Я сестра Седого

      Сколько в них было цинизма и равнодушия? Один Табаки чего стоит! Он сидит рядом, в быстром темпе обгрызая котлету, нанизанную на вилку. С набитым ртом Шакал старательно пытается поделиться со мной какой-то информацией. За все это время он так ничего не сказал мне о Лорде. Словно суицид здесь в порядке вещей, точно так же, как и летающие ножи. Я трясусь, вспоминая алую кровь и безжизненное лицо Лорда… А стая дружно опустошает тарелки, меня тошнит. Кажется, если только положу что-то в рот, то вырвет непременно. А они спокойны, все до единого.       В столовой нас становится несколько больше. Вот скачет Лэри, противно цокая своими каблуками, он кажется больно уж энергичным. Черный приходит самым первым и покидает наш стол, опять же, в гордом одиночестве. Горбатый приходит вместе с крупным пареньком, который хоть и выглядел моим ровесником, даже чуть старше, но в развитии очевидно отставал. Наверное, он Неразумный. В выпуске брата было трое или четверо таких. Он до сих пор помнит все их привычки.       Табаки, указав на них, называет две клички: Горбач и Толстый. Не стоит труда догадаться, кто есть кто. Горбач рассказывает Македонскому о прогулке по Дому, а Толстый выглядит по-детски счастливым. Веснушчатый принимается с ложечки кормить Толстого, а тот сперва брыкается, но позже все же принимается есть рис. Интересно, знают ли они? Наверное, еще нет. Оттого и так спокойны в своем неведении. Сфинкс куда-то исчезает, а вожак так и не появляется. Мне следует увидеть того, кого я собираюсь спасти, но Слепой пока не спешит ко мне на встречу. — Твой крестный — вожак Крыс, Рыжий то бишь. Смотри, он там. — Табаки указывает пальцем левой руки в сторону разноцветного стола. Странные пугающие парни с ирокезами и крашеными волосами сидят там. Во главе и впрямь мой крестный, который, встретившись со мной взглядом, выставляет вилку, похоже, собираясь кинуть ее. Табаки хохочет, тоже заметив его жест. А я пугаюсь, закрываю лицо руками чисто рефлекторно, хотя Крысы далеко, и Рыжий не мог достать до меня ни при каком раскладе. — Эй, Мышь, да вилка-то привязанная, чего трусишь-то! Стаю в невыгодном свете выставляешь? — Табаки все смеется, а я опускаю взгляд в тарелку, и котлету свою не обнаруживаю. Пропажа находится на вилке у Шакала, я лишь качаю головой, тяжело вздыхая. Действительно, Шакал… И тут до меня доходят слова Табаки. Я тотчас же бледнею, поворачиваюсь к нему и дрожащим голосом спрашиваю: — Постой, я думал, что вожак Слепой? Табаки машет руками, так, что амулеты на его браслетах покачиваются из стороны в сторону: — Свой вожак есть в каждой стае, но Слепой все равно главный в Доме. У птиц — Стервятник. У крыс — Рыжий. У псов — Помпей. Стоп, стоп, стоп… Брат, почему ты мне, собственно, не рассказал о том, что в этом чертовом Доме так много вожаков? Кого именно мне спасать теперь? Неужели ты послал меня сюда, даже не обладая нужной информацией? Я не знаю ни кто этот предатель, ни кто этот вожак, да ничего я не знаю… Боже… — Идиот… — лишь говорю я, откидываясь на спинку стула. — Табаки, я идиот.

***

      Они все продолжают молчать о Лорде, а я слишком боюсь спрашивать. Они выделяют мне уголок на общей кровати. При мысли, что придется спать с парнями, становится плохо. Еще не так поздно, но я ложусь, укрывшись с головой. Уснуть не могу, просто потому что этот Дом меня пугает. Такое ощущения, что стоит закрыть глаза, и кто-то подкрадется ко мне с бритвой и перережет горло. А еще я вдруг начинаю сомневаться, что это дело рук Лорда. Я тотчас же выползаю из-под одеяла и осматриваюсь. Кто мог желать смерти длинноволосому красавцу? Уж точно не ползающий по полу Толстый, находящийся в абсолютной прострации. Боюсь, этот Дом способен развить паранойю…       Черный смотрит на меня со своей кровати, странно так, словно хочет что-то сказать. По-идиотски машу рукой в знак приветствия, он отворачивается к стене. Македонский угощает всех кофе, включая и меня. Мелочь, но приятно. Шакал Табаки напевает какую-то бессмысленную песенку под чью-то флейту. Кажется, Горбач играет. — Знаешь, — неожиданно слышу я скрипучий голос Лэри, — тебя неплохо бы отправить к Фазанам, ты их типаж. Единственное, что ты стоишь на ногах, но это дело временное.       Угроза? Ошарашено гляжу на этого худощавого парня, обтянутого кожей, но он не намерен пояснять свои слова. Лэри просто залезает на второй ярус одной из кровати.       Я тупо смотрю ему вслед, а что еще остается? Делаю глоток кофе, горячая жидкость проникает внутрь. Слишком крепко для меня, теперь точно не усну. Македонский не спешит уходить, дожидается чашки, что ли? В ускоренном темпе допиваю, даже не замечаю, что обожгла язык. — Лорд… — неожиданно говорит веснушчатый, когда я протягиваю ему чашку. Неужели, хоть кто-то решает сообщить мне о его самочувствии? Как мило со стороны Македонского, как мило. Боже, я и впрямь так думала в тот момент.  — Лорд… — он указывает пальцем на мои джинсы, я бросаю взгляд в этом направлении. Неконтролируемый вопль вырывается с моих уст прежде, чем я что-либо успеваю сообразить. Это же кровь Лорда на моих штанах! Как долго я так ходила, не замечая? Два часа? Хочется стянуть их немедленно, а после пойти в душ и находиться под горячими струями всю ночь. Я иду в сторону ванной, коленки дрожат. Я боюсь идти туда. Мой первый опыт посещения этого места не был приятным… Мало ли у них там рассадник самоубийц. Кто знает… В меня летят брюки, мои брюки, которые, по сути, должны покоиться в моем рюкзаке. Ситуацию поясняет, конечно же, Табаки: — Я тут пока в сумочке пошарю, мало ли, часики найду. — Мне плевать, шарь, если хочешь, — говорю я, прекрасно понимая, что, вернувшись, многого не досчитаюсь. Поднимаю брюки с пола, захожу в ванную. На полу и стенах крови нет, ничего нет. Все доказательства произошедшего стерты. Словно сон, словно кошмар, словно нереально.       Я подхожу к тому самому зеркалу, внимательно смотрю на себя со стороны. Слишком женственна для парня, но им-то сравнивать не с кем. Они отгородились от женской половины каменной стеной, уничтожив все мосты. Так говорил мне брат, называя их поколение невероятно странным.       Переодеваю джинсы, включаю кран, беру мыло в мыльнице. Впадаю в некий транс, пытаясь застирать пятно. Я не знаю сколько времени стою здесь и пытаюсь уничтожить капли крови. Голоса за дверью неожиданно стихают, я остаюсь в полной тишине. Всего на минуту, дверь открывается, я оборачиваюсь — Сфинкс вернулся. — Лорд живой. — лишь говорит он, а мне этого действительно хватает. Облегченно вздыхаю, замечая слезы на своем лице. — Прекрасно, — отзываюсь я, пытаясь выжать джинсы, — паршиво начинать свое проживание здесь с трупа.