову. Его глаз внимательно изучал её лицо — не как враг изучает жертву, а как коллекционер рассматривает редкий экспонат. — Знаешь, что мне в тебе нравится больше всего? — продолжил он почти задумчиво. — Ты всё ещё думаешь, что способна меня ненавидеть.       Мэйбл попыталась вырваться, но невидимые нити удержали её плечи. Её дыхание сбилось, губы дрожали, а взгляд метался между Биллом и братом. — Отпусти её! — выкрикнул Диппер, делая шаг вперёд.       Билл даже не повернул головы. Его пальцы медленно скользнули по руке Мэйбл, переплетаясь с её пальцами. Он сжал их чуть сильнее, чем требовалось — ровно настолько, чтобы она почувствовала власть, но не боль. — Видишь? — тихо произнёс он, не отрывая взгляда от её лица. — Она даже сейчас не кричит.       Он наклонился ближе, и его губы почти коснулись её уха. — Потому что где-то глубоко внутри ты понимаешь, что без меня ты бы уже давно рассыпалась, Звёздочка.       Мэйбл зажмурилась. Слёзы снова выступили на ресницах. Она сжала пальцы, пытаясь вырвать руку, но хватка демона стала только увереннее. — Ты… чудовище… — не выдержала Нортвест. — Конечно, — спокойно согласился он, и его улыбка стала шире.       Он резко повернул Мэйбл лицом к Дипперу, обняв за плечи почти собственническим жестом. — Смотри внимательнее, Сосенка… — произнёс Билл, слегка прижимая девушку к себе. — Ты ведь боишься не за неё. Ты боишься, что она уже делает выбор.       Глаза шатенки расширились. Она отчаянно замотала головой, но демон лишь усмехнулся и большим пальцем стёр новую слезу с её щеки. — Не переживай, золотце… — почти ласково добавил он. — Я люблю, когда ты сопротивляешься. Это делает игру куда интереснее. — Что? — не расслышал Диппер, заметив лишь, как сестра болезненно зажмурилась, словно пыталась остановить слёзы, которых и так почти не осталось. — Эх… — демон театрально вздохнул. — Так и быть, пока я вас отпущу. Разберёмся как-нибудь в другой раз. Хотя, если честно… давно пора кончать с вами.       Он щёлкнул пальцами. Пространство вокруг едва заметно дрогнуло, словно поверхность воды, по которой прошла рябь. Билл медленно прищурился и посмотрел на вздрогнувшую Пасифику. — Скоро всё закончится. Наступит тьма…       Его голос стал глубже, насыщеннее, почти гипнотическим. Он будто пробовал их страх на вкус, растягивая слова, как гурман, который не спешит с десертом. — А до той поры я буду ждать, уважаемые.       В следующее мгновение он резко сменил интонацию, словно актёр, выходящий на поклон. Демон снял свой цилиндр, расшитый золотыми узорами, и слегка поклонился. — Ну и внимательно за вами следить… Куда же без этого? Люблю наблюдать. Это моё хобби, знаете ли.       Реальность начала трескаться по краям. Нити, удерживающие Мэйбл, ослабли, и она резко вдохнула, будто впервые за долгое время смогла наполнить лёгкие воздухом. — Диппер! — голос сорвался хрипом, но она смогла разорвать путы, удерживавшие её молчание. Она потянулась к брату, чувствуя, как пространство вокруг рассыпается. — Помоги мне!       Её пальцы почти коснулись его руки… Но фигура Диппера начала расплываться, растворяясь в пустоте. Вместе с ним исчезала и её последняя надежда.       Она так и не сказала ему, что заключила самый ужасный контракт с самым страшным демоном во Вселенной. Не рассказала, кто убил их дедушку. Не призналась в существовании пропавшего родственника, чьё имя она боялась произнести даже мысленно. И самое страшное — она не успела предупредить его, что теперь уже слишком поздно.

***

Ты готова…

      Мэйбл бежала. Дыхание сбивалось, лёгкие будто наполнялись холодным воздухом, а босые ступни мягко скользили по идеально отполированному мрамору дворцовых галерей. Пространство Страхомиды оставалось безупречно спокойным — ни шороха, ни колебания, лишь гулкая тишина, подчёркивающая величие и холодный порядок этого места. Она не знала, куда бежит, но знала — она не может уйти одна.       Перед глазами вновь и вновь вспыхивал образ решётки, за которой сидел Форд. Его потухший взгляд, тяжёлые плечи, напряжённые пальцы, сжимавшие холодный камень пола, словно он держался за последнюю нить реальности. Мэйбл стиснула зубы.

Я не оставлю его.

      Коридоры тянулись бесконечной вереницей залов. Высокие колонны из чёрного камня украшали золотые барельефы с изображениями покорённых миров. Между арками скользили придворные существа — вытянутые фигуры в тяжёлых мантиях, лица которых скрывались под масками, сделанными из чужих, застывших улыбок. Они не мешали ей, но шептались, провожая взглядами. — Игрушка господина снова в движении… — Думает, что сможет изменить правила… — Она ещё не понимает, кому принадлежит её путь…       Мэйбл ускорилась, стараясь не слышать их голосов. Впереди пространство озарял белый свет, похожий на выход, на спасение, на долгожданную свободу. Он манил, словно обещал конец кошмара. Она почти рванула к нему и вдруг остановилась. Если она уйдёт. Форд останется здесь.       Белое сияние мягко пульсировало, словно терпеливо ожидало её решения. Но теперь оно казалось пустым. Бесполезным. Музыка ветра тихо зазвенела сбоку — прозрачная, тонкая, словно кто-то осторожно коснулся подвешенных стеклянных колокольчиков. Из боковой галереи вышла Пироньяка.       Она выглядела напряжённой, хотя пыталась держаться уверенно. Розовые пряди прилипали к вискам, взгляд бегал по сторонам, будто она боялась быть замеченной. — Ты готова… — тихо произнесла она.       Мэйбл тяжело дышала, прижимая ладонь к груди. — К чему…?       Пироньяка быстро подошла и схватила её за запястья. — Сейчас лучший момент. Он занят делами дворца. Если ты выберешься отсюда — контракты могут ослабнуть. Возможно… ты сможешь освободиться.       Слова звучали почти как спасение, но Мэйбл медленно покачала головой. — Я не могу уйти одна.       Пироньяка замерла. — Там Форд… — голос Мэйбл дрогнул, но она продолжила быстрее. — Он держит его где-то здесь. Должен быть ключ. Или артефакт. Или что-то ещё… Он же не мог просто держать его без причины…       На лице демонессы мелькнула растерянность. Она не умела строить хорошие стратегии. Она просто хотела помочь. — Тогда… ищи в его покоях, — сказала она после короткой паузы. — Он хранит там всё, что считает ценным. Если ключ существует — он там.       По коридору вновь проплыли слуги — высокие создания с длинными руками и гладкими масками без глаз. Они двигались бесшумно, не обращая внимания на девушек, но их шёпот всё равно скользил по воздуху: — Она ищет невозможное… — Господин любит наблюдать… — Иногда он позволяет надежде расти…       Мэйбл сглотнула. Она не понимала, правильно ли поступает, но мысль оставить Форда здесь казалась предательством, которое она не сможет пережить. — Если я найду ключ… — тихо сказала она, — я смогу вывести его отсюда. Мы сбежим вместе.       Она сама не знала, куда они побегут. Земля казалась далёкой и почти нереальной. Но это было лучше, чем оставаться здесь. Пироньяка сжала её плечи. — Тогда иди. Сейчас.       Она подтолкнула её в сторону длинного коридора, ведущего к личным покоям Сайфера. Мэйбл бросила последний взгляд на сияющий выход позади — на спасение, от которого она добровольно отказалась, — и развернулась. Она побежала вглубь дворца. Вглубь его владений. За её спиной Пироньяка осталась стоять неподвижно. Она смотрела вслед девушке, пока её шаги не растворились в тишине, а затем медленно опустила руки. — Прости… — едва слышно прошептала она.

***

      Диппер с трудом приоткрыл веки, словно поднимая на себе неподъёмные каменные плиты. Голова гудела, тело не слушалось, а лёгкие жадно втягивали воздух, будто он выныривал с глубины, где пробыл слишком долго. Казалось, что кто-то вновь погрузил их в глубокий сон. Мир вокруг расплывался мутными пятнами, пока взгляд наконец не зацепился за знакомый силуэт.       Он увидел Мэйбл. И Гидеона. Сестра стояла над лежащим на полу фокусником, склонившись над ним так, будто рассматривала испорченную игрушку. Глифул пытался вырваться, дергался, цеплялся пальцами за доски пола, но силы стремительно покидали его. Он закашлялся, захлёбываясь, и только тогда Диппер заметил тёмные пятна крови у его губ.       Чтобы окончательно лишить мальчишку попыток подняться, Мэйбл поставила ступню ему на грудь. Движение было ленивым, почти изящным, словно она просто использовала его как удобную подставку. Давление усилилось — и Гидеон захрипел, выгнувшись дугой.       В этот момент пальцы её свободной руки чуть заметно дрогнули. Словно мышцы на секунду вспомнили другой жест — привычку теребить край свитера или крутить браслет. Движение сорвалось и оборвалось так резко, будто его перехватили невидимой нитью. — Что я тебе говорил?.. — из уст девушки прозвучал голос, чужой, грубый, пропитанный раздражённым холодом. — Ты не выполняешь моих требований.       Она чуть сильнее надавила ногой, словно пытаясь подавить не только сопротивление Гидеона, но и собственную внезапную судорожную реакцию тела. — Я… объяснял… — прохрипел Гидеон, давясь словами. — Я не смогу… Ты не слушал…       Диппер похолодел. Это была не Мэйбл. Ни интонация, ни ритм речи, ни выражение её лица не принадлежали его сестре. Он отчаянно пытался поймать её взгляд — только глаза могли подтвердить его худшее предположение. — Правда? — девушка медленно наклонилась ниже, схватив мальчишку за ворот кофты и рывком подтянув к себе. — А мне казалось, мы пришли к соглашению… что ты способен на большее.       Её лицо оказалось слишком близко к лицу Гидеона. Белки глаз светились насыщенным лазурным оттенком, а зрачки вытянулись в тонкие хищные щели. Но Диппер заметил другое.       На секунду ресницы дрогнули слишком быстро — знакомый нервный тик, который появлялся у Мэйбл, когда она нервничала или злилась. Следом уголок её губ дернулся, будто пытаясь сложиться в привычную живую улыбку — и тут же замер, вытянувшись в холодную линию. — Меня редко подводят, — продолжила она почти ласково. — Потому что все прекрасно понимают… чем заканчивается разочарование.       Гидеон собрал остатки сил и плюнул ей в лицо. Мгновение тишины. Девушка замерла. Пальцы на его воротнике сжались сильнее, чем требовалось. На долю секунды её грудь резко вздрогнула — тело рефлекторно попыталось отшатнуться, вдохнуть глубже, стереть неприятное ощущение. Затем она медленно выдохнула… и хмыкнула. — Вот как ты решил отплатить? — протянула она.       Из рукава платья она вытянула белый платок и неторопливо промокнула лицо. Но ткань чуть задержалась у губ, словно рука машинально пыталась стереть помаду, которой там не было. Девушка раздражённо дёрнула запястьем и отбросила платок. — Всё время забываю, что эта девчонка не носит цилиндр… неудобно, знаешь ли.       Она склонила голову, рассматривая Глифула сверху вниз.       Позади неё тень на стене запаздывала. Когда она двигалась, силуэт повторял движение на долю секунды позже — и иногда изгибался под углом, которого её тело не принимало. — Где кулон и дневник, фокусник? — Думаешь… я скажу? — прохрипел он, пытаясь приподняться. — Ты мечтатель, Билл. Я больше не твоя марионетка.       Уголки губ девушки медленно приподнялись. — Ага… услышал.       Она убрала ногу с его груди, позволяя вдохнуть глубже — ровно настолько, чтобы он не потерял сознание раньше времени. В этот момент Мэйбл резко повернула голову в сторону Диппера. Слишком резко. Слишком точно. Словно почувствовала его взгляд кожей. Парень мгновенно зажмурился, задержав дыхание. Пауза.       Комната будто сжалась. Диппер ощущал, как воздух стал вязким, густым, будто пропитанным чем-то липким и чужим. Даже запах пыли и старого дерева сменился металлической горечью. Спустя секунду девушка равнодушно отвернулась и прошлась по комнате плавной, ленивой походкой, покачивая бёдрами так, будто примеряла новое тело. Но иногда шаг выходил слишком длинным — и тогда она на мгновение сбивалась, будто суставы не сразу подчинялись команде.       Она опустилась в кресло, перекинув ногу на ногу, и подперла щёку ладонью. Пальцы вновь дрогнули. Большой палец машинально начал тереть подушечку указательного — привычка, которую Мэйбл вырабатывала, когда пыталась сдержать слёзы. Девушка раздражённо разжала кисть. — Контролировать эту дуру сложнее, чем я думал… — пробормотала она. — Так ещё и вы все суётесь под руку.       Она полезла в карман платья и достала пачку сигарет вместе с зажигалкой. — Забавно… — усмехнулась она, вытягивая сигарету губами. — Я даже не замечал, когда Пайнс начала курить. Хотя… исправим.       Когда она поднесла зажигалку, огонь вспыхнул — и на секунду отразился в её глазах. В отражении Диппер увидел не лицо сестры, а тонкий треугольный силуэт, словно отпечаток, наложенный поверх радужки. Девушка затянулась, медленно выпуская дым вверх. — Надоели вы мне… Что же с вами делать?.. — Исчезнуть из нашего мира, — прохрипел Гидеон, переворачиваясь на бок и опираясь на локоть. — И оставить нас в покое.       Она посмотрела на него так, будто услышала что-то искренне забавное. — Нет, мой хороший. Я слишком долго шёл к этой цели… И остановиться по твоей просьбе?       Девушка рассмеялась тихим грудным смехом. Но смех прозвучал с двойным эхом — словно за её голосом шёл второй, чуть более высокий, почти неслышный отголосок. Шатенка провела ладонью по своей ноге, словно стряхивая невидимые пылинки. Пальцы скользнули медленно, почти задумчиво. — Всё-таки её ножки прекрасны… Женская оболочка… красива, но ужасно капризна в управлении…       На слове «оболочка» её колено резко дрогнуло, будто мышцы на секунду потеряли контроль. Она с силой сжала бедро пальцами, подавляя спазм. — Мерзавец… — выдохнул Гидеон. — Но-но… — она покачала головой.       Мэйбл разжала ладонь, демонстрируя блеснувший кулон. — Тебе это больше не понадобится. По крайней мере… в тюрьме. — Тюрьме?.. — голос мальчишки сорвался.       Она затушила сигарету прямо о подлокотник кресла, прожигая ткань, и лениво выдохнула дым. На мгновение её нос сморщился — словно тело автоматически отреагировало на запах гари — но выражение лица тут же вернулось к прежней безмятежности. — За хранение белого порошка или чего там, дают немало лет, знаешь ли. Будет время подумать… о правильных решениях. — Этого… не может быть… — Может, дорогой фокусник. Ещё как может. Она улыбнулась широко, почти радостно — улыбкой, в которой не было ничего человеческого. — Я устрою тебе замечательный курорт… Надеюсь, ты не сбежишь?

***

      Каждый разрез был точен и выверен, словно движение смычка по струне. Лезвие ножа входило в плоть мягко, почти ласково, и выходило без лишнего сопротивления, оставляя после себя ровные линии, которые складывались в причудливый узор. Демон двигался размеренно, соблюдая ритм, который звучал только в его голове. Он чувствовал себя хирургом — не тем, кто спасает, а тем, кто изучает, препарирует, раскрывает устройство чужого существования ради собственного любопытства.       Его руки оставались обнажёнными. Тёплая кровь стекала по пальцам, собиралась в тонкие дорожки на запястьях, но белоснежная рубашка, выглаженная до идеальной гладкости, оставалась почти нетронутой — её защищал аккуратно повязанный фартук, больше похожий на элемент сценического костюма, чем на рабочую одежду.       Сайфер находился там, где его не могли потревожить. Каменные стены этого крыла дворца глушили звуки, приглушали шёпоты слуг и скрывали запахи, способные выдать его занятия. Здесь даже тени ложились иначе — плотнее, глубже, словно старались не выползать за пределы дозволенного.       И всё же он чувствовал ЕЁ.       Словно тонкую вибрацию, проходящую сквозь весь дворец, через колонны, лестницы и галереи. Её частые перемещения по залам вызывали лёгкое раздражение, похожее на едва заметный диссонанс в идеально выстроенной мелодии. Но раздражение это было приятным — оно подогревало интерес, заставляло его мысленно следить за каждым её шагом, угадывать, где она окажется дальше.       Это отвлекало. Развлекало. Делало рутину чуть более… изысканной.       Ему нравилась атмосфера. Нравился запах — густой, металлический, смешанный с воском свечей и холодом старого камня. Нравилось ощущение уединённости, будто весь дворец существовал лишь фоном для его маленького частного спектакля. И, конечно же, музыка.       Она звучала у него в голове без остановки, словно заевшая пластинка, которую никто не собирался выключать. Мелодия текла плавно, переливаясь мягкими клавишными партиями и осторожными вступлениями оркестра. В ней было что-то обманчиво светлое, почти нежное — и именно это нравилось демону больше всего. Контраст между звучанием и происходящим создавал идеальную гармонию.       Он точно знал автора. Они встречались — здесь, в этом измерении, очень давно. Смутный вечер, бокал, разговоры о структуре звука и хаоса… Воспоминание было размытым, будто кто-то намеренно стёр лишние детали. Но Сайфер не стремился их возвращать. Некоторые ноты красивее, когда остаются незавершёнными.       Лезвие сделало последний штрих.       Музыкальная фраза в его сознании завершилась мягким аккордом, и демон, словно дирижёр, доведший произведение до финала, отложил нож на край стола. Металл тихо звякнул, отозвавшись в пустоте комнаты.       Он медленно выдохнул и поднял руки, рассматривая их с вниманием коллекционера. По пальцам стекала кровь — густая, тёплая, чужая. Она капала на каменный пол редкими тяжёлыми каплями, каждая из которых оставляла идеальный алый круг.       Билл провёл большим пальцем по ладони, собирая кровь, и поднёс её ближе, вдыхая аромат. Его губы тронула лёгкая, почти разочарованная улыбка.       Это было приятно. Почти изысканно. Но недостаточно.       Он ощущал вкус человеческих душ иначе — как плоть, но гораздо тоньше, насыщеннее, сложнее. Души раскрывались слоями, словно редкое блюдо, в котором каждая эмоция добавляла новый оттенок: страх — пряный, отчаяние — терпкий, надежда — сладковатая и особенно редкая.       Эта кровь была лишь бледным напоминанием.       Демон опустил руки, позволяя алым струйкам свободно стекать по коже, и прикрыл глаз, прислушиваясь к отголоскам мелодии, которая всё ещё звучала в его сознании.       Где-то в глубине дворца она снова двигалась. Её присутствие отзывалось в пространстве тонким, почти неуловимым звоном. Сайфер едва заметно наклонил голову, словно пытаясь уловить направление звука, и его улыбка стала шире, теплее — но в этой теплоте не было ни капли доброты.       Он жаждал другой крови.       Другого вкуса.       Той души, которая ещё не знала, насколько она уже принадлежит ему.

***

— Отпусти! — девушка сопротивлялась из последних сил, выгибалась, царапала его руки, пыталась вырваться, будто рыба, выброшенная на берег. — А с чего это? — голос Билла звучал почти лениво, будто происходящее его развлекало. Он без труда удерживал тело девушки. — Ты моя. И я делаю с тобой всё, что захочу. Хоть с физическим телом… хоть с астральным. Ты моя. — Нет… пожалуйста! — Мэйбл захлёбывалась слезами, дыхание сбивалось, превращаясь в рваные всхлипы. — Прошу, Билл… не нужно… Я больше не ослушаюсь… я буду покорной… только не… — А кто тебя спрашивает? — холодно усмехнулся демон. — Тем более тебя нужно наказать за курение, не так ли?       Он резко швырнул её на кровать. Матрас глухо пружинил под её телом. — От меня ещё никто не сбегал. В следующий раз Пироньяка лишится и второго глаза.       Имя подруги ударило по сознанию сильнее любой боли. Мэйбл дёрнулась, снова попыталась выскользнуть из его хватки, но Билл уже перекрыл ей путь. Она била его руками, пыталась отпихнуть ногами, но силы стремительно уходили. Он был сильнее. Старше. Опытнее. И он наслаждался её беспомощностью. Она ощущала его взгляд — тяжёлый, вязкий, словно тёплая смола. — Ты думала, что я такой идиот и не смогу поймать тебя? — он всматривался в ее изумрудные глаза. — Нет... — с дрожью во всем теле девушка помотала головой в разные стороны. — Ты говоришь это каждый раз, — мягко произнёс он, и в его голосе не было ни тени злости. Только ленивое, почти аристократическое любопытство. — Но мне нравится, как ты пытаешься. Это делает процесс… изысканнее.       Изменилось абсолютно все. Он теперь в одном шаге от победы и захвата Земли и все благодаря Пайнс. Билл наконец-то смог поймать того, кто действительно представлял большую опасность для него. Осталось только избавиться от всех составляющих круга, а остальное - не помеха для него. А вот что делать со Звездочкой? Билл думал долго, она знает много, но не может донести эту информацию до составляющих. Она - важный экспонат для него, и Сайфер мечтает прочувствовать его, окунуться в него. Испытать то, что так долго хотел. Она напоминает ему о чем-то важном, о чем-то давнем. Её запах сводил его с ума. Он втягивал его глубоко, словно коллекционировал. И это пугало её больше всего — то, что он не лгал.       Первые дни прибывания здесь он считал ее обычной игрушкой, которую в скором времени сможет убить и насытиться ее душой и телом в прямом смысле. Но она смогла открыть для него новые горизонты, ведь именно Звездочка помогла совершить все коварные планы Его темного Высочества.       А сейчас эта особа собиралась бежать от него, но не одна, а вместе со своим некогда пропавшим двоюродным дядей. Сайфер узнал это в числе последних находившихся в замке. О её плане знали почти все обитатели дворца. И почти все молчали. Кто-то — из страха. Кто-то — из глупой жалости.       Стоило лишь раз не проследить за этой дурочкой, как она что-то собирается учудить. Он был готов взорвать все на своем пути, пожечь все сине-алым пламенем, но не успел. Демон застал её в собственных покоях. Она металась между столами и полками, отчаянно перебирая предметы в поисках ключа. Наивная мысль — будто его власть можно открыть металлическим предметом.       Билл сжал и закинул ее руки наверх, сдерживая тем самым ее накопившуюся ярость, смешанную с горем. Пайнс продолжала протестовать, дергаясь остальным телом, словно русалка своим хвостом. Билл не давал ей свободы, сжав коленями ее ноги, он сковал ее полностью. Демон почувствовал, как она ослабла, девушка уже не могла противостоять ему, она устала биться за свою свободу. Мэйбл прикрыла свои глаза цвета изумруда, откуда и пролилось еще несколько капелек соленой водицы. Но все также придерживая кисти одной рукой, вторую руку Сайфер положил на личико девчушки, проводя большим пальцем по ее губам. — Наконец-то ты будешь моей, словно запретный плод. Ты не давала мне наслаждаться полноценной жизнью уже как месяц, я не могу получать удовольствие с другими. И вот уже какой раз я пытаюсь его получить с тобой, всегда на чем-то нас прерывают. Я вижу, ты не хочешь, но я не могу сдержаться, — он провел рукой по ее щеке, спускаясь к шее. — Лучше сожри мою душу, я не могу так больше, пожалуйста... — прошептала девушка, — Я все видела, ты пожираешь их, это делаешь ты, ты вылавливаешь души, стремящиеся попасть в другой мир и поедаешь их.       Билл замер на мгновение. Затем медленно наклонился ближе. — Ты правда думаешь, что уничтожение — высшая форма обладания? — его голос стал почти шёлковым. — Нет… разрушение слишком быстрое удовольствие. Я предпочитаю то, что длится дольше. — Он провёл губами вдоль её шеи, почти невесомо, словно проверяя её реакцию. — Освобождение может выглядеть по-разному, Звёздочка.       Его пальцы скользнули по её ключице, медленно, почти церемониально, словно он подписывал новый договор на её коже. Он наклонился, касаясь губами её шеи, и она вздрогнула — не от боли, а от резкой, пугающей смеси страха и тепла, расползающейся по телу. — Видишь? — прошептал он. — Ты уже знаешь, что сопротивление — это просто привычка. — Я буду свободна…? — По её коже пробежала волна мурашек, В её взгляде вспыхнула отчаянная надежда.       Сайфер улыбнулся — медленно, почти нежно. — Свободна от боли. От страха. От выбора. — Он приблизился, и его голос стал едва слышным шёпотом, — Нужно лишь перестать сопротивляться мне.       Мэйбл смотрела в потолок, где золотые узоры медленно расплывались в сиянии свечей. В голове эхом звучало только одно слово.

Свободна.

      Когда он отпустил её запястья, она не двинулась. Даже не попыталась.       Тогда ей не было больно, возможно Пайнс и не поняла, как это произошло. Она впервые представила перед кем-то абсолютно обнаженном виде. В порыве страсти шатенка не осознала, как вся ее одежда оказалась на пушистом ковре. Она помнила то, что помогала Сайферу избавляться от всего лишнего, как и он Звездочке.       Его ладонь медленно скользнула по её запястью, будто проверяя, не исчезнет ли она от прикосновения. Кожа под его пальцами предательски отзывалась теплом, и Мэйбл стиснула зубы, пытаясь удержать остатки сопротивления. Демон наклонился ближе, и расстояние между ними исчезло так внезапно, что ей стало трудно вдохнуть. Его дыхание касалось её шеи, тяжёлое, размеренное, заставляя сердце сбиваться с ритма. — Ты всё ещё пытаешься бороться… — прошептал он почти восхищённо.       Она попыталась отвернуться, но его пальцы мягко вернули её лицо обратно, удерживая без боли, но так уверенно, что спорить с этим движением казалось бессмысленным. Её спина выгнулась, когда его рука скользнула ниже, и она сама не поняла — это попытка отстраниться или наоборот. Тёплый бархат одеял сминался под её пальцами, пока она пыталась за что-то ухватиться, удержать себя в реальности. — Ты дрожишь, — тихо заметил он. — Это страх… или ты уже начинаешь понимать?       Она не ответила. Только вдохнула глубже, позволяя ему приблизиться ещё на шаг ближе к той границе, которую она клялась никогда не переступать.       Девушка отчетливо помнила все его прикосновения, которые были настолько жадными и ненасытными. Демон искусно играл с ее чувствами, заставляя ее жаждать продолжения. В эти моменты Мэйбл ощутила пробуждение глубокого, неописуемого голода, который захватил ее целиком. Их взаимодействие напоминало страстный, головокружительный танец, в котором она полностью растворилась. В эти мгновения она начала проявлять эмпатию к демону, пытаясь найти оправдание его действиям и даже сочувствовать ему. Что же происходило с ней? Возможно, это было следствием шокового состояния. Она не могла найти рационального объяснения своим чувствам, но одно было ясно: она жаждала быть с ним всегда, независимо от обстоятельств. "Моя Звездочка..." — шептал ей Билл, пока она исследовала его тело, открывая для себя новые, неизведанные ранее эмоции.       Мэйбл помнила, как её ладони скользили по его торсу, покрытому множеством татуировок, значение которых все также оставалось для неё загадкой. Это ощущение было для неё чем-то сказочным, что можно объяснить лишь открытием нового аспекта её существования. Несмотря на то, что она находилась в астральном теле, суть происходящего не изменялась. Со временем она осознала, что её место здесь, рядом с ним. Девушка непрерывно прижимала демона к себе, погружая пальцы в шелковистые на ощупь волосы, которые казались ей воплощением эфемерной красоты.       Всего две недели назад Мэйбл отвергала Билла, готовая уничтожить его, но не теперь. В этот момент он стал для неё всем, она ощущала его присутствие в себе как в физическом, так и в метафорическом смысле. Билл стал тем самым элементом, который дополнял её, делая той, кем она должна была быть. Это взаимодействие с ним приносило ей неописуемое удовольствие, его неземные прикосновения и божественные поцелуи вызывали у неё переживания. Сайфер заставлял её вздрагивать, едва шепча на ухо непристойные вещи, что только усиливало её возбуждение.       Сладкий запах сближения двух душ полностью заполнил покои Его Высочества. Казалось, но даже тяжелое дыханье Пайнс возбуждало демона с каждым разом. Когда девушка пыталась что-то сказать своему партнеру , то тот сразу перекрывал ее инициативу дурманящим поцелуем. Билл оставлял на ее нежной коже следы от засосов, показывая тем самым что она только его.       Её пальцы вплелись в его волосы сильнее. Почти отчаянно. Почти моляще. Он позволил. Всегда позволял ровно столько, сколько нужно, чтобы она думала, будто сама делает выбор. Свечи мерцали, отражаясь в его взгляде, превращая его в глубокое золотое зеркало, в котором она переставала видеть себя отдельно. — Будь моей, Пайнс… — тихо сказал он, уткнувшись лбом в её висок. — Останься там, где я смогу тебя сохранить. — демон вдыхал сладковатый аромат ее каштановых волос.       Демон произнес слова на этот раз без приказа, без давления. Как будто это уже было решено. И Мэйбл поняла — самое страшное заключалось не в том, что он удерживал её силой. А в том, что часть неё уже не хотела уходить. Она закрыла глаза, и в этой темноте страх показался далёким, почти ненастоящим. — Я… уже твоя… — выдохнула она, почти не осознавая, когда именно это стало правдой.       Свечи погасли одна за другой, словно замок сам решил скрыть происходящее в глубине своих залов.

***

      Веки были тяжёлыми, будто к ним привязали свинцовые пластины. Чтобы просто приоткрыть глаза, требовалось усилие, на которое у Мэйбл почти не оставалось сил. Тело гудело тупой, вязкой болью, растекавшейся от позвоночника к плечам и вниз по бёдрам. Щёки горели, словно она пролежала возле камина слишком близко… или выпила слишком много горячего вина.       Она лежала на боку под лёгким одеялом. Ткань едва касалась кожи, и от этого прикосновения по телу пробегали странные, чуждые мурашки. Только через несколько секунд Мэйбл осознала — под одеялом она была абсолютно нагой, и комната была чужой. Была слишком просторной и тихой. Потолок терялся где-то высоко в полумраке, украшенный золотыми линиями, которые переплетались в сложные узоры. Воздух пах воском свечей, камнем… и чем-то ещё. Едва уловимым. Тёплым. Опасно знакомым. Она замерла.       Память накатила не сразу. Она возвращалась медленно, как волны, каждая из которых приносила новый, более болезненный образ. Мэйбл перевернулась на спину и уставилась в потолок, стараясь дышать ровно. В груди что-то болезненно сжалось. Девушка подняла руку и прижала ладонь ко лбу, словно пыталась удержать мысли, которые стремительно рассыпались.

      Она вспомнила. Его голос. Его дыхание. Его руки.

      Осознание ударило резко, почти физически. Она отдалась демону. Мэйбл резко приподнялась, и мир перед глазами вспыхнул белыми искрами. В висках болезненно пульсировало. Она зашипела сквозь зубы и снова схватилась за голову, пытаясь удержаться в реальности.       Боль разливалась по телу волнами, особенно тяжёлыми в бёдрах. Каждый вдох отдавался напряжением в мышцах. На секунду ей показалось, что проще было бы потерять собственное тело, чем продолжать чувствовать его сейчас. Но она знала — эта боль пройдёт, и от этой мысли стало только страшнее.       Мэйбл медленно подтянула одеяло к груди, словно пыталась спрятаться от самой себя. Она ждала слёз, таких привычных и спасительных, но они не приходили. Внутри было пусто. Высушено. Будто она уже выплакала всё, что могла, задолго до этого момента. Девугка сидела неподвижно, пытаясь понять, кем она теперь стала. Куклой? Жертвой? Или чем-то гораздо более запутанным.       Мэйбл осторожно провела ладонью по плечу — и резко замерла. Кожа будто помнила прикосновения. Фантомные, но слишком реальные. От них по позвоночнику пробежала дрожь, от которой стало одновременно холодно и… мучительно тепло. Она прижала руку к груди, будто пытаясь стереть это ощущение, но у Пайнс не получилось. Кто он теперь для неё? Ответа не было. Только беспокойная пустота, в которой эхом звучали его слова. Его голос будто застрял где-то в глубине сознания, мягкий, вкрадчивый, опасно спокойный.       Мэйбл резко опустила ноги на пол. Ковёр оказался по-прежнему мягким, пушистым. На нём лежала её одежда — беспорядочной кучей, словно сброшенная в спешке. Девушка смотрела на неё несколько секунд, не двигаясь. Её пальцы слегка дрожали. Она помнила, как помогала ему избавляться от лишнего. Помнила, как позволяла ему делать то же самое с собой. Горло сжалось, но слёзы всё равно не пришли.       Мэйбл поднялась. Колени дрогнули, тело отозвалось болью, но она упрямо выпрямилась. Каждый шаг давался тяжело, словно она шла против сильного ветра. Она медленно одевалась, стараясь не смотреть на собственные руки. Ткань одежды казалась чужой. Слишком лёгкой. Слишком реальной после того, что произошло.       Когда она закончила, девушка на мгновение опёрлась ладонями о край кровати. Дыхание сбилось. В груди болезненно тянуло. Она чувствовала себя использованной. Сломанной. Переписанной заново. Но вместе с этим внутри жило другое чувство. Тихое. Стыдное. Опасное. Она хотела его увидеть.       Мысль появилась внезапно — и укоренилась слишком глубоко, чтобы её можно было вырвать. Мэйбл зажмурилась. Он ведь мучил её. Ломал и манипулировал. Играл её чувствами, как музыкант играет на инструменте. И всё же… В редкие мгновения он казался ей не чудовищем, а существом, которое когда-то тоже испытало боль. Одиноким. Искажённым. Потерянным. Она ненавидела себя за эти мысли, но они не исчезали.       Мэйбл выпрямилась и сделала шаг к двери. Боль вспыхнула в мышцах, заставив её стиснуть зубы. Она остановилась всего на секунду… а затем пошла дальше. Она была готова блуждать по дворцу часами. Готова искать его среди бесконечных залов, теней и зеркальных коридоров. Чтобы задать вопросы. Чтобы услышать ответы. Чтобы понять, для чего он сделал это с ней. И где-то глубоко внутри, там, куда она боялась заглядывать, пряталась другая причина. Она боялась не найти его.